Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






VI. Друг, Богом обозначенный



1. Всё, что бы ты ни считал в сем мире ценным и благим, за что, по-твоему, стоит бороться, способно повредить тебе и непременно повредит. Не потому, что обладает силой заставить тебя страдать, но потому, что отрицая его иллюзорность ты обращаешь всё это в реальность. Оно реально для тебя. И вовсе не есть ничто. Ведь через эту воспринятую реальность вошел весь мир болезненных иллюзий. Вера в греховность, во власть атаки, в ущерб и боль, в жертву и смерть — пришла к тебе. Ведь сделав одну иллюзию реальной, уже не избежать всех остальных. Кто, выбрав наиболее желанные иллюзии, отыщет безопасность, которую лишь истина способна дать? Кто, понимая, что все иллюзии — одно, станет настаивать, что всё же лучше всех одна из них?

2. Так не живи убого в изоляции с одной иллюзией в качестве единственного друга. Такая дружба недостойна Сына Божьего, и он не удовольствуется ею. Всевышний одарил тебя более достойным Другом, Кому дана всякая власть на небе и на земле. Иллюзия же, принятая тобой за друга, скрывает от тебя Его величие и милосердие, а Его дружбу и всепрощение отстраняет от твоих радостных объятий. Но без него у тебя нет друзей. Так не стремись найти иного друга — взамен Ему. Другого друга нет. Тому, что Бог назначил, замены нет, разве иллюзия заменит истину?

3. Тот, кто живет с тенями, и вправду одинок, а одиночество — не Божья Воля. Позволишь ли ты тщедушной тени узурпировать трон, Всевышним предназначенный твоему Другу, если поймешь, что пустота престола оставила тебя пустым, заполненным ничем? Так не обманывай себя, мой друг, иначе иллюзия заместит Того, кого Всевышний называет твоим Другом. А в истине лишь Он и есть твой Друг. Он принесет тебе дары, что не от мира сего, и только Он, Кому они даны, способен гарантировать тебе их получение. Он их разложит на твоем престоле, когда ты предоставишь Ему место на Его престоле.

VII. Законы исцеления

1. Это — курс чудес. 3аконы исцеления как таковые понять необходимо прежде чем цель данного курса может осуществиться. Давай вернемся к уже упомянутым принципам и расположим их в порядке, позволяющем суммировать, что же должно произойти, дабы осуществилось исцеление. Ибо при первой же возможности происходит чудо.

2. Любой недуг берет начало в разделении. Как только разделению отказано, болезнь уходит. Она уходит, когда идея, ее принесшая, исцелена и заместилась здравым смыслом. Грех и болезнь увидены причиною и следствием в той связи, что тщательно скрывалась от сознания, оберегалась от света здравомыслия.



3. Вина всегда испрашивает наказания, и это требование удовлетворено. Не в истине конечно, но в мире иллюзий и теней, выстроенном на грехе. Сын Божий воспринимает то, что желает видеть, ведь восприятие и есть осуществленное желание, восприятие, созданное как замещение неизменному знанию, изменчиво. Но истина неизменна. Истину воспринять нельзя, истину можно знать, воспринимаемое способно облекаться во множество лишенных смысла форм, бессмысленность воспринимаемого в соотнесении с истиной очевидна. Но отстраненное от истины, воспринимаемое предстает реальным и осмысленным.

4. Законы восприятия обратны истине, и истинное в отношении знания вовсе не истинно в том, что от знания отлично. И тем не менее, Бог дал ответ миру недуга, который применим к какой угодно его форме. Ответ Господний вечен, хотя и действует во времени там, где он необходим. Поскольку он — от Бога, законы времени над ним не властны. Он — в этом мире, но он — не часть его. Ведь тот Ответ реален и пребывает там же, где и реальность. Идеи не покидают свой источник, и следствия их только кажутся от них вдали. Идеи — в разуме. Всё спроецированное вовне и видимое внешним по отношению к разуму, вовсе не вне его; оно есть следствие происходящего внутри и своего источника не покидало.

5. Божий ответ должен быть там же, где и вера в грех, ибо лишь там возможно отменить последствия греха, лишенные своей причины. 3аконы восприятия необходимо заменить на обратные, поскольку они обратны законам истины. 3аконы истины во веки истинны; они необратимы, но можно их увидеть перевернутыми. А корректировать это необходимо там, где пребывает иллюзия "перевернутости".

6. Немыслимо, чтобы какая-то одна иллюзия была доступна истине не в той же мере, что и остальные. Но есть возможность придать одной из них большую ценность, нежели другим, и с меньшей благосклонностью отдать их истине для исцеления и помощи. Ни в одной иллюзии нет ни на йоту правды. Однако некоторые из них кажутся правдивее других, что явно лишено всякого смысла. Такая иерархия иллюзий показывает только предпочтения, а не реальность. Какое отношение предпочтение имеет к правде? Иллюзии суть иллюзии; все они — ложь. Твое предпочтение не наделяет их реальностью. Ни одна из них не истинна ни в одном аспекте, и все они с равной легкостью должны уступить тому, что Бог дал как ответ им всем. Едина Господня Воля. И каждое желание, идущее с ней вразрез, не имеет основания в истине.



7. Грех — не ошибка, поскольку он уходит дальше исправления — к его полнейшей невозможности. Однако вера в то, что грех реален, позволяет каким-то ошибкам казаться безнадежными для исцеления и надежным фундаментом для преисподней. Будь это так, Царству Небесному противостояла бы его противоположность, столь же реальная, как и оно само. И раздвоилась бы Господня Воля, и всё творение подчинялось бы законам двух противоборствующих сил, покуда не потерял бы Бог терпение, не расщепил бы мир и не напал бы на Самое Себя. Так Сущий выживает из Ума, провозглашая, что грех отнял у Него Его реальность и под конец принес Его Любовь к стопам возмездия. Этой безумной картине нужна равно безумная защита, но и она не сделает саму картину истинней.

8. Ничто не сделает осмысленным то, в чем смысла нет. А истине не нужна защита, чтобы быть истинной. Нет у иллюзий ни свидетелей, ни следствий. Тот же, кто видит их, обманут. Прощение — здесь единственная функция, несущая каждому аспекту Сына Божьего ту радость, которой лишает мир, где как казалось, правит грех. Возможно роль прощения в кончине смерти и убеждений, рожденных пеленой вины, тебе не так уж и ясна. Грехи — те убеждения, которые ты поместил меж братом и собой. Они лимитируют тебя временем и пространством, оставив малый интервал тебе и столько же — ему. Символ подобного разделения в твоем восприятии есть тело, которое явно отделено и обособлено. Но этот представляет только твое желание быть обособленным и отстраненным.

9. Прощение убирает всё, стоящее между тобой и братом. Оно — желание единения, а не размежевания с ним. Мы называем это "желанием", поскольку оно всё еще допускает возможность выбора, еще не вышло полностью за пределы мира выбора. Но это желание — в одном ряду с условиями Царства Небесного и не противоречит Божьей Воле. Хотя прощение еще не возвращает тебе полного наследия, оно убирает препятствия, воздвигнутые тобою между Раем, где ты есть, и осознанием того, где ты и что ты есть. Факты не изменить. Но можно их отрицать и таким образом о них не знать, хотя до отрицания они и были хорошо известны.

10. Спасение, полное и совершенное, просит всего о толике желания истинному стать истинным; скромной готовности не замечать того, чего не существует; легкого вздоха, что скажет о предпочтении Царства миру, в котором правят запустение и смерть. С ответом радостным восстанет в тебе творение, и заместит мир, видимый тебе, на совершенное и целокупное Царство Небесное. Что есть прощение, как не желание быть истинною истине? И что останется неисцеленным, отколотым от Единства, вмещающего всё внутри Себя? Греха не существует. Любое чудо возможно в тот миг, когда Сын Божий вое- I примет свои желания в единстве с Божьей Волей.

11. Что есть Господня Воля? Желает Он, чтобы у Сына было всё. Это Он гарантировал, сотворив его как всё. Но если всё, что ты имеешь, и есть всё то, что ты есть, то ничего нельзя утратить. Вот это и есть то чудо, благодаря которому творение стало твоею разделяемою с Богом функцией. Она непонимаема отдельно от Него и следовательно не имеет смысла в этом мире. 3десь Сын Господень просит не слишком много, но слишком мало. Он жертвует своим отождествлением со всем, чтобы найти убогое, но зато свое собственное сокровище. И здесь ему не миновать чувства изоляции, потери, одиночества. Ибо такое уж сокровище он ищет. И перед ним испытывает страх. Но разве страх — сокровище? Разве ты ищешь неопределенности? Или же то ошибка в определении твоей воли и в том, что ты на самом деле есть?

12. Давай посмотрим, в чем состоит ошибка, чтобы ее исправить, а не защищать. Грех — это вера, будто атаку можно спроецировать из разума вовне, где и возникла вера. Именно здесь становится реальной и осмысленной твердая вера в то, что идеи покидают свой источник. Из этой-то ошибки и вырос мир греха и жертвенности. Мир этот есть попытка доказать твою невинность, одновременно дорожа атакой. Попытка безуспешная, ибо ты продолжаешь себя чувствовать виновным, не понимая почему. Следствия видятся отдельно от их причины и предстают неподконтрольными и неотвратимыми. Подобным образом хранимое раздельно, не в состоянии соединиться.

13. Причина и ее следствие едины, неделимы. Господь тебе желает постижения вечной истины: Он сотворил тебя как часть Себя, что истинно и посейчас, ибо идеи не покидают свой источник. Таков закон творения: каждая идея, родившаяся в разуме, лишь добавляет к его богатству и никогда не отнимает от него. Это в равной мере справедливо и для злокозненных желаний, и для истинных, поскольку разум, даже желая быть обманутым, не станет тем, что он не есть. Поверить, будто идеи покидают свой источник, значит призвать иллюзии стать истиной, хотя и без особого успеха. Ведь всякая попытка обмануть Господня Сына безуспешна.

14. Чудо становится возможным, когда причина и ее следствия сводятся вместе, а не хранятся врозь. Исцеление следствия без причины просто переместит его в другие формы. Это — не освобождение. Сын Божий никогда не удовольствуется меньшим, нежели полное спасение и избавление от вины. Иначе он всё еще требует от себя жертвы, тем самым отрицая, что всё — его и что оно не ограничено потерями какого-либо рода. Самая крошечная жертва равна в своих последствиях полной идее жертвенности. Если возможна потеря в какой угодно форме, то Божий Сын становится неполноценным и не самим собой. Он не узнает ни себя, ни своей воли. Он отрекается от своего Отца и от себя, и в своей ненависти превращает обоих во врагов.

15. Иллюзии служат той цели, с которой они созданы. Из этой цели черпается их мнимый смысл. Всем созданным иллюзиям Бог дал иную цель, которая оправдывает чудо, какую бы иллюзии ни принимали форму. В каждом чуде содержится всё исцеление, поскольку всем иллюзиям Господь ответил как одной. А что едино для Него, должно быть одним и тем же. Если ты видишь одно и то же разным, ты просто-напросто себя обманываешь. То, что бог сочетал, не разлучить. Царство Его едино; таким оно сотворено, таким останется навечно.

16. Чудо зовет тебя твоим исконным именем, которое ты узнаешь благодаря истине в твоей памяти. К тому же имени взывает и твой брат, ради его освобождения и твоего. Царство Небесное сияет над Сыном Божьим. Не отрекайся от него во имя собственной свободы. В каждом мгновении снова рождается Господень Сын, покуда он не выберет более не умирать. С каждым желанием навредить он выбирает смерть взамен того, что в воле для него его Отца. Ведь каждое мгновенье предлагает ему жизнь, ибо его Отец желает ему жить.

17. В распятии помещено и избавление, поскольку исцеление не нужно там, где нету ни страдания, ни боли. Прощение — ответ атаке любого рода. Таким путем атака лишается своих последствий, а ненависти дан ответ во имя любви. Вечная слава тебе, кому дано спасти Господня Сына от ада, и распятия, и смерти. Ты обладаешь этой силой, поскольку так повелел его Отец. В твоих руках действительно покоится спасение, чтобы его и предложить, и получить в единстве.

18. Использовать подаренную Богом силу согласно Его желанию — естественно. В том нет гордыни, чтобы оставаться таким, каким Он сотворил тебя, используя всё, чем Он одарил, дабы ответить на все ошибки Сына, дабы освободить его. А вот отказ от данной Богом силы и предпочтение ничтожного бессмысленного желания Его воле — и впрямь гордыня. Дар Сущего тебе не ограничен. Нет для него неодолимого препятствия или проблемы, неразрешимой в его милосердном свете.

19. Пребудь в покое, где Бог тебе желает быть. И будь тем средством, с чьей помощью твой брат найдет покой, в коем осуществятся все твои желания.Давай объединимся, неся благословение в мир смерти и греха. Ведь то, что спасает каждого из нас, может спасти нас всех. Меж Сыновьями Божьими различий нет. Союз, который отрицается особостью, спасет их всех, ибо в едином нет места для особости. Всё, что ни есть, принадлежит любому сыну. Желания не разделяют брата с такими же, как он. 3абрать что-либо у кого-то, значить лишить того же самого всех остальных. Но и благословение одного подарит благословение всем как одному. 20. Твое исконное имя — имя всех, так же как их имена — твои. 3ови брата по имени, и Бог ответит, поскольку ты обратился к Богу. Разве откажет Он в ответе, когда Он уже дал ответ всем, кто к нему воззвал? Чудо не может изменить чего бы то ни было. Однако то, что вечно было истинным, способно сделать узнаваемым для тех, кто истины не знает, и этим малым даром позволить истине быть самой собой, Божьему Сыну — тем, что он есть, а всё творение освободить, дабы оно воззвало к имени Предвечного единым целым.

VIII. Мгновенность спасения

1. Одна твоя проблема всё еще остается нерешенной: ты видишь интервал между моментом, когда ты прощаешь и тем моментом, когда скажутся благие результаты доверия, оказанного брату. Это есть отражение той малости, которую ты предпочел оставить между тобой и братом, чтобы держать его с собой "чуть-чуть" раздельно. Ведь время и пространство — одна иллюзия, разнятся только ее формы. Если она спроецирована за грань твоего разума, ты о ней думаешь как о времени. Чем ближе она к тому, где она есть, тем больше ты воспринимаешь ее пространством.

2. Есть некий интервал, который ты хранишь между собой и братом, воспринимаемый как время, поскольку ты всё еще видишь себя снаружи от него. А это делает доверие невозможным. Ты вовсе не убежден, будто доверие способно разрешить твои проблемы именно сейчас. Ты полагаешь, что безопасней оставаться чуть бдительней, чуть осторожней в защите интересов, воспринимаемых тобой как разные. С подобным восприятием нельзя и мыслить о тех благах, которые прощение дает сейчас. В том интервале, что по видимости лежит между дарением и получением дара, тебе сопутствуют и жертва и потеря. Ты видишь конечное освобождение, но не его немедленные результаты.

3. Спасение — мгновенно. Если его не воспринять таким, ты станешь его бояться, веря, будто риск потери в интервале между моментом выбора спасения — целью и ощущением результатов — слишком велик. В подобной форме ошибка всё еще затеняет источник страха. Спасение стерло бы пространство между вами, позволив вам мгновенно соединиться. Имен-но здесь усматриваешь ты потерю. Не проецируй же свой страх на время, оно — тебе не враг. Время так же нейтрально, как и тело, за исключением назначения, которое ты видишь в нем. Если ты сохраняешь малое пространство между собой и братом, тебе понадобится еще немного времени, чтобы еще немного задержаться с его прощением. А в силу этого интервал между моментом изъятия прощения и получением его кажется опасным, а ужас в нем оправданным.

4. Однако брешь между тобой и братом может быть только в настоящем, только сейчас, ее не воспринять в будущем времени. Ею не пренебречь иначе как в настоящем. Ты не боишься будущих потерь. Тебя страшит немедленное единение. Разве же не сиюминутны твои горести? Будущие причины покуда не имеют следствий. Поэтому, объятый страхом, ты должен искать причину в настоящем. Лишь это и нуждается в коррекции, а вовсе не будущее состояние.

5. Все твои планы безопасности связаны с будущим, а будущее ты планировать не можешь. Ни цель его еще не обозначилась, ни то, чему суждено произойти, еще не получило своей причины. Кто в состоянии предсказывать последствия без их причины? Кто убоится следствий, не связывая их с причиной и не считая их гибельными сейчас! Вера в грех порождает страх и, как и его причина, глядит вперед или назад, не замечая того, что здесь и ныне. Но только здесь и ныне возможна его причина, если последствия его уже оценены как устрашающие. А если не замечать его причины, она устранена от исцеления и от него защищена. Ведь чудо всегда — сейчас. Оно — здесь, в нынешнем милосердии внутри единственного интервала времени, которым пренебрегают и страх, и грех, но который и есть единственное время.

6. Осуществлению исправлений не нужно время. Приятие же этого осуществления кажется занимает вечность. Изменение цели, внесенное в твои взаимоотношения Святым Духом, содержит в себе все последствия, которые ты увидишь. Можно увидеть их сейчас. 3ачем же ждать, покуда они раскроются во времени, боясь, что они могут не прийти, хотя они уже присутствуют? Уже отмечалось, что всё от Бога "содействует ко благу". Но создается впечатление, что это совсем не так. Бла-го в форме отчаяния довольно трудно заранее счесть благом. Кроме того, эта идея полностью бессмысленна.

7. Зачем добру являться в форме зла? Случись такое, не было бы то обманом? Но если уж добро вообще появится, его причина — здесь. Так почему же его следствия сейчас незримы? Отчего только в будущем? И ты стараешься удовольствоваться вздохом и "логикой", которых ты сейчас не понимаешь, но уж когда-нибудь поймешь. Тогда-то и прояснится смысл всего. Это не доводы; они несправедливы и явно намекают на наказание, покуда время освобождения не придет. С заменой цели на благую, не остается оснований для интервала, в котором должна прийти беда, с тем, чтобы когда-либо ее воспринять как благо, но нынче — только в форме боли. Это есть жертва "настоящим"; подобной жертвы не мог назначить Дух Святой за то, что Он дарит безвозмездно.

8. У сей иллюзии есть причина, которая, хотя и неверна, уже должна быть в твоем разуме. Эта иллюзия — ее единственное следствие, единственная форма, в которой воспринимается ее результат. Тот промежуток времени, в коем возмездие воспринимается как форма выражения "добра" есть лишь один аспект ничтожного пространства, всё еще не прощенного, лежащего меж вами.

9. Так не довольствуйся же счастьем в будущем. Оно бессмысленно, и для тебя — несправедливая награда. Ведь у тебя есть повод для освобождения сейчас. Какая польза от свободы в форме плена? 3ачем освобождению рядиться в одежды смерти? 3адержка не имеет смысла, а "доводы", согласно коим следствия нынешней причины должны сказаться в будущем, суть просто отрицание того факта, что причина и следствие должны прийти в единстве. Ищи освобождения не от времени, но от ничтожного пространства, всё еще разделяющего вас. Не позволяй ему скрываться под маской времени и таким образом сохранять себя, поскольку в измененной форме его нельзя узнать. Твоею стала цель Святого Духа. Так отчего бы Его счастью не стать твоим?

IX. Ибо они пришли...

1. Подумай, насколько свят ты, от коего Глас Божий с любовью взывает к брату, чтобы в нем пробудить тот Голос, что отвечает на твой зов! И как же должен быть свят он, когда в нем дремлет твое собственное спасение, соединенное с его свободой! Сколько бы ты ни осуждал его, Бог — в нем. И тебе не узнать, что равно Он — в тебе, покамест ты нападаешь на избранный Им дом, сражаешься с его Хозяином радушным. Будь к нему добр. С любовью гляди на брата, несущего в себе Христа, дабы узреть его величие, возрадоваться тому, что Рай с тобою неразлучен.

2. Так ли уж непомерна просьба о толике доверия к нему, несущему тебе Христа, чтобы тебе простились все столь дорогие сердцу твоему грехи? Не забывай, что тень между тобой и братом застит лик Христа и омрачает память о Предвечном. Разве ты обменяешь Их на исконную ненависть? 3емля, где ты стоишь — земля святая, благодаря Тем, Кто стоит на ней подле тебя, благословляя ее Своей невинностью и покоем.

3. Кровь ненависти блекнет, чтобы зазеленела вновь трава и засверкали белизной цветы на ярком солнце. Былое место смерти стало живым храмом в мире света. Благодаря Им. Именно Их Присутствие вновь возвело святость на ее законное место, на ее древний трон, благодаря Им, всюду возникают чудеса подобно зеленеющей траве и благоухающим цветам на истощенной, высохшей, необитаемой, выжженной ненавистью земле. Но всё, что натворила смерть, Они искоренили. Стоишь ты ныне на земле, такой святой, что Небеса склоняются, чтобы соединиться с ней и сделать ее себе подобной. Исчезла тень старинной ненависти, отчаяние и увядание исчезли навсегда с лица земли, куда Они пришли.

4. Что для Них сотня, тысяча или десятки тысяч лет? Когда Они приходят, цель времени исчерпана. Когда Они приходят, то, чего не было, уходит в небытие. Когда Они приходят, всё, на что притязала ненависть, отдано любви, свобода озаряет каждое живое существо и поднимает его в Царство Небесное, где свет становится всё лучезарней с каждым отдельным светом, вернувшимся домой. Неполное стало целостным, радость Небесная умножилась, поскольку им принадлежащее возвращено. Очищена кровавая земля, безумные же сбросили тоги своего безумия, чтобы соединиться с Ними на той земле, где ты стоишь.

5. Царство Небесное признательно за дар, так долго в нем отсутствовавший. Ибо Они пришли собрать Своих. Всё запертое на замки — открыто; всё отстраненное от света открыто для него, чтобы он всё заполнил и не оставил места или расстояния между Светом Царства Небесного и миром.

6. Святейшим на земле становится то место, где ненависть исконная преобразилась в нынешнюю любовь. Они явились тотчас в храм живой, в готовую для Них обитель. Святее места нет на Небесах. Они пришли, чтобы остаться в храме, предложенном как место Их отдохновения и твоего. Отпущен-ное ненавистью для любви становится самым блестящим светом Небесного сияния. И каждый свет Царства Небесного стал ярче в признательность за то, что ему возвращено.

7. Вокруг тебя парят с любовью ангелы, оберегая от мыслей, запятнанных грехом, и сохраняя свет там, куда он пришел. Следы твои освещают мир, ибо куда бы ты ни шел, прощение в радости идет подле тебя. Каждый землянин признателен тому, кто возродил его обитель, укрыв его от горестной зимы и леденящей стужи. Разве же Царь Небесный и Сын Его могут быть менее благодарны за то, что много больше?

8. И ныне храм живого Бога отстроен вновь хозяином радушным Тому, Кем он был сотворен. Там, где Он пребывает, живет и Сын Его, с Ним неразлучный. И вместе Они благодарят за то, что наконец Им рады. Там, где вздымался крест, ныне стоит Христос воскресший, и древние рубцы исцелены в Его видении. Древнее чудо пришло благословить и заместить исконную вражду, явившуюся убивать. С нежной признательностью возвращаются Отец и Сын к тому, что — Их, и будет Их вовеки. Осуществилась ныне цель Святого Духа. Ибо Они пришли! Ибо Они, наконец, пришли!

X. Конец несправедливости

Что же осталось упразднить для осознания Их Присутствия? Только одно: твой избирательный взгляд по отношению к атаке; ведь иногда ты видишь атаку справедливой, в другое время — неоправданной и неуместной. Считая ее несправедливой, ты видишь справедливым гневный ответ. Так ты по-разному воспринимаешь одно и то же. Подобная путаница беспредельна. Случись она вообще, она была бы абсолютной. Ее присутствие в какой угодно форме скрывает Их Присутствне. Их знают либо с ясностью, либо не знают вовсе. Смятенное восприятие помеха знанию. Вопрос не в степени его запутанности и не в том, насколько оно мешает знанию. Само присутствие такого восприятия захлопывает дверь для Их Присутствия и держит Их тебе неведомыми.

2. Но что же означает восприятие атаки в какой-то ее форме как несправедливой по отношению к тебе? Это лишь говорит о том, что в неких формах ты признаешь атаку справедливой. Иначе как оценить какие-то из них несправедливыми? Тогда одни формы атаки наделены значением, они воспринимаются осмысленными. И лишь в немногих видят отсутствие смысла Тем самым отрицается факт бессмысленности любой атаки, равно беспочвенной, бездейственной и не имеющей последствий. Присутствие Их заслонено любой завесой, опущенной меж Их сияющей невинностью и осознанием, что это — твоя собственная невинность, равно присущая всему живому. Господь не лимитирует. То, чему есть предел, не есть Царство Небесное. Стало быть, это — ад.

3. Несправедливость и атака — одна ошибка, в которой они так тесно слиты, что там, где появляется одна, наверняка увидишь и другую. С тобой нельзя несправедливо поступить. Вера в обратное — просто другая форма концепции, будто кто-то другой, а не ты сам, лишил тебя чего-то. В проекции причины жертвы — корень всего, воспринимаемого несправедливым и незаслуженным. Но именно ты требуешь жертвы от себя, в глубокой несправедливости к Сыну Господню. У тебя нет врага, за исключением самого себя, ему же ты и вправду враг, поскольку ты его не знаешь как себя. Возможна ль большая несправедливость, нежели лишить его того, что он есть, отвергнуть его право быть самим собою и требовать пожертвовать твоей и твоего Отца Любовью как незаслуженной им?

4. Остерегайся искушения воспринимать себя несправедливо обойденным. При таком подходе ты ищешь не Их невинности, а собственной — ценой чьей-то вины. Возможно ли купить невинность, переложив на чужие плечи свою вину? Невинность ли желаешь ты заполучить своей атакой на него? Не ищешь ли ты отмщения за собственную атаку на Сына Божьего? Не безопаснее ли верить, что в этом ты невинен и несмотря на свою невиновность, просто пал жертвой? Каким бы образом ни строилась игра в вину, потеря неизбежна. Кто-то должен утратить свою невиновность, чтобы другой ее забрал и сделал своею собственной.

5. Ты полагаешь, будто твой брат к тебе несправедлив, уверенный, что кто-то должен быть несправедлив, чтобы другой остался невиновен. В этой игре ты видишь единственную цель всех своих взаимоотношений. Ее ты и стараешься добавить к той цели, что им уже дана. Цель же Святого Духа в том, чтобы Присутствие твоего святого Гостя сделать тебе известным. А к этой цели нечего добавить, ведь без нее бесцелен мир. Прибавить к этой цели или от нее отнять — значило бы лишить всякой цели мир и себя. Каждая мнимая несправедливость мира по отношению к тебе есть твоя собственная несправедливость по отношению к нему, ибо ты превращаешь его в мир без цели, лишенный функции, которую в нем видит Дух Святой. И каждому живому существу на сей земле отказано в простой справедливости.

6. Ты и представить себе не можешь, как сказывается на тебе, судящем несправедливо и видящем всё в свете своего суждения, твоя несправедливость. Тускнеет, становясь страшнее, мир; даже следа счастливой искры, которую несет спасение, тебе не воспринять, чтоб осветить свой путь. И видишь ты себя лишенным света, покинутым во тьме, несправедливо брошенным без цели в бесплодном мире. Мир справедлив, поскольку Дух Святой принес несправедливость к внутреннему свету, где вся она разрешена, замещена любовью и справедливостью, воспринимая где-либо несправедливость, просто скажи:

6Этим и впрямь я отрицаю Присутствие Отца и Сына.

7Я предпочту Их знать, нежели видеть несправедливость, которую своим сиянием изгоняет Их Присутствие.

 

Глава 27 ИСЦЕЛЕНИЕ СНА

I. Картина распятия

1. Желание быть обиженным, несправедливо обойденным, есть компромиссная попытка соединить агрессию с невинностью. Кому удастся совместить несовместимое, сделать единым несоединимое? Иди благим путем, и ты не убоишься зла, не испугаешься ночных теней. Но символами страхов свою стезю не осложняй, иначе ты сплетешь венец терновый, которого ни брату, ни тебе не миновать. Ведь распинаешь ты не одного себя. Если с тобою обошлись несправедливо, твой брат страдает от той же самой несправедливости, какую видишь ты. Нельзя пожертвовать одним собою. Ведь жертва абсолютна. Будь она вообще возможна, она включала бы в себя всё Божие творение вместе с Отцом, в жертву принесшим Своего возлюбленного Сына.

2. В твоем освобождении от жертвы проявлено его собственное освобождение. Но каждое свое страдание ты видишь доказательством его вины в атаке на тебя. И превращаешь себя в символ его утраченной невинности; одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять: он осужден. То, что по отношению к тебе несправедливо, ему, однако, поделом. Несправедливое возмездие, мучительное ныне для тебя, принадлежит ему; как только оно упокоится на нем, ты свободен. Оставь желание быть живым символом его вины, иначе сам же угодишь в расставленные для него капканы смерти. Однако в невиновности его ты обнаружишь собственную невиновность.

3. Всякий раз видя себя страдающим, обиженным, несправедливо обойденным или нуждающимся в чем-то, ты обвиняешь брата своего в атаке на Сына Божьего. Картину своего распятия ты держишь у него перед глазами, чтобы он видел свои грехи, начертанные твоею кровью и твоею смертью в Царстве Небесном и шествующие перед ним, и закрывающие перед ним ворота, и обрекающие на муки ада. Но всё это начертано в аду, а вовсе не в Раю, где ты недосягаем для атак, доказывая этим невиновность брата. Картину самого себя, ему предложенную, показываешь ты себе и вкладываешь в нее всю свою веру. Святой Дух побуждает тебя представить ему картину тебя иного, без боли и упрека. И то, что было мученичеством за его вину, становится безукоризненным свидетелем его невинности.

4. Сила свидетеля превыше веры, поскольку она приносит убежденность. Свидетель достоверен, ибо он отсылает за свои пределы к тому, что он представляет. Больной и страждущий, ты представляешь вину своего брата и шлешь свидетеля, чтобы ему напомнить про нанесенные им раны, клянясь, что за такое зло ему с тобой вовек не расквитаться. Эту болезненную, жалкую картину ты принимаешь, лишь бы она способствовала наказанию брата. Больные беспощадны к каждому, и, этот вред распространяя, они жаждут убийства. Смерть кажется им невеликой платой за право сказать: "Смотри, мой брат, я умираю от твоей руки". Ибо болезнь — свидетельство его вины, а смерть твоя докажет, что его ошибки были грехами. Болезнь — ни что иное, как "маленькая" смерть, форма отмщения, хотя и не сполна. Но говорит она с уверенностью о том, что представляет. Унылую и горькую картину, посланную брату, с грустью увидел ты. В то, что она ему показывает, ты верил, поскольку в ней говорилось о его вине, которую ты видел и любил.

5. А ныне в руки, ставшие милосердными Его прикосновением, Дух Святой помещает картину тебя совсем иного. Это по-прежнему картина тела, поскольку суть твою нельзя увидеть или описать. Но этою картиной не пользовались в агрессивных целях, и, следовательно, в ней нет ни боли, ни страданий. Она свидетельствует о вечной истине того, что тебе невозможно повредить, указывает за свои пределы на невинность твою и брата. Так покажи эту картину брату, пусть он увидит, что залечен каждый шрам, отерта каждая слеза в веселии и в любви. Увидев в той картине свое прощение, он устремится исцеленным взглядом за ее пределы, к невинности, которую узрел в тебе. В ней доказательство его безгрешия и подтверждение, что он не сделал ничего, поддавшись своему безумию, и что безумие его не возымело действия. Что не оправдан ни один его упрек к себе, и ни одна атака не коснулась его отравленным, неумолимым жалом страха.

6. Будь же свидетелем его невинности, а не вины. В твоем выздоровлении — его здоровье и утеха, ибо твое выздоровление доказывает фальшь иллюзий. Не воля к жизни, а влечение к смерти движет этим миром. У мира одна цель — доказать реальность вины. Ни одна мысль мирская, ни действие, ни чувство не побуждаются ничем иным. Они — свидетели, затребованные для достоверности, для убедительности той системы, от имени которой выступают. Каждый из них многоголосен и говорит с тобой и братом на разных языках. Однако их весть обоим вам — одна и та же. Убранство тела демонстрирует очарование свидетелей вины. 3аботы о теле подчеркивают бренность и эфемерность твоей жизни, ту легкость, с какою рушится всё, что ты любишь. Депрессия же говорит о смерти и тщетности действительной заботы о чем-либо вообще.

7. Болезнь в какой угодно форме есть самый яркий представитель такой тщеты, опора всех других, помогающий им нарисовать картину, в которой оправдан грех. У нездоровых есть резон для каждого из неестественных влечений и странных нужд. Ибо кто в этой мимолетной жизни не оценит случайных радостей? Какое наслаждение в ней длительно? Не вправе ли недужные считать, что каждый жалкий, украденный обрывок наслаждения есть плата за ничтожные их жизни? Их смерть расплатится за них, довольствовались ли они благами жизни или нет. Как жизнь свою ни проживай, ей должен наступить конец. Так наслаждайся ж скоротечным и эфемерным!

8. Всё это — не грехи, а лишь свидетели нелепой веры в реальность греха и смерти и в то, что невинность, заодно с грехом, находит свой конец в могиле. А если это так, не лучше ли стремиться к мимолетным наслаждениям, урывкам радости там, где возможно их урвать? Меж тем, в такой картине тело не предстает нейтральным, без цели, унаследованной в самом себе. Ибо оно становится символом упрека, знамением вины, последствия которой слишком очевидны, чтоб отрицать саму причину.

9. Твоя же функция состоит в показе брату безосновательности греха. Как тяжко, должно быть, видеть себя картиной-доказательством того, что твоей функции не суждено осуществиться! Картина, рисуемая Святым Духом, не обращает тело в нечто иное. Она просто лишает тело всех знаков осуждения и обвинений. Представшее без цели, тело не кажется здоровым или больным, хорошим или плохим. Нет основания судить о нем в каком-либо аспекте. Оно безжизненно, но не мертво. Оно — вне опыта любви и страха. Покамест оно — ничей свидетель; открыта его цель, и разум вновь свободен выбрать назначение телу. Оно не осуждается и ждет своей цели, чтобы осуществить ту функцию, которую получит. 10. В это пустое место, откуда изъята цель греха, приходит воспоминание о Царстве. Теперь сюда войдет покой Небесный, а исцеление заместит собою смерть. Тело способно стать символом жизни и залогом спасения, дыханием бессмертия для тех, кому невмоготу зловонный запах смерти. Позволь же исцелению стать целью тела. Тогда оно пошлет полученную весть, своим здоровьем и красою провозглашая истину и ценность представляемого им. Позволь ему принять могущество, чтобы свидетельствовать жизни вечной, не знающей атак. Пусть вестью тела брату твоему станет: "Смотри, мой брат, в твоих руках я жив".

11. Достигнуть этого совсем несложно: нужно позволить телу избавиться от прошлой цели, когда ты твердо был уверен, что цель его — оберегать вину. Ибо так утверждалось, что подобная ущербная картина есть неизменный символ того, что она олицетворяет. А это не оставляет места, чтобы ее наделить иною целью или иным видением. Цель тела тебе неведома. Ты просто наделил иллюзорной целью предмет, тобой же созданный, чтоб собственную функцию сокрыть от самого себя. Этот предмет, лишенный цели, не скроет функции, полученной от Святого Духа. Пусть примирятся наконец цель тела и твоя функция, увиденные единым целым.

II. Страх перед исцелением

1. Страшит ли исцеление? Многих — определенно. Ведь обвинение — преграда для любви, а поврежденные тела — вечные обвинители. Они стоят твердыней, заслоняя собою путь к покою и доверию, провозглашая, что ущербные не могут доверять, а у болезненных нет оснований для покоя. Кто, пострадав от брата, смог бы любить его и доверять ему? Он ранее нападал и снова нападет. Не защищай его; твое надломленное тело показывает, что это ты нуждаешься в защите от него. Прощение может стать актом милосердия по отношению к нему, но уж ни в коем случае не его правом. Его вина достойна сожаления, но не прощения. Поэтому, прощая согрешения его, ты только добавляешь к той вине, которая и без того уже его.

2. Неисцеленные не прощают. Ибо они — свидетели несправедливости прощения. Они удерживают следствия вины, пренебрегая ею самой. Никто, однако, не прощает грех, считая его реальным. А то, что порождает следствия, должно быть реальным, ведь результаты им содеянного налицо. Прощение — не жалость, соизволившая помиловать за то, что она посчитала реальным.Добром не отплатить за зло, ибо прощение не устанавливает грех с тем, чтобы затем его простить. Кто может со значением сказать: "Мой брат, ты причинил мне боль, но раз из нас двоих я — лучший, то я тебе прощаю свои страданья?" Его прощение и твоя боль несовместимы. Они друг друга исключают и обращают в ложь.

3. Удостоверить грех, а уж затем его простить, есть парадокс, здравому смыслу недоступный. Смысл его в том, что причиненному тебе прощения нет. Брата простив, ты поступаешь с ним великодушно, но оставляешь доказательство того, что он действительно виновен. Недужные остаются обвинителями. Им не простить ни братьев, ни себя. Ведь тот, кто подлинно прощает, не страдает. Он не размахивает доказательством греха перед глазами брата. И таким образом, пренебрегая им, он убирает его прочь со своих глаз. Прощение невозможно для одного, но не для другого. Тот, кто прощает, исцелен. А исцеление его есть доказательство тому, что он воистину прощен, что в нем не остается и тени былого осуждения себя или любого живого существа.

4. Прощенье нереально, покамест оно не исцелило обоих — тебя и брата. В подтверждение нереальности его грехов необходимо показать, что для тебя они остались без последствий. А как еще он оказался бы безгрешным? Чем еще засвидетельствовать его невинность, как не отсутствием последствий его грехов — свидетелей вины? Грехи — за сферою прощения лишь потому, что следствий их не упразднить и ими полностью не пренебречь. Но в их отмене — доказательство того, что они просто-напросто ошибки. Позволь же исцелить себя, чтобы прощать, чтобы дарить спасенье брату и себе.

5. Увечное тело показывает, что разум не исцелен. Чудо же исцеления докажет, что разделение не возымело действия. В чем ты уверишь брата, в то будешь верить сам. Сила свидетельского показания черпается в убежденности. И что бы ты ни делал, думал или говорил, всё станет подтверждением тому, чему ты его учишь. Тело твое может стать средством в обучении брата тому, что оно не страдало по его вине. Своим выздоровлением оно подарит брату безмолвное свидетельство его невинности. Но это немое свидетельство сильнее, нежели сказанное на тысяче наречий. Ибо здесь брату доказано его прощение.

6. Чудо предлагает брату не менее, чем оно дало тебе. Равно и исцеление твое покажет, что разум твой здоров и что он брата своего простил за то, чего тот не совершал. Брат убеждается в своей невинности и исцеляется с тобою заодно. Так чудо искореняет всё, что, как настаивает мир, неупразднимо. И смерть, и безнадежность исчезают при звуках древней трубы, призывно к жизни вострубившей. Этот призыв сильнее во сто крат скорбного, немощного плача вины и смерти. Исконный зов Отца к Своему Сыну, и Сына — к своим творениям будет последним трубным звуком, который мир когда-либо услышит. Ведь смерти нет, мой брат. И ты это постигнешь, как только дашь брату знать, что он тебе не причинил вреда. Он видит свои руки в твоей крови и думает, будто проклят. Тебе же исцелением своим дано его уверить в том, что вся его вина — не более, чем вязь бессмысленного сна.

7. Как справедливы чудеса! Равное и окончательное освобождение от вины они даруют тебе и брату. Твое выздоровление избавляет его от боли вместе с тобой; ты исцелился, пожелав ему добра. Таков закон, которому подвластны чудеса: исцеление не видит ни в чем особости. Оно приходит не от жалости, а от любви. Любовь доказывает, что всё страдание есть лишь игра воображения, нелепое желание, оставшееся без последствий. Твое здоровье есть результат желания не видеть крови на его руках, а в сердце его — вины, отягощенной доказательством его греха. А то, что ты желаешь, тебе дано увидеть.

8. "Цена" твоей безмятежности есть безмятежность брата. Эту "цену" по-разному толкуют Дух Святой и мир. Мир видит в ней подтверждение "факта", будто для твоего спасения необходима жертва его спасением. Святой Дух знает, что твое спасение — свидетельство спасения его, что порознь для вас оно немыслимо. Покамест брат согласен на страданья, ты — не исцелен. Но в твоих силах показать ему бесцельность и беспричинность его страданий. Яви же брату свое собственное исцеление, и он откажется страдать. Ибо его невинность утвердилась в твоем и в его видении. И смех придет на смену тяжким вздохам, ибо припомнит Божий Сын, что он и есть Сын Божий.

9. Кто же тогда боится исцеления? Лишь те, кто боль и жертву брата видят залогом собственной безмятежности. Их собственная слабость и беспомощность служит им оправданием его боли. Терзающие, нескончаемые уколы его вины доказывают, что он в неволе, зато они свободны. Их непрестанные страдания показывают, что они свободны потому, что держат его в неволе. Болезнь желанна: она предотвращает сдвиг в равновесии жертв. Мыслимо ли, чтобы хоть на мгновение помыслил Дух Святой о подобном аргументе в пользу боли? Неужто исцеление твое должно откладываться только потому, что ты остановился, вняв безумию?

10. Коррекция — функция не твоя. Она принадлежит Тому, Кто знает справедливость, а не вину. Если ты примешь на себя роль исправителя, ты потеряешь функцию прощения. Ни-кто не в состоянии прощать, покуда не поймет, что исправление — всегда прощение, а не обвинение. Но одному тебе этого тождества не увидеть, и, следовательно, исправление — не от тебя. Ведь тождество твое и функция — одно и то же, и ты по функции своей себя узнаешь. А спутав ее с функцией Другого, ты, видимо, придешь в смятение по поводу того, кто ты такой. Что же есть разделение, как не желание отнять у Бога Его функцию и отрицать, что эта функция — Его? Но если она — не Божья, то она и не твоя, ибо ты непременно утратишь всё, что отобрал.

11. В расщепленном разуме должно быть расчленено и тождество. Никто не в состоянии воспринять единой функцию, устремленную к противоположным целям и разным результатам. Для столь глубокого расщепления в разуме всякое исправление должно быть наказанием за грехи, которые ты счел своими в ком-то другом. И так другой становится тебе не братом, а жертвой; он от тебя отличен тем, что больше виноват, поэтому ему нужна коррекция, исходящая от тебя, как от менее виновного. Это отъединяет его функцию от твоей и наделяет вас различными ролями. Итак, вас более не воспринять единым целым с единой функцией, что означало бы разделяемое вами тождество с единым результатом.

12. Твоя коррекция вела бы к разделению, ибо такою функцией ты наделил ее. Однако, воспринимая исправление и прощение одним и тем же, ты познаешь, что разум Святого Духа и твой — едины. Так будет найдено твое собственное Тождество. Но должен Он работать только с тем, что Ему отдано, а ты Ему предлагаешь лишь половину своего разума. Поэтому Он представляет другую половину и, кажется, имеет иную цель, отличную от той, которою ты дорожишь, считая ее своею. Твоя функция предстает раздвоенной, с одною половиной в оппозиции к другой. А эти две половины представляются расколом одного я, воспринимаемого как два.

13. Теперь подумай, возможно ли продолжить подобное восприятие самого себя, учитывая, что продолжается любая мысль, поскольку, исходя из ее сути, в том ее цель. С идеей раздвоения личности приходит неизбежный взгляд на свою функцию как на раздвоенную. И то, что ты исправишь, будет лишь половиною ошибки, которую ты примешь за всю ошибку целиком. Грехи твоего брата станут главной мишенью исправления, дабы его ошибки и твои не посчитались одной ошибкой. Твои — это ошибки, зато его — грехи, несхожие с твоими. Его грехи достойны наказания, твоими же, судя по-справедливо-сти, необходимо пренебречь.

14. В подобном толковании коррекции ты просто не замечаешь своих ошибок. Фокус коррекции сместился от тебя вовне, к тому, кто при подобном восприятии не может быть частью тебя. То, что осуждено, не возвращается к обвинителю, который ненавидел и ненавидит осужденное как символ собственного страха. В фокусе ненависти твой брат, который недостоин быть твоею частью, поэтому он —- вне тебя, твоя другая отторгнутая половина. А то, что остается без него, воспринимается тобою целым. Для этой оставшейся части Святой Дух должен олицетворять иную половину до той поры, покуда ты не поймешь, что она и есть другая половина тебя самого. Так Он и делает, давая тебе и брату одну, а не различные функции.

15. Исправление есть функция, данная вам обоим, а не тому или другому. Осуществляемая соучастием, она исправляет ошибки в тебе и в нем. Она не оставляет неисцеленными ошибки одного, освободив другого. Такая цель раздроблена, в ней невозможно соучастие, а посему ее не видит Своею целью Дух Святой. Не сомневайся в том, что Он не станет осуществлять той функции, которую не видит и понимает как Свою. Ибо лишь так Он может сохранить нетронутой твою функцию, невзирая на Ваше разночтение ее сути. Если бы Он поддерживал раздвоенную цель, ты был бы озадачен. Его неспособность видеть Свою цель раздробленной и разной для вас обоих хранит тебя от осознания той функции, что не является твоей. Так исцеление дается вам обоим.

16. Коррекцию необходимо предоставить Тому, Кто знает, что исправление и прощение — одно и то же. Этого не понять половиной разума. Итак, оставь коррекцию объединенному Разуму, функционирующему единым целым, поскольку он не расщеплен двоякой целью и видит одну функцию своей единственною функцией. 3десь функция, данная разуму, воспринимается как его собственная, неотделимая от той, которую хранит ее Податель, поскольку она разделяется. Его приятие ее и есть то средство, которым объединяется твой разум. Его единая цель объединяет половинки тебя, которые ты видишь разделенными. И каждая простит другую, чтобы он мог принять свою иную половину как часть самого себя.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!