Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ОТНОШЕНИЯ, СТИЛЬ, ТОН В КОЛЛЕКТИВЕ



Что такое коллектив? Это не просто собрание, не просто группа взаимодействующих индивидов... Коллектив — это есть целеустремленный комплекс личностей, организованных, обла­дающих органами коллектива. А там, где есть организация кол­лектива, там есть органы коллектива, там есть организация уполномоченных лиц, доверенных коллектива, и вопрос отноше­ния товарища к товарищу — это не вопрос дружбы, не вопрос любви, не вопрос соседства, а это вопрос ответственной зависи­мости. Даже если товарищи находятся в равных условиях, идут рядом в одной шеренге, исполняя приблизительно одинаковые функции, связываются не просто дружбой, а связываются общей ответственностью в работе, общим участием в работе коллек­тива.

А в особенности интересными являются отношения таких това­рищей, которые не идут рядом в одной шеренге, а идут в разных шеренгах, и особенно интересны отношения тех товарищей, где зависимость не равная, где один товарищ подчиняется другому товарищу. В этом наибольшая хитрость в детском коллективе, наибольшая трудность — создать отношения подчинения, а не равностояния... Товарищ должен уметь подчиняться товарищу, не просто подчиняться, а уметь подчиняться.

И товарищ должен уметь приказать товарищу, т. е. поручить ему и потребовать от него определенных функций и ответст­венности.

Такое умение подчиняться товарищу, причем это не подчине­ние богатству, и не подчинение силе, и не подчинение в порядке милостыни или подачки, а подчинение равноправных членов кол­лектива— это чрезвычайно трудная задача ие только для детско­го общества, но и для взрослых. Если еще остались пережитки старого, то все они умещаются в этом самом месте. И в особен­ности трудно приказать равному себе только потому, что меня уполномочил коллектив. Здесь чрезвычайно сложный комплекс. Я только тогда сумею приказать товарищу, поручить ему, пробу­дить его к действию, отвечать за него, когда я чувствую ответст­венность перед коллективом и когда я знаю, что, приказывая, я выполняю волю коллектива. Если я этого не чувствую, то у меня остается только простор для личного преобладания, для власто­любия, для честолюбия, для всех иных чувств и тенденций не на­шего порядка.



Я в особенности много обращал внимания на эту сторону дела. Я поэтому шел на очень сложный принцип зависимостей и подчинений в коллективе. К примеру, вот этот самый мальчик дежурный командир, который сегодня руководит коллективом, а завтра уже подчиняется новому руководителю, он как раз яв­ляется прекрасным примером такого воспитания. .<■.•>.


Отличительными признаками стиля советского детского кол­лектива я считаю следующее.

Во-первых, мажор. Я ставлю во главу угла это качество. По­стоянная бодрость, никаких сумрачных лиц, никаких кислых выражений, постоянная готовность к действию, радужное на­строение, именно мажорное, веселое, бодрое настроение, но вовсе не истеричность. Готовность к полезным действиям, к действи­ям интересным, к действиям с содержанием, со смыслом, но ни в коем случае не к бестолочи, визгу, крику, не к бестолковым зоологическим действиям. <\..1>

Следующий признак стиля — ощущение собственного достоин­ства. Это, конечно, нельзя сделать в один день. Эта уверенность в своем собственном лице вытекает из представления о ценности своего коллектива, из гордости за свой коллектиз. <...!>

Создавая в этом стиле постояннный мажор, способность к движению, к энергии, к действию, надо одновременно создавать и способность к торможению. Как раз это то, что сравнительно редко удается обычному воспитателю. Тормозить себя — это очень трудное дело, особенно в детстве, оно не приходит от простой биологии, оно может быть только воспитано. И если воспитатель не позаботился о воспитании торможения, то оно не получается. Тормозить себя нужно на каждом шагу, и это должно превра­титься в прир,ычку... Это торможение выражается в каждом фи­зическом и психическом движении, в особенности оно проявляет­ся в спорах и ссорах. Как часто ссорятся дети потому, что у них нет способности торможения.



Воспитать привычку уступить товарищу — это очень трудное дело. Я добился этой уступчивости исключительно из соображе­ний коллективной пользы. Я добился того, что раньше, чем дети перессорятся, — стоп, тормоз, и уже ссора не происходит. Поэто­му я добился того, что в коммуне по целым месяцам не было ссор между товарищами, а тем более драк, сплетен, интриг друг против друга. И я добился этого не упором на то, кто прав, кто виноват, а исключительно умением тормозить себя.

Каждый из вас понимает прекрасно, каких случаев жизни это касается и к чему это может привести. Конечно, все эти призна­ки стиля, его особенности воспитываются во всех решительно отделах жизни коллектива, но они воспитываются и в правилах и нормах внешнего поведения. <...>

Я не представляю себе коллектив, в котором ребенку хотелось бы жить, которым он гордился бы, я не представляю себе такого коллектива некрасивым с внешней стороны. Нельзя пренебрегать эстетическими сторонами жизни. А как раз мы, педагоги, очень часто страдаем некоторым нигилизмом по отношению к эстетике.

Эстетика костюма, комнаты, лестницы, станка имеет нисколь­ко не меньшее значение, чем эстетика поведения. А что такое эстетика поведения? Это именно поведение оформленное, полу­чившее какую-то форму. Форма сама является признаком более высокой культуры.




Поэтому здесь еще один отдел забот: приходя к эстетике как к результату стиля, как показателю стиля, мы эту эстетику по­том начинаем рассматривать и как фактор, сам по себе воспиты­вающий.

Я не могу вам перечислить всех норм красивой жизни, но эта красивая жизнь должна быть обязательной. И красивая жизнь детей — это не то, что красивая жизнь взрослых. Дети имеют свой тип эмоциональности, свою степень выразительности духов­ных движений. И красота в детском коллективе не вполне может повторять красоту коллектива взрослых.

Вот хотя бы игра. Игра обязательно должна присутствовать в детском коллективе. Детский коллектив неиграющий не будет настоящим детским коллективом. Игра должна заключаться не только в том, что мальчик бегает по площадке и играет в футбол, а в том, что каждую минуту своей жизни он немного играет, он приближается к какой-то лишь ступеньке воображения, фантазии, он что-то из себя немного изображает, он чем-то более высоким себя чувствует, играя. Воображение развивается только в коллек­тиве, обязательно играющем. И я как педагог должен с ним не­множко играть. Если я буду только приучать, требовать, настаи­вать, я буду посторонней силой, может быть, полезной, но не близкой. Я должен обязательно немного играть, и я этого требо­вал от всех своих коллег. <...]>

Я должен быть таким членом коллектива, который не только довлел бы над коллективом, но который также радовал коллек­тив. Я должен быть эстетически выразителен, поэтому я ни разу не вышел с непочищенными сапогами или без пояса. Я тоже дол­жен иметь какой-то блеск, по силе и возможности, конечно. Я тоже должен быть таким же радостным, как коллектив. Я нико­гда не позволял себе иметь печальную физиономику грустное лицо. Даже если у меня были неприятности, если я болен, я дол­жен уметь не выкладывать всего этого перед детьми.

С другой стороны, я должен уметь разразиться. В прошлом году я читал в вашем педагогическом журнале, каким тоном надо разговаривать с воспитанниками. Там. сказано: педагог должен разговаривать с воспитанниками ровным голосом. С какой стати? Почему ровным голосом? Я считаю, что это такой нудный полу­чится педагог, что его просто все возненавидят. Нет, я считаю, что педагог должен быть весел, бодр, а когда не то делается, должен и прикрикнуть, чтобы чувствовали, что, если я сердит, так сердит по-настоящему, а не так что — не то сердится, не то педагогическую мораль разводит.

Это требование относится ко всем педагогическим работникам. Я без жалости увольнял прекрасных педагогических работников только потому, что постоянно такую грусть они разводили. Взрос­лый чеЛовек в детском коллективе должен уметь тормозить, скрывать свои неприятности.

Коллектив надо украшать и внешним образом. Поэтому я даже тогда, когда коллектив наш был очень беден, первым дол-


гом всегда строил оранжерею, и не как-нибудь, а с расчетом на гектар цветов, как бы дорого это ни стоило. И обязательно розы, Fie какие-нибудь дрянные цветочки, а хризантемы, розы. И я, и мон ребята кохались в этих цветах до предела. У нас был дейст­вительно гектар цветов, и не каких-нибудь, а настоящих. Не толь­ко в спальных, столовых, классах, кабинетах стояли цветы, но даже на лестницах. Мы делали из жести специальные корзинки и все бордюры лестницы уставляли цветами. Это очень важно. Причем каждый отряд вовсе не получал цветы по какому-нибудь наряду, а просто — завял цветок, он идет в оранжерею и берет себе следующий горшок или два. <...>

Так что серьезные требования надо предъявлять ко всякому пустяку на каждом шагу — к учебнику, к ручке, к карандашу. Объеденный карандаш — что это такое? Карандаш должен быть очинён прекрасно. Что такое заржавевшее перо, которое не пи­шет, что такое муха в чернильнице и т. д.? Ко всем педагогиче­ским устремлениям, которые у вас есть, прибавьте миллиарды этих мелочей. Конечно, одиночка за ними не уследит, а когда коллектив за этим следит и знает цену этим мелочам, с этим можно вполне справиться. <;...>-.

Вот таких мелочей в жизни коллектива очень много, из них и составляется та эстетика поведения, которая должна быть в коллективе... И эти принципиальные мелочи должны быть ие только доведены до конца, но должны быть строго продуманы н сгармонированы с какими-то общими принципами.

Макаренко А. С. Соч. В 7-ми т. M.t 1958, т. V, с. 210—223.

В. А. Сухомлинский ТРУД ОДУХОТВОРЕН БЛАГОРОДНЫМИ ЧУВСТВАМИ

Труд становится великим воспитателем, когда он входит в духовную жизнь наших воспитанников, дает радость дружбы н товарищества, развивает пытливость и любознательность, рожда­ет волнующую радость преодоления трудностей, открывает все новую и новую красоту в окружающем мире, пробуждает первое гражданское чувство — чувство созидателя материальных благ, без которых невозможна жизнь человека.

Радость труда — могучая воспитательная сила. В годы детства каждый ребенок должен глубоко пережить это благородное чув­ство.

Первая осень школьной жизни. На участке старшие школьни­ки отвели для нас несколько десятков квадратных метров земли. Мы разрыхлили почву — труд этот привычен для сельского ре­бенка. Говорю малышам: «Здесь мы посеем озимую пшеницу, со­берем зерно, смелем его. Это будет наш первый хлеб». Дети хо-


рошо знают, что такое хлеб, и стремятся трудиться, как их отцы и матери; в то же время в деле, которое мы затеваем, есть что-то романтическое, есть элемент игры.

До появления всходов пшеницы ребята волнуются: скоро ли зазеленеет наша ннва? А когда появились всходы, мальчики и девочки каждое утро бегали посмотреть: быстро ли растут зеле­ные стебельки? Зимой мы засыпали ниву снегом, чтобы пшенице было тепло. Весной дети переживали радостное волнение, наблю­дая, как всходы сплошным ковром покрывают землю, как пшени­ца выходит в стрелку и колосится. Малыши близко к сердцу при­нимали судьбу каждого колоска.

Жатва была еще более радостным праздником, чем посев. В школу ребята пришли празднично одетые. Каждый ученик береж­но срезал пшеницу, связывал ее в маленький сноп. Снова празд­ник труда-—обмолот. Собрали все до зернышка, ссыпали в ме­шок. Дедушка Андрей смолол пшеницу, принес белую муку. Мы попросили маму Тины спечь нам хлеб. Ребята помогали ей: маль­чики носили воду, девочки подавали дрова. Вот они, 4 больших белых каравая, — наш труд, наши заботы и волнения. Чувство гордости волнует детские сердца.

Пришел долгожданный день — праздник первого хлеба. На праздник ребята пригласили дедушку Андрея, всех родителей. Разостлали белые вышитые скатерти, девочки разложили аро­матные кусочки хлеба, дедушка Андрей поставил тарелки с ме­дом. Родители едят хлеб, хвалят детей, благодарят за труд.

Этот день остался в памяти детей на всю жизнь. На праздни­ке не говорили громких слов о труде и человеческом достоинстве. Главное, чем взволновал ребят праздник, — это переживание чув­ства гордости: мы вырастили хлеб, мы принесли радость родите­лям. А человеческая гордость за свой труд — важнейший источ­ник нравственной чистоты и благородства.

Наш праздник первого хлеба привлек внимание других клас­сных коллективов. Учащиеся каждого класса хотели вырастить свой хлеб. Ребята ме давали покоя классным руководителям: по­чему у других есть праздник хлеба, а у нас нет?

Это событие вызвало в педагогическом коллективе много раз­думий. Все увидели, что самое простое дело — обработка почвы, внесение удобрений — может стать для детей таким же желан­ным, как прогулка в лес, чтение интересной книги. Учителя рас­сказывали, что лодыри, у которых, казалось, ничем не пробудить интереса ни к какому делу, в этом труде стали неузнаваемыми. Им захотелось работать. «В чем же дело?» — думали мы. И все сошлись на том, что главное — в чувствах, в воодушевлении бла­городной целью. Трудолюбие — это прежде всего сфера эмоцио­нальной жизни детей. Ребенок стремится работать тогда, когда труд дает ему радость. Чем глубже радость труда, тем больше дети дорожат собственной честью, тем нагляднее видят в дея­тельности самих себя — свои усилия, свое имя. Радость труда — могучая воспитательная сила, благодаря которой ребенок осозна-


ет себя как член коллектива. Это ке значит, что труд превра­щается в развлечение. Он требует напряжения и упорства. Но мы не должны забывать, что имеем дело с детьми, перед которы­ми только открывается мир. К..:^

Даже тогда, когда мои воспитанники стали юношами и де­вушками, они с большим волнением убирали пшеницу с малень­кого школьного участка, мололи зерно; пекли хлеб — во всем этом была романтика, игра. Радость труда не сравнима ни с ка­кими другими радостями. Она немыслима без чувствования кра­соты, но здесь красота — не только то, что получает ребенок, но прежде всего то, что он создает. Радость труда — это красота бы­тия; познавая эту красоту, ребенок переживает чувство собствен­ного достоинства, гордость от сознания того, что трудности пре­одолены.

Чувство радости доступно лишь тому, кто умеет напрягать силы, знает, что такое пот и усталость. Детство не должно быть постоянным праздником — если нет трудового напряжения, по­сильного для детей, для ребенка останется недоступным и сча­стье труда. Высшая педагогическая мудрость трудового воспита­ния заключается в том, чтобы утвердить в детском сердце народ­ное отношение к труду. Труд для народа является не только жизненной необходимостью, без которой немыслимо человече­ское существование, но и сферой многогранных проявлений ду­ховной жизни, духовного богатства личности. В труде раскрыва­ется богатство человеческих отношений. Воспитать любовь к тру­ду невозможно, если ребенок не почувствует красоты этих отно­шений. В трудовой деятельности народ видит важнейшее средст­во самовыражения, самоутверждения личности. Без труда человек становится пустым местом, говорят в народе. Важная воспита­тельная задача в том, чтобы чувство личного достоинства, лич­ной гордости каждого воспитанника основывалось на трудовом успехе. <...>

Самое святое и прекрасное в жизни человека —это мать. Очень важно, чтобы дети чувствовали нравственную красоту труда, который приносит радость матери. Постепенно у нас в коллективе родилась и утвердилась прекрасная традиция — осенью, когда земля и труд дают человеку щедрые дары, мы стали отмечать <...> праздник матери. Каждый ученик прино­сил матери в этот день то, что создал своим трудом, о чем меч­тал целое лето, а то и несколько лет: яблоки, цветы, колосья пшеницы, выращенные на крохотном участке (у каждого ребенка на приусадебном участке родителей был уголок любимого тру­да). «Берегите своих матерей» — эту мысль мы утверждали в сознании мальчиков и девочек, готовя их к осеннему празднику матери. Чем больше духовных сил вложил ребенок в труд во имя радости матери, тем больше человечности в его сердце.

Родился у нас и весенний праздник матери. Мы нашли в ле­су глухую поляну, которую дети назвали Земляничной — летом здесь много ягод. Большую радость переживали дети в минуты


общения с этим чудесным уголком. Своей радостью им хотелось поделиться с матерями. И вот у ребят родилась мысль: первый цветок, украсивший землю, — маме. Так возник весениий празд­ник матери. Дети несли матерям в этот день не только нежные колокольчики подснежника, но и цветы, выращенные в теплице. В проведении праздников, посвященных матери, нужно избегать шумихи и «организационных мероприятий». Мы стремились к тому, чтобы чествование матери было делом семейным, интим­ным. Главное здесь — не громкие слова, а глубокие чувства.

Любить человечество легче, чем сделать добро родной мате­ри, гласит старинное украинское изречение, приписываемое на­родному философу XVIII в. Григорию Сковороде. В этом изре­чении — большая мудрость народной педагогики. Невозможно воспитать человечность, если в сердце не утвердилась привязан­ность к близкому, дорогому человеку. Слова о любви к людям — еще не любовь. Подлинная школа воспитания сердечности, ду­шевности и отзывчивости — это семья; отношение к матери, отцу, дедушке, бабушке, братьям, сестрам является испытанием чело­вечности.

Труд детей должен быть творением красоты — таково требо­вание единства эстетического и морального воспитания. В первую осень школьной жизни мы собрали семена шиповника, посадили их на отведенной нам грядке в укромном уголке школьной усадь­бы. К шиповнику привили почки белых, красных, пурпурных, желтых роз. Мы создали свой «Сад роз». Трудно передать слова­ми радость, которую испытывали дети, когда появились первые цветы. Мальчики и девочки боялись прикоснуться к кустам, что­бы не повредить их. Когда я сказал, что розы будут цвести все лето, если правильно срезать цветы, дети были в восторге. Каж­дому хотелось понести цветок матери. Большую радость достав­ляло детям то, что маленький букетик роз можно подарить маме вместе с яблоками в осенний праздник матерей...

Жизнь убедила меня, что если ребенок вырастил розу для того, чтобы любоваться ее красотой, если единственным возна­граждением за труд стало наслаждение красотой и творение этой красоты для счастья и радости другого человека, — он не способен на зло, подлость, цинизм, бессердечность. Это один из очень сложных вопросов нравственного воспитания. Красота сама по себе не содержит никакой магической силы, которая воспиты­вала бы в человеке духовное благородство. Красота воспитывает нравственную чистоту, человечность лишь тогда, когда труд, соз­дающий красоту, очеловечен высокими нравственными побужде­ниями, прежде всего проникнут уважением к человеку. Чем глубже эта очеловеченность труда, создающего красоту для людей, тем больше уважает человек сам себя, тем более нетерпимым становится для него отступление от норм нравственности. <;...>»

Эстетическое воспитание может быть поставлено прекрасно, но если другие элементы и составные части коммунистического воспитания имеют серьезные недостатки, то и воспитательное


влияние красоты ослабляется и даже может быть сведено на нет. Каждое воздействие на духовный мнр ребенка приобретает вос­питательную силу лишь тогда, когда рядом идут другие столь же важные воздействия. В определенных условиях человек может заботливо выращивать цветы, восторгаться их красотой и в тб же время быть циником, равнодушным, бессердечным — все зави­сит от того, с какими другими средствами воздействия на духов­ный мир личности соседствует то воздействие, на которое мы, воспитатели, возлагаем определенные надежды. .

Эти истины становились убеждениями нашего педагогического коллектива. Обсуждение конкретных жизненных судеб привело нас к проблеме гармонии педагогических воздействий. На мой взгляд, это одна нз коренных, основополагающих закономерно­стей воспитания. Я далек от мысли, что она, эта проблема, реше­на в практике воспитательной работы нашей школы, но все же для ее решения и исследования сделано много. Сущность этой проблемы, выражающей собой одну из важнейших закономерно­стей воспитания, заключается в следующем: педагогический эф­фект каждого средства воздействия на личность зависит от Torq, насколько продуманы, целенаправлены, эффективны другие средства воздействия. Сила красоты как воспитательного средст­ва зависит от того, насколько умело раскрывается сила труда как воспитательного средства, насколько глубоко и продуманно осуществляется воспитание разума, чувств. Слово учителя приоб­ретает воспитательную силу лишь тогда, когда действует сила личного примера старших, когда все другие воспитательные средства проникнуты нравственной чистотой и благородством.

Между воспитательными воздействиями существуют десятки, сотни, тысячи зависимостей и обусловленностей. Эффективность воспитания в конечном счете определяется тем, как эти зависи­мости и обусловленности учитываются, точнее, реализуются в практике. На мой взгляд, надоевшие всем обвинения педагогиче­ской науки в том, что она отстает от жизни, как раз и исходят из игнорирования того факта, что любое воздействие на личность теряет свою силу, если нет сотни других воздействий, любая за­кономерность превращается в звук пустой, если ие реализуются сотни других закономерностей. Педагогическая наука отстает в той мере, в какой она не исследует десятки и сотни зависимостей и взаимообусловленностей воздействий на личность. Она станет точной наукой, подлинной наукой лишь тогда, когда исследует и объяснит тончайшие, сложнейшие зависимости и взаимообуслов­ленности педагогических явлений...

Я добивался, чтобы дети видели в труде источник духовных радостей. Пусть человек трудится не только для того, чтобы до­быть хлеб н одежду, построить жилище, но и для того, чтобы рядом с его домом всегда цвели цветы, дающие радость и ему, и людям, — чтобы уже в годы детства человек трудился для ра­дости. <...>.

Когда дети станут взрослыми, они пойдут работать в полевод-

^23 Заказ 5162


ческие бригады и на животноводческие фермы, станут пахарями и доярками, агрономами и садоводами. Надо, чтобы уже в раннем возрасте малыши почувствовали красоту простого труда на зем­ле, иа ферме. Очень важно, чтобы обыкновенный сельскохозяйст­венный труд давал детям радость. А это невозможно без игры, без коллективного воодушевления трудовой деятельностью, кра­сотой взаимоотношений в коллективе — дружбой, товарищеской взаимопомощью. Мои воспитанники всегда близко к сердцу при­нимали общее дело, думали о его результатах. Класс всегда был трудовым коллективом. <...>

Нередко приходится слышать: бывают такие лодыри, которых ничто не интересует; бывают настолько очерствевшие сердца, что их ничем не проймешь. Неправда это. Воодушевите малышей (а не подростков; в 11—12 лет это делать уже поздно) таким вот трудом, как, например, уход за маленькими ягнятами на живот­новодческой ферме, поработайте с детьми месяц-два — и вы уви­дите, как растает льдинка в самом равнодушном сердце. Коллек­тивное воодушевление детей красотой труда — это могучий источ­ник трудолюбия. У нас в классе не было ни одного равнодушно­го, ни одного лодыря, и это — результат воодушевления детей простым трудом. <...>

Для того чтобы ребенок берег общественный труд, он должен приобрести первый, пусть вначале незначительный, личный опыт общественного созидания. Сущность материальных ценностей по­стигается лишь тогда, когда общественное становится дорогим для человека. Это качество должно приобретаться в детские годы. Учителя часто говорят о том, что некоторые подростки расточи­тельно относятся к общественным ценностям — почему они, под­ростки, так бесчувственны? Если вы хотите, чтобы в годы отроче­ства и ранней юности человек был бережливым и внутренне дис­циплинированным, чтобы его забота об общественных интересах имела не показной характер, а выражалась в сердечной тревоге о вещах, лично ему не принадлежащих, — пусть в годы детства что-нибудь общественное станет для него дорогим, неотделимым от личных радостей, личного счастья. <...>

Уже говорилось, что природа — богатейший источник мысли, творческого, пытливого разума. Постигая ее закономерности, ре­бенок становится человеком, потому что он постепенно осознает сам себя как самую высокую ступеньку на длинной лестнице раз­вития природы. Но природа не способна сама по себе творить чудеса — развивать естественные силы ребенка, воспитывать его разум, обогащать мышление. Без активных усилий, без труда нельзя раскрыть и познать ее тайн. Лишь тогда, когда человек делает первый сознательный шаг для того, чтобы использовать силы природы, она вознаграждает его вначале скупо, а потом все щедрее, по мере того как человек прилагает новые усилия, позна­вая и одновременно создавая. Чем больше дети трудятся, тем больше тайн природы раскрывается 'перед их сознанием и тем


больше нового, непонятного видят они перед собой. Но чем боль­ше непонятного, тем активнее мысль; недоумение — это самая верная «затравка» мышления. От того момента, когда зерно пше­ницы положено в рыхлую почву, до уборки урожая у детей воз­никло больше двухсот вопросов; как? почему? Трудно найти дру­гую такую сферу воздействия на природу, которая пробуждала бы мысль, заставляла думать, как труд на земле—выращивание деревьев, зерновых и технических культур.

Я стремился к тому, чтобы труд детей был разнообразным, способствовал раскрытию их задатков и наклонностей. <...>

Собираясь после обеда в рабочей комнате, мы делали сразу несколько интересных моделей ветроэлектростанции, зерноочисти­тельные машины, веялки, а также домик, похожий на настоящий дом, письменный стол и шкаф для крохотных слесарных инстру­ментов. Ребята трудились коллективно, изготовляя и деревянные и металлические детали. Чем меньше и тоньше модель, чем труд­нее ее было сделать похожей на настоящую «взрослую», как го­ворили дети, тем с большим интересом они работали.

Главная цель, которую я ставил, вовлекая детей в этот труд,— пробудить задатки и наклонности, дать радость творчества, выра­ботать умения и навыки, необходимые в будущем. Я стремился увлечь ребят примером: показывая им наглядно, как обрабаты­вать дерево и металл, как пользоваться инструментами. Мастер­ство того, кто учит, — это искра, зажигающая огонек наклонно­сти, пробуждающая вдохновение. Наше занятие в рабочей комна­те началось с того, что я на глазах у ребят сделал из дерева иг­рушечную кроватку для куклы. Чем больше маленькая кроватка становилась похожей на настоящую кровать, тем ярче горели дет­ские глаза: малыши стремились принять участие в работе. Многие из них тут же начали помогать мне: скоблили и шлифовали от­дельные детали кровати. Когда мы приступили к изготовлению модели ветроэлектростанции, у меня уже были не только надеж­ные помощники, но и настоящие товарищи по труду.

Здесь надо сделать маленькое отступление. Истоки способно­стей и дарований детей — на кончиках их пальцев. От пальцев, образно говоря, идут тончайшие ручейки, которые питают источ­ник творческой мысли. Чем больше уверенности и изобретатель­ности в движениях детской руки, чем тоньше взаимодействие руки с орудием труда, чем сложнее движения, необходимые для этого взаимодействия, тем ярче творческая стихия детского разу­ма, тем точнее, тоньше, сложнее движения, необходимые для это­го взаимодействия; чем глубже вошло взаимодействие руки с природой, с общественным трудом в духовную жизнь ребенка, тем больше наблюдательности, пытливости, зоркости, вниматель­ности, способности исследовать в деятельности ребенка.

Другими словами: чем больше мастерства в детской руке, тем умнее ребенок. Но мастерство достигается не каким-то наитием. Оно зависит от умственных и физических сил ребенка. Силы ума крепнут по мере того, как совершенствуется мастерство, но и

23*


мастерство черпает сво'и'йл'ы й разуме. Я Стремился к тому, что­бы познание окружающего мира было активным взаимодействием детских'-рук с"'окружающей средой, чтобы ребенок наблюдал не только глазами, но и руками, проявлял и развивал свою любозна­тельность не только вопросами, но и трудом. <...:>

Физический труд тесно связан с умственным воспитанием. Ма­стерство рук— это материальное воплощение пытливого ума, смекалки, творческого воображения. Очень важно, чтобы в дет­ские годы каждый ребенок осуществлял руками свой замы­сел. <...>

Труд входил в духовную жизнь моих воспитанников как радо­стная игра физических и интеллектуальных сил, как утверждение собственного достоинства. Очень важно, чтобы в годы детства каждый человек добился значительных успехов в любимом труде, наглядно увидел воплощение своих творческих способностей, ов­ладел мастерством в любимом деле — конечно, в такой степени, в какой это доступно ребенку. Что-нибудь одно он должен на­учиться делать уже в школьном возрасте очень хорошо и краси­во. Чувство гордости, переживаемое в связи с успехом в любимом деле, — первый источник самосознания, первая искра, зажигаю­щая в душе ребенка огонек творческого вдохновения, а без вдох­новения, без радостного подъема и ощущения полноты снл нет человека, нет глубокой уверенности в том, что он займет достой­ное место в жизни. Я стремился к тому, чтобы в школе не было ни одного ребенка, который ке раскрыл бы в труде своей инди­видуальности, самобытности. <.-•>

Я вижу ребят влюбленными в труд. Но я далек от мысли, что эта влюбленность в какой-то мере предрешает дальнейший жизненный путь каждого ребенка. Если ученик влюбился в мир живой природы, если труд в плодовом саду или на ниве достав­ляет ему радость, то это не значит, что он обязательно станет садоводом или агрономом. Задатки, способности и наклонности — как цветущий куст розы: одни цветы отцветают, другие только раскрывают свои лепестки. У каждого ребенка всегда было не­сколько увлечений, иначе нельзя и представить богатой духовной жизни детей. Но в чем-то одном каждый ученик проявлял себя наиболее ярко. До тех пор пока ребенок не достигал значитель­ных успехов в каком-нибудь виде труда, он не запоминался как личность. Но как только труд стал доставлять глубоко личную радость, появлялась человеческая индивидуальность.

Труд, в котором человек достигает совершенства, утверждает личность, является могучим источником воспитания. Чувствуя себя творцом, человек хочет стремиться быть лучше, чем он есть. Трудно переоценить значение того, что уже в годы детства, на пороге отрочества человек осознает свои творческие силы и спо­собности. В этом осознании—-самая сущность формирования лич­ности.

Сухомлинский В. А.Сердце отдаю детям. Киев, 1972, с. 206—222.


Ш. А. Амонашвили


Просмотров 431

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!