Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Ч. Дарвин ВЫРАЖЕНИЕ ЭМОЦИЙ У ЧЕЛОВЕКА И ЖИВОТНЫХ



Я описал главные выразительные движения у человека и не­которые выразительные движения у низших животных. Я пы­тался также объяснить происхождение или развитие этих дви­жений, опираясь на 3 принципа.

Первый принцип гласит: если движения, полезные для удов­летворения какого-нибудь ощущения, повторяются часто, то они становятся настолько привычными, что выполняются всякий раз, когда мы испытываем то же самое желание или ощущение, хотя бы в очень слабой степени, независимо от того, полезны ли эти движения или нет.

Второй принцип — это принцип антитезы. Привычка произволь­но выполнять противоположные движения под влиянием проти­воположных импульсов прочно установилась у нас благодаря всей практике нашей жизни. Поэтому, если мы, согласно первому на­шему принципу, неизменно выполняем определенные действия при определенном душевном состоянии, то при возникновении проти­воположного настроения мы должны обнаружить сильную и не­произвольную тенденцию к выполнению прямо противоположных действий независимо от того, полезны ли они или нет^

Согласно третьему принципу, возбужденная нервная система оказывает непосредственное воздействие на тело независимо от воли и в значительной мере независимо от привычки. Опыт пока­зывает, что нервная сила возникает и освобождается при всяком возбуждении цереброспинальной системы. Направление, по кото­рому распространяется эта нервная сила, определяется по необ­ходимости теми путями, которые связывают нервные клетки друг с другом и с различными частями тела. Но на это направление сильно влияет также и привычка, так как нервная сила легче все­го распространяется по привычным путям. <.. >

Если движения какого бы то ни было рода неизменно сопро­вождают какие-либо душевные состояния, мы сразу же усматри­ваем в них выразительные движения. К ннм могут быть отнесены движения какой-либо части тела, например: виляние хвостом у собаки, пожимание плечами у человека, поднятие волос дыбом, выступание пота, изменение капиллярного кровообращения, за-




трудненное дыхание и голосовые или иные звуки... У человека ды­хательные органы имеют особо важное .значение в качестве сред­ства не только прямого, но в еще большей степени косвенного вы­ражения эмоций.

В интересующей нас проблеме найдется немного вопросов, более интересных, чем вопрос о той необыкновенно сложной це­пи явлений, которая приводит к некоторым выразительным дви­жениям. Для примера достаточно напомнить о таком движении, как наклонное положение бровей у человека, который страдает от горя или тревоги... Легкие движения... или же такие движения, как едва заметное опускание углов рта, должны рассматриваться как последние следы или остатки более резко выраженных в про­шлом движений, имевших понятный смысл. Для нас эти движе­ния полны значения, как выразительные движения, подобно тому как любые рудиментарные органы полны значения для естество­испытателя, пытающегося классифицировать и установить генеа­логию организмов.

Все признают, что главные выразительные движения, произво­димые человеком и низшими животными, в настоящее время носят врожденный или наследственный характер; другими сло­вами, этим движениям не обучаются. Некоторые из них так мало зависят от обучения или подражания, что начиная с самых пер­вых дней и на протяжении всей жизни они находятся совершенно вне нашего контроля; сюда относятся, например, такие явления, как ослабление тонуса кожных артерий при покраснении и уси­ление деятельности сердца при гневе... Одних этих фактов доста­точно для доказательства того, что многие из наших наиболее важных выражений не заучены нами; но примечательно при этом то, что некоторые из них, будучи, несомненно, врожденными, начинают выполняться с полнотой и совершенством не сразу, а после определенной индивидуальной практики; таковы, например, плач и смех. Наследственная передача большинства наших выра­зительных движений объясняет тот факт, что слепорожденные производят их столь же хорошо, как и зрячие... Таким образом, мы можем понять и тот факт, что молодые и старые представители совершенно различных человеческих рас, а также и различных видов животных выражают одинаковые душевные состояния од­ними и теми же движениями, <•. •>



Однако если мы обратимся к нашим собственным, не столь обычным телодвижениям, которые мы привыкли считать искусст­венными или условными, каковы, например, пожимание плечами в знак невозможности что-то сделать или поднимание рук с рас­крытыми ладонями и вытянутыми пальцами в знак удивления, то мы, быть может, чересчур поражаемся, когда узнаем, что эти движения врожденны. Мы можем заключить о наследственной передаче этих и некоторых других движений из того, что их про­изводят очень маленькие дети, слепорожденные и представители большей части совершенно различных человеческих рас. Следует таюк^ помнить, что вновь приобретенные и в высшей степени


своеобразные ужимки, ассоциированные . с'определенными ду­шевными состояниями, становятся свойственными, как известно, некоторым лицам, а затем передаются их потомкам и в некоторых случаях даже не одному поколению1.

Но существуют и такие жесты, которые представляются нам настолько естественными, что мы легко могли бы признать их врожденными, но жесты эти, видимо, были заучены подобно сло­вам языка... Данные относительно наследственной передачи таких движений, как кивок головой и покачивание головой из стороны в сторону, выражающих утверждение и отрицание, сомнитель­ны, ибо эти знаки не всеобщи; однако они распространены на­столько, что едва ли были независимо приобретены всеми инди­видами столь многочисленных рас.



Перейдем к рассмотрению вопроса, в какой мере воля и со­знание участвовали в развитии различных выразительных дви­жений. Насколько мы можем судить, лишь небольшое число вы­разительных движений, подобных только что упомянутым, заучи­вается каждым индивидом, т. е. сознательно и произвольно вы­полняется в ранние годы жизни для определенной цели или в подражание другим, и лишь потом становятся привычными... Тем не менее все движения, объясняемые с точки зрения выдвинутого нами первого принципа, выполнялись некогда произвольно с оп­ределенной целью: избавления от опасности, облегчения горя или удовлетворения какого-нибудь желания. Например, едва ли мож­но сомневаться в том, что животные, прибегающие в драке к по­мощи зубов, приобрели привычку в состоянии ярости оттягивать уши назад и плотно прижимать их к голове, вследствие того что предки этих животных неизменно делали это, чтобы защитить уши и не дать врагам разорвать их; ведь те животные, которые в драке не пускают в дело зубы, не выражают своей ярости подоб­ным движением. Мы можем сделать весьма правдоподобное за­ключение, что и сами мы приобрели привычку сокращать мышцы вокруг глаз при тихом и не сопровождаемом громкими звуками плаче вследствие того, что наши предки, особенно в младенче­стве, испытывали при крике неприятные ощущения в глазах. Да­лее, некоторые в высшей степени выразительные движения воз­никли в результате попытки сдержать другие выразительные движения или воспрепятствовать их обнаружению; так, наклон­ное положение бровей и опускание углов рта возникает в резуль­тате усилия помешать приближающемуся приступу крика или сдержать его, когда он уже наступил. В этом случае совершенно очевидно, что сознание и воля первоначально участвовали в раз­витии этих движений; но и в этом, и в других подобных случаях мы так же мало сознаем, какие именно мышцы приходят в дей­ствие, как и при выполнении самых обыкновенных произвольных движений.

1 Ч. Дарвин не раскрывает причин а условий, в которых происходит на­следование выразительных движений. Впрочем, этот вопрос не исследован и до настоящего времени. (Здесь и далее. — Прим. сост.)

15 Зака* 5162

225


Когда животное взъерошивает шерсть, принимает угрожаю­щую позу и издает свирепые звуки, чтобы испугать врага, мы видим любопытное сочетание движений, которые первоначально были произвольными, с движениями непроизвольными. Впрочем, возможно, что таинственная сила воли могла влиять даже на не­произвольные движения в строгом смысле этого слова, как на­пример, на поднятие волос дыбом. <...>

Способность членов одного и того же племени общаться меж­ду собой при помощи языка играла первостепенную роль в раз­витии человека, а выразительные движения лица и тела оказыва­ли в этом отношении большую помощь языку1. Мы убеждаемся в этом сразу, когда разговариваем о важном предмете с человеком, лицо которого замкнуто. Тем не менее, насколько я мог заметить, нет основания полагать, чтобы какие-либо мышцы развились или даже изменились исключительно ради выражения эмоций,.. Я не мог также найти основании для предположения, что какие-либо наследственные движения, служащие теперь способом выражения эмоций, первоначально выполнялись произвольно и сознательно для специальной цели, подобно жестам и языку пальцев, кото­рыми пользуются глухонемые. Напротив, всякое подлинное или. наследственное выразительное движение имело, по-видимому, какое-нибудь естественное и не зависящее от специальной цели происхождение. Но будучи однажды приобретены, такие движения могут применяться сознательно и произвольно как средство об­щения. Даже маленькие дети при внимательном за ними уходе замечают в очень раннем возрасте, что их крик приносит им об­легчение, и поэтому скоро начинают прибегать к нему произволь­но. Часто можно видеть, как человек произвольно поднимает бро­ви, чтобы выразить удивление, пли улыбается, желая выразить притворное удовольствие или согласие. У человека часто возни­кает желание произвести некоторые телодвижения демонстратив­но или напоказ, и с этой целью он поднимает вытянутые руки с широко раздвинутыми пальцами над головой, желая выразить удивление, или же поднимает плечи до ушей, стремясь этим по­казать, что он не может или не хочет что-либо сделать. Склонность к таким движениям усиливается или увеличивается от произволь­ного или многократного их выполнения; склонность эта может стать наследственной.

Быть может, стоит еще рассмотреть вопрос о том, не приоб­рели ли широкое распространение те движения, которые перво­начально употреблялись только одним или несколькими индиви­дами для выражения определенного душевного состояния, и не сделались ли они всеобщими благодаря сознательному или бес­сознательному подражанию. Несомненно, человек очень склонен

1 Ч. Дарвин подробно описывает внешние проявления эмоциональных со­стояний. Но «языку жестов» он не отводит решающей роли в общении между людьми. Выразительные движения он рассматривает как средство, усиливающее н оттеняющее смысл вербального общения.


к. подражанию независимо от своей сознательной воли. Эта склон­ность проявляется са-мым необыкновенным образом при некото­рых мозговых заболеваниях. <\ . .>

В предшествующих замечаниях и во всей этой книге я часто испытывал большие затруднения в вопросе о правильном приме­нении таких терминов, как воля, сознание и намерение. Дейст­вия, которые сначала были произвольными, вскоре становятся привычными и, наконец, наследственными; тогда они могут вы­полняться даже против воли. Хотя они часто обнаруживают ду­шевное состояние, но это не было ни первоначальной целью, ни ожидаемым последствием. Даже фраза: «Некоторые движения служат способом выражения» — может ввести в заблуждение, так как здесь предполагается, что в этом состояла первоначаль­ная цель или сущность движения. А между тем это, кажется, бы­вало редко нли никогда не бывало; движение сначала или прино­сило прямую пользу, или являлось косвенным последствием воз­бужденного состояния чувствующих центров. Ребенок может кричать намеренно или инстинктивно, чтобы показать, что ему нужна пища; но у него нет ни желания, ни намерения придавать чертам лица ту своеобразную форму, которая так ярко выражает страдание, и тем не менее некоторые из наиболее характерных человеческих выражений, как было выше объяснено, явились ре­зультатом крика.

Хотя большинство наших выразительных движений носит врожденный или инстинктивный характер, в чем все согласны, все. же остается неясным вопрос, обладаем ли мы инстинктивной спо­собностью узнавать выразительные движения. Вообще высказы--валось предположение, что такая способность существует... Без сомнения, дети скоро начинают понимать выразительные движе­ния старших, подобно тому как животные выучиваются понимать движения человека. <.. .>

Однако чрезвычайно трудно доказать, что наши дети инстин­ктивно узнают любое выражение. Я пытался решить этот вопрос, наблюдая своего первого ребенка, который ничему не мог нау­читься от общения с другими детьми, и я убедился в том, что уже в таком раннем возрасте, когда он еще не мог ничему научиться посредством опыта, он уже стал понимать улыбку, ему приятно было ее видеть, и он отвечал на нее своей улыбкой... Когда ему было 5 месяцев, он, казалось, понимал выражение и интонацию сострадания. Когда ему было 6 месяцев и несколько дней, его няня сделала вид, будто плачет, и я видел, что лицо его мгно­венно приняло грустное выражение и углы рта сильно опустились; этот ребенок редко мог видеть другого ребенка плачущим и ни­когда не видел плачущего взрослого человека, и я сомневаюсь, мог ли он в таком раннем возрасте рассуждать об этом. Поэтому мне кажется, что именно врожденное чувство должно было под­сказать ему, что притворный плач его няни выражает горе, кото­рое благодаря инстинкту симпатии вызвало горе у него само­го. <.. .>

15*


Итак, если совершенное незнакомство с деталями не мешает нам верно н быстро узнавать различные выражения, то я не по­нимаю, каким образом этому незнакомству можно придавать зна­чение доказательства неврожденности наших знаний, как бы смутны н неопределенны они ни были1.

Я пытался довольно подробно показать, что все главные вы­ражения, свойственные человеку, одинаковы на всем свете. Этот факт интересен, так как дает новые доказательства в пользу того предположения, что различные расы произошли от одной группы предков, строение тела которых, а в значительной мере также и душевный склад, наверное, были уже почти полностью челове­ческими еще до того периода, когда расы разъединились одна от другой. Без. сомнения, сходное строение, приспособленное для одной и той же цели, часто приобреталось различными видами независимо, благодаря факторам изменчивости и естественному отбору, но этим нельзя объяснить тесное сходство между различ­ными видами в отношении большого числа мелких деталей. Далее, если мы примем во внимание многочисленные особенности строе­ния, не имеющие отношения к выражению и совершенно сходные у всех человеческих рас, и присоединим к ннм многочисленные условия (некоторые весьма важные, а некоторые имеющие нич­тожное значение), от которых прямо или косвенно зависят выра­зительные движения, то мне представляется в высшей степени невероятным, чтобы такое большое сходство нли, скорее, тожде­ство строения было приобретено независимыми друг от друга спо­собами; а между тем это было бы неизбежно, если бы человечес­кие расы произошли от нескольких видов, первоначально разли­чавшихся между собой. Гораздо вероятнее, что многие, очень сходные черты у различных рас обусловлены наследственной пе­редачей от одной древней формы, которая уже приобрела чело­веческие признаки2.

Любопытным, хотя, быть может, и праздным, представляется вопрос о том, как давно в длинном ряду наших предков были последовательно приобретены различные выразительные движе­ния, ныне проявляющиеся у человека... Мы можем с уверенностью полагать, что смех как выражение удовольствия илн радости был присущ нашим прародичам задолго до того, как они заслужили имя человека; ибо очень многие породы обезьян издают при удо­вольствии повторяющийся звук, несомненно, аналогичный наше­му смеху, н часто сопровождающийся у них вибрирующими дви­жениями челюстей и губ, причем углы рта оттягиваются назад

1 Мысль Дарвина об узнавании выражения недостаточно логична в доказа­тельстве врожденности узнавания. Но факты, приводимые Дарвином, сохраняют значение научных материалов, ценных для понимания последовательности в развитии способности узнавать выражение лица.

1 Убеждение Дарвина о единстве человеческих рас вновь подтверждается многими приводимыми в работе фактами о выражении эмоций ц противостоит различным лженаучным «расовым теориям».


и вверх, на щеках образуются складки и даже появляется блеск в глазах.

Подобным же образом мы можем заключить, что уже с крайне отдаленных времен страх выражался почти в той же самой фор­ме, как и теперь у человека, а именно: дрожью, поднятием волос дыбом, холодным .потом, бледностью, широко открытыми глаза­ми, расслаблением большинства мышц и пониканием или непод­вижностью всего тела.

Страдание, если оно было сильным, уже с самого начала должно было вызывать крики нли стоны, скорчивание тела и скрежет зубов. Но наши прародичи еще не проявляли тех в выс­шей степени выразительных движений черт лица, которыми со­провождаются у нас крик и плач, до тех пор, пока их органы кровообращения и дыхания и мышцы, окружающие глаза, не приобрели еще своего нынешнего строения. Слезоотделение воз­никло, по-видимому, рефлекторным путем вследствие спазмати­ческого сокращения век, а быть может, и одновременного напол­нения глазных яблок кровью во время крика. Возможно поэто­му, что плач возник довольно поздно в истории нашего развития, и этот вывод согласуется с тем фактом, что наши ближайшие предки, человекообразные обезьяны, не плачут. Но в решении этого вопроса мы должны соблюдать осторожность, ибо, посколь­ку некоторые обезьяны, не находящиеся в близком родстве с че­ловеком, плачут, эта привычка могла развиться очень давно у боковой ветки этой группы, от которой происходит человек. У наших отдаленных предков во время страдания от горя или тревоги бровн не принимали наклонного положения и углы рта не оттягивались книзу до той поры, пока они не приобрели при­вычку сдерживать крики.

Поэтому выражение горя и тревоги в высокой степени прису­ще человеку.

Уже в очень раннем периоде ярость выражалась угрожающи­ми или неистовыми жестами, покраснением кожи и блеском глаз, но нахмуривания при этом не было. Привычка нахмуриваться была, по-видимому, приобретена главным образом в связи с тем, что мышцы, сморщивающие брови, — это первые мышцы, которые сокращаются вокруг глаз, когда в младенчестве мы испытываем боль, гнев или горе, и, следовательно, здесь мы находим сходство с криком; отчасти нахмуривайие возникло в связи с защитной реакцией при затрудненном и пристальном всматривании. Пред­ставляется вероятным, что это предохраняющее от света движе­ние стало привычным лишь после того, как человек приобрел совершенно выпрямленное положение, ибо обезьяны при осле­пительном свете не хмурятся. Наши отдаленные предки, по-види­мому, чаще оскаливали зубы в состоянии ярости, чем это делает человек, даже когда он дает полную волю этому чувству, как это наблюдается у душевнобольных. Мы можем также быть почти уверенными, что наши предки оттопыривали губы, когда были не в духе нли раздосадованы, в большей степени, чем это


делают наши дети или даже дети ныне существующих диких племен.

Наши ранние предки не сразу научились держать голову пря­мо, расправлять грудь, выпрямлять плечи и сжимать кулаки, когда они испытывали негодование или бывали слегка сердиты; все они это усвоили после того, как приобрели обычную осанку и позу прямостоящего человека, а также научились драться кула­ками и дубинами. До наступления этого периода не получило раз­вития также и то движение, которое представляет собой антитезу вышеописанных: пожимание плечами при невозможности что-то сделать или при готовности терпеть. Судя по действиям обезьян, удивление в ту пору не выражалось широким раскрыванием рта, но глаза уже расширялись и брови изгибались дугой. В очень от­даленные времена отвращение выражалось сокращением мышц вокруг рта, похожим на движение при рвоте, если, разумеется, правилен высказанный мною взгляд на происхождение этого вы­ражения, а именно, что предки наши обладали н пользовались способностью произвольно и быстро извергать из желудка пищу, которая была им противна. И уже в значительно более позд­нем периоде был приобретен тот весьма утонченный способ вы­ражать презрение или пренебрежение, который проявляется в опускании век или отворачивании глаз и лица в сторону как бы с намерением отчетливо показать, что презираемый человек не заслуживает того, чтобы на него смотрели.

Из всех выражений покраснение от стыда, по-видимому, явля­ется наиболее специфической особенностью человека, и притом оно свойственно всем или почти всем человеческим расам неза­висимо от того, заметно ли или незаметно изменение цвета их кожи. Расширение мелких артерий поверхности кожи, от которо­го зависит покраснение, первоначально было, по-видимому, ре­зультатом повышенного внимания к собственной внешности, осо­бенно к лицу; этому способствовало также влияние привычки, наследственности и более легкого протекания нервной силы по привычным путям; впоследствии в силу ассоциации покраснение возникало также под влиянием повышенного внимания не только к собственной внешности, но и к своему нравственному поведе­нию. Едва ли можно сомневаться, что многие животные способ­ны воспринимать и оценивать красивые краски и даже формы, о чем свидетельствуют те старания, с которыми особи одного пола выставляют свою красоту перед другим полом. Но невозможно допустить, чтобы какое-либо животное относилось с повышенным вниманием и чувствительностью к своей внешности, пока его умственные способности не достигли уровня, равного или почти равного способностям человека. Поэтому мы можем заключить, что возникновение способности краснеть от стыда должно быть отнесено к весьма позднему периоду в длинной истории нашего развития.

Только что упомянутые факты... заставляют прийти к выводу, что большинство наших выражений было бы совершенно иным,


и не похожим на существующие, если бы строение наших органов дыхания и кровообращения, хотя бы в слабой степени,- отлича­лось от нынешнего строения этих органов. <.. .^>

Выразительные движения лица и тела независимо от их про­исхождения играют большую и важную роль в нашей жизни. Опи служат первым средством общения между матерью и ребенком; мать поощряет ребенка и направляет его на верный путь своей одобрительной улыбкой или хмурится, выражая неодобрение. Мы легко замечаем сочувствие у других по выражению их лица; это умеряет наши страдания и усиливает радости, тем самым укрепляя наши чувства друг к другу. Выразительные движения придают живость и энергию нашей речи. Они обнаруживают мыс­ли и намерения других вернее, чем слова, которые могут быть лживы... Свободное выражение эмоций посредством внешних зна­ков делает более интенсивными эти эмоции. С другой стороны, подавление внешнего проявления наших эмоций, поскольку это оказывается возможным, приводит к их смягчению. Тот, кто дает волю бурным телодвижениям, усиливает свою ярость; тот, кто не сдерживает проявления страха, будет испытывать его в уси­ленной степени; тот, кто, будучи подавлен горем, остается пас­сивным, упускает лучший способ восстановить душевное равно­весие.

Все эти выводы вытекают, с одной стороны, из факта су­ществования тесной связи между всеми эмоциями и их внешними проявлениями, с другой стороны, из факта непосредственного влияния наших усилий на сердце, а следовательно, и на мозг. Даже когда мы симулируем какую-либо эмоцию, возникает тен­денция к ее действительному переживанию. <-. .>

Мы видели, что изучение теории выражения до некоторой степени подтверждает тот вывод, что человек происходит от ка­кой-то низшей животной формы, а также подкрепляет убеждение в видовом или подвидовом единстве различных рас; впрочем, на-сколько я могу судить, в таком подтверждении едва ли есть на­добность. Мы видели также, что само по себе выражение, или, как его иногда называли, язык эмоций, без сомнения, имеет большое значение для благополучия человечества. Мы должны были бы быть очень заинтересованы в том, чтобы понять по воз­можности источник или происхождение различных выражений, которые мы можем ежечасно видеть на лицах окружающих нас людей, не говоря уже о домашних животных. Все это дает нам основание для вывода, что философия этого вопроса вполне за­служивала того внимания, которое ей _уже уделило несколько превосходных наблюдателей, и что этот предмет заслуживает дальнейшего изучения, особенно со стороны какого-нибудь да­ровитого физиолога.

Дарвин Ч.Соч., М., 1953, т. 5,

с. 909—920.


П. В. Симонов


Просмотров 373

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!