Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






УПРАВЛЕНИЕ МЫСЛИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ



Пути, методы, приемы, формы воздействия на мышление мно­гообразны. При управлении развитием мышления, активном пла­номерном формировании мыслительных процессов важно не аб­солютизировать значение какого-либо одного подхода к формиро­ванию мышления. Самым важным и самым трудным является путь управления творческим мышлением через воздействие на мысля­щую личность, через изменение мотивов, установок, позиций лич­ности, ее оценок и самооценок. Именно трудность этого пути за­ставляет ученых в исследовательских целях (а иногда даже и в педагогических) применять такие «необычные методы», как гип­нотическое воздействие. Гипнологом В. Л. Райковым, Н. Б. Бе-резанской и мною было проведено исследование возможностей управления мышлением в гипнозе. В. Л. Райков тщательно раз­работал и широко использует в своих опытах метод внушения об­раза другой личности. При таком методе видоизменяются пред­ставления человека о самом себе, о своих возможностях, ко чело­век, оставаясь в состоянии гипноза, может активно действовать в рамках внушенного образа. Предварительно было показано, что изобразительная деятельность, внимание и память существенно улучшаются при внушении образа активной «талантливой лич­ности». Напротив, при внушении образа «малограмотного челове­ка» активность внимания, памяти и ассоциативного процесса рез­ко падала.

Испытуемым предлагали задания на различное применение предметов и сравнение понятий в обычном состоянии н в гипнозе. Инструкция была такова: «Придумайте, как можно было бы ис­пользовать данный предмет. Вы должны дать как можно больше ответов. Не смущайтесь необычностью этого задания и говорите все, что вам приходит в голову». Время выполнения задания не ограничивалось, опыт проводился до тех пор, пока испытуемый со­вершенно не отказывался дальше работать с предложенным пред­метом. В ходе опыта каждый ответ испытуемого одобрялся, инст­рукция периодически повторялась. После того как испытуемый говорил, что больше он ничего придумать fie может, ему давали М-минутный перерыв, а затем снова предлагали это же задание. Во время перерыва экспериментатор беседовал с испытуемым па интересную для него тему, не относящуюся к нашему эксперимен­ту. Перерыв вводился потому, что задача может решаться и на неосознаваемом уровне, когда человек перестает работать над ней сознательно. Обычно после перерыва испытуемые давали еще один-два ответа. Затем мы просили испытуемого сыграть роль, представив себя великим человеком, и придумать что-нибудь еще. Ни один из испытуемых не смог ничего добавить к своим преды­дущим ответам. Для нас это служило очень хорошим показателем того, что от испытуемых мы получили максимальное количество




ответов, которое он мог дать в обычном состоянии. Выполнение одного задания занимало около часа.

Исследователи предлагали испытуемым найти возможное при­менение следующим предметам: ключ, одежная щетка, весы. При­чем экспериментатор не только называл предмет, как это обычно делается, но и предлагал испытуемому картинку этого предмета. Мы считали, что, во-первых, опора не только на мысленное пред­ставление, по и на зрительное восприятие предмета повысит чис­ло ответов испытуемых и будет способствовать актуализации боль­шого количества признаков, так как эти признаки представлены наглядно, и, во-вторых, нужно было учесть существующее мнение, согласно которому в глубоком гипнозе из познавательной психи­ческой структуры выпадает абстрактное мышление. При иссле­довании сравнения понятий пользовались теми же методическими приемами. Испытуемых просили найти как можно больше общих признаков у данных двух предметов. Такое же задание было да­но относительно различных признаков. Требовалось сравнить сле­дующие пары предметов: лыжи и зайца, козу и клещи, паровоз и самолет.



После выполнения заданий в обычном состоянии испытуемых вводили в гипнотическое состояние и им внушался образ «вели­кого ученого или изобретателя» и предлагалось выполнить те же задания. Инструкция была следующей: «Скажите, пожалуйста, что общего у этих предметов и чем они отличаются?» (при сравнении понятий) и «Как можно было бы использовать данный предмет?» (в заданиях на применение). Экспериментатор дополнительно сти­мулировал испытуемых вопросами типа «А еще?». Однако в це­лом установка в этих опытах была менее жесткой, чем до гипно­за, что делалось для предотвращения утомления. Опыты были проведены на семи взрослых испытуемых в возрасте от 20 до 27 лет, различного образования, которые давали глубокую гипноти­ческую реакцию. Полученные результаты сравнивались с конт­рольной группой, в которую входили испытуемые, не поддающие­ся гипнозу. Условия обследования были такими же, как у экспе­риментальной группы. Кроме того, проводилось сопоставление экспериментальной группы с артистами, от которых требовалось после обычного выполнения задания войти в роль великого чело-^ века и выполнить все задания еще раз, чтобы получить сравни­мые данные.

При анализе выполнения испытуемыми заданий на применение предметов учитывались два показателя: а) общее количество от­ветов, б) количество переходов из класса в класс, т. е. использо­вание разных свойств предметов (например, кирпич можно ис­пользовать как пресс для бумаги или сделать из него красную пУДрУ)- Первые два критерия являются факторами, определяющи­ми дивергентные процессы мышления, которые наиболее важны для творчества. Результаты выполнения заданий по сравнению по­нятий оценивались по общему числу ответов испытуемых и коли-



U Заказ 5162

209.


честву использованных признаков (отдельно при анализе сходст­ва и различия).

Анализ экспериментальных результатов показал, что среднее значение показателей, выделенных для характеристики выполне­ния заданий, во всех случаях в гипнотической серии несколько больше, чем в негипнотической, или равно ему. Однако более тща­тельное рассмотрение полученных данных выявило наличие су­щественных различий между этими двумя состояниями. Несмотря на то что эксперименты с применением гипноза проводились пос­ле негипнсугической серии экспериментов, в заданиях использова­ния предметов испытуемые давали новые ответы, находили воз­можные новые применения, которые они уже не могли придумать в обычном состоянии. Причем новых ответов, которых не было в негипнотической серии, появляется очень много. В среднем испы­туемые находили 9 новых применений каждого предмета при об­щем среднем числе ответов, равном 12. Несмотря на то что в гип­нотическом состоянии они не помнили, что уже однажды выполня­ли эти задания, не узнавали нх и воспринимали как совершенно новые, среднее число повторяющихся ответов было равно толь­ко 3. Интересно отметить, что реакции испытуемых на предложе­ние выполнить наше задание в этих двух случаях были очень различными.

В негипнотической серии испытуемый встречал задание немно­го с опаской, поскольку оно было совершенно новым, и испыту­емый еще никогда в жизни не пробовал свои силы в этой области, придумывал нетрадиционные назначения обычным вещам, окру­жающим его каждый день. Обычно испытуемые в негипнотической серии начинали выполнение заданий словами: «Ну, что же, да­вайте попробуем. Посмотрим, что у меня получится» — н по ходу выполнения задания ждали оценки экспериментатора, спрашива­ли, правильно ли они поступают в каждом конкретном случае. По­ведение испытуемых в гипнозе в образе «великого человека» абсо­лютно менялось. Они чувствовали себя уверенно, смотрели на экс­периментатора «свысока», говорили размеренно, степенно, с чув­ством собственного достоинства. После прослушивания инструк­ции говорили примерно следующее: «Я начинаю. Пишите!» Час­то в гипнозе испытуемые давали не отдельные ответы, как это всегда было в обычном состоянии, а целое стройное рассуждение «философического характера». Причем они были совершенно без­различны к вмешательствам экспериментатора, который пытался спорить, критиковать некоторые высказывания. В этой ситуации в лучшем случае они начинали объяснять «очевидные с их точ­ки зрения истины» или, не обращая особого внимания, продолжа­ли свои высказывания. Тот факт, что испытуемый почти не пов­торял ответов, данных в негипнотической серии, объясняется тем, что внушение образа делало ряд ответов просто неприемлемым для испытуемых.

С одним из участников эксперимента был проведен дополни­тельный опыт в гнпиозе. После того как он выполнил задание по


нахождению всех способов применения щетки, его спросили, поче­му он не назвал еще некоторые возможные применения, и повто­рили ряд его же ответов в негипнотической серии, на что он с воз­мущением ответил, что «говорить так он не может», и чтобы мы «не ждали от него подобных ответов». В гипнотической серии по сравнению с негипнотической изменился также 'Набор признаков, по которым осуществляется нахождение применения предметов. Средн££_кодв.ч£ство—обнаруженных испытуемым в гипнозе новых свойств предмета, которые дают возможность по-новому его ис­пользовать, равно 7,5, т. е. новые ответы появляются не за счет использования уже найденных свойств в других ситуациях, что формально также вело бы к увеличению количества новых отве­тов, а вследствие того, что испытуемый по-новому «видит» ста­рый предмет, замечает такие его свойства, которые раньше оста­вались для него скрытыми. Кроме этого, если без гипноза испы­туемые обычно ищут применение предложенному предмету вне связи с другими вещами, то почти все испытуемые в гипнозе на­чинают его «совершенствовать», строить, основываясь на нем, сложные сооружения или использовать его как часть (может быть, даже несущественную) какого-нибудь другого агрегата. Ответы испытуемых при внушении образа отличаются большой необыч­ностью, неожиданностью, они очень интересны по своему построе­нию. Часто испытуемый называет ответ, с точки зрения экспери­ментатора совершенно абсурдный, но когда его просят обосно­вать свое мнение, то оно оказывается возможным и даже логич­ным. Сравнение контрольной группы с гипнотической по числу актуализированных свойств всех трех предметов (щетка, весы, ключ) показывает, что испытуемые в гипнозе называют почти в 2,5 раза больше свойств (общее число всех использованных свойств у контрольной группы равно 15, у гипнотической — 35). Мы анализировали общее количество свойств сразу по трем пред­метам, так как испытуемые, найдя некоторое возможное приме­нение качеств одного предмета, переносили его на другие (если это было возможно). Например, сказав, что ключ можно исполь­зовать как проводник электрического тока, испытуемый также предлагал использовать и весы. В гипнозе такая тактика встре­чается редко, так как образ великого человека «не даст» повто­ряться, он делает такой путь поиска неинтересным для испыту­емого.

Факт изменения в гипнозе набора используемых признаков и «отказ» от старого решения задания при сохранении стабильно­го количества ответов заслуживает внимание. Первоначально можно было бы предположить, что внушение образа в гипнозе бу­дет оказывать только активирующее действие на субъект, и ои будет давать большее число ответов, повторяя, в частности, и те, которые были до гипноза. Однако оказалось, что этого не проис­ходит. Испытуемый в образе «великого человека» находит новые признаки и на их основе строит новые ответы; это позволяет вы­двинуть гипотезу, что происходит «новое видение» старых объек-

14*


то.в, а актуализация старого стереотипа заменяется «новым мыш­лением». То же наблюдается в опытах по сравнению понятий. В серии, дапольа^ющей гипноз, испытуемые находят скрытые свой­ства предметов и устанавливают связи между ними на основе этих, маловероятных свойств. Если в обычном состоянии среднее число использованных признаков, по которым обнаруживается сходство, равно 5, а различие — 6,5, то в опытах с внушением об­раза «великого человека» это число признаков возрастает вдвое (соответственно 10 и 12). Общее число актуализированных при­знаков предметов в гипнозе равно 33, а у контрольной группы — 20, следовательно, в гипнозе в 1,7 раза выше, чем в обычном со­стоянии.

На основании результатов эксперимента можно сделать вывод о значительном улучшении выполнения заданий при внушении об­раза творческого человека. Исследование с помощью этих же за­даний 10 взрослых испытуемых, не дающих гипнотическую реак­цию, дало следующие данные. В заданиях применения предметов среднее число ответов было равно 8, количество переходов из одного класса в другой—6. При сравнении понятий среднее чис­ло использованных признаков оказалось равным 4, общее количе­ство ответов — 6 для сходства и соответственно 5 и 6 в случаях установления различия. Это несколько ниже, чем при тестирова­нии экспериментальной группы без гипноза. Может быть, это сви­детельствует в пользу гипотезы Крипнера, что гипнабельными яв­ляются более творческие люди, но этот факт нуждается в специ­альной экспериментальной проверке.

Интересные данные были получены при исследовании актеров. Первоначальное количество ответов при выполнении тестов при­менения без роли значительно выше, чем у экспериментальной группы без гипноза, что может объясняться, по-видимому, боль­шим творческим потенциалом этой группы. Число использованных каждым испытуемым признаков в среднем также выше, чем у экс­периментальной группы в негипнотической серии. То же самое можно сказать относительно сравнения понятий. Но основной ин­терес представляет динамика изменения ответов этой группы при разыгрывании роли. В этом случае, так же как и в гипнотичес­кой серии, появляется большое число новых ответов.

В основе формального увеличения числа новых ответов испы­туемых в гипнотическом состоянии и актеров, разыгрывающих роль, лежат разные причины. Актер, придумавший в первой се­рии экспериментов (без роли) все, что он мог, стоящий перед не­обходимостью дать еще иные новые ответы, начинает «дораба­тывать» уже найденные признаки, ища им применение в других возможных ситуациях. Например, сказав сначала, при тестирова­нии без роли, что «щеткой можно причесаться», во второй серии испытуемый говорит, «что щеткой можно расчесывать и щекотать кота». Испытуемый в третьей серии предложил использовать ключ для получения определенных звуков( стучать ключом по металли­ческой поверхности), а при выполнении теста «в роли» он сказал,

Щ<


чтос помощью ключа можно создать хорошее настроение, длят этого «надо связать несколько ключей и онн будут издавать при­ятный мелодичный звук».

Как уже было отмечено, стратегия загипнотизированных субъек­тов совсем иная. Таким образом, мы видим, что хотя увеличение новых ответов и наступает в обоих случаях (в гипнозе и при ра­зыгрывании роли), но оно «разного качества». Для более нагляд­ной демонстрации этого факта мы вычислили для обоих групп специальный коэффициент, значение которого определялось отно­шением количества ответов к количеству использованных призна­ков. Оказалось, что если у экспериментальной группы без гипно­за и в гипнозе величина этого коэффициента примерно одинако­ва— 1,2 (это значит, что каждому найденному признаку соответ­ствует в среднем один ответ испытуемого и что новые ответы отыскиваются за счет новых признаков), то у группы актеров при инструкции сыграть роль «великого человека» коэффициент резко повышается. Кроме того, было замечено еще одно интерес­ное различие в поведении этих двух групп: все актеры «в роли» или повторяли свои предыдущие ответы, или просили эксперимен­татора обязательно учесть их, ни один из актеров «не догадался» отказаться от своих предыдущих ответов. А как мы уже писали, это проявилось у всех загипнотизированных субъектов. Таким об­разом, анализ экспериментальных данных дал возможность сде­лать заключение об активизации творческих процессов в гипнозе при внушении адекватного образа и о существовании различии между актерами, играющими роль, и загипнотизированными ис­пытуемыми при внушении роли по характеру получаемых отве­тов.

При внушен и и..активно го образа в гнпис-зе может достигаться значительная активизация твбрческТГх процессов, в том числе вер­бального характера. При этом изменяется сам стиль мышления. Появляется «новое видение» старых объектов, изменение личности ведет к атуализации иной стратегии мышления, другому набору приемлемых и неприемлемых ответов, испытуемый дает уже нэ отдельные ответы, а строит целую систему рассуждении. Ответы, полученные при разыгрывании роли, отличны по характеру от ре­зультатов выполнения заданий загипнотизированными испытуемы­ми (глубокая стадия сомнамбулизма). Гнпнотики дают, по су­ществу, «более глубокие» эффекты, чем актеры. Итак, опыты еще раз убеждают в том, что методика активного сомнамбулизма с феноменом внушенного образа может быть успешно использована для экспериментального изменения личности и анализа влияния личностных характеристик на интеллектуальные процессы.

Полученное принципиальное расхождение в результатах у про­фессиональных актеров и основных испытуемых в состоянии ак­тивного сомнамбулизма еще раз подчеркивает принципиальную разницу этих состояний при их внешнем сходстве. Наиболее выра­жение наши испытуемые отличались от актеров по двум направ­лениям, одно из которых было парадоксальным. Испытуемые гнп-


нотики вели себя в состоянии активного сомнамбулизма с внушен­ным образом активной творческой личности гораздо более артис­тично, чем настоящие актеры, которые выполняли предложенные им тесты достаточно сосредоточенно, спокойно и даже несколько вяло. Гипнотики же действительно переживали внушаемое со­стояние. Общая картина поведения оставляла впечатление, что процесс решения тестовых задач воспринимался и осуществлялся ими как подлинный акт настоящей творческой мысли. Это поведе­ние было настолько красиво и ярко, что воспринималось как твор­ческая реакция сама по себе, даже независимо от решения теста, но именно в процессе решения задач, когда решение довольно банальных по содержанию тестовых заданий давало возможность испытуемым делать необычно яркие, порой философские, логи­чески стройные и законченные обобщения. Второе отличие явля­ется наиболее важным. Оно заключается в постгнпнотпческой реакции испытуемых в связи с выполнением заданий творческого характера. У всех испытуемых после гипноза постгипнотическая инерция была демонстративно выраженной. Все чувствовали пос­ле сеансов подъем психической активности, которая носила в ка­кой-то мере следы отображенной работы с заданиями в гипнозе. Например, один из испытуемых написал дома поэму на тему тес­та общности между паровозом и пароходом. Испытуемый Л. Г. после двух гипнотических сеансов, в которых он принимал участие с творческими заданиями, сообщил, что он «совершенно переро­дился и стал иначе воспринимать мир, более ярко и полнокров­но». Настроение было все время приподнятое, хотелось работать, мыслить, созидать. Испытуемый, никогда не занимавшийся ли­тературой, за три дня написал целое сочинение, которое с удо­вольствием читал друзьям и родным. Испытуемая А. Ш., научный сотрудник одного из исследовательских институтов, после учас­тия в гипнотических опытах также сообщала о хорошем само­чувствии в течение нескольких дней, приливе энергии, улучшении трудоспособности. Испытуемый Л. в течение нескольких дней чувствовал, что «как бы помимо воли видит связь и закономер­ность в развитии вещей и отдельных предметов...». Общее со­стояние «отличное, хочу много работать, много делаю, много успе­ваю. ..». Актеры испытывали после опытов с тестами некоторую усталость и раздражение. Никакой активации ни во время экспери­мента, ни после его проведения, ии на следующий день ни у од­ного из них не наступило. Внушение образа «реальной» личности ■создавало предпосылки для вполне реалистического отражения мира в контексте деятельности, соответствующей вкушенному об­разу. Приведенное исследование иллюстрирует возможности уп­равления творческой мыслительной деятельностью человека.

Мышление и управление. В ходе общения результаты мысли­тельной деятельности одного человека (знания) передаются дру­гому, передаваться могут как собственные знания, так и обще­ственно выработанные. Положение об усвоении общественного опыта является одним из важных положений, характеризующих


особенность индивидуального психического развития человека. Знания (обобщения) могут относиться к предметному миру (к мнру других людей) или к самому процессу решения тех или иных задач (общие методы решения). Передающий знания может быть лишь посредником, помощником в усвоении человеком об­щественно выработанных знаний. Например, учитель не выраба­тывает сам понятие «перпендикуляр», он сообщает его ученику и организует процесс усвоения этого понятия. Усвоение знаний имеет противоречивый характер. С одной стороны, мышление ин­дивидуума вооружается новым средством, ведущим к расшире­нию его возможности, а с другой стороны, человек освобождается от самостоятельной мыслительной работы по выработке этого зна­ния (мышление сохраняется лишь как проявление активности при усвоении знания) <.. .>

В психологической литературе не всегда проводится различе­ние между применением готовых знаний, отработанных умствен­ных навыков и самостоятельным мышлением, поиском, выработкой новых знаний. В результате маскируются принципиальные раз­личия между решением (взрослыми) типовых арифметических задач и, например, головоломок. Умственные навыки могут от­носиться не только к решению задачи, но н к предварительному систематическому обследованию ее условий <.. .>

При разработке проблем управления познавательной деятель­ностью другого человека (планомерного ее формирования) необ­ходимо учитывать многообразие форм как познавательной дея­тельности (объект управления), так и деятельности по управле­нию. Применением усвоенных понятий, правил, логических при­емов и общих методов далеко не исчерпывается познавательная деятельность. Более того, такое применение не есть собственно мышление, усвоенный опыт составляет лишь важную предпосыл­ку, условие мышления, неоднозначно связанное с его конечной продуктивностью (вспомним факты тормозящего влияния прош­лого опыта). Широко распространенное выражение «формирова­ние умственного действия» имеет по крайней мере два значения: а) формирование действия в смысле «отработки», «шлифовки», «доведения до определенного уровня совершенства»; б) формиро­вание в смысле перехода от незнания о некотором умственном действии к первому осуществлению этого действия. В работах школы П. Я. Гальперина получил разработку именно первый ас­пект проблемы. При разработке проблемы «мышление и управ­ление» необходимо ввести четкое разграничение внешнего и внут­реннего управления деятельностью. И первое и второе могут быть как произвольным, так и непроизвольным. Эмоциональная регу­ляция мыслительной деятельности — пример внутреннего непро­извольного управления мыслительной деятельностью. Формирова­ние аффективных следов специальными воздействиями экспери­ментатора, определяющих эффективность последующего поиска принципа решения, самостоятельного целеобразования, — пример внешнего произвольного (целенаправленного) управления позна-

£15


вательной деятельностью. Внешнее управление должно строить­ся с учетом внутреннего управления, т. е. саморегуляции мысли­тельной деятельности.

Внешнее управление познавательной деятельностью другого человека есть также деятельность, в которой можно выделить мо­тивы управляющей деятельности, цели отдельных действий, зави­симые от конкретных условий операции, посредством которых достигаются цели. Например, целями управления познавательной деятельностью другого человека могут быть «формирование по­знавательной мотивации», «наведение на самостоятельное реше­ние», «формирование интеллектуальных эмоций», «обеспечение безошибочного выполнения однозначно интерпретируемых указа­ний» и др. Способы достижения разных целей могут «отрицать» друг друга: при формировании операционной стороны мышления испытуемому нужно сообщить последовательность действий, а при формировании познавательной мотивации сообщать эту по­следовательность не следует, так как иначе возникнет проблем­ная ситуация. Управление может осуществляться по заранее со­ставленной (достаточно жесткой) программе или включать ре­шение мыслительных задач тем, кто управляет познавательной деятельностью человека. Наиболее сложным (и малоисследован­ным) является случай «проблемного управления проблемным об­учением»: управляющий решает новые мыслительные задачи по обеспечению управления решением новых мыслительных задач уп­равляемым. Задачи первого типа связаны с изучением состояния и особенностей управляемого.

В психологической литературе широко обсуждается вопрос о соотношении «стихийности» и «управляемости» в развитии позна­вательной деятельности, иногда основным достижением управля­емого формирования познавательной деятельностью считается «из­гнание стихийности». На самом же деле следует анализировать соотношение внешнего и внутреннего управления познавательной деятельностью. Сам факт значительного расширения диапазона внешней целенаправленной управляемости познавательной дея­тельностью в настоящее время может считаться абсолютно дока­занным. Предметом же обсуждения может быть лишь следую­щая проблема: возможно ли в принципе устранить внутреннее управление познавательной деятельностью и иметь случай исклю­чительно внешнего управления познавательной деятельностью? Есть основания ответить на этот вопрос отрицательно.

Мы уже знаем, что в продукте каждого действия человека не­обходимо различать две составляющие: а) то, что было преду­смотрено в сознательной цели и затем достигнуто; б) то, что не предусматривалось в сознательной цели. Это положение полио­стью относится и к действиям по управлению познавательной дея­тельностью другого человека, в том числе к пенхолого-педагогн-ческим воздействиям. Даже успешное достижение целей самого совершенного пенхолого-педагогического воздействия еще не оз­начает возможности предусмотреть все объективные последствия


этого воздействия, что и создает относительную независимость изменений в познавательной деятельности управляемого от уп­равляющих воздействий извне. В отсутствие полной зависимости от сознательных воздействий другого человека проявляется, в частности, объективный характер закономерностей самой позна­вательной деятельности. Внутреннее управление нельзя рассмат­ривать лишь как временную характеристику познавательной деятельности. Это естественно не отменяет задачи расширения диапазона возможностей направленного сознательного контроли­рования с помощью внешних воздействий разных видов познава­тельной деятельности человека, в том числе его мышле­ния <.. .>

В ходе планомерного '(поэтапного) формирования определен­ных умственных действий развертываются процессы преобразова­ния, которые опосредствуют овладение новым предметным содер­жанием материала задачи. При решении задач на основе уже усвоенного метода осуществления ориентировки целеобразоваиие имеет место лишь в виде трансформации готовых клише в кон­кретные ситуационные формулировки целей. Формируемые ис­пытуемыми цели характеризуются не только степенью самостоя­тельности испытуемых в их порождении, но и предметным содер­жанием. В условиях решения задач на основе ориентировки по третьему типу (и по ходу формирования, и при применении уже сформированных умений) имело место выдвижение целей принци­пиально нового типа по сравнению с условиями полностью само­стоятельного комбинационного целеобразования. Эти новые цели связаны с ориентировкой на такие свойства предметной ситуации, которые до обучения самостоятельно не выделялись. Целеобразо­ваиие как формирование промежуточных целей в условиях лишь неопределенно заданного результата не следует квалифициро­вать как «низший» уровень по сравнению с другими видами це­леобразования. Если принципиальная возможность построения ориентировочной основы действия по так называемому третьему типу оказывается практически нереализуемой, то этот вид целе­образования оказывается единственно возможным в качестве Ос­новы решения.

Тихомиров О. К. Психология мыш­ления. М., 1984, с. 158—169.

Р. Г. Натадзе


Просмотров 297

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!