Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Маркс К.Экономнческо-философские рукописи 1844 года.—Маркс К-, Энгельс Ф.Соч., т. 42, с. 123



Там же.


ект «Лишь бхтШ* предметно развернутому богатству чело Й^Й^Щ^^вив.ается, .а частью и впервые порождает-ж (ЗюШюа .субъективной человеческой чувственности: музы-1ашКЮ-Ух6, чувствующий красоту формы глаз,—короче говоря, хайие Чувства, которые способны к человеческим наслаждениям икоторые утверждают себя как человеческие сущностные силы. Ибр не только пять внешних чувств, но и так называемые ду­ховные чувства, практические чувства (воля, любовь н т. д.),— одним словом, человеческое чувство, человечность чувств, — «воз­никают лишь благодаря наличию соответствующего предмета, бла­годаря очеловеченной природе...»1.

<...>Таким образом, объективируясь в продуктах своей дея­тельности, формируя их, человек формирует—«отчасти порожда­ет, отчасти развивает» — свои чувства, свое сознание согласно из­вестной формуле «Капитала»: «.. .изменяя внешнюю природу, че­ловек в то же время изменяет свою собственную природу». Не путем погружения в неизрекаемые глубины непосредственности, не в бездеятельности, а в труде, в самой деятельности человека, преобразующей мир, формируется его сознание.

Чтобы окончательно очертить мысль Маркса н отмежевать ее от идеалистической концепции Гегеля о самопорождающемся субъекте, необходимо в эту цепь рассуждений Маркса включить еще одно существеннейшее звено.

Когда я объективируюсь в своей деятельности, то я тем самым включаюсь в объективный контекст от меня и моей воли неза­висящей ситуации. Я вхожу, в процессе взаимопроникновения дей­ствия и предмета, в объективную, общественными закономерно­стями детерминированную ситуацию, и объективные результаты моей деятельности определяются объективными общественными отношениями, в которые я включился: продукты моей деятельно­сти суть продукты общественной деятельности. «Деятельность и пользование ее плодами, как по своему содержанию, так и по способу существования, носят общественный характер: обществен­ная деятельность и общественное пользование»2.

И это относится не только к моей практической деятельности в узком смысле, но и к моей теоретической деятельности. Каждая мысль, которую я сформулировал, приобретает объективный смысл, объективное значение в том общественном употреблении, которое она получает в зависимости от той объективной ситуации, в которую она, мною сформулированная, вошла, а не в зависи­мости лишь от тех субъективных намерений и побуждений, исхо­дя из которых я к ней пришел; продукты моей теоретической, как и продукты моей практической деятельности в их объективном содержании суть продукты общественной деятельности: «Общест­венная деятельность и общественное пользование существуют от­нюдь не только в форме непосредственно коллективной деятель-



1 Маркс К. Экоиомическо-философские рукописи 1844 года. — Маркс К.» Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 122. % Там же, с. 118.


иОсти и непосредственно коллективного пользования», т. е. не только в деятельности и духе, обнаруживающихся «в действитель­ном общении с другими людьми... Но даже и тогда, когда я за­нимаюсь научной и т. п. деятельностью, — деятельностью, кото­рую я только в редких случаях могу осуществлять в непосредст­венном общении с другими, — даже и тогда я занят общественной деятельностью, потому что я действую как человек. Мне не толь­ко дан, в качестве общественного продукта, материал для моей деятельности — даже и сам язык, на котором работает мысли­тель, — но и мое собственное бытие есть общественная деятель­ность; а потому и то, что я делаю нз моей особы, я делаю нз себя для общества, сознавая себя как общественное существо»1.



Итак, если мое сознание формируется в моей деятельности через продукты этой деятельности, оно объективно формируется через продукты общественной деятельности. Мое сознание в сво­ей внутренней сущности опосредствовано объективными связями, которые устанавливаются в общественной практике и в которые я включаюсь, вхожу каждым актом своей деятельности, практиче­ской и теоретической. Каждый акт моей» деятельности и я сам в нем через него тысячами нитей вплетен, многообразными свя­зями включен в объективные образования исторически, сложив­шейся культуры, и мое сознание насквозь опосредствовано нми.

Эта центральная концепция Маркса о формировании челове­ческой психики в процессе деятельности опосредствованно через продукты этой деятельности разрешает узловую проблему со­временной психологии и открывает путь к принципиально иному решению вопроса о ее предмете.

В противовес основной идее интроспективной психологии о непосредственности психики (непосредственный опыт как предмет психологии) у Маркса со всей возможной отчетливостью сформу­лировано положение об объективной опосредствованности созна­ния. Ведь «только благодаря (предметно) объективно разверну­тому богатству человеческого существа» получается богатство субъективной человеческой чувственности. Эта идея об объектив­ной опосредствованности психики с большой последовательностью проводится Марксом через все его психологические высказыва­ния. .. Этим открывается принципиальная возможность объектив­ного изучения психики. Психика не субъективно, не для познания только представляется опосредствованной; она может быть по­знана опосредствованно через деятельность человека и продукты этой деятельности, потому что она в бытнн своем объективно опо­средствована имн...



Марксовый анализ человеческого сознания и труда в форме, «составляющей исключительное достояние человека», обнаружи­вает со всей возможной ясностью, в чем выражается эта пере­стройка, как радикально она изменяет всю ситуацию, открывая путь для объективного познания психического.

1 Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года. — Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 118.


Основные формулы Маркса о сознании общеизвестны. «Созна­ние (das Bewuptsein) никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием (das Bewupte Sein), а бытие людей есть ре­альный процесс их жизни»', т. е. сознание как отражение бытия — по формуле Ленина. Наряду с этой первой — вторая формула: «Мое отношение к моей среде есть мое сознание»2, причем в от­личие от животного, которое ни к чему не относится, человеку его отношение к другим дано как отношение и, наконец, в не­посредственной связи с этим: язык —это практическое, существу­ющее для других людей, а значит, и существующее также для меня самого, реальное сознание... Сущность сознания в том, что мое отношение к моей среде в сознании человека само дано как отношение, т. е. реальное отношение человека к среде становится опосредствованным — через идеальное ее отражение, которое практически осуществляется в языке. Язык служит тем планом, на котором я фиксирую отражаемое мной бытие и проецирую мои операции. Таким образом, идеальный план включается между непосредственно наличной ситуацией, которую я познаю, и опе­рацией или действием, которым я изменяю мир. В связи с этим неизбежно иной оказывается и самая структура действия. Возник­новение опосредствующего идеального плана высвобождает дей­ствие из исключительной зависимости от непосредственно налич­ной ситуации.. . Человек перестает быть рабом непосредственно наличной ситуации; действия его, становясь опосредствованными, могут определяться не только стимуляцией, исходящей из непо­средственно наличной, ситуации, но целями и задачами, лежащи­ми за ее пределами; они становятся избирательными, целевыми и волевыми; именно эти черты характеризуют деятельность чело­века в его специфических отличиях от поведения животных. «Труд в форме, составляющей исключительное достояние человека», ха­рактеризуется прежде всего двумя чертами. «В конце процесса груда получается результат, который уже в начале этого про­цесса имелся в представлении человека, т. е. идеально»: в реаль­ную деятельность включается идеальный план, ее опосредствую­щий, и в связи с этим он «не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вме­сте с тем и свою сознательную цель, которая как закон опреде­ляет способ и характер его действий и которой он должен под­чинять свою волю»3.

Наличие идеального плана сознания связано с изменением характера самой деятельности. .. Когда Маркс определяет спе­цифику человеческого сознания как мое отношение к моей среде, которое дано мне как отношение, т. е. имеет опосредствованный характер, он определяет самое сознание, исходя из тех измене­ний в реальных отношениях человека к его среде, которые свя-

_—7----------

1 Маркс К-, Энгельс Ф.Фейербах. — Соч., т.3, с. 25.

2 Там же, с. 29.

3 Маркс К-Капитал.— Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 189.


заны с генезисом и развитием человеческого сознания. Это мето­дологически решающий пункт.

Человеческое сознание, будучи предпосылкой специфической человеческой формы деятельности — труда, является также и в первую очередь его результатом. В направленной на изменение внешнего мира, на формирование объектов деятельности форми­руется сознание в своем внутреннем существе. Это внутрь про­никающее и изнутри человеческое сознание формирующее воздей­ствие общественной практики, является решающим моментом кон­цепции Маркса <.. .>

Таким образом, решающим для марксистско-ленинской кон­цепции является преодоление противоположности социального и индивидуального, внешнего и внутреннего, осуществляемое в ис­ходной концепции о формировании внутренней сущности челове­ческого сознания в процессе воздействия человека на внешний мир, в процессе общественной практики, в которой происходит взаимопроникновение действия и предмета и формирование субъ­екта и сознания через продукты общественной практики.

В этом тезисе в качестве центрального момента заключается положение об историчности сознания. Формируясь в процессе об­щественной практики, оно развивается вместе с ней. «Сознание, следовательно, с самого начала есть общественный продукт и ос­тается им, — добавляет Маркс, — пока вообще существуют люди»' <.. .>

Применительно к психологическому развитию человека исто­рическое развитие психики не сводится к надстройке «царства духа» над чувственностью и инстинктами природного существа; оно не исчерпывается тем, что над примитивными животными ин­стинктами надстраиваются «высшие духовные чувства», над «гру­быми чувствами» — мышление человека. Процесс развития про­никает глубже; он захватывает все самые примитивные его про­явления. Инстинкты становятся потребностями человека, которые в процессе исторического развития становятся человеческими по-требностями<.. .>

Итак, и элементарные чувства и инстинкты — вся психика че­ловека в целом — вовлечены в процесс исторического развития; переделке подвергаются все участки сознания.., Сознание пред­ставляет из себя не плоскостное образование: различные участки его находятся на различных уровнях развития; но во всяком слу­чае всем своим массивом участвует оно в процессе исторического развития. Так именно, как процесс «становления природы чело­веком», должно быть понято психологическое развитие человека; в этом лишь плане проблема психологического развития может и должна получить действительно глубокую и радикальную трак­товку.

Раскрывая процесс развития как развития и изменения самой природы человека, прежде всего его психологической природы,

Маркс К-, Энгельс Ф.Фейербах. — Соч., т. 3, с, 29.

И


Маркс при этом вскрывает социально-историческую обусловлен­ность этого процесса. Он показывает совершенно конкретно, как различные формы разделения труда перестраивают психологиче­ские способности человека, как частная собственность искажает и опустошает человеческую психику. В этой концепции развития революционная теория с естественной необходимостью приводит к революционной практике. Из понимания зависимости психоло­гической природы человека от их искажающих, препятствующих их полноценному развитию общественных форм неизбежно выра­стают требования изменения этих общественных условий. Рушат­ся ссылки, так часто практиковавшиеся в буржуазной науке, па будто бы неизменную природу человека для обоснования неиз­менности существующего строя, и эту «природу» в действитель­ности обусловившего. Падает и поверхностно идеалистическая концепция об изменении сознания как простой смены мнений и представлений, совершающейся автогенно и являющейся двига­телем исторического процесса. Лишь в реальной перестройке об­щественной практики—но в этой перестройке доподлинно, — в трудном, исполненном внутренних противоречий процессе станов­ления и борьбы перестраивается в своей внутренней сущности сознание человека.

Все политически заостренные требования, которые ставит пе­ред нами практика социалистического строительства, — переделки сознания людей, преодоления пережитков капитализма не только в экономике, но и в сознании людей — все они своим теоретиче­ским основанием имеют эту Марксом заложенную концепцию ис­торического развития сознания под воздействием перестраиваю­щейся общественной практики. И с другой стороны, будучи, йо-первых, результатом исторического развития, сознание является вместе с тем и предпосылкой исторического развития, будучи за­висимым, но все же существенным его компонентом...

В неразрывной связи со всей этой системой психологических идей Маркса в качестве одного из центральных ее звеньев высту­пает марксовская трактовка проблемы личности... Вне связи с личностью невозможно понимание психологического развития, по­тому что «люди, развивающие свое материальное производство и свое материальное общение, изменяют вместе с этой своей дей­ствительностью также свое мышление и продукты своего мышле­ния»'.

Формы сознания развиваются не сами по себе — в порядке ав­тогенеза, а как атрибуты или функции того реального целого, ко­торому они принадлежат. Вне личности трактовка сознания мог­ла бы быть лишь идеалистической. Тому способу рассмотрения, который исходит из сознания, Маркс поэтому противопоставляет другой — соответствующий реальной, жизни, при котором «исходят из самих действительных живых индивидов и рассматривают соз­нание только как их сознание»2.

1 Маркс К-, Энгельс Ф. Фейербах.«- Соч., т. 3, с. 25.

2 Там же.


Марксистская психология не может, таким образом, быть све­дена к анализу отчужденных от личности, обезличенных процес­сов и функций. Сами эти процессы или функции суть для Маркса «органы индивидуальности». «Человек, — пишет Маркс> — при­сваивает себе свою всестороннюю сущность всесторонним образом, следовательно, как целостный человек». В этом участвует и каж­дое из его «человеческих отношений к миру — зрение, слух, обо­няние, вкус, осязание, мышление, созерцание, ощущение, желание, деятельность, любовь, словом, все органы его индивидуально­сти. . .»*.

Вне этой трактовки нереализуем был бы основной для марк­систской концепции тезис, согласно которому сознание человека есть общественный продукт и вся психика его социально обуслов­лена. Общественные отношения — это отношения, в которые всту­пают не отдельные органы чувств или психологические процессы, а человек, личность. Определяющее влияние общественных отно­шений труда иа формирование психики осуществляется лишь опосредствованно через личность.

Но включение проблемы личности в психологическую проб­лематику, конечно, ни в коем случае ие должно означать ее пси­хологизации. Личность не тождественна ни с сознанием, ни с са­мосознанием. Это отождествление, проводившееся в психологии сознания, поскольку она вообще ставила проблему личности, для Маркса, само собой разумеется, неприемлемо^ ..>

Личность существует только при наличии у нее сознания: ее отношения к другим людям должны быть ей даны как отноше­ния. Сознание, будучи свойством материи, которая может обла­дать и может не обладать сознанием (марксизм — не панпси­хизм!), является качеством человеческой личности, без которого она не была бы тем, что она есть.

Но сущность личности есть совокупность всех общественных отношений2...

Человеческая личность в целом формируется лишь через по­средство своих отношений к другим людям. Лишь по мере того как у меня устанавливаются человеческие отношения к другим людям, я сам формируюсь как человек: «Лишь отнесясь к челове­ку Павлу как к себе подобному, человек Петр начинает относить­ся к самому себе как к человеку. Вместе с тем и Павел как та­ковой, во всей его павловской телесности, становится для него формой проявления рода «человек»3.

В противоположность господствующим в современной психоло­гии и психопатологии учениям, в которых личность в своей био­логической обособленности выступает как первичная непосредст­венная данность, как абсолютная в себе существующая самость, определяемая глубинными, биологически детерминированными

1 Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года. —- Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42» с. 120.

2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Тезисы о Фейербахе. — Соч.,, т. Зу с. 3.

3 Маркс К. Капитал. — Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 62.


влечениями или конституциональными особенностями, независимо от общественных связей н опосредствовании, — для Маркса лич­ность, а вместе с тем и ее сознание опосредствованы ее общест­венными отношениями, и ее развитие определяется прежде всего динамикой этих отношений. Однако так же, как отрицание психо­логизации личности не означает выключения сознания и самосоз­нания, точно так же и отрицание биологизации никак не означает выключение биологии, организма, природы из личности. Психо­физическая природа не вытесняется и не нейтрализуется, а опо­средствуется общественными отношениями и перестраивается — природа становится человеком!

В психологическом плане основное значение для реализации в самом понимании природы личности революционизирующей ее исторической концепции имеет понимание Марксом человеческих потребностей...

Неучет потребностей в понимании мотивации человеческого по­ведения неизбежно приводит к идеалистической концепции. «Люди привыкли, — пишет Энгельс, — объяснять свои действия из своего мышления, вместо того, чтобы объяснять их из своих потребно­стей (которые при этом, конечно, отражаются в голове, осозна­ются), и этим путем с течением времени возникло то идеалисти­ческое мировоззрение, которое овладело умами в особенности со времени гибели античного мира»1. На основе понятия потребно­сти все учение о мотивизации человеческого поведения получает принципиально иную постановку, чем та, которая ему обычно да­ется на основе учения об инстинктах и влечениях. Но потребно­сти, сближаясь в этом отношении с инстинктами и влечениями, принципиально отличаются от них. Опосредствованные обществен­ными отношениями, через которые они преломляются, они — про­дукт истории, в отличие от инстинктов как только физиологиче­ских образований; они далее имеют и онтогенез, в отличие от ин­стинктов, продуктов филогенеза<.. .>

: В отличие от всех в основе своей биологических теорий, Маркс вскрывает социально-историческую обусловленность человеческих потребностей, опять-таки не упраздняющую, а опосредствующую «природу» человека. При этом в историческом развитии не только надстраиваются новые потребности над первичными инстинктив­ными потребностями, но и преобразуются эти последние, много­кратно преломляясь сквозь изменяющуюся систему общественных отношений: по формуле Маркса, потребности человека становятся человеческими потребностями^ . .>

Выдвинутые на место инстинктивных влечений потребности реа­лизуют, таким образом, историчность в учении о мотивах, о дви­жущих силах поведения. Они же раскрывают богатство человече­ской личности и мотивов ее поведения. ..

Богатство же и многообразие исторически формирующихся по-

1 Энгельс Ф. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. — Маркс К-> Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 493.


требностей создает все расширяющиеся источники мотивации че* ловеческой деятельности, значение которых зависит притом от конкретных исторических условий. «Мы видели,— пишет Маркс,—■ какое значение имеет при социализме богатство человеческих по­требностей, а следовательно, и какой-нибудь новый способ произ­водства и какой-нибудь новый предмет производства: новое про­явление человеческой сущностной силы и новое обогащение че­ловеческого существа»1. «При господстве же частной собственно­сти,—подчеркивает Маркс социальную обусловленность этого по­ложения,— мы наблюдаем обратное отношение»: каждая новая потребность создает и новую зависимость. Но, «при допущении наличия социализма», это богатство исторически развивающихся потребностей — все более многообразных и создающихся на все более и более высоком уровне — открывает перспективы богатой, содержательной, динамически развивающейся и поднимающейся на все более высокий уровень стимуляции человеческой деятель­ности^ . .>

С учением об историчности потребностей связано у Маркса и учение об исторической обусловленности различий способно­стей. «Разнообразие человеческих дарований, — пишет Маркс, — скорее следствие, чем причина разделения труда»2. Это означает, что столь несходные способности, свойственные, по-видимому, лю­дям, занятым в различных профессиях и достигшим зрелого воз­раста, составляют не столько причину, сколько следствие разде­ления труда; не столько причина, сколько следствие, но не только следствие, а также и причина. В «Капитале» Маркс пишет: «Раз­личные операции, попеременно совершаемые производителем това­ра и сливающиеся в одно целое в процессе его труда, предъявля­ют к нему разные требования. В одном случае он должен разви­вать больше силы, в другом случае—больше ловкости, в треть­ем— больше внимательности и т. д., но один и тот же индивидуум не обладает всеми этими качествами в равной мере. После раз­деления, обособления и изолирования различных операций ра­бочие делятся, классифицируются и группируются сообразно их преобладающим способностям. Если, таким образом, природные особенности рабочих образуют ту почву, на которой произрастает разделение труда, то, с другой стороны, мануфактура, коль скоро она введена, развивает рабочие силы, по самой природе своей пригодные лишь к односторонним специфическим функпиям;»3-

Итак, «природные особенности рабочих образуют ту почву, в которую пускает свои корни разделение труда», но раз уже вве­денное разделение труда формирует и трансформирует человече­ские способности. Возникая на почве «природных особенностей», они не являются неизменными, абсолютными сущностями, а под­чиняются в своем развитии закономерностям общественного бы-

1 Маркс К. Экономнческо-философские рукописи 1844 года. — Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 128.

2 Там же, с. 143.

3 Маркс К. Капитал.— Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 361.

J5


тия, их преобразующим. Маркс выявляет зависимость структуры человеческих способностей от исторически изменяющихся форм разделения труда, конкретно демонстрируя в блестящем и тонком анализе изменение психики человека при переходе от ремесла к мануфактуре, от мануфактуры к крупной промышленности, от ее начальных к более поздним, зрелым капиталистическим фор­мам1. Здесь центральное значение имеет обнаружение того, как развитие мануфактуры и разделение труда приводят к крайней специализации способностей, к формированию «частичного рабо­чего, простого носителя известной частичной общественной функ­ции. ..»2, а дальнейшее развитие автоматизации, при которой труд теряет характер специальности, приводит к замене его «индиви­дуумом, для которого различные общественные функции суть сме­няющие друг друга способы жизнедеятельности».

В своих потребностях и способностях конкретизируется психо­логическая природа личности. Она при этом в самом своем су­ществе оказывается обусловленной, опосредствованной теми кон­кретными общественно-историческими условиями, в которых она формируется<,. .>

Продукты человеческой деятельности, которые являются «опред-меченной», объективированной сущностью человека (его сущно­стных сил), благодаря объективному предметному бытию которых формируется внутреннее субъективное богатство человека, оказы­ваются при господстве частной собственности отчужденными, чу­жими вещами. В результате каждая новая потребность человека, которая могла бы быть новым проявлением и новым источником богатства человеческой природы, становится источником новой за­висимости; каждая способность, порождая в результате своей реа­лизации новые потребности, умножает эти зависимости, и человек в результате как бы непрерывно отчуждает свое собственное внут­реннее содержание и как бы опустошается, становясь во все но­вые и новые внешние зависимости. Лишь преодоление этого от­чуждения, не идеально метафизически, а грубо реально осущест­вляемого режимом частной собственности, т. е. лишь осуществле­ние коммунизма, может обеспечить подлинное развитие личности. «Поэтому уничтожение частной собственности означает полную эмансипацию всех человеческих чувств и свойств; но оно является этой эмансипацией именно потому, что чувства и свойства эти стали человеческими как в субъективном, так и в объективном смысле»3.

Лишь осуществление подлинно человеческих отношений в кол­лективе обеспечит развитие человеческой личности. Богатство дей­ствительных отношений к людям становится здесь действитель­ным, духовным богатством человека, и в сильном коллективе сильной будет и личиость<.. .>

1 Маркс К. Капитал. —Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 361.

2 Там же, с. 499.

3 Маркс К. Экономическо-философскне рукописи 1844 года. — Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., f. 42, с. 120.. '


. Современная борьба против «уравниловки» и вся наша тепе­решняя практика с ее тщательным учетом индивидуальных осо­бенностей каждого работника и учащегося и системой персональ­ного выдвижения являются реализацией на практике социали­стического строительства этого теоретического положения Маркса. «Только в коллективности, — развивает дальше Маркс свои по­ложения о роли подлинного коллектива в развитии личности,— получает индивид средства, дающие ему возможность всесторон­него развития своих задатков; следовательно, только в коллек­тивности возможна личная свобода. В действительной коллектив­ности индивиды добьются в своей ассоциации н через эту ассо­циацию в то же время и своей свободы». Здесь Маркс употреб­ляет термин «личная свобода» в значении, принципиально отлич­ном от того, которое установилось в буржуазном обществе и ко­торое Маркс подверг критике в «Капитале», говоря о пролета­риях, как птицах свободных — умирать с голоду. Понятие личной свободы может быть формальным и отрицательным или содер­жательным и положительным. Первое спрашивает: свободен от ♦ чего. Второе — свободен для чего. Для первого всякие скрепы и связи только путы, второе знает, что они могут быть и опорами, и решающим является вопрос: какие реальные возможности раз­вития и действия этим обеспечены. Маркс показывает, что в этом 'положительном и реальном смысле только действительная кол­лективность обеспечивает личную свободу, поскольку она откры­вает возможность всестороннего и полного развития личности. Он подытоживает в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» значение действительной коллективности: «Коммунизм как положительное упразднение частной собственности — атого самоотчуждения человека — и в силу этого как подлинное при­своение человеческой сущности человеком и для человека; а по­тому как полное, происходящее сознательным образом и с сохра­нением всего богатства предшествующего развития, возвращение человека к самому себе как человеку общественному, т. е. чело­вечному. Такой коммунизм, как завершенный натурализм,^гума­низму, а как завершенный гуманизм, = натурализму; ои есть дей­ствительное разрешение противоречия между человеком и п-риро-' дой, человеком и человеком, подлинное разрешение спора между существованием и сущностью, между опредмечиванием и самоут­верждением, между свободой и необходимостью, между индиви­дом и родом. Он — решение загадки истории и он знает, что он есть это решение»'.

Рубинштейн С. Л. Проблемы об­щей психологии. М, 1973, с. 19—46.

1 Маркс К» Экономйческо-философские рукописи 1844года. ~ Маркс К.,Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 116.

2 Заказ 5(62


Просмотров 777

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!