Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Воспитывать нужно не детей, а самих воспитателей 1 часть



 

Читатель уже, конечно, давно заметил, что принципы "черной педагогики" свойствены всей педагогической науке в целом, хотя в наши дни они выражаются в весьма завуалированной форме. Я рекомендую читателям обратиться к книгам Эккехарда фон Браунмюля, поскольку в них достаточно аргументировано разоблачается вся абсурдность воззрений адептов современной педагогики и дано подробное описание их жестокого поведения. Могу лишь добавить: я не разделяю его оптимизма, т.к. считаю, что чрезмерная идеализация собственного детства сильно мешает родителям осознать свои ошибки и стать на путь исправления.

Я лично выступаю не против какого-либо конкретного направления педагогической науки, но против нее в целом. Не составляют исключения и антиавторитарные концепции. В основе моей позиции лежит мой опыт, о котором я скажу ниже. Но сразу же хочу подчеркнуть, что и "культ природы и естественности" Руссо не внушает мне ни малейшего оптимизма.

Во-первых, на мой взгляд, ребенок растет не в абстрактных "естественных" условиях. Его окружают вполне конкретные люди, референтные лица, чье подсознание оказывает значительное влияние на его развитие.

Во-вторых, педагогика Руссо по сути своей тоже направлена на манипулирование человеком. Правда, не все педагоги так считают, но Эккехард фон Браунмюль, долго занимавшийся этой проблемой, достаточно убедительно подтвердил правильность моего вывода. В качестве одного из доказательств он приводит отрывок из знаменитого произведения Ж.-Ж.Руссо "Эмиль, или О воспитании". Позволю себе также процитировать его:

"При воспитании идите окольными путями. И пусть воспитанник всегда полагает, будто это он ведет вас, а не вы его. Нет более совершенного метода подчинить себе его, чем создание видимости свободы. Так можно даже покорить его волю. Разве несчастный ребенок, который ничего не знает, ничего не может и ничего не в состоянии распознать, не всецело зависит от вас? Разве вы не распоряжаетесь полностью всем, что его окружает? Разве вы не в состоянии по собственному усмотрению распоряжаться его впечатлениями? Его занятия, игры, радости и горести - разве вы не можете подчинить их своим желаниям так, чтобы он даже не заметил этого? Безусловно, пусть он делает все, что хочет, но пусть хочет того же, что и вы. Пусть не делает ни одного шага, который не был бы заранее вами предусмотрен, пусть не раскрывает рот, если вы не знаете, что он хочет сказать" (цит. по: E.V.Braunmtihl, 1979, S.35).



Мое глубокое убеждение в том, что любое воспитание приносит вред, основывается на следующем опыте: все педагогические рекомендации более или менее отчетливо свидетельствуют, что за ними скрываются многочисленные, по-разному выраженные потребности воспитателей, удовлетворение которых лишь препятствуют свободному развитию детей. Это происходит даже в тех случаях, когда взрослые искренне убеждены в том, что действуют исключительно в интересах детей.

Вот перечень этих неосознанных потребностей:

1. Заставить других страдать за собственные унижения.

2. Получить возможность на кого-то изливать отрицательные эмоции, вытесненные в детстве в подсознание.

3. Иметь под рукой живое существо - объект для манипулирования.

4. Не допустить прорыва вытесненного в подсознание в сознание, т.е. не позволить лишить себя иллюзии относительно собственного, якобы счастливого детства (это выражается опять-таки в неосознанном желании подтвердить правильность родительских принципов воспитания путем их применения на собственных детях).



5. Уйти от страха неизвестности, которую несет с собой свобода.

6. Убить живое начало в душе ребенка (в своей душе оно уже вытравлено).

7. Отомстить за перенесенную душевную боль.

Поскольку в любой системе воспитания реализуется хотя бы одна из перечисленных потребностей, каждая из этих систем как нельзя лучше подходит для того, чтобы сделать из воспитанника хорошего воспитателя. Но никогда ни одна из них не будет способствовать формированию по-настоящему свободного человека. Ведь если ребенку проповедовать мораль, он приучается проповедовать мораль, если предостерегать его от чего-либо, он тоже будет со временем предостерегать людей от чего-либо, если с ним ругаться, он тоже будет ругаться со всеми, если его высмеивать, он тоже будет высмеивать других, если его унижать, он будет делать тоже самое с другими, если убить его душу, он научится убивать душу. Свою, чужую или обе вместе - это зависит только от него.

Все это отнюдь не означает, что ребенок непременно должен быть полностью предоставлен сам себе. Нужно только с уважением относиться к его личности, проявлять терпимость к его чувствам и воспринимать его потребности и обиды как свои собственные. Искренность родителей, ощущение себя свободными людьми - вот что естественным образом заставляет ребенка сдерживать себя и соблюдать правила приличия. С помощью педагогических догм такого эффекта не добиться.

Как родителям, так и педагогам наиболее трудно быть искренними и ощутить себя свободными. Это объясняется следующими причинами:

1. Если родителей с ранних лет приучали не прислушиваться к голосу собственных чувств, не принимать их всерьез и даже презирать их, издеваться над ними, то для общения с детьми им будет крайне не хватать этого умения. Заменить они его попробуют педагогическими принципами. Например, они откажутся похвалить или приласкать ребенка, боясь тем самым испортить или избаловать его, и никогда не признаются, что их родители причиняли им боль, поскольку такое признание противоречило бы заповеди "Почитай отца твоего и матерь твою".



2. Родители, которых в детстве лишили права в полной мере ощущать свои потребности или отстаивать свои интересы, утратили жизненные ориентиры и потому полностью зависят от "незыблемых" педагогических принципов. Тем не менее они, как правило, не уверены в себе, и ребенок не может не чувствовать эту неуверенность. Ситуация усугубляется тем, что родители могут бросаться из одной крайности в другую, ведя себя то как садисты, то как мазохисты. Вот только один пример. Человек, которому с малых лет жестокими мерами привили послушание, в определенных условиях будет так же и теми же методами воспитывать своего ребенка, чтобы впервые в жизни удовлетворить потребность в уважительном к себе отношении. Но одновременно в промежутках между садистскими действиями он вполне может вести себя как мазохист, т.е. позволять делать с собой практически все, что угодно, молча сносить насмешки, оскорбления и т.д., т.к. он привык терпеть. После несправедливого и жестокого наказания собственного ребенка у него может внезапно возникнуть чувство вины, сопровождающееся любвеобильностью, и ребенок, почувствовавший перемену в поведении отца и не знающий, каково же его подлинное лицо, в свою очередь начинает вести себя агрессивно, провоцируя отца. Отец, как правило, не противится этому, ибо подсознательно помнит, что именно так обращались с ним его собственные родители. Ситуации, в которых "детям позволяют заходить слишком далеко", используются педагогами как доказательство необходимости применения суровых наказаний.

3. Поскольку ребенок зачастую символизирует для отца и матери их собственных родителей, к нему предъявляется множество самых противоречивых требований, которые просто физически невозможно выполнить. И тогда у доведенного до крайности ребенка развивается психоз, либо единственным выходом для него оказываются наркотики или самоубийство. Очень часто ощущение бессилия вызывает повышенную агрессивность, которая опять же служит для педагогов доказательством необходимости самых суровых мер.

4. Такие же проблемы возникают и при так называемом "антиавторитарном" воспитании, которым ознаменовалась педагогика шестидесятых годов. Это воспитание предполагает, что детей мягко приучают к той манере поведения, которая в детстве оказалась недоступной их родителям и которая, по их мнению, соответствует современным общественным представлениям. При этом часто опять-таки совершенно не учитываются истинные потребности детей. Мне известен случай, когда ребенка, по натуре своей отнюдь не склонного веселиться, радостно призывали разбить стакан именно в тот момент, когда он предпочел бы забраться к матери на колени. В данном случае следует вести речь о непонимании ребенка, переходящем в манипулирование им. Если вести себя с ребенком таким образом на протяжении достаточно длительного времени, он оказывается по-настоящему беспомощным и по вполне понятным причинам начинает проявлять агрессивность.

Вопреки широко распространенному мнению и к ужасу всех педагогов я не могу придать самому термину "воспитание" какой-либо позитивный смысл. Для меня он обозначает "вынужденную самооборону взрослых" и их подсознательное стремление манипулировать чужими О душами, порожденное отсутствием подлинной свободы и неуверенно- о стью в себе. Я понимаю, что преступников нужно сажать за решетку, но вовсе не считаю, что строго регламентированная тюремная жизнь, основанная на подчинении и приспособленчестве, способствует исправлению заключенных, т.е. развитию в них жизненного начала и творческого духа. В само слово "воспитание" уже заложено представление о вполне определенных целях, которые просто обязан достичь воспитанник, а это уже значительно снижает возможности его развития. Но отказ от манипулирования ребенком и разработки для него жизненных ориентиров вовсе не равнозначен предоставлению его самому себе. Ведь каждый ребенок остро нуждается в присутствии взрослых рядом с собой. Иначе даже не может быть и речи о каком-либо полноценном физическом и духовном развитии. Но здесь необходимо наличие следующих фактов:

1. Уважение к ребенку.

2. Соблюдение его прав.

3. Понимание его чувств и потребностей.

4. Готовность наблюдать за поведением ребенка с целью:

а) проникнуть в его сущность;

б) увидеть собственное детство в истинном свете, чтобы, оплакивая его, обрести тем самым способность искренне скорбеть и печалиться;

в) понять присущие внутреннему миру ребенка закономерности, которые проявляются у него гораздо более отчетливо, чем у взрослых, ибо он испытывает гораздо более сильные и, если не создавать препятствий, гораздо более искреннее ощущения. Опыт нового поколения свидетельствует, что такая готовность часто есть даже у того, кто сам стал жертвой воспитания.

Однако жизни одного поколения вряд ли хватит для освобождения от насаждаемых веками комплексов. Одна только мысль о том, что наши новорожденные дети могут сообщить нам о законах жизни гораздо больше, чем наши родители, представляется многим смешной и нелепой. К этой идее с недоверием относятся не только представители старшего поколения, но и молодые люди, которые под воздействием определенного рода книг по психологии и слишком хорошо усвоенных принципов "черной педагогики" потеряли уверенность в себе. Так, например, один отец, будучи неглупым и очень отзывчивым человеком, спросил меня, не приведет ли желание научиться чему-либо у ребенка к скрытому манипулированию им. Поскольку вопрос был задан человеком 1942 г.р., сумевшим преодолеть табу, присущие жизни целого поколения, я поняла, что в своих публикациях нам - психологам и психотерапевтам - надлежит быть крайне осторожными, чтобы не спровоцировать у наших читателей неуверенность.

Может ли искреннее желание научиться чему-либо у своего ребенка обернуться насилием над его психикой? Без готовности воспринять эмоциональные импульсы другого человека невозможно установить с ним настоящий контакт. Эмоциональные переживания ребенка необходимы нам для создания атмосферы взаимопонимания и любви. С другой стороны, ребенку нужен своеобразный "оперативный простор" для адекватного эмоционального реагирования на происходящее с ним. Таким образом, отношения между ребенком и взрослым развиваются в форме диалога и по законам диалектики. Способность извлекать для себя уроки во время общения с собственным ребенком формируется лишь в том случае, если взрослый готов сочувственно воспринять его эмоции и с пониманием отнестись к ним. В конечном итоге он становится еще более способным к вчувствованию, И здесь нет никакого несоответствия между целью и средствами. Итак, нам необходима эмпатия, чтобы научиться чему-то от ребенка, но при этом уроки опять же развивают нашу способность к эмпатии. Педагоги же, напротив, стремятся овладеть душой ребенка, изменить ее и вообще превратить ребенка в свое "второе Я" ради достижения каких-то мифических "священных" целей. Тем самым они не позволяют ему свободно выражать свои чувства и одновременно упускают свой собственный шанс чему-то научиться. Поэтому применительно к такому подходу мы, конечно, вправе говорить о (часто бессознательном) манипулировании. Впрочем, оно присуще не только воспитательному процессу, оно вообще свойственно отношениям между людьми, с детства воспринявшими многие установки педагогов и теперь расплачивающимися за это.

Произведения авторов, которые придерживаются исключительно антипедагогических позиций (Э. фон Браунмюль и др.), могут стать серьезным подспорьем для молодых родителей, если только воспринимать их не как "пособие по формированию качеств, необходимых родителям", а как источник полезной информации, позволяющий по-новому взглянуть на свои отношения с детьми и избавиться от предрассудков.

 

 

"Черная педагогика"

 

Наказание последовало сразу же и было очень жестоким. Десять дней, так долго, что, наверное, ни одна совесть не простит, отец бил по вытянутым крошечным ладошкам четырехлетнего ребенка острой палочкой. Семь ударов ежедневно по каждой руке: в общей сложности больше ста сорока ударов. В конце концов, с чистотой детских помыслов было покончено. Что бы там ни произошло в раю - Адам, Ева, Лилит, хитроумный змей и яблоко, справедливый гнев Всевышнего и Его указующий перст - все это было мной позабыто. Не кто иной, как родной отец, изгнал меня из рая.

Chr. Meckel, 1980, S.59

 

Тот, кто расспрашивает нас о нашем детстве, желает узнать кое-что о нашей душе. Если вопрос не риторический и если у спрашивающего хватит терпения выслушать нас, он, несомненно, поразится следующему обстоятельству: оказывается мы со страхом в душе любим и с необъяснимой любовью ненавидим то, что причиняло нам сильнейшие боли и тяготы.

Erika Burkart, 1979, S.352

 

Введение

 

Каждый, у кого есть дети и кто достаточно честен перед собой, прекрасно знает, каким скверным бывает характер собственного ребенка. Осознание этого дается особенно тяжело, если мы по-настоящему любим сына или дочь и действительно хотим, но не можем воспринять их такими, какие они есть. Одно лишь рассудочное знание не может породить такие качества как великодушие и терпимость. Если человек был не в состоянии вернуть детское восприятие презрительного отношения к себе со стороны взрослых и еще раз, но уже сознательно пережить его, значит, отрицательные эмоции сохранятся в его подсознании и в зрелом возрасте, и он будет выплескивать их на своих детей. Чисто интеллектуальное понимание законов развития ребенка не спасет нас от чувств досады или гнева, вызванных несоответствием поведения ребенка нашим представлениям или потребностям, особенно, когда оно ставит под угрозу действие наших защитных механизмов.

С детьми дело обстоит совершенно по-другому: отсутствие жизненного опыта - как негативного, так и позитивного - побуждает их проявлять терпимость по отношению к родителям. Эта терпимость не знает границ. Любовь не позволяет ребенку адекватно реагировать на осознанно или неосознанно жестокие поступки родителей. Они же, пользуясь полнейшей безнаказанностью, зачастую творят с детьми что им заблагорассудится. Подтверждение тому - новейшие публикации, основанные на личном горьком опыте авторов. См., например, Ph.Aries (1960), L.de Mause (1974), M.Schatzman (1978), I. Weber-Kellermann (1979), сборник под редакцией R.E.Heifer и C.H.Kempe (1978).

Если раньше ребенка физически уродовали, эксплуатировали и чуть ли не открыто преследовали, то теперь измываются именно над его душой, называя это благозвучным термином "воспитание". У некоторых народов оно вообще начинается сразу после рождения ребенка, и потому нет никаких гарантий, что он в юном возрасте сумеет обнаружить истинное положение дел. Из-за своей зависимости от родительской любви он также едва ли сможет распознать истинную причину своего психического расстройства. Зачастую человек, привыкнув в раннем детстве идеализировать родителей, так до конца жизни и не поймет, что именно они причинили ему душевную травму.

Отец описанного Фрейдом параноика Шребера в середине XIX в. написал множество педагогических трактатов, необычайно популярных не только в Германии, но и за ее пределами. Многие его книги выдержали до сорока переизданий и были переведены на ряд иностранных языков. В них постоянно подчеркивалось, что начинать воспитывать Щ ребенка нужно как можно раньше, приблизительно уже на пятом месяце. Дескать, только так "можно вырвать с корнем зло". С аналогичным мнением я сталкивалась, читая письма и дневники многих родителей. Любой мало-мальски сведущий человек сразу бы понял подлинные причины тяжких душевных заболеваний их детей, ставших позднее моими пациентами. Но сами родители вряд ли смогли извлечь для себя какую-либо пользу из этих дневников. Потребовалось провести долгий и глубокий психоанализ, чтобы они, наконец, должным образом восприняли описанные там события. Но сперва им потребовалось разорвать незримую связь с родителями и превратиться в людей, способных распоряжаться своей собственной судьбой.

Очень многие по-прежнему полагают: родители всегда правы и всякое совершенное ими - осознанно или неосознанно - по отношению к ребенку насилие есть лишь выражение их любви к нему. Этих людей сложно переубедить потому, что их представления обусловлены впечатлениями первых месяцев жизни, когда они еще не отделились от объекта любви.

Два характерных примера педагогических пособий доктора Шребера наглядно демонстрируют, как обычно происходит педагогический процесс:

"В качестве первых образчиков, на которых надлежит опробовать принципы духовного воспитания, нужно рассматривать беспричинные крики и плач, говорящие о проявлении младенцами своего настроения... При отсутствии какого-либо обременительного или болезненного состояния можно с твердой уверенностью сказать, что крик есть лишь выражение настроения или причуды. Тут нам дети впервые показывают свой нрав. Ни в коем случае нельзя вести себя исключительно спокойно и выжидающе. Следует энергично противостоять этому, оказав на ребенка тем самым положительное влияние. Надо немедленно отвлечь его, использовать суровые выражения, пригрозить ему и, наконец, громко постучать по кровати... Если же это не поможет, надлежит перейти к мерам мягкого физического воздействия, применять которые следует, разумеется, вполсилы, но упорно и неоднократно, с небольшими перерывами, пока ребенок не успокоится или не заснет.

Достаточно всего лишь один-два раза - больше не требуется - проделать такую процедуру, и ребенок навсегда окажется в вашей власти. Отныне хватает взгляда, слова, угрожающего жеста, чтобы повелевать ребенком. Помните, что этим вы оказываете ребенку величайшее благодеяние, ибо уберегаете его от мешающих дальнейшему развитию и преуспеванию волнений и тревоги, а главное, избавляете от тех томящих душу злых духов, которые со временем размножаются и легко становятся заклятыми и почти непобедимыми врагами человека" (Schatzman, 1978, S.32).

Доктор Шребер даже не знает, что, в сущности, он борется с собственным желанием отомстить за зло, причиненное ему в детстве, но зло он вымещает на ребенке. Он твердо убежден, что использует власть исключительно в интересах ребенка:

"Если родители не изменят себе, в награду между ними и ребенком установятся настолько прекрасные отношения, что сыном или дочерью можно будет повелевать одним только взглядом (там же, S.36). (Курсив здесь и далее мой. - А. М.)

Воспитанные таким образом дети даже в зрелом возрасте зачастую позволяют манипулировать собой. Для этого достаточно лишь "по-дружески " поговорить с ними.

Часто спрашивают, почему в "Драме одаренного ребенка" я так много внимания уделяю матерям и так мало - отцам. Просто словом "мать" я обозначаю личность, на которой в основном сосредоточены интересы ребенка на первом году его жизни. Такою отнюдь не обязательно является его биологическая мать и вообще женщина.

Для меня очень важно было указать в предыдущей книге на следующее обстоятельство: брошенные на младенца укоризненные и презрительные взоры могут в дальнейшем вызвать уже у взрослого человека такие психические расстройства как, например, склонность к извращениям и невроз навязчивого состояния. В семье Шреберов именно отец "устремлял повелительные взоры" на сыновей в младенческом возрасте. Впоследствии оба сына страдали манией преследования.

Ранее я никогда не занималась социологическими концепциями роли отца или матери в воспитании детей.

В последние десятилетия значительно увеличилось число отцов, взявших на себя выполнение позитивных материнских функций. Они относятся к детям с нежностью, теплотой, прекрасно понимают и чувствуют их потребности. В отличие от патриархата, мы находимся теперь на уровне общественного развития, позволяющем проводить здоровые эксперименты с переменами социальных ролей отца и матери. Поэтому мне трудно говорить об этих ролях, не прибегая к устарелым нормативным категориям. Могу только сказать, что для так необходимой в жизни ребенка эмпатии подходят и отец, и мать. Ни отец, ни мать не должны ни в коем случае управлять детьми.

В первые два года жизни ребенка с ним можно делать что угодно: корежить его натуру, полностью распоряжаться им, прививать ему полезные привычки, жестоко наказывать его. С воспитателем ничего не произойдет. Ребенок не будет ему мстить. Несправедливые поступки, однако, не повлекут за собой тяжкие последствия для ребенка, если он будет защищаться, т.е., если ему позволят выражать боль и гнев. Но если ему не позволяют нормально реагировать, если родители терпеть не могут, когда он кричит, плачет или негодует, и сразу же бросают на него суровые взгляды или в духе укоренившейся педагогической традиции запрещают ему вести себя естественно, тогда ребенок постепенно научится молчать. Его молчание, правда, подтверждает эффективность применения традиционных методов воспитания, но одновременно оно таит в себе опасность, способную предопределить дальнейшее развитие человека. Отсутствие адекватных реакций на g обиды, унижения и насилие в самом широком смысле слова может привести к разрушению личностной структуры и подавлению определенных Я эмоций. Потребность выражать эмоции останется, но надежда на ее с удовлетворение пропадет. Именно подсознательное ощущение душевной травмы при отсутствии надежды на исцеление является первопричиной многих тяжелых психических заболеваний. Неврозы, как известно, порождены не событиями реальной жизни, а синдромом вытеснения в подсознание, невозможностью выражать отрицательные эмоции, что само по себе трагично. Я попытаюсь доказать, что эта невозможность приводит не только к появлению неврозов.

Воспрепятствование удовлетворению ребенком своих импульсивных потребностей через бурный эмоциональный всплеск есть только элемент системы, направленной на подавление обществом индивидуума. Но т.к. оно начинается не в зрелые годы, а уже с первых дней жизни и исходит от зачастую вполне доброжелательно настроенных родителей, сам индивидуум без посторонней помощи не способен увидеть последствия такого подавления. Ведь человек не может без зеркала разглядеть надпись у себя на спине. Поэтому психоанализ я сравниваю именно с зеркалом.

Аналитическая психотерапия продолжает оставаться привилегией немногих, ее эффективность часто оспаривают. Но когда неоднократно видишь, какие силы пробуждаются в самых разных людях при устранении последствий воспитания, когда видишь, как эти дремлющие силы повсюду используются в деструктивных целях, чтобы уничтожить жизненное начало в себе самом и других людях, ибо оно считается злым и ущербным, тогда у тебя возникает желание поделиться с обществом своими знаниями, почерпнутыми из многочисленных психоаналитических ситуаций. Пока, однако, остается без ответа вопрос, насколько удачным окажется это мое начинание. Во всяком случае, общество вправе - если такое вообще возможно - знать, что происходит в кабинетах врачей-психоаналитиков. Ведь результаты их деятельности затрагивают всех нас, а не только частную жизнь душевнобольных или просто запутавшихся в жизни людей.

 

Рассадники ненависти (Обзор педагогических трактатов за два столетия)

 

На протяжении довольно длительного времени я постоянно спрашиваю себя, что мне следует предпринять, дабы в наглядной форме показать, как жестоко поступают с детьми уже в самом начале их жизненного пути, и как это отражается на обществе в целом. Причем апеллировать я хотела бы не к разуму, а к чувствам. Я также часто размышляю над тем, как мне довести до сознания читателей мысль о необходимости проделать мучительную работу над собой с целью восстановить в памяти и заново пережить эпизоды первых детских месяцев и лет. Трудности поиска доступной манеры изложения усугубляются извечным конфликтом: с одной стороны, нельзя забывать о врачебной тайне, с другой - я убеждена, что обнаруженные мной закономерности не должны быть достоянием узкого круга посвященных лиц. Ко всему прочему я знаю, что у многих читателей, никогда не контактировавших с психотерапевтом, включаются защитные механизмы и возникает чувство вины, когда речь заходит о насилии по отношению к другим людям: они еще не могут в полной мере прочувствовать скорбь. А без эмоциональных переживаний грустные размышления бесполезны, если не вредны.

Мы настолько привыкли воспринимать услышанное как указание или нравоучение, что иногда даже не в состоянии усвоить информацию, ибо относимся к ней как к упреку. Когда нас еще на ранней стадии развития обременяют моральными нормами (а иногда и навязывают их), тогда мы с полным правом отвергаем новые требования. Любовь к ближнему, самоотверженность - как красиво звучат эти слова и какая жестокость может скрываться за ними, если эти понятия навязываются ребенку, да еще когда ему пока даже не дано понять, что значит любить ближнего своего. Принуждение способно только убить зачатки этой любви, и бесполезно потом всю жизнь заставлять себя любить. Здесь уместно сравнение с твердой каменистой почвой, на которой ничто не может прорасти. Остается лишь надежда добиться любви от собственных детей путем их воспитания в соответствующем духе. Ведь в процессе воспитания можно безжалостно предъявлять к детям все новые и новые требования.

На этом основании я хотела бы воздержаться от нравоучений. Я не собираюсь открыто призывать к каким-либо поступкам или к отказу от них, т.к. считаю такие призывы совершенно бессмысленными. Задача моя заключается в том, чтобы раскрыть истоки ненависти и выяснить, почему лишь немногим дано увидеть их.

Когда я начала заниматься этой проблемой, мне в руки попала книга КатариныРутшки "Черная педагогика" (Katharina Rutschky, "Schwarze Pudagogik). Общая направленность представленных в ней педагогических трактатов, как, впрочем, и подробно описанные воспитательные приемы, подтверждают выводы, к которым я пришла за время занятия психоанализом. Поэтому я решила привести несколько отрывков из этой превосходной, однако весьма объемной книги, чтобы читатель с их помощью самостоятельно ответил на поставленные мной вопросы. Называю их в следующем порядке: Как воспитывались наши родители? Как они обращались с нами? Как им следовало к нам относиться? Заметили ли мы в детстве какие-либо негативные моменты в их отношении к нам? Сумели ли мы по-другому отнестись к своим детям? Можно ли вообще разорвать этот порочный круг? И, наконец, смягчается ли наша вина, если мы и дальше будем делать вид, что ничего не происходит?

Вполне вероятно, что я стремлюсь к достижению невозможного или даже совершенно ненужного. Ведь, если человек не желает что-либо замечать, то он просто вынужден отгораживаться от этого любыми приемлемыми для него способами. Если же то, что я хочу сказать, он с узнал уже раньше, я ему не нужна. И все же я не отказываюсь от своего намерения. Имеет смысл попытаться установить контакт с читателями, хотя очень немногие из них способны извлечь пользу из приведенных ниже цитат.

В них, на мой взгляд, разоблачаются педагогические методы, в той или иной степени сделавшие эмоционально невосприимчивыми не кого-то чужого, а всех нас и в первую очередь наших родителей, дедушек и бабушек.

51 намеренно пишу "разоблачаются", хотя эти трактаты вовсе не хранились за семью печатями, а, напротив, выходили большими тиражами, что свидетельствует об их необычной популярности. Но наш современник может обнаружить в них сведения, касающиеся непосредственно его и оставшиеся недоступными его родителям. После прочтения этих трактатов у него может возникнуть чувство сопричастности к некоей тайне, может даже показаться, будто он открыл нечто новое, но почему-то давно и хорошо ему знакомое - то, что не только скрывало от него прежнюю жизнь, но и в значительной степени определяло жизнь сегодняшнюю. Именно такие ощущения возникли у меня при чтении "Черной педагогики". Теперь я отчетливее вижу воздействие этой педагогики на многие психоаналитические концепции, поведение политических деятелей и различные условности повседневной жизни, вынуждающие человека вести себя соответствующим образом.


Просмотров 333

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!