Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Вечная память! Вечная память! 9 часть



А если прочту им из старого что-нибудь

Влюблённое и печально

Они затопчут меня,

лжецом обзовут!

 

- Нет сил на поэмы?

Нет сил на стихи? Не ссы!

Есть - на столбцы!

 

Нет! Не получите!

Бездаря-Маяковского!

Буду читать неудобное крепко!

Пока есть сила голоса,

И сердце в грудной заточённое клетке!

 

Буду читать! Старое - пусть!

Вы радостны? Я буду читать про грусть!

Вы благостны? Я буду читать про стыд!

А!

А!

А!

Пчхи!..

Кашляю

Всё таки!

Не улыбаться -

Не улыбается Гуинплену!

А мне - не чихать!

Болею долго!

 

Немая, пророчит ноге гангрену

Маленькая такая иголка!

Прочь! Прочь! Уберите!

 

Я - Маяковский!

Я как ты!

Папа...

 

ОТЕЦ

 

Моя жизнь не дороже булавочки!

Наутро

Горничная сменит наволочки...

- Святая?

- Дура!..

 

О, просто – замереть! Уснуть!

И видеть сны... И сны...

Я так давно не видел снов хороших.

Я не поэт... Теперь я снова сын.

С утра мой папа – объезжает лошадь.

Он ловко заскочил на стремена.

Такой большой. Такой звонкоголосый.

А на крыльце – красавица жена.

И я стою, застенчивый и взрослый.

Ты знаешь папа: я умею плыть!

Но я решил... исчез вопрос ненужный!

Ответ мой вот: не быть!

Не быть!

Не быть!

Уснуть... а позже – позовут на ужин,

И сёстры будут чушью щебетать,

А я-подросток уплетать котлеты,

И глупая, забудет вовсе мать,

Что сын её когда-то был поэтом!

 

«Довольно!»

вдруг слышу явно...

 

Кто это?

Кто это?

 

«Прогнило что-то в датском королевстве»

И в мире... я по миру много рыскал...

Да, что за чушь!.. Читал Шекспира в детстве,

И что же –

и мне пришёл отец –

печальный призрак...

печальный рыцарь!

Я перед ним,

несчастней,

чем Гамлет Гамлетович.

Тому –

не быть королем,

а мне – не бывать лесничим!

 

Обними!

Обними меня, папочка!

Молчит мой призрак воздушный!

Обнять-то ему и нечем!

 

Одинокая лампочка и подвал.

Я сижу на кровати.

Возле меня силуэтец.

А потом:

в памяти приключился провал.

И снится,



будто долго идём куда-то

мы двое –

я и отец!

Папа! Папа!

Куда же идём мы?

 

- В лес! Владимир! Погоди! Скорёхонько выйдем в лес...

 

Я вдруг понял, папаша давно не рыцарь.

И лесничий

сюртук его поизносился...

Шёл понуро за ним...

Какой там лес?

Но вдруг призрак

Остановился... «Вот он!

Гляди, сына!»

Гляди, сын!

Вот он!

Лес!

В ушах же

звенит... и звенит...

так странно... страшно...

Что это папа, папочка?

Это что, свет, свет да?

Где тут электролампочка?

 

- Нет сынок! Иная природа света...

Ответил мне.

- Погляди, - говорит, - сын мой, ты погляди на это.

 

Свет идёт из верхушек, где первой плёнкой

Небеса-паутинки, накрыв сосенки,

Дребезжат... дребезжат...

 

Так звенит... папочка, что так звенит в ушах?

 

Я раньше не слышал... Гулящий повеса...

Гулял и не слышал!

 

- Замри! Сын!

Слушай

тайну леса...

 

- Отец мой!

Папка!

Папа!

Отесинька...

 

Как лес шумит...

 

Вот здесь застыну... тихо постою.

Под звездами мерещится Илья,

Сулящий дождь немытому зверью...

 

И Маяковский мок среди зверья.

 

Без логова, без веры, но в лесу.

Один теперь... – смотри Илья-пророк,

Я сам сейчас не знаю, что несу.

Молчал Илья... А Маяковский мок...

мок...

мок...

Расправил рукава,

те,

Что в локоточках лысы,

Папаша.

Сказал застенчиво:

- Ну, что? Пойдём, мой сын?

 

- Подожди!

Я ещё взгляну на свет, ладно?



 

- Весна... Весною на Кавказе так прохладно

Утром...

 

- Да... папа... И я – Маяковский...

Я – как ты!

 

Печальный рыцарь, милый мой старик,

У нас и сын в ответе за отца.

Я

тебя несчастно повторил,

Но мне не подносили б образа

И перед смертью...

Папа, я сниму!

Прошла охота – дольше всех охот!

Печальный образ положил в суму

Такой уставший бывший Дон Кихот.

 

Ах, папа, папа!

как я всё забыл!

Агу-ага... и рифма под глагол.

Мой детский лес остался, как и был,

А я-юнец – собрался и ушёл...

 

Папа! Папа!

Ты слышишь?

Цыганы поют!

 

«Нет! Робяты!

Всё не так!

Всё не так, робята!»

 

Зык! Зык!

Зык! Зык!

 

Пилит небо пила вечности!

 

Зык! Зэк!

Зык! Зэк!

- Что это? Папа! Папочка!

Где это?

 

- Здесь!

 

Это, Володенька,

наши

советские крестьяне

Воруют лес!

 

- Так что же мы! Чего же мы стоим!

Спасать его! Берданку и вперёд...

 

- Меч –

не вытащит Пётр!

Пётр – доброхот...

И ты – нынче просто Владимир...

Не поэт ты и не Дон

Кихот.

И я... ты знаешь, давно ведь уже не рыцарь,

И форменный сюртук совсем поизносился.

В локтях бы его заштопать...

 

Где бы иглу б...

 

- Папа! Не надо папочка...

 

- Володя... Ты был талантлив и глуп.

Скажи, сейчас ты хотя бы талантлив?..

 

- Я... папочка... я не знаю!

Ты прости меня...

 

- Сына! Я тебя прощаю...

 

Зык! Зэк! Зык! Зэк!

 

Тя-ни! Тя-ни!

Э-эх красота!

Нынче Русь сама

Без креста! Тра-та-та!

 

Канат –

петлёй

На дуб

живой!

Эх, тяни-потягивай!

Песенку наяливай!

 

Р-раз! Р-раз!

Дерева об грязь!

Хрясь!

За-дво-их! и-их!

На-ва-лись!

Ысь! Ысь!

 

Не отвернуться! Света полоса...

Ломают на поленья образа...

Ни облачка на небе... Где гроза?



Но тихий Бог – закрыл свои глаза...

 

Чу!.. Очнулся я...

 

* * *

Я в Грузию в последний раз приеду.

Зайду в Тифлис. К друзьям.

И к их соседям, и ещё соседям.

Мы соберём столы!.. И старенький духан

Зальётся скрипками. И друг мой Тициан

Табидзе – первым огласит свой стих, -

Давай же, батоно!

И я за ним, потом Симон! Ещё! И вновь ещё!

Читаем! Дружен круг!

И сладкое вино

ручьём прольётся!

Кто в Грузии бывал, тот посвящен!

Ах, папа, папа... здесь бы я поплакал.

А в жизни, впрямь, главенствует труха.

Я мог бы быть грузином,

да не стал им.

Прощай, Тифлис! И ты, родной духан!

 

Отец!

Прощайте!

 

ТЕЛЕГРАММЫ

«Последний раз обращаюсь твоему благоразумию тчк Театр погибает тчк Нет пьес тчк От классиков принуждают отказаться тчк Репертуар снижать не хочу тчк Прошу серьёзного ответа тчк Можем ли рассчитывать получить твою пьесу течение лета тчк Телеграфь срочно: Свердловск Центральная гостиница Мейерхольд»

Мая 1928-го...

«Если договориться зпт обсудить с тобой предварительно зпт думаю зпт хорошая пьеса выйдет тчк Привет тчк Маяковский»

ДАЧА в ПУШКИНО

На даче в Пушкино –

чего ж не отдохнуть?

Налиты в кружку мелиса и чай.

Названьице к лицу – вот здесь соснуть

Под чутким взором Алексансергеича.

 

Куда бежал,

куда не чуял ног...

Тащился.

Тщился

вытащить поэта

В себе... в других,

а у одной из дрог:

 

«...- Кого везёте?

Слышу:

- Грибоеда...»

 

Эх, Пушкин, Пушкин...

 

Погиб поэт,

и я весь изнемог.

Болеют ноги...

много исходили.

А у меня-то

тоже умер Блок!

И как тебя –

меня не любит Лиля!

 

Стрелялся Пушкин!

Главный из повес

и из поэтов.

Перепрыгнув быт.

А у меня – за дачкой виден лес.

Так лес -

шумит...

 

Что ж, пострелять и мы, брат, мастера!

Приехали друзья – так «пострелям...»

Достали «браунинги» свои

и «маузера»

И так палили

пулями по пням...

 

Приехали друзья... мои друзья...

Смоль кобуры... походка смельчака.

Всё нипочём. Всё им – вода с гуся.

А вот меня не позовут в ЧК.

 

Не их породы я, хотя поэт.

Стихом силён, но даже им устал.

Они – красавцы... В ножнах – пистолет.

А в поле –

пень

раскрошенный стоял...

 

ПАРИЖ

 

1.

 

И скоро...

скоро всё решится!

Париж и

Ницца!

Париж – мой город-остров,

И лодочек теснится вереница.

На третьей – мой отец,

А на четвертой –

мой Харон.

В Париже

Я встречал ещё Марию,

И башню –

В те поры была тверда.

И где-то,

я знаю,

в Париже до сих пор живут поэты!

И я приеду

Я войду туда!

И мне бы навсегда в обитель,

к ним б!

В Париж!

К моим поэтам! –

Но чего же

Я сам себе

срываю псевдонимб,

И под удары

подставляю рожу!

Лицом не вышел!

Ладно!

Хочешь – вдарь!

Годится по лицу или по почкам!..

 

Мисс Элли Джонс... –

А вот тебя мне жаль:

Ты в Ниццу мне везёшь зачем-то дочку!

Ах, Элли, Элли!

Я плохой отец!

Я и поэт плохой, чего же боле?

Скажи ещё,

что я –

«такой подлец»!

Но не зачем меня будить и беспокоить!

 

О, Элли, Элли!

Я уйду в Париж!

Но знаешь –

ведь меня и там не примут!

А ты сейчас

немного погрустишь,

И в США,

где – день

и лучше климат.

Париж – мой остров.

Я войду один.

Нет пальмовых ветвей.

Но лица... лица...

Всё очень просто:

Маяковский-сын

придёт в Париж!..

 

И скоро –

всё решится!

 

2.

 

Эльза... Эльза!

Как будто

не изменилось ничего.

Вот только Париж...

От него

никуда не денешься!

И похоже

Никуда не денешься ни от чего!

Ни от кого!

Никуда!

Никуда не деться!

И за тобою

По Парижу

я ноги волочу...

Триоле

Эльза...

ну, куда мы идём сегодня,

Эльза?

К какому такому врачу!

 

Кто он – твой доктор?

В догадках теряюсь...

 

Я впрочем сам бы сыграл одного...

Смотри,

прохожие

уже оглядываются:

«Вот он – доктор Фауст!

Кто это подле него?..»

 

Это про нас они.

 

Фильм немой.

 

Я – усталый доктор,

я всё постиг...

 

Ты – будешь

Елена Троянская рядом со мной...

 

Нет, прости, Элик,

Елену сыграет Лиля...

 

Вот только Гретхен нет...

 

Элик...

Эличка!

Кто это входит?

Над ней бы

околевал

На морозе пьяный...

- Это, в некоем роде

знакомая...

Яковлева

Тата...

Татьяна!

Что ж, не теряйся, Вова!

 

- Татьяна...

Да-да, так она и звалась!

Я вспомнил! Вспомнил сейчас...

Русская Тата!

Элик! Вы ведь меня извините...

 

- О-ля-ля! У Маяковского – намечается флирт...

Лиля будет рада...

 

3.

Вошла красавица.

В её глаза и плечи

Глядел,

как в море пялится пожар.

Я от неё – терял дар речи,

А этот дар – мой самый лучший дар.

 

Простое серебро

Её нагих ладоней,

Собрал на лепесток

салфетки ресторанной.

И плакал на перроне,

Боясь, что так и я

Тут

буду расставаться

с Таней!

 

Я так люблю её!

Париж же - скучен сонный.

Давным-давно

знаток любовных тем...

Откуда здесь Шаляпин?

Поехал в Барселону?

С тётей?

Зачем!

 

Ах, Таня, вы меня

И с тётей познакомьте,

И с бабушкой своей,

И кто ещё у вас!

 

Я раненный солдат

На незнакомом фронте.

И я иду за нею

Выполнить приказ!

 

Куда меня пошлёт,

На смерть ли, на любовь ли.

Но я в любом бою

Воюю не на стыд.

 

Ты – Эльза Триоле,

Пиши своей сестрёнке:

«Володя,

впрямь,

влюблён!

С Татьяной

был не флирт»...

 

4.

Таник, Таник, хочешь, я тебе расскажу…

 

Я вдруг увидел…

Касандрой вещею

 

Во всех подробностях

На сотни лет вперёд

Быт человечества,

Нравы его и вещи…

………………………..

 

 

И знаешь, Таник…

там

Нет места для лирички.

Такой бы как я там

Не выдержал дня.

Не написал бы

Будущей Лилечке

Поэмы любовные

Новый я!

 

Механизировано всё там,

Как я и предвидел.

Всем подобраны

Надёжные занятья.

А – «поэт»,

«любовь»,

«ласка»,

«чувства»,

«нервы»,

Записаны

В «отживающие

И давно отжившие понятия».

 

Я вдруг понял… понял!

Сначала, мне было жаль их,

Чудил из будущего,

Чьё будущее – херня!

 

А потом открылось:

Ведь там

Меня не ждали!

В будущем они

Совсем

не ждут меня!

 

Что это пришло, де, к нам?

Такое

Неухоженное и рыжее?

Вредное

Насекомое.

Понятие

Отжившее…

Это

Это всё про меня,

Танечка!

Я стоял!

А они там –

Крыли меня и крыли!

И ты с ними,

А я там –

Спросил у тебя,

Чуть-чуть приподнимая крылья:

Танечка!

Скажите,

вы меня любили?

 

В ответ -

мутное что-то,

мутненькое...

И Толстой бы

выморщил лоб.

И я подумал –

ведь впрямь насекомое

Я –

какой-то

хиленький клопик.

Измята манишка,

в пятне сорочка.

Надеть-то нечего –

стою

по пояс наг.

А рядом НЭПманишка

из бывших рабочих,

Из бывших,

как и я,

работяг.

Кого ещё

возьмём в «отживающие»...

Какой ещё сволочи

руку подам...

А может...

Вы меня любите, Танечка,

Чтобы мне

не оказаться

ТАМ!

Танечка!

Давай придумаем

новое будущее!

Закроем глаза

И очнёмся в мае

Далеко-далеко!

На громаде-горе!

На советском

30-го века

Алтае...

 

Вот ты проснёшься,

оттого что трава

Шелестит,

А по речке

ползёт паром...

А я –

с размаху рублю дрова

Дедовским

лесничьим

топором!

Утро...

Таня,

вымой руки в росе...

Рядом со мною

сядь.

Я – Маяковский.

И ты – Маяковская.

Обоим – под пятьдесят!

 

И не надо больше нам.

Лучше чтобы

Вовсе

лет по двадцать пять!

 

Но очнулся и вижу:

рукопись

«КЛОП» -

Пьеса,

которую

начал писать...

 

Ах, Мейерхольдушко, мой Мейерхольд...

Почему из тысяч

сюжетов и тем:

Я вытащил – вот:

клоповью тему...

 

Тата...

А вы меня

любите?

Таня...

ты меня

любишь!

Таня...

 

- Маяковский! Ну, конечно люблю!

- А поедешь ко мне?..

В Россию

- Вова!

Мне пока трудно решиться...

Большие усилия...

Я пока не готова! Ты просишь слишком многого...

 

Но может, позже...

А лучше пойдёмте –

слушать

ваши

стихи!

 

5.

Вот сидят любимые личики

Медам и мусьё.

Агенты и агнцы литературы

Будут слушать

мычанье моё...

 

Придали лицам

надежную мину.

Всяк норовит

Поэмигранистее,

понелепей.

Выступает поэт – и поэт сильный

Из «ужасной этой совдепии».

 

Слушайте!

Про жизнь советскую и про знамя труда!

 

И,

мне не желая признаться,

Что в тайне сами

хотят туда,

Над моими стихами кривятся

 

Господа-эмигранты!

А я их – и так!

И прямо колю! И с боку!

«Не пущать Маяковского!

Мы на карантине»

А я – пролезаю в окна!

 

Я везде их достану своим стихом,

Сбежавших

В Парижское чрево.

Мой стихи – революционный фронт,

Сокращенно

это: РЕФ!

 

У революции –

я один часовой.

Страна перепутала карты.

Но пока я здесь.

Пока живой,

Ни пяди своей эмигранту

 

Не сдам.

Что там стало у нас со всем.

К чему мы идём. Чем дышим.

Обсудим мы

на своей полосе,

Не на вашей,

с её Парижем!

 

Правда –

за нами!

Любопытство скрывая,

Заглядывают за наши спины

Господа-эмигранты,

не забывая,

Делать

постные мины

На лицах.

Вол им читает стихи.

В ответ – гробовое молчанье.

И кто-то ещё подбросит «хи-хи»

В ответ на мои замечания...

 

Но я-то вижу...

В глазах настоящий ответ.

Там зависть и злость.

Я

дальше читаю резво!

Закончил!

Уф!

Одинокий аплодисмент!

Наши?

Кто там?

Марина

Ивановна

Цветаева!

 

Марина Ивановна!

А ведь вы поэт...

Я и вас любил бы, а теперь нельзя...

У нас вот в стране

поэтов нет.

Совсем другие друзья

Заходят в мой дом.

Но и здесь – не тужу.

У них

постальнее спины.

Пожалуй,

я и тебе

ничего не скажу.

Опоздавшая

дева

Марина.

 

28 ноября 1928. Газета Евразия:В настоящее время гостит в Париже В.В. Маяковский. Поэт выступал здесь неоднократно с публичным чтением своих стихов. Редакция «Евразии» помещает ниже обращение к нему Марины Цветаевой.

М а я к о в с к о м у

28 апреля 1922 года, накануне моего отъезда из России, рано утром, на совершенно пустом Кузнецком я встретила Маяковского.

- Ну-с, Маяковский, что же передать от Вас Европе?

- Что правда – здесь!

7 ноября 1928 года поздним вечером, выходя из Cafe Voltaire, я на вопрос:

- Что скажете о России после чтения Маяковского? – не задумываясь ответила:

- Что сила там...

(заметка «Маяковский в Париже»)

 

* * *

Мммм... мммм...

 

Последняя моя надежда...

Последняя моя любовь...

Последний плот...

О, доплывите, Таник!

 

О, я боюсь,

Боюсь взглянуть на борт.

И прочитать

название:

«Титаник».

 

Я возвращаюсь в СССР раненым...

Но я

И рад моей ране...

Маяковский запишет заново.

Он будет другим, иным!

И просто будет,

Потому что с ним – Таня...

Танечка...

Люби меня...

Хорошо,

Что я тебя нашёл!

Твой

Маяковский

Вол.

 

«КЛОП»

 

На углу

СССР

Стоит гостиница

"Англетер"

Не войти поэтам и не выйти...

А я - Маяковский!

Мой случай особ!

Посмотрите! Вот моя корочка!

Я - не из простых особ!

Я нужный товарищ!

Откройте двери и точка,

Поэту Советской Республики!

Распарывали навзничь меня -

Когда удобно было...

Теперь впустите: Вот он я!

Не лицо - а бычье рыло

Просуну в двери гостиницы.

Давно не inkognita terra.

Привычным шагом топчу половицы

Модного "Англетера"...

 

- Здравствуй, Всеволод!

Кто у тебя тут?

Опять дарованьице новое!

 

Музыку к "Клопу" варите?..

 

Что-нибудь Мейерхольдное...

 

А подойдёт нам?

Ты в нём уверен?!

Говоришь, человек известный!

 

А что,

товарищ музыкант!

Нравятся ли тебе пожарные оркестры?

 

Ба!

И дирижировать мог бы?

А ты - начни-ка!

Давай, дружок! Возьмись!

Хоть для пробы!

 

Даю два пальца ему в привет –

Персты могучей длани.

А он - суёт мне один в ответ.

Гляди: как я! Нахальный!

 

Два пальца здороваются с одним,

Втирая январский иней!

- Меня зовут Маяковский. Владимир,

А ты?

- Шостакович. Дмитрий!

 

- Далеко пойдёшь! Ндя...

Ну, ладно! Скажи!

Что сейчас в музыке ново!

 

- Недавно смотрел

в Большом театре

оперу. "Бориса Годунова"!

 

- Да что ж с того?

И я видал!

Году в пятнадцатом вроде!

 

- Сейчас был добавлен

в список лиц

Николка! Старик-юродивый!

 

- Блаженный? Помню!

Так он ведь пел

И в старом спектакле!

Брешишь, Дима!

 

- Я не вру!

До революции

Цензура не пропустила!

 

Шутки с царём -

Сюжетец скользкий!

 

Двадцать шестой год -

Николкин первый...

И Первым

спел Козловский,

Прекрасный тенор!

 

Вот когда только!..

 

- Так что же я видел!

Я помню, как и сейчас!

"Борис... а Борис!

Вели-ка их зарезать,

Как ты зарезал маленького царевича..."

 

- Я даю голову на отсечение,

Что раньше вы

этого

видеть не могли...

Аа.. Аа...

Обидели юродивого

- Нельзя молиться за царя Ирода!

Богородица не велит!

 

Так что я видел?

 

Блаженный тот -

Кому он говорил?

Не мне! Ему! Ему!

Он - царь!

Борис!

А я - обычный зритель!..

 

Он царь... он просто зритель!

Владимир - выход ваш!

 

- Молись за меня!

Блаженный!..

 

"Лейтесь

лейтесь

слёзы горькие...

Плач, плач душа Православная!

Скоро враг придёт и настанет тьма.

Темень тёмная. Непроглядная

Горе. Горе Руси!

Плач! Плач! Русский люд!

Голодный люд!"

 

- Странно! Всё это очень и очень странно... Мейерхольд, не находишь?

- Пока что не могу найти...

 

* * *

Клац-Клац. Вытачиваются детали,

Кладутся на деревянный веер.

29-й год февраль – Маяковский едет в Париж

Уговаривать Татьяну Яковлеву

Переехать в Москву. Клац-клац.

Рабочие включают механизм.

Мальчик гоняет голубей палкой.

В СССР кризис хлебозаготовок.

Исполнительное бюро союза советских писателей

Решительно осуждает поступок вышеназванных писателей

Замятина и Пильняка. Клац-клац-клац.

Работает конвейер. Киоск. Продавцы газеты.

«Да здравствует новая фаза сплочённой коллективизации»

Маяковский знакомится с Вероникой Витольдовной Полонской,

Женой актера Яншина... Клац-клац... деталька за деталькой.

На пляже – отдыхают отдыхающие.

Толстая женщина делает гимнастические упражнения...

Раз-два... наклоны... повороты головы.

Товарищ Сталин разоблачает «правых уклонистов».

Маяковский пишет комедию «Баня».

Из депо выезжает трамвай.

Мама получает продуктовые карточки.

Девочка штопает носок. Клац-Клац-Клац.

Нарком Просвещения Луначарский отправлен в отставку.

Клац-Клац-Клац-Клац...

Очередная поездка Маяковского в Париж откладывается...

Клац-клац... Таник, ты слышишь? Клац!

Поездка Маяковского в Париж откладывается...

Пиши, мне, Таник! Клац-Клац-Клац...

Режиссёр Дзига Вертов начинает съемки фильма «Человек с киноаппаратом».

Рабочие проверяют механизм.

В типографии печатают газету «Правда».

На конвейере – правдаправдаправдаправдаправда

Двигаются шарниры... зубчики входят в другие зубчики.

Девочка кушает булку. Её боты прохудились.

Товарищ Сталин пишет статью про 1929 год.

29 год – «год великого перелома на всех фронтах социалистического строительства».

Татьяна Яковлева помолвлена с французским виконтом...

29 год – «год великого перелома на всех...»

Татьяна Яковлева выходит замуж за французского виконта...

правдаправдаправдаправдаправда

Маяковский уехал в Ленинград. Маяковский бегает по улицам. Маяковский срывает

афиши. Маяковский открыл рот и молча кричит в Неву. Маяковский читает стихи. Маяковский стихает... Клац... Клац... Клац... Уф! Остановили... Ли...Ля... Ли...Ля...

Лиля Брик приехала к Маяковскому.

Всё будет хорошо.

Маяковский называет Веронику Полонскую – Норкочкой.

Всё будет хорошо. Всё будет хорошо... Клац... Клац...

Рабочие включают механизм... Клац!

Всё будет хорошо... правдаправдаправдаправдаправда.

Двигаются шарниры...

 

«У меня сохранилась рукопись «Клопа», подаренная Маяковским Тате (Т.А. Яковлевой), выкинутая Татой за ненадобностью»(И. Эринбург «Люди. Годы. Жизнь»)

 

НЕ ВСТРЕЧАЙСЯ С КАТАЕВЫМ

Ялта. Маяковскому.

«Володик, очень прошу тебя не встречаться с Катаевым. У меня на это есть серьёзные причины <…> ещё раз прошу – не встречайся с Катаевым».

Лиля Брик

 

С НОВЫМ ГОДОМ!

Трубле! Бубле! Бумс!

 

Ах! Труб ли трубье, горнов ли!

Новый год – нов ли?

В Гендриковском

Переулке… Лиля Брик. Осип Брик.

Маяковский…

И приехали гости дорогие!

На бал на Маскарад…

Собирайтеся…

Зина Райх. Мейерхольд –

Здрасьте!

Кирсанов и Асечик…

Вся свита! С женами…

Мы в восхищении!

Яншин. Полонская!

Агранов!

Будет бал-маскарад!

Маяковский – наше почтение!

Маяковский – что ты нынче хмур!

30-го - встречаем 30-ый год!

Новый год – нов ли!

Тридцать первого не дождётесь

Декабря!

- Маяковский! Встречай гостей.

Отчего ты кажешься грустен?

- Тридцать первого – не дождусь!

Да здравствует грядущий

Однатысячадевятьсоттридцатыйгод!

 

Ах! Комсомольцы в масках костоломов!

В белых халатах, будто врачовых,

Вальсы крутят... вальсы!

В танцы звали вас ли? вас ли?

 

Мейерхольдушка! Что ты принёс нам

К тридцатому декабрю-то?

- Костюмы! Настоящие маскарадные костюмы!


Просмотров 255

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!