Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Отклонения, связанные с методом 3 часть



По моему мнению, экологический подход — это бесконечная и развивающаяся тема размышлений о происхождении и назначении человеческого многообразия, а перио­дические попытки синтезировать и организовать эти размышления в рамках опреде­ленной схемы — полезное упражнение (pp. 139-140).

Если читатель, познакомившись с этой главой, узнает больше о развитии в кросс-культурном аспекте, будет стремиться найти дополнительную информацию, критически осмыслить ее и приложить собственные силы к работе в данном на­правлении, значит, я добился одной из главных моих целей.

Что такое развитие в кросс-культурном аспекте?

Направления кросс-культурной психологии и возрастной психологии отличают­ся значительным разнообразием, и каждый из тех, кто работает в одном из этих направлений, привносит различные точки зрения, в том числе разные определения самих направлений (Н. W. Gardiner, Mutter & Kosmitzki, 1998).

Давайте начнем с определения некоторых основных терминов и понятий дан­ной главы. Во-первых, мы опираемся на определение кросс-культурной психологии, которое сформулировали Берри, Пуртинга и Панди (Berry, Poortinga & Pandey, 1997) в недавнем исправленном переиздании «Руководства по кросс-культурной психологии» (Handbook of Cross-Cultural Psychology). Они рассматривают кросс-культурную психологию как «систематическое изучение взаимосвязи между куль­турным контекстом развития человека и теми типами поведения, которые становятся принятыми для индивидов, сформировавшихся в условиях определенной культуры» (р. х). Данная дефиниция делает явный акцент на значимости культур­ного контекста и рассматривает кросс-культурную психологию как научное на­правление, объединенное с родственными дисциплинами использованием общих теорий, научных методологий, статистических методов и способов анализа данных.

Во-вторых, развитие человека может пониматься как «изменения в физическом, психологическом и социальном поведении, имеющие место на протяжении всей жизни индивида от зачатия до смерти» (Н. W. Gardiner et al., 1998, p. 3).



И наконец, кросс-культурное изучение развития человека сосредоточено на «чертах культурного сходства и различия в процессе развития и на его результате, выраженном в поведении индивидов и групп» (Н. W. Gardiner et al., 1999).

Культура и развитие

Сложилось так, что в своих попытках понять поведение человека возрастная пси­хология не использовала ни кросс-культурного, ни междисциплинарного подхо­да, в то время как подход кросс-культурной психологии не принимал во внимание того, что было связано с развитием.

Антрополог Теодор Шварц (Schwartz, 1981), писавший около 20 лет назад об усвоении культуры, заметил, что «антропологи игнорировали детей в культуре, а специалисты по возрастной психологии игнорировали культуру в детях» (р. 4). Два года спустя Джон Берри (Berry, 1983), один из первых канадских специалистов и исследователей в области кросс-культурной психологии, сказал, что кросс-куль­турная психология как дисциплина была «так ограничена культурой и так слепа к культуре [что]... теперь ее просто нельзя использовать» (р. 449). Однако в 1986 году Густав Яхода (Jahoda, 1986), известный и авторитетный европейский психолог, внесший немалый вклад в становление дисциплины, критикуя данное направле­ние за «чрезмерную узость ориентации» (р. 418), выразил и оптимизм, отметив, что кросс-культурные исследования развития человека расширяются хоть и медлен­но, но непрерывно. За последние 20 лет эта скорость значительно возросла, и име­ющиеся данные позволяют предположить, что мы вступаем в эру [исследований] развития. В этой главе сделана попытка передать развитие, подъем и перспективу данной сферы научных интересов и исследований, значение которой становится все более важным.



По мере развития кросс-культурной психологии исследовательские интересы, связанные со сферой развития, претерпели значительные изменения. Парке, Орн-стайн, Ризер и Цан-Вакслер (Parke, Ornstein, Rieser & Zahn-Waxier, 1994) кратко подытожили и обсудили изменения в изучении развития в прошедшем столетии. Сто лет назад существовало пять основных тем, которые вызывали интерес: эмоцио­нальное развитие, биологические основы поведения, сознательные и подсознатель­ные процессы, когнитивное развитие и роль Я в развитии. В 1950-е и 1960-е годы в фокусе оказались теория научения, экспериментальная детская психология, оперантный анализ детского поведения, сенсорное и перцептивное развитие ребенка, когнитивные способности детей, биологические основы поведения и социальные взаимоотношения. По словам авторов, «самой неожиданной темой является постоянное обнаружение преждевременного развития младенцев и маленьких детей — не только в когнитивном отношении, но также в социальном и эмоциональном аспекте»(р. 8).

Недавно, обсуждая культурное структурирование в процессе развития ребен­ка, Сьюпер и Харкнесс (Super & Harkness, 1997) подчеркнули следующий важный момент:

Постоянной мыслью при исследовании развития ребенка в разных культурах явля­ется идея об окружении как коммуникативном посреднике. При такой метафориче­ской контекстуализации две системы — индивид и контекст — взаимодействуют меж­ду собой, каждая из них отправляет «сигналы», которые поглощаются внутренними структурами другой стороны. Исторически исследователи культуры, подобно осталь­ным специалистам по возрастному развитию, обращали внимание прежде всего на сигналы, которые поступали к ребенку из окружающей среды, и лишь недавно тео­ретики культуры, проследив тенденции возрастной психологии, признали личност­ный фактор и взаимность влияния (р. 8).



Отношение к психологии

Понимание процессов возрастного развития (в рамках одной культуры или в не­скольких культурах) является центральным для фундаментальных целей психо­логии, состоящих в описании, понимании, объяснении и прогнозировании поведе­ния. Просмотрев названия других глав этой книги, сразу замечаешь важнейшую роль развития, которое помогает понять разнообразные проявления поведения: эмо­ции, нравственное развитие, патопсихологию, социальное воздействие, обществен­ное познание и др.

В недавно вышедшей статье Сегалл, Лоннер и Берри (Segal), Lonner & Berry., 1998) спрашивают:

Неужели до сих пор, на пороге нового тысячелетия, необходимо выступать за то, что­бы все специалисты по общественным наукам, а особенно психологи, пытаясь понять поведение человека, всерьез принимали во внимание культуру? (р. 1101).

К сожалению, несмотря на заметный прогресс, достигнутый в этом направле­нии, в том числе и все большее количество материалов по культуре во вводных учебниках и руководствах (Berk, 1998; Cole & Cole, 1996; Sternberg, 1995; Wade & Tavris, 1996), ответ на этот вопрос остается положительным. Тем не менее, как было отмечено, положение значительно улучшилось и продолжает улучшаться.

Без сомнения, кросс-культурная психология и ее раздел, исследующий разви­тие человека в кросс-культурном аспекте, имеют длительную, исторически сло­жившуюся связь с общей психологией. Хотя, как более двадцати лет назад заме­тил Клайнеберг (Klineberg, 1980), «невозможно определить точную дату первых проявлений интереса к кросс-культурным сравнениям» (р. 34). Яхода и Кревер (Jahoda & Krewer, 1997) в эссе по истории кросс-культурной и культурной психо­логии предлагают считать началом появления первой XVII век, поскольку «в своей основе точка зрения философии Просвещения сравнима с моделью человека в кросс-культурной психологии» (р. 11).

Сегалл и соавторы (Segail et al., 1980) подчеркивают, что в наше время (начи­ная с 1960-х годов)

исследования сосредоточились на феноменах, имеющих фундаментальное значение для общей психологии, с первоочередным вниманием к патопсихологии, когнитив­ной психологии... [и что]... темы социальной психологии, которые наиболее активно изучались в кросс-культурном аспекте, связаны с возрастной психологией (р. 1105).

Существует явная связь кросс-культурной психологии с другими обществен­ными науками и, в первую очередь, как уже отмечалось выше, с антропологией и социологией. Несмотря на определенную общность концепций, подходов и мето­дик, а также исследовательских интересов (например, влияние семьи и процессы социализации), взаимоотношения между психологией и антропологией не всегда были гладкими. Напряженность этих отношений отметил Сьюпер (Super, 1981) еще лет двадцать назад, когда, комментируя недостаток исследований по развитию ребенка, писал:

В течение нескольких последних десятилетий они [антропология и психология]... судя по всему, избегали совместной работы, стремясь к созданию собственных тео­рий. Очень немногие из исследований, которые рассматриваются здесь, сумели или хотя бы попытались объединить проблемы ухода за детьми раннего возраста и раз­вития, с одной стороны, с функциональными и ценностными характеристиками куль­туры в широком понимании — с другой (р. 246-247).

Он продолжал свою мысль, отмечая, что «достижение успеха в этом направле­нии требует как прочных этнографических сведений о культуре, так и количе­ственной информационной базы о повседневной жизни ребенка» (р. 247). Подоб­ные соображения высказывались и позднее Вейснером (Weisner, 1997), когда он заявил, что этнография весьма полезна для понимания развития человека и куль­туры, особенно в ситуации, когда семья и общество, в котором она существует, пы­таются достичь определенных целей в «своем культурном мире».

Стремясь исследовать взаимосвязь между психологией и антропологией, Яхода (Jahoda, 1982), психолог, много интересующийся антропологией, знающий и глу­боко понимающий историю каждой из дисциплин, написал любопытную и зани­мательную книгу «Психология и антропология: точка зрения психологии» (Psycho­logy and Anthropology: Psychological Perspective). На обложке этой книги утвержда­ется:

Антропологи всегда интересовались психологией, даже когда сами того не подозре­вали... Однако психологи не отвечали им взаимностью, и психология во многих от­ношениях оставалась культурно-ограниченной, большей частью упуская из виду широкие перспективы, которые предоставляла антропология.

Можно надеяться, как делает это Пайкер (Piker, 1998), что кросс-культурная психология и психологическая антропология снова станут доброжелательными партнерами и будут работать вместе для достижения эмпирически обоснованною понимания поведения человека в рамках различных культурных контекстов. 1 la-шей задачей должен быть поиск и создание методов, представляющих обоюдный интерес для психологии и смежных с ней дисциплин. Такой альянс может только обогатить наше понимание развития человека и той важной роли, которую в этом процессе играет культура.

Понимание культуры и развития: некоторые источники

В течение последних 20 лет, а в особенности за последние пять лет, специалисты по общественным наукам стали все больше понимать, насколько значительный вклад в наше понимание развития человека могут внести данные кросс-культур­ных исследований. Например, два обзора опубликованных в последнее время учеб­ников по возрастной психологии показывают, что ссылки на кросс-культурные темы и открытия стали более частыми, хотя положение еще оставляет желать луч­шего (Best & Ruther, 1994; Н. W. Gardiner, 1996).

Дать оценку дисциплине в целом, или хотя бы одному ее важному разделу, — весьма сложная задача. В пределах одной главы о развитии эта задача невыполни­ма, поскольку требует написания целой книги, по объему не меньшей, чем данный том в целом. По этой причине список литературы в конце главы весьма обширен и охватывает и те области, которые мы либо не можем должным образом рассмот­реть здесь, либо темы, представленные в них, так хорошо освещены другими авто­рами, что читателю лучше обратиться к первоисточникам.

Тем, кто интересуется развитием с кросс-культурной точки зрения в более ши­роком плане, или же тем, кто хотел более глубоко познакомиться с отдельными темами, можно дать несколько конкретных рекомендаций. Начать можно с такой классической работы, как «Два мира, два детства: США и СССР» (Two Worlds of Childhood: U.S. and U.S.S.R., Bronfenbrenner, 1970) и серии «Шесть культур» (Six Cultures, Whiting, 1963; Whiting & Edwards, 1988; Whiting & Whiting, 1975).

Чрезвычайно интересный и подробный обзор 50 лет кросс-культурных иссле­дований по воспитанию и социализации детей в Японии дают Швальб и Швальб (Shwalb & Shwalb, 1996). Современные данные рассматриваются здесь в истори­ческом контексте; есть и конкретные предложения в отношении новых исследова­ний. Книга представляет собой собрание работ ретроспективного характера, напи­санных ведущими исследователями, получившими известность благодаря нова­торским исследованиям японских детей; в книгу включены также отклики на их работу и свежие данные, полученные младшим поколением исследователей. Кни­га представляет собой значительную ценность во многом благодаря сделанным из проведенного исследования выводам, касающимся изучения развития в разных культурах; она представляет интерес для тех, кто интересуется японской культу­рой и вопросами развития человека. Будущим исследователям рекомендуется об­ратить серьезное внимание на эту книгу как на один из примеров, достойных под­ражания, расширяющих наши представления о различных культурных контекстах.

Кроме того, недавно переиздано трехтомное исправленное «Руководство по кросс-культурной психологии» (Handbook of Cross-Cultural Psychology, Berry etal., 997), которое содержит несколько глав, важных для изучения развития в кросс-культурном аспекте, касающихся и роли кросс-культурной теории и методологии.

Особого внимания заслуживает второй том, посвященный базовым процессам и развитию человека. Он включает огромное количество материала по таким темам как культурное структурирование развития ребенка, стратегия социализации и идентичности, развитие человека в контексте культуры в течение всей жизни, пер­цепция, когнитивное развитие, усвоение языка и билингвизм, эмоции и нрав­ственное развитие.

Среди других полезных книг следует отметить «Руководство по воспитанию детей» (Handbook of Parenting, Bornstein, 1995), «Человеческое поведение в гло­бальном аспекте» (Human Behavior in Global Perspective, Segall, Dasen, Berry & Poortinga, 1999), «Семья и развитие человека в разных культурах» (Family and Human Development across Cultures, Kagitcibasi, 1996), «Жизнь в разных культурах: развитие человека в кросс-культурном аспекте» (Lives across Cultures: Cross-Cultural Human Development, H. W. Gardiner, Mutter & Kosmitzki, 1998). Последняя книга, которая уделяет первоочередное внимание контекстному подходу и хронологиче­ской организации материала в рамках отдельных тем, объединяет материал по основным принципам развития и данные исследований с конкретными примерами, взятыми из разных культур, чтобы обеспечить кросс-культурный характер изучения развития человека на протяжении жизни. Книга содержит также обширный список литературы (более 830 названий) и рекомендации для дальнейшего чтения.

В распоряжении читателя также есть множество журналов, проявляющих ин­терес к темам кросс-культурной и возрастной психологии, в том числе Journal of Cross- Cultural Psychology, International Journal of Behavioral Development, International Journal of Psychology, Psychology and Developing Societies, Culture and Psychology, Cross - Cultural Psychology Bulletin, Cross- Cultural Research и World Psychology.

И, наконец, Annual Review of Psychology опубликовал четыре обзора, посвящен­ных кросс-культурной психологии (Brislin, 1983; Kagitcibasi & Berry, 1989; Segali, 1986; Triandis, Mallpass & Davidson, 1973), один по культурной психологии (Shwcdrr & Sullivan, 1993) и один по развитию личности в социальном контексте (Hartup Л van Lieshout, 1995).

Теоретические подходы и модели

В настоящее время в центре одной из самых острых дискуссий вокруг попыток увязать культуру и психологию, включая проблемы развития, находятся теорети­ки и исследователи, использующие подход «культурной психологии», и те, кто предпочитает подход «кросс-культурной психологии». Согласно Дж. Миллеру (Miller, 1997), «основная установка культурной психологии состоит в том, чтобы рассматривать культуру и психологию как взаимно составляющие феномены, то есть как феномены, которые взаимно дополняют друг друга или неотъемлемы друг от друга» (р. 88). Кросс-культурная психология, в свою очередь, согласно Сегаллу и соавторам (Segall et al., 1998),

состоит главным образом из разного рода сравнительных исследований (к ним мож­но отнести те, чей сравнительный характер выражен явным образом или косвенно), цель которых состоит в выявлении влияния разнообразных культурных факторов, многие из которых связаны с этнической принадлежностью, на различные формы развития и поведения. При таком сравнительном подходе предполагается, что культу­ра представляет собой набор независимых или контекстных переменных, оказываю­щих влияние на различные аспекты поведения человека. Кросс-культурная психоло­гия, как правило, занимается поиском доказательств такого воздействия (р. 1102).

Одним из основных сторонников подхода культурной психологии к изучению развития человека является Шведер. В одном из достаточно давних обзоров (Shweder & Sullivan, 1993) было сказано следующее:

Междисциплинарное направление, названное «культурной психологией», сначала возникло на стыке антропологии, психологии и лингвистики. Цель культурной пси­хологии состоит в том, чтобы исследовать этнические и культурные истоки психо­логического разнообразия эмоционального и соматического (здоровье) функциони­рования, структуры Я, нравственных ценностей, социального познания и развития человека. Ее задача — попять, почему решение столь многих простых вопросов, ка­сающихся физиологического функционирования человека... не дает возможности квалифицированным специалистам прийти к консенсусу и почему столь многие обобщения, касающиеся психологического функционирования одной конкретной группы населения (например, современного секуляризованного западного городско­го белого среднего класса) не срабатывают за пределами социокультурной, истори­ческой или институционной границы (pp. 497-498).

Этот обзор следует прочесть всем, кто интересуется данным подходом, посколь­ку эта работа дает представление об историческом развитии подхода, его контек­стах и некоторых его основных посылках. В качестве дополнительных источников можно назвать работы следующих соавторов: Cole, 1996, 1998, 1999; Cole, Enger-strom & Vasguez, 1997; D'Andrade & Strauss, 1992; Gbodnow, Miller & Kessel, 1995; Jahoda, 1992; Jessor, Colby & Shweder, 1996; Shweder, 1991; Stigler, Shweder & Herdt, 1990 и др.

Важный вклад в этот подход был внесен Коулом (Cole, 1998) в его книге Cultural Psychology: A Once and Future Discipline[8], где дано как введение в культурную пси­хологию, так и мастерский синтез теории и практики. Книга увлекательно расска­зывает о том, что представляет собой культурная психология сегодня, чем она была в прошлом и чем может стать в будущем. Заслуживает восхищения то, как автор достигает одной из основных целей книги: интеграции культурных и историче­ских идей с традиционными для психологии данными и подходами. Тем самым он призывает читателей задуматься, что они сами могут сделать для данного направ­ления. И наконец, Коул и соавторы (Cole et al,, 1997) в еще одной ценной книге собрали оригинальные статьи, в центре внимания которых находятся культурные и контекстные факторы поведения человека. Книга включает дискуссии о сущно­сти контекста, рассмотрение экспериментов как контекста, культурно-историчес­кие теории культуры, контекста и развития, а также анализ обстановки в классе как образовательного контекста.

Другая модель контекстуально-функционального подхода, ярко проиллюстри­рованная в работе Кагитсибаси (Kagitcibasi, 1996), пытается связать социализацию в семье и динамику семьи в рамках различных социокультурных контекстов с це­лью выявления их функциональных (или причинно-следственных) связей с раз­витием человека. Эта важная работа будет обсуждаться ниже.

Несмотря на то что в пределах данной главы невозможно распутать все нити сложной полемики культурной и кросс-культурной психологии, данный вопрос, безусловно, никуда не уйдет от нас в XXI веке, и нужно постараться узнать о нем как можно больше. Поэтому читателям рекомендуется обратиться к разнообраз­ным источникам, названным выше, а также к работам Сарасвати (Saraswathi, 1998), С. Сьюпера и Харкнесса (Super & Harkness, 1997). О вероятности того, что эти про­тиворечивые системы взглядов однажды сольются воедино или, по крайней мере, придут к возможности сосуществования, говорят Вальсинер и Лоуренс (Valsiner & Lawrence, 1997).

Эти две дисциплины сходятся в своем интересе к контекстуализации течения чело­веческой жизни. Каждая несет с собой определенный потенциал, позволяющий трак­товать определенным образом контекстуальные взаимодействия на уровне лич­ность-культура, рассматривая их как основной объект анализа для понимания про­исходящих в жизни изменений (р. 83).

Подобным образом относится к делу и Кагитсибаси (Kagitcibasi, 1996), которая делает следующее замечание:

Я работаю, используя как культурный, так и кросс-культурны и подход. Культурный подход задается контскстуализацисй, а кросс-культурный необходим для однознач­ной интерпретации наблюдаемых культурных различий (р. 2).

Актуальные темы

Обзор все возрастающего (хотя и не слишком четко систематизированного) кор­пуса литературы по развитию человека в кросс-культурном аспекте говорит о по­явлении нескольких важных тем. Хотя представленное рассмотрение этих тем не обладает исчерпывающей полнотой, оно тем не менее позволяет выделить некото­рые интересные и важные направления исследований, заслуживающие в будущем внимания и изучения.

Влияние контекста

Как уже говорилось, изучение контекстуализации применительно к развитию в последние годы приобрело огромные размеры, и, судя по всему, в ближайшие не­сколько лет эта тенденция сохранится. Например, в относительно кратком, но за­служивающем внимания комментарии, касающемся воспитания детей в различных культурах, Стивенсон-Хинде (Stevenson-Hinde, 1998), опираясь на работу Бернштейна и соавторов (Bornstein et al., 1998), предлагает схему, которую можно ис­пользовать в любых исследованиях, посвященных воспитанию детей. Ее модель признает значимость культурного контекста и дает возможность более точной оценки и лучшего понимания норм материнского и отцовского поведения и мане­ры воспитания. Любому специалисту, который планирует исследование культур­ного сходства и различия в практике воспитания детей, стоит обратить внимание на предложенную схему.

Тесно связана с этой работой, но (как ни странно) не упомянута Стивенсон-Хикде (Stevenson-Hinde,1998) более ранняя попытка Дарлинга и Стейнберга (Darling & Steinberg, 1993) создать интегративную модель. Также уделяя первооче­редное внимание стилю воспитания как контексту, эта модель использует два тра­диционных подхода к социализации (Baumrind, 1967, 1971; Maccoby & Martin, 1983): данные, связанные с отдельными практическими подходами к воспитанию и полученные в процессе исследования практики всеобщего характера.

И наконец, недавно появилась работа Зевалкинк(Zevalkink, 1997), которая, по словам Стивенсон-Хинде (Stevenson-Binde, 1998), «предлагает модель для иссле­дований развития и воспитания в кросс-культурном аспекте» (р. 699). Подход Зевалкинк включает: а) сосредоточение на вопросе о том, как конкретный аспект вос­питания связан с конкретным типом поведения ребенка (например, поддержка со стороны матери и устойчивость привязанности); б) тщательный отбор методов оценки; в) оценка культурного контекста при помощи комплекса методов (напри­мер, включенное наблюдение и опросы этнографического характера) и г) исполь­зование разных выборок в рамках одной культуры для исследования социально-экономических различий, чтобы избежать распространенного заблуждения, что подобранная исследователем группа «типична» для определенной культуры. Дан­ная модель, без сомнения, ценна для будущих исследований, как и схема, предло­женная Стивенсон-Хинде.

Применение в сфере социальной политики

В президентском обращении к Американской психологической ассоциации, Мил­лер (Miller, 1969) убеждал ее членов «сделать тайны психологии всеобщим досто­янием». По истечении века исследовательской работы в области развития и десяти­летий сбора информации по вопросам культурного сходства и различия, я полагаю, настало время «сделать тайны кросс-культурной психологии всеобщим достоя­нием», применяя полученные данные для решения наболевших вопросов социаль­ной политики.

Хорошее начало, имевшее своей целью объединение теории с практикой, было положено Кагитсибаси, которая учредила Turkish Early Enrichment Project для мате­рей и детей (Kagitcjbasi, 1996). Этот новаторский шаг, в основе которого лежат принципы, сформировавшиеся в ходе почти двадцатилетних исследований Кагит­сибаси в области как возрастной, так и кросс-культурной психологии, привел к позитивным преобразованиям в ее стране, результаты которых будут ощущаться еще десятки лет. Критически настроенная по отношению к широко распространен­ным доминирующим западным взглядам на развитие человека, Кагитсибаси отме­чает, что

западная модель получила столь широкое распространение как модель, имеющая целью формирование личностной/семейной независимости, несмотря на то что для большинства специфических контекстов, существующих в мире, она не является ни необходимой, ни даже функциональной (р. 97).

Подчеркивая потребность в сближении контекстуальных теорий с практиче­ской деятельностью, Кагитсибаси (Kagitcibasi, 1996) утверждает, что «факты сви­детельствуют о необходимости использования контекстного подхода на ранних стадиях, особенно в неблагоприятных социально-экономических условиях, которые не способствуют нормальному развитию человека» (р. 184). Далее она описы­вает успешное применение данных по исследованию развития в кросс-культурном аспекте в отношении таких важных проблем, как обучение матерей, вмешательство на ранних стадиях развития ребенка и повышение успеваемости. Успех автора в работе с турецкими матерями дает долгожданный и весьма нужный пример для тех, кто интересуется направлением, занимающимся контекстуализацией развития человека, а также применением данных кросс-культурных исследований в облас­ти социальной4 политики.

Еще в одном исследовании, использующем данные кросс-культурных исследо­ваний по другой социальной проблеме — стрессу аккультурации, возникающему в результате адаптации к чужой культуре — авторы (Mishra, Sinha & Berry, 1996) рассматривают три племенные группы в Индии (ораон, бирхар и асур), которые различаются типами поселений и родом занятий. Проведя широкое исследование культурного образа жизни, паттернов социализации, когнитивного поведения, установок и опыта, связанных с усвоением чужой культуры, они представляют стратегии, позволяющие снизить стресс в результате адаптации к чужой культуре, и повысить уровень психологической адаптации.

Прежде чем завершить этот раздел, обращаю ваше внимание на две главы в но­вом издании «Руководства по кросс-культурной психологии» (Handbook of Cross-Cultural Psychology, Berry et al., 1997), которые ориентированы на практическое применение и обеспечивают связь теории, исследований и проблем политиче­ского характера. Серпелл и Хатано (Serpell & Hatano, 1997), обсуждая вопросы образования, обучения в школе и грамотности, наглядно демонстрируют, как куль­тура влияет на поведение, в том числе на процессы адаптации к культурным нор­мам и социализации, на образовательный и педагогический процессы, на грамот­ность и познание, школьное и внешкольное образование, а также на адаптацию к кросс-культурным контактам. Широкое представление, которое они дают об исто­рических и теоретических аспектах, закладывает основы понимания последних данных, полученных в данных областях. Кроме того, это «весьма существенный вклад в образование, поскольку сегодня уже почти нет сомнений в том, что сле­дующее поколение будет жить в мире все более интенсивного взаимодействия раз­ных культур» (Serpell & Hatano, 1997, p. 371).

В последней главе своей работы Аптекар и Стоклин (Aptekar & Stocklin, 1997) обсуждают проблему, которая встречается во всем мире, а именно «дети, оказав­шиеся в чрезвычайных обстоятельствах». Имеются в виду «дети, травмированные войной, стихийными или технологическими бедствиями, а также те, кто живет и работает, не имея родителей (уличные дети)» (р. 379). Внимание авторов к теоретиче­ским вопросам (культурные аспекты определения «чрезвычайных обстоятельств»), методологическим вопросам (составление выборок) и отношение к проблеме самих исследователей (эмоциональное участие) способствуют более глубокому понима­нию этой очень серьезной проблемы. Они приходят к выводу о том, что

сведя воедино все культурные различия в страданиях детей, кросс-культурные ис­следования могут помочь выявить универсальные моменты, касающиеся прав ребен­ка и, следовательно, помочь увязать права детей, сформулированные и [Конвенции ООН 1989 года по правам ребенка] с реалиями жизни детей в различных культур­ных ситуациях (р. 400).

Среди регионов, в которых психологи на практике применяли психологические принципы для решения социальных проблем, первенство принадлежит Африке. Дурояайе (Durojaye 1987, 1993), пионер африканской кросс-культурной психоло­гии, утверждает, что «предпринимаются серьезные усилия, для того чтобы сделать этнокультурную психологию дисциплиной, которая может принести пользу раз­витию страны» (19876, pp. 34-45). К подобному же выводу приходит Манди-Кастл (Mundy-Castle, 1993), анализируя психологическое воздействие стреми­тельной модернизации на африканские народы. То же самое верно в отношении исследований развития в африканском контексте, проведенных Нсаменанг (Nsame-nang, 1992) и его предложений, касающихся совершенствования семейной жизни и практики воспитания детей путем практического применения данных нацио­нальных исследований.


Просмотров 324

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!