Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






О том, как Урал пришел во дворец Хумай; как, вы­полняя условие царевны — отыскать Живой родник, нашел сестру Хумай Айхылу и привез во дворец



Служанка Хумай известила о том,

Что некий батыр явился в их дом.

Хумай сразу же узнала

В неизвестном егете Урала,

Но об этом ему не сказала.

А он и думать о том не мог,

Что это к Хумай привел его Рок.

К батыру приблизилась она,

Красоты безмерной полна:

Необъятная, как водопад,

Сбросишь вниз — упадет до пят

Монетами унизана вся

Ниспадающая коса;

Черных глаз обжигающий взор

Сквозь ресницы смотрит в упор;.

Над глазами парящие брови

Улыбаются с любовью.

А упругая грудь налитая,

Словно волна речная, играет;

Стан ее тонкий, как у пчелы,

Своей подвижностью удивляет;

Голос будто давно знаком —

Переливается серебром;

Увидев девушку, что весела,

Дружеский разговор повела,

Что и ответить Урал не знал.

О том, что это и есть Хумай,

Все не догадывался Урал…

Урал рассказывает Хумай о поисках Живого ручья. Хумай готова помочь ему, если он разыщет невиданную и неслыханную птицу, впитавшую «тона и краски всех прочих птиц», и обещает в награду чудесного Акбуз-тулпара и алмазный меч. Урал находит птицу, которая оказывается красавицей Айхылу, сбежавшей от дивов (прим.сост.).

О том, как царь Самрау согласился выдать замуж за Урала Хумай, отдать ему в подарок коня Акбузата и булатный меч; о том, как встретились братья Шульген и Урал, как старший брат оказался коварным и злым человеком, как он осрамился на майдане, созван­ном царевной Хумай, как Урал удивил всех собравших­ся на майдане

…И, в батыра Хумай влюблена,

Устремилась к отцу. Там она,

Страсти и смятенья полна

Тайну сердца открыла ему,

Отцу державному своему.

«Любишь — душу не изводи,

Замуж за него выходи,

Акбузата ему подари,

Счастье и радость познай в любви;

Батыру такому же, как Урал,

Благородной матерью стань;

Во имя Урал-батыра ты

На волю брата его отпусти…»

Встретившись с Шульгеном, Урал

Радости своей не скрывал.

Видя брата перед собой,

Счастлив был он встрече такой

Обо всем, что видел в пути,

Шульгену подробно рассказал.

Брата слушая своего,



Шульген по-своему рассуждал…

Зато надумал он брата убить,

Славой его себя наделить,

Хумай прекрасную в жены взять,

Акбузата затем оседлать

И меч алмазный себе забрать.

То, что Шульген постоянно был зол,

Что бродил он угрюмый, как вол,

Что подозрительно всех озирал,

Урал всерьез не принимал.

«Оттого, что он в плен попал,

Неудобно ему теперь», —

Рассуждал про себя Урал…

Шульген:

«…Давай против Самрау войной пойдем,

Акбузата его отберем,

Один из нас жезл волшебный возьмет,

Сядет на Акбузата другой —

Устоит ли кто против силы такой?

Станем мы во главе страны —

Всех кругом покорить мы должны;

Станем могучими царями!..»

Урал:

«Знай, Шульген: они никогда

Людям не причиняли вреда,

Кровь ничью они не проливали,

Других врагами не считали.

Лучше отправимся мы вдвоем

В царство дивов и их побьем.

Всех, кто в страшных муках томится,

На свободу вернем из темницы…»

Слыша это, Шульген замолк,

Взяв наконец мысли брата в толк…

Улучив момент, Шульган объясняется Хумай в любви. Царевна обещает собрать майдан (состязание), победитель которого будет владеть ею, Акбузатом и алмазным мечом (прим.сост.)

А к б у з а т:

«Не принесет мне славу красивый,

На мою не взберется он спину,

Я признаю лишь отвагу и силу…

К луке золотого седла

Меч приторочен подобьем крыла…

Меч тот алмазный вовек не расплавит.

Ничто не может его раздробить,



Лезвие прочное притупить.

Если батыр, вступающий в спор,

Не забросит превыше гор

Тяжесть в семьдесят батманов,

Затем тремя пальцами не поймает,

Пусть батыром себя не зовет, —

Меч алмазный он не возьмет.

Коль силачом он не будет таким,

Другом достойным не будет моим…»

Шульген к камню тому подошел,

Стал ощупывать с разных сторон,

Понял, что камень очень тяжел,

Так напрягся, что по колени

В землю, там где стоял, ушел.

Месяц тужился, говорят,

Год весь тужился, говорят,

Толкал обеими руками —

Только с места не двигался камень;

Окончательно изнемог,

Повалился бессильно с ног.

Посмотрела Хумай на Урала,

«Ну, теперь ты, батыр», — сказала;

К камню Урал подошел, говорят.

Был огорчен и наполнен стыдом,

Ибо был посрамлен его брат.

По камню стукнул он кулаком,

Из земли его вырвал рывком,

И затем тот камень схватил,

В небо синее запустил —

Точно выстреленный, тот взмыл

И в небесном пространстве исчез…

Руку одну подставил Урал,

Камень падающий поймал.

«В какой стороне Азрака?» — спросил,

И когда ему показали,

В сторону страны Азраки

Камень что есть сил запустил […]

Урал женится на Хумай. Чтобы успокоить потерпевшего фиаско Шульгена, его решают женить на Айхылу. Шульген, увидев ее, понимает, что был обманут Азракой и Заркумом, но боится, что Хумай узнает и о его коварных замыслах (прим.сост.).

О том, как похитив волшебный жезл и с его по­мощью вызвав бурю и наводнение, Шульген вознаме­рился уничтожить людей, как сбежал вместе с Заркумом к царю дивов Азраке; о том, как Урал убил Азраку и прочих дивов, как создал из их искромсанных тел горные хребты

Когда Хумай во дворец возвратилась,

Вниз к Заркуму она спустилась;

Вмиг померк для Шульгена свет:

Вдруг Заркум откроет секрет?

Много ему сулит это бед...



Пока с Заркумом Хумай говорила,

Из подземелья потом выходила,

Обо всем Шульген разузнал

И жезл волшебный к рукам прибрал…

Ударил жезлом он по земле,

Всю ее затопил водой,

В ужас вверг Шульген род людской.

Перемену увидев такую,

В рыбу Заркум превратился большую…

Догадался Урал о том,

Что брат родной оказался врагом.

Когда вода постепенно сошла,

Когда Шульген, полон яда и зла,

Понял, что сила жезла слаба,

Чтобы против коня устоять,

То с Заркумом пошел опять

К Азраке спасенья искать…

И пришла на землю беда:

Всю ее затопила вода…

Урал не дрогнул перед бедой,

Перед огненной пеленой.

Живо на Акбузата вскочил,

Меч алмазный тотчас схватил,

Дивам коварным в тот же миг

Войну смертельную объявил…

Дни напролет воевал Урал,

Ночи без сна воевал Урал.

Когда он битвой охвачен был,

Когда врагов косяками крошил,

Азрака ему повстречался —

И схлестнулись они вдвоем…

В воду меч Азраки упал —

Кажется, весь мир задрожал;

Так убил Азраку Урал.

Огромное, страшное тело его

Надвое водный простор рассекло;

На месте том поднялась гора,

Чтоб могли туда люди забраться,

Отдохнуть и силы набраться.

А Урал поскакал вперед;

Конь его резал пучину вод.

Там, где скакал он, верной опорой

Поднимались высокие горы,

Которые никакая вода

Затопить не могла никогда;

Каждый горам возникавшим был рад—

На них взбирался и стар, и млад.

О том, как пришли к Урал-батыру его сыновья: Яик — от дочери царя Катила, Нугуш — от Гулистан. Идель — от Хумай, сын Шульгена Сакмар, рожденный от дочери Луны — Айхылу; как они стали ему верными спутниками в пути, неустрашимыми соратниками в бит­ве и победили коварных драконов; о том, что произошло между Уралом и Шульгеном

Много лет Урал воевал,

Дивов во множестве уничтожал.

Горы рождались одна за другой —

Под .могучей его рукой.

Дети, родившиеся на свет,

Когда вступил он в жестокий бой,

Могли теперь мчаться во весь опор,

За Уралом-отцом вослед,

По хребтам и вершинам гор.

Четыре молодца, говорят,

Готовя себя к большим сраженьям,

На четырех тулпарах в ряд

При богатырском снаряженьи

Ехали путем отца, говорят.

Друг от друга не отставая,

След Урала в горах не теряя,

Прибыли к нему, говорят,

Приветствовали его, говорят […]

Урал выслушал всех подряд,

Насладился он их речами.

Был он невыразимо рад

Тому, что собственными глазами

Увидеть егетов ему привелось.

Радость великую он вкусил.

Полный новой отваги и сил,

Вновь забрался он на коня;

В окружении своих сыновей,

Продолжал против дивов войну,

Очищая от них страну.

Месяц сражались они, говорят,

Год сражались они, говорят.

В одном из жестоких боев Урал

На Кахкаху наконец напал,

Вспенив море, барахтался он,

Испускал крик истошный и стон,

Вопль его разносился, как гром.

Из кусков его тела потом

Сложили еще одну гору;

Дивам и Шульгену на горе

Надвое море разделила гора.

Шульген тут голову потерял,

Что делать, как поступить, не знал.

Оставшихся на его стороне

Всех до единого собрал;

И тогда против выживших дивов

Битву снова начал Урал.

Когда жестокие битвы шли,

Когда, бурля и пеной вскипая,

Клокотала вода морская,

Брата своего Урал

Неожиданно повстречал.

Братья схлестнулись между собой.

Разгорелся упорный бой.

Жезлом Шульген на него замахнулся,

Хотел Урала огнем спалить,

Колдовством его1 жизни лишить.

Только Урал не растерялся,

Тут же вынув алмазный меч,

Нанес удар сокрушительный встречь;

Гнев его стократно возрос —

Жезл тот вдребезги он разнес…

Урал людей к тому месту собрал;

Так пред всеми Шульген предстал.

«С детства коварным злодеем ты рос,

Кровь запретную выпивал,

Словом родителей пренебрегал.

Злоба правила лишь тобой,

Всею черной твоею судьбой…

Ждал я, пока не вышел срок.

Только слова ты не сдержал,

Так на честный путь и не встал,

Слову отцовскому не внял,

Материнский завет растоптал,

Всю страну затопил водой…

Зло добротою сокрушено —

Никогда не вернется оно!

Понял ли ты теперь, что зло

Будет побеждено добром?

Понял ли ты, что человек

Будет выше дивов во всем?..

Коль, землю целуя, слово не дашь,

Голову перед людьми склонив,

Клятву священную не дашь,

Коль не признаешь, что слезы людей

Лишь на совести черной твоей,

И, повстречавшись с нашим отцом,

Не расскажешь ему обо всем…

В черную скалу тебя превращу,

К которой живая душа не придет —

Ни через месяц, ни через год;

Не помянет никто добром,

Трава не взойдет на месте том…

Вот такою ты станешь скалой!» —

Вынес Урал приговор такой […]

Шульген, напуганный словами брата, обещает исправиться и умоляет простить его в последний раз (прим. сост.).

Урал решил его просьбе внять,

В последний раз его испытать:

«Коль, честь потеряв, муж с дороги собьется,

Все утратит он в жизни своей…

Если поймешь наконец все это,

Если с коварством расстанешься ты,

Если из тьмы повернешься к свету,

Коль силы найдешь поучиться

У льва своего, что споткнулся в пути,—

Еще раз исполню я волю твою.

Во имя чести отца моего,

Памяти матери моей,

Последний раз испытаю тебя,

Последний раз внемлю просьбе твоей».

О том, что сказал старик, изнемогающий от невоз­можности умереть; как Урал-батыр набрал в рот воды из Живого родника, но не сделал и глотка — опрыснул тою водой землю вокруг себя, и вся она ожила

Отпустив Шульгена, Урал

Так собравшимся людям сказал:

«Смерть, что зрима .была для глаз,

Выгнали мы из страны своей.

Дивов, что пили кровь из нас,

Сделали твердью горных цепей.

Воду Живого родника,

Зачерпнув, принесем сюда —

Пусть всем достанется та вода.

От Смерти же, что скрыта от глаз,

От болезней, что точат нас,

От болей и мук, гнетущих от века,

Человеческий род спасем,

Бессмертным сделаем человека —

Радость в каждое сердце внесем!» […]

В это время появляется древний старец, который испытал бесконечные муки бессмертия, испив воды из живого родника. Он говорит о том, что бессмертие человека заключается не в бесконечном долголетии, а в его добрых деяниях на благо других (прим.сост.).

«…Горький мой опыт дней прожитых

Поможет от бед избавить других.

Желая вечно на свете жить,

Неподвластными Смерти быть,

Власть ее принять не желая,

Не пейте из Родника Живого!

Мир — это благоухающий сад,

А существа, живущие там,

Подобны растениям и цветам

Одни тот сад засоряют собою,

Другие растут, восхищая красою,

Разные краски и уют

Саду растения те придают.

То, что Смертию мы зовем,

Прозвища злые кому даем, —

Вечности нетленный закон,

Мир от гнилья очищает он,

От больных и увядших трав

Навсегда очищает он.

Освежает он жизни сад.

Не желайте же вечными быть,

Пз Родника Живого испить!

То, что на земле остается,

Чем все лучшее создается,

Сада краса и благоухание —

Это добро и благодеяние.

В огне не сгорит — благодеяние,

В воде не утонет — благодеяние,

До неба возвысится — благодеяние,

Останется в памяти — благодеяние,

Оно — голова всех дел,

Для всех живущих на свете людей

Пребудет как мира высший удел».

И слова старика услыхав,

Смысл глубокий их осознав,

Вместе со всеми людьми Урал

В дорогу дальнюю зашагал.

И вот перед ними Родник Живой —

Рот наполнил Урал водой,

На стежку, что проложил он сам,

На горы, что поднял к небесам,

Прыснул тою водой, говорят:

«Пусть зеленеют голые чащи,

Пусть цвет бессмертия обретут,

Пусть птицы щебечут звонче и слаще,

Пусть люди веселые песни поют!

Пусть враг бежит из нашего края,

Черной завистью истекая!

Пусть эту землю любит народ,

Пусть садом прекрасным она расцветет,

Пусть сердце врагов красотой изведет!»—

Так Урал громогласно изрек…

До Шульгена дошла та весть.
«Отныне у меня защитница есть,
Которая будет людей хватать,
Убивать и со света сживать.
Моя защитница — это Смерть.
Нет преград теперь перед ней,
Будет мне помогать она
Нещадно уничтожать людей», —
Так про себя подумал Шульген…

Дни и месяцы миновали,

Люди жилье себе сооружали,

В гости друг к дружке ходили,

Полной чашей веселье пили,

Сватали за женихов невест.

Был спокоен и счастлив любой

Среди тех беспокойных мест

Установились мир и покой.

О том, как в гневе на злодеяния дивов Урал выпил озеро, где они прятались; как проникшие в его нутро змеи изгрызли сердце батыра; о том, что сказал Урал-батыр перед своей смертью; о том, как расселились люди на склонах Урал-тау, как там же расплодились звери, животные и птицы, как им не стало хватать во­ды; как образовались реки Идель, Сакмар, Нугуш, Яик; как люди зажили в благополучии, забыв о прошлом лихе и бедствиях

Но вот опять был нарушен покой:

Девушек, шедших за водой,

Мужчин, идущих лесной тропой,

Дивы стали подстерегать

И у самой воды глотать…

Вновь к Уралу толпой пришли,

Сквозь слезы о дивах заговорили.

И решил он народ сплотить,

Дивов злых до конца истребить;

Только те об этом прознали,

Из воды вылезать перестали.

Долго Урал размышлять не стал,

Иделю, Нугушу, Яику,

Сакмару и другим батырам —

Войском своим управлять наказал;

Меч алмазный вырвал потом,

Акбузата оседлал,

Вызывая и шум, и гром

На Акбузате помчался он,

Бурю на земле поднимал,

Волны из воды исторгал;

К озеру дивов прискакал:

«Выпью озеро это сполна,

Иссушу до самого дна,

От дивов, оставшихся в живых,

Кто людям жить на земле не дает,

От шульгенов и гадов других

Навсегда избавлю народ!»

Стал он озеро выпивать —

Начала в нем вода клокотать;

Дивы испуганно загалдели —

Спрятаться от батыра хотели,

Только пил все Урал и пил,

И див за дивом в него входил.

Много их в нем скопилось внутри,

Зубы у каждого остры,

Грызли они его сердце и душу.

Озеро выплеснул он назад;

Дивов, выскакивающих наружу,

Всех убивали батыры подряд.

Не в силах на ногах устоять,

Не в силах больше воевать,

Урал на месте том же упал.

Народ повалил тут за валом вал.

«Он счастьем народа был до конца!» —

Осиротевший народ рыдал.

Урал:

«…Слушайте, дети, вам говорю,

Слушай, страна моя, тебе говорю:

И львом храбрейшим будучи мира,

С рожденья имея имя батыра,

Все же, страну свою не обойдя,

Вброд ее горе и кровь не пройдя,

Сердце свое нельзя закалить;

Чтоб заодно с врагами не быть,

Без совета дела не вершите!

Дети, словам моим внемлите:

На земле, очищенной мною,

Людям добудьте счастье земное;

Будьте мудрыми на войне.

Чтобы славу добыть стране,

Сами стремитесь батырами стать;

Старших умейте почитать,

Их советом не пренебрегайте,

Но и тех, кто младше, не забывайте —

Вам растить их и поднимать.

Коль в чьи-то глаза угодила соринка,

Которая может их сделать слепыми,

Станьте ресницами глаза для них вы,

Сор тот смахните руками своими…

Сыны! Матерям передайте своим:

Пусть за все Урала простят,

Пусть каждая скажет: «Был он мужем моим».

А всем вам вместе напомню о том:

Пусть станет добро лишь вашим конем,

Пусть имя будет вам — человек,

Злу не давайте дорогу вовек,

Пусть мир и добро пребудут вовек!»

Слова те напутственные сказал

И скончался батыр Урал.

Скорбь унять не имея сил,

Голову низко народ склонил.

Звезда падучая мглу прорвала —

Для Хумай она весть принесла;

Хумай надела птичий наряд

И прилетела сюда, говорят,

И губы мертвого Урала,

Говорят, она поцеловала:

«Ай, Урал ты мой, Урал,

К тебе живому я не успела,

Не слыхала, что ты сказал,

Душу утешить не сумела…

Хоть имя есть — Хумай — у меня,

Хоть люди знают, что женщина я,

Я птичью шубу уже не сниму,

Облик, в который можно влюбиться,

Больше никогда не приму…

Что для тебя я сделать смогу?

У дороги, где ты скакал,

На горной гряде, что ты создавал,

Вырыв могилу, похороню,

Навек тебя в сердце своем сохраню.

Путь великий, где ты скакал,

Не зальет никакая вода;

Горы, которые ты создавал,

Примут в свои объятья тебя,

Будут прах твой вечно хранить,

Будут вечно на свете жить.

Когда-то море ты здесь осушал,

Самым первым батыром стал,

На берегу страну основал;

Отныне, в объятьях могучей горы,

Будешь светочем ты страны,

Будешь светлой душой для людей,

И мертвый, будешь живых ты живей,

Еще прославленней будешь ты,

Немеркнущим золотом будешь ты;

Человечий возвысив род,

Слава твоя на земле живет!»

И, такие слова сказав,

Похоронила его в горах,

Улетела она, говорят,

Решив не возвращаться назад.

Дорога Урала — великие горы,

Могила Урала — высокие горы,

Название приняли то же — Урал.

По истечении долгих лет

Загрустила она по Уралу,

Вдоль дороги, что он проложил,

Махая крыльями, пролетала,

Опустилась на гору-скалу,

Думая об Урале, грустила.

Позднее вывела там птенцов,

Белых лебедей расплодила

И об этом узнали все.

Говоря: «Это птица Хумай»,

Лебедей за родных принимали,

Охотиться на них запрещали;

Не ловить благородных птиц

Между собой договорились —

Оттого птицы те расплодились.

Поэтому мясо лебедей

Навеки запретно для людей.

Много громов с тех пор отгремело,

Один за другим года пронеслись.

И вновь Хумай сюда прилетела,

А потом животных и птиц

За собой она привела:

Дескать, здесь благодатна земля,

На Урал возвратилась вновь;

Храня к ней привязанность и любовь,

Пришли-прилетели вереницей

Звери, животные и птицы.

Узнав, что все твари сошлись туда,

Что там никому не грозит беда,

Бык Катила племя свое,

Которому отроду был вожаком,

На отроги Уральских гор,

Туда, где благодатен простор,

Привел, чтоб вместе со всеми жить,

Голову перед людьми склонить.

Акбузат по странам бродил,

Лошадиный род единил,

Во главе табунов сам шел,

Всех затем он сюда привел …

Расплодились звери и птицы.

Не стало хватать воды, чтоб напиться

(Не пил из озер никто из людей).

Тогда к Иделю и Яику, Нугуш-батыру и Сакмару,

Собравшись вместе, люди пришли

Со всех сторон уральской земли

И, не в силах печали скрыть,

Стали спрашивать, как им быть […]

Идель, услышав эти слова,

Задумался, сошел с седла,

Меч, который оставил Урал,

В руки могучие он взял,

На высокую гору взошел

И такие слова сказал:

«В руках отцовских алмазный меч

Мог змей и дивов-драконов сечь;

От Урала пришедший в мир,

Достоин ли имя носить — батыр,

Кто мужчиной меня назовет,

Если жаждой страдает народ

Без воды, без живительных рек?» —

Так промолвил Идель, и вот

Гору мечом он алмазным сечет;

Воды, белые, как серебро,

Заструились тотчас с горы,

Прохладные понесли дары…

Дальше устремилась река;

Гора, на которой Идель стоял,

Там, где весело он скакал,

Откуда, выбилась та река,

Название приняла — Иремель.

Клин горы, запрудившей реку,

Там, где Идель ее разрубил,

Кырыкты называться стал.

Иделем добытая вода

Названье реки «Идель» приняла навсегда,

Каждый пил, воде этой рад;

И, следя за ее теченьем,

Счастья исполненный и волненья,

Песню такую пел, говорят:

«Иделем вырубленная река,

По долинам сухим потекла,

Сладка Идель и горька она,

Высушит всю твою печаль

И кровавые слезы до дна.

Пел песни народ о счастье и мире,

О славном сыне Урала-батыра,

Сладка Идель и горька она,

Высушит всю твою печаль

И кровавые слезы до дна.

Все в один голос его прославляли.

Высохли слезы, исчезли печали.

На берегах Идели-реки

Стал вовсю расселяться народ,

Разводить там домашний скот;

Разрасталось число людей,

Становилось им все тесней,

Не хватать им стало земель,

Все сужалась река Идель.

Потом батыры вместе сошлись

Батыры Яик, Нугуш и Сакмар

На поиски новых рек разбрелись.

Подобно Иделю, каждый из них

Мечом рубили земную твердь.

Три реки, из глубин земных

Вырвавшись, в стороны растеклись.

Четыре батыра народ пригласили,

На каждого из четырех поделили.

На долинах четырех рек

Стали строить они жилье,

Расселились там навек.

Батыров тех четырех имена

Четыре реки затем получили;

Во всех поколеньях, во все времена

В сердцах потомков батыры те жили.

(Урал-батыр //Башкирское народное творчество. Том 1. Эпос. –Уфа,1987. С.35-134)


Просмотров 440

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!