Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Тема 7. философская мысль в башкортостане



эпос «урал-батыр»

 

«Урал-Батыр» - самое крупное произведение башкирского народного эпоса, создававшееся и обогащавшееся на протяжении столетий, начиная с эпохи разложения первобытнообщинного строя и вплоть до XIX века..

Композиционно состоит из трех частей, повествующих о деяниях трех поколений героев. Вначале рассказывается о первых людях Янбирде и Янбике, о рождении их сыновей Урала и Шульгана. По мере развития сюжета происходит переход от архаического мифа к конкретно-историческому осмыслению действительности. Урал и Шульган уходят из дома в поисках бессмертия. По пути Урал-батыр уничтожает жестокого хана-завоевателя Катила и царство царя змей Кахкахи; убивает Азраку – царя Подземного и Подводного царства; борется с братом Шульганом, перешедшим на сторону Зла; окропляет землю башкир живой водой и таким образом приносит ей бессмертие. В третьей части эпоса повествуется о рождении сыновей Урала и Шульгана, которые продолжают дело Урала – бьются с дивами, добывают живую воду. События в эпосе завершаются гибелью Урала. Тело батыра после его смерти превращается в гору Уралтау, символизирующую родину башкир.

Неувядаемое общечеловеческое значение кубаира «Урал-батыр» и величайшая мудрость его создателей заключается в мысли о том, что бессмертие человека состоит не в бесконечном долголетии, а в его добрых делах на благо всего мира, всего народа.

УРАЛ–БАТЫР

О том, как жили старик Янбирде и старуха Янбика; о том, как старший их сын Шульген не сдержал наказа отца, не внял словам матери; как дочь царя Самрау по имени Хумай оказалась у них в плену

В древнюю пору, давным-давно

Было, говорят, место одно,

Куда никто не ступал ногой

(И на целом свете никто

Не знал, не ведал о суше той).

С четырех сторон обступала

Это место морская вода.

С незапамятных пор проживала

Там семейная чета:

Старик по имени Янбирде

С Янбикою, старухой своей.

Куда б они не желали пойти,

Не было преград на их пути.

Как на земле оказались той,



Где мать, отец их, где край родной,

Говорят, они сами забыли.

Так иль нет, в стороне морской

Жизни семя они заронили […]

Двое детей родились у них,

Двое сыновей удалых.

Шульгеном старшего нарекли,

Уралом младшего нарекли.

Так и жили они вчетвером,

Не видя людей, в местечке глухом.

Своего не имели скота,

Не обзаводились добром,

Даже не вешали котла

Над полыхающим костром;

Не знали, что такое болезни,

Смерть была им неизвестна;

Полагали: для всех на свете

Сами они являются смертью.

На охоту коней не седлали,

Лука и стрел еще не знали,

Приручили и держали

Льва-арслана, чтоб их возил,

Сокола, чтобы пернатых бил,

Пиявку, чтоб кровь животных сосала,

Щуку, чтоб рыбу для них хватала […]

Ну а черных пиявок болотных

В травоядных вонзали животных,

Чтобы из выцеженной крови

Себе напиток изготовить.

Малолетним детям своим,

Что охотой не промышляли,

Пить кровь, есть голову или сердце

Строго-настрого запрещали […]

И вот в один из погожих дней

Старик со старухой своей

На охоту пошли вдвоем,

Оставив жилище на сыновей […]

Шульген раздумывать долго не стал,

Хоть о запрете отцовском он знал:

С тою раковиной не шутить,

Ни за что из нее не пить,

Все ж уговаривать брата стал,

Всячески его подстрекал […]

Урал:

«Пусть та кровь и очень сладка

Я не сделаю и глотка,

Пока не вырасту я егетом,

Пока не узнаю причину запрета,



Пока не пройду по белому свету

И не уверюсь, что на свете

Больше нет и в помине Смерти,

Сукмаром никого не ударю,

Никакой не убью я твари,

Высосанной пиявкою крови

Пить не стану я — вот мое слово!» […]

Услыхав такие слова,

Шульген задумался было сперва,

Но решил он все же потом

Вновь упорствовать на своем.

Кровь отпил, и, боясь расплаты,

Задумал Уралу закрыть он рот:

И заставил поклясться брата,

Что отцу тот не донесет.

С богатой добычей вернулись домой

Старик со старухою, говорят.

По обычаю, всей семьей

Распотрошили дичь, говорят

И пред обильною едой

Уселись, довольные собой […]

Урал:

«Отец, если за Смертью пойти,

Можно ли будет ее найти?

Если ж удастся настичь, скажи,

Можно ли голову ей размозжить?»

Янбирде:

«Смерть коварна. Она ни разу

Открыто не являлась людскому глазу.

Невидимкой та тварь живет —

Никто не знает, когда нападет.

Есть тут только одна возможность:

В царстве дивов, на дальней земле,

Протекает Живой родник.

Выпьет кто из него — и вмиг

Обессмертит себя, говорят,

Смерть отступится, говорят».

Поведав такое о Смерти и насытившись едой, ста­рик вытащил раковину, чтобы испить криви. Увидев, что содержимое раковины убавилось, Янбирде стал до­пытываться у сыновей, кто из них выпил кровь. Шульген стал изворачиваться: мол, никто к той крови не прикасался. Старик Янбирде взял палку и начал пооче­редно колотить своих сыновей. Из жалости к брату продолжал молчать и Урал, а Шульген, не выдержав, признался отцу в своей вине. Когда старик опять на­чал бить Шульгена, Урал схватил руку отца и сказал ему такие слова

[…] Если сегодня брата убьешь,

Завтра в меня вонзишь свой нож,

Если останешься одиноким,

Сделаешься стариком глубоким,

В три погибели станешь сгибаться,

На льва не в силах будешь забраться,



В лесу охотиться, дичью питаться,

На зверя сокола запускать,

Корм охотничьим птицам давать, —

И твой лев, и собака твоя

Не помрут ли от голода тут,

Тоской глаза их не затекут? […]

Услышав такие слова, старик Янбирде перестал бить Шульгена. «Смерть может явиться и невидимкой; наверное, это она и пришла, вот меня и искушает. Не может быть, чтобы никто не видел своими глазами Смерть. Надо расспросить зверей и птиц», — подумал он и созвал лесное население

[…] Каждый по-своему рассуждал,

По-своему думал-гадал,

Так, к единству и не придя,

Немного времени погодя,

Разошлись они, говорят.

Сник после этого старик,

Выходить на охоту один

Стал бояться, и вовсе отвык.

Как-то четверо — всей семьей

На охоту ранней порой

Вместе отправились они.

Много дичи набив лесной,

Воротились к лачуге своей.

Средь добычи — птиц и зверей —

Была лебедушка...

[…] Стала просить она, умолять:

«Летела я, чтобы мир посмотреть […]

Мой отец — повелитель птиц —

Всюду пару искал себе,

Но не было такой на земле.

Чтобы равную отыскать,

Ринулся отец к небесам,

Встретил Солнце с Луною там,

Всей душою их полюбил .

Родилось у него двое детей.

Ни я с сестрою сводной своей,

Ни отец наш болезней не знали,

Смерти власть мы не признавали.

Отец мой поныне властвует там.

Я с мольбой обращаюсь к вам:

Отпустите же вы меня,

Ворочусь я в родные края.

Если ж съедите меня, все равно

Стать мне пищею не суждено —

Лягу внутри у вас камнем я.

Водою из Живого ручья […]

Дочь я царя, чье имя Самрау,

А зовут меня Хумай […]

Отпустите же вы меня,

Ворочусь я в родные края,

Путь к Живому роднику

Указать я вам смогу».

Услышав такие слова, Янбирде и Янбика стали дер­жать совет с детьми. Шульген был за то, чтобы съесть птицу. Урал — за то, чтобы ее отпустить. Из-за этого они затеяли между собой ссору. Урал забрал птицу, чтобы она не досталась Шульгену, отнес ее в сторону...

Когда все принялись за еду, птица взмахнула здо­ровым крылом — и выпали из него три пера; когда она смочила их кровью из сломанного крыла, явились три лебедя и унесли ее с собой. Старики Янбирде и Янбика очень сожалели о том, что не смогли узнать, где нахо­дится Живой родник.

Старик тут же велел Шульгену и Уралу отправлять­ся вслед за ними, отыскать Живой родник. Если на пути встретится Смерть, отрубить ей голову и возвра­титься домой. Посадив двух сыновей на двух львов, проводил он их в путь.


Просмотров 475

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!