Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Объяснение и редукция в психологии



Одна из сложнейших проблемных областей пси­хологии — проблема объяснения. При чтении лите­ратуры по методологическим проблемам психологии возникает чувство, что в эту проблемную область многие авторы предпочитают не вторгаться и тихо обходить ее стороной. Публикации по этой теме не­многочисленны, и некоторые работы (например, Пиаже, 1966) цитируются уже не один десяток лет. Причина в том, что в данной проблеме достаточно сложно развести гносеологические и психологиче­ские аспекты.

К гносеологическим (т. е. связанным с общими за­кономерностями познания) аспектам проблемы от­носится типологизация видов объяснения, логиче­ские аспекты научного объяснения, редукция в науч­ном объяснении.

В философии и логике объяснениемназывают ло­гический вывод, осуществляемый в терминах опреде­ленной предметной области, о существенных призна­ках и связях объясняемого предмета. Нередко объясне­ние определяют как процесс, осуществляющийся через познание законов, которым подчиняется объясняемый объект (Роговин, 1979). Редукциейназывают методологический прием сведения каких-либо данных к более простым исходным началам. Редукционизмом называ­ют «методологический принцип, согласно которому высшие формы материи могут быть полностью объ­яснены на основе закономерностей, свойственных низшим формам» (ФЭС. С. 575). Редукционизм в нау­ке, таким образом, всегда связан с выходом объясне­ния за рамки предметной области данной науки. В учебных пособиях по психологии нередко опреде­ляют редукционизм как упрощающее объяснение, низводящее объясняемую реальность к более эле­ментарному уровню, а редукцией — привлечение объяснительных принципов, схем и моделей других наук, выполняющее конструктивную роль в объясне­нии психической реальности (например, Абдурахманов, 2002). Именно в психологии проблема объясне­ния и редукции стоит наиболее остро. В. П. Зинченко и М. К. Мамардашвили раскрывают причины такого положения: «Стремление к поиску объективных ме­тодов психологического исследования, равно как и потеря веры в их существование, порождают в психо­логии беспрецедентные для любой другой науки по своему разнообразию формы редукции психическо­го. При этом расширяющиеся полезные междисцип­линарные связи психологической науки приводят к потере предмета собственного исследования. Именно так возникли и ныне сосуществуют многочисленные варианты редукционизма: нейрофизиологический, ло­гико-педагогический, информационно-кибернетиче­ский, социокультурный и пр.» (1977. С. 109).



К психологическим аспектам проблемы относят­ся особенности познавательной сферы и личности, оказывающие влияние на познание реальности в ходе научного исследования. Как отмечают А. Г. Аллахвердян, Г. Ю. Мошкова, А. В. Юревич и М. Г. Ярошевский, «практически все основные свойства человече­ского ума находят выражение в научном мышлении, отливаясь в его качества, которые признано считать онтологически обусловленными» (Психология науки, 1998. С. 37—38). Мы очень кратко рассмотрим психологические аспекты проблемы, прежде чем пе­рейти к гносеологическим.

К психологическим особенностям человеческого мышления, влияющим на объяснение, относится стремление воспринимать мир упорядоченным, «уло­женным в систему причинно-следственных связей» (Там же. С. 36). Стремление к причинно-следствен­ным объяснениям рассматривается как универсаль­ное свойство человеческого ума, которое выражено у ученых более ярко. Многие ученые, интервьюиро­ванные специалистами по психологии науки, вос­принимают страсть к причинно-следственным объяснениям как параноидальную. Так, специалист по психологии научной деятельности Б. Эйдюсон говорит о науке как институционализированном параноидальном мышлении. В результате занятия наукой ученые интериоризуют требования, существующие вначале в качестве внешней необходимости, и прин­ципы вроде «бритвы Оккама», «минимизации числа независимых переменных», становятся естественными для мыслительного процесса в науке (Там же.1998). Правда, ученые способны отрефлексировать особенности собственного ума и отделить их от требований познавательной задачи. М. Махони обнару­жил поучительную связь между мерой осознания «человеческого» происхождения основных свойств на­учного мышления и его продуктивностью: «Чем крупнее ученый, тем лучше он осознает, что... откры­ваемые им факты, описания и дефиниции являются продуктом его собственного ума» (Там же. С. 38). Та­ким образом, способность к рефлексии обеспечивает ученому больший успех в его деятельности. Другая психологическая особенность ученого, влияющая на его объяснение изучаемой реальности, — особенность обобщенного Другого, которому дается объяснение (например, при написании текста). Немногие авто­ры, которые пишут о проблеме объяснения в психо­логии (Психология науки, 1998; Роговин, 1979) под­черкивают, что с психологической точки зрения объ­яснение — коммуникативный акт, развернутый в виде диалога, даже если объяснение дается самому себе.



Среди гносеологических аспектов проблемы мы остановимся на типологии видов объяснения в науке и проблеме редукции в научном объяснении. Одни из немногих публикаций, где освещена данная тема, — работы М. С. Роговина (1979, 1988). Прежде всего, М. С. Роговин разделяет понимание и объяснение как различные познавательные действия. Понима­ние индивидуально и монологично, объяснение коммуникативно и диалогично. Объяснение с гно­сеологической точки зрения — определение того, действию каких законов подчиняется объясняемый объект. М. С. Роговин отмечает, что некоторые ав­торы тяготеют к минимальному числу видов объяс­нений, и приводит типологию, предложенную аме­риканским исследователем поведения Д. Дейчем, который выделяет всего два типа объяснений. Пер­вый он обозначает как «описательный», или «обоб­щающий», второй — «структурный», т. е. «нейро­физиологический» или «механический». Фактиче­ски же, по мнению автора, это — две фазы или стадии объяснения. Первая фаза связана с объяснением не­посредственно наблюдаемого поведения, вторая с идентификацией элементов этого поведения в ней­рофизиологических терминах.



Обобщающее объяснение заключается, по Д. Дей­чу, в том, что, наблюдая определенные форма пове­дения, мы можем прийти к заключению, что в опре­деленных условиях, скажем в ситуации научения, та­кие формы поведения отмечаются всегда. Это значит, мы констатируем, что данный факт есть частный слу­чай или по меньшей мере чрезвычайно близкое явле­ние к тому, что мы определяем как некоторую общую закономерность. В структурном объяснении изучае­мое явление или факт рассматриваются как свойст­во материальной структуры, системы, механизма, а не как член класса. Формулировка (пусть гипотетиче­ская) «структуры», «системы» или «механизма» не включает в себя данное наблюдение и связей по ана­логии. Оно независимо от наблюдаемого потому, что производится на ином уровне реальности.

Проблема объяснения и редукции в психологии была проанализирована Ж. Пиаже (1966). Прежде всего, Пиаже исходит из идеи множественности ви­дов объяснения в психологии и выделяет два основ­ных вида объяснительных моделей, в зависимости от того, направлены они: а) на сведение сложного к бо­лее простому или психологического к внепсихологическому или б) на конструктивизм, в большей или меньшей степени остающийся внутри границ пове­дения (см.: Пиаже, 1966. С. 167). Объяснения путем сведения (редукционизм), в свою очередь, делятся на две группы, в зависимости от того, к чему они сводятся: либо остаются в рамках собственно психологических, либо выходят за рамки психологии. В соответствии с этим Пиаже выделяет еще три типа редукционизма: со­циологический, физикалистский и физиологический.

Примером редукционистского объяснения в рамках психологииПиаже считает психоанализкак истолко­вание поведения по одному и тому же причинному принципу. Объяснения путем социологического или психосоциологического сведения,по Пиаже, не явля­ются редукционистскими, поскольку это «схема взаи­модействия одного уровня». Сюда попадают очень разнородные течения: это и неопсихоанализЭ. Фром­ма и К. Хорни, и исследование познавательныхреакций (от работ Дж. М. Болдуина и П. Жане) вплоть до работ самого Пиаже и его школы; сюда Пиаже вклю­чает также взгляды Л. С. Выготского и А. Р. Лурии(главным образом в плане анализа речи), социомет­рию Я.Морено и т. д. Следующий намечаемый Ж. Пиаже тип «сведения» — физикалистское сведе­ние. Вкачестве примера Пиаже приводит интерпре­тацию В. Келером и Т. Валлахом так называемого эффекта последействия, заключающегося в изме­нении оценки величины или формы воспринимае­мой фигуры, когда это восприятие имеет место вслед за восприятием другой фигуры в той же обла­сти зрительного поля. Келер и Баллахстремились выразить проявляющиеся здесь различные виды насыщения и их динамику с возрастом в чисто фи­зических (биоэлектрических) терминах различий потенциалов и электросопротивления, исключая при этом всякую познавательную активность субъ­екта как высшей регулирующей инстанции.

Следующий вид редукции, пожалуй, наиболее распространенный из описанных Пиаже — органи­ческое сведение. Сюда относятся различные вари­анты нейрофизиологического редукционизма. Пи­аже говорит онеобходимости дополнения такого сведения конструктивистскими объяснениями, на­пример, на основе абстрактного конструирова­ния-построения связей интрапозиционной логики (конъюнкции, дизъюнкции, импликации, исклю­чения и т. д.). В работе В. П. Зинченко и М. К. Мамардашвили (1977) показано, что причины наиболь­шей распространенности именно нейрофизиологи­ческого редукционизма — в нерешенной проблеме пространственной отнесенности психических про­цессов, которая коренится в особенностях класси­ческой научной рациональности: «Нам напомнят, что о пространственности психического в соответ­ствии с Декартовым противопоставлением души и тела говорить вовсе не принято. Итак, мы получаем следующую картину. Психическое обладает пред­метно-смысловой реальностью, которая, существуя во времени... не существует в пространстве. Отсюда обычно и возникает банальная идея поместить эту странную реальность, т. е. психическое, в пространст­ве мозга» (Зинченко, 1977. С. 110).

Группа «конструктивистских» объяснений состо­ит из таких, которые хотя и включают в себя сведения (как считает Пиаже — необходимый элемент любого объяснения), но все же основной упор делается при этом на процессах конструирования. Здесь Пиаже выделяет следующие три группы объяснения: 1) те, которые стремятся координировать в системы раз­личные законы обучения как прижизненного приоб­ретения новых адаптивных форм поведения; 2) те, которые стремятся объяснить эти новые формы по­ведения, не прибегая к понятию научения; 3) те, ко­торые апеллируют к абстрактным «моделям» как к наиболее полному и общему выражению психологи­ческих механизмов, стоящих за внешне разнообраз­ными формами поведения.

К первому виду подобных объяснений Пиаже отно­сит теорию К. Халла. Во-первых, Халл и его последо­ватели, выделяя отдельные законы — ассоциаций, градиентов цели, навыков, проявления и устране­ния потребностей и т. д., устанавливали определен­ную иерархию в отношении дедукции одного закона из другого. На низшем уровне, который они называ­ли «наивной дедукцией», согласование законов про­изводилось с помощью обычного языка и здравого смысла. Второй уровень дедукции — с помощью по­нятия вероятности и методов анализа вероятности. Третий уровень дедукции, которого стремился до­стичь сам Халл, привлекая для этой цели логиков, специалистов в области аксиоматики, — это система логических постулатов и установления правил связи и вывода друг из друга всех входящих в нее звеньев.

Во-вторых, разработка такого рода объяснений мо­жет быть связана с выделением «новых структур, рас­сматриваемых на высшем уровне. Например, одно из центральных понятий теории научения Халла — по­нятие «иерархические семейства навыков» — соот­ветствует глобальной структуре, объяснительная сила которой относительно независима от возможно­го сведения к органическому, не обязательно предпо­лагаемого этой объяснительной схемой.

Следующий, по Пиаже, тип «объяснения через поведение» — это, в его терминологии, «объясне­ние посредством генетической конструкции». Пиа­же не дает сколько-нибудь развернутой общей ха­рактеристики этого вида объяснения, указывая только, что «некоторые теоретики развития счита­ют созревание и научение, происходящее под влия­нием среды, лишь двумя из ряда действующих фак­торов, никак не исчерпывающими всех возможных конструкций» (Пиаже, 1966. С. 180). К числу таких объяснений, по мысли Пиаже, относятся взгляды его учителя П. Жане, работы этологов (К. Лоренц, Н. Тинберген), наконец, генетическая теория ин­теллекта самого Пиаже.

Последний вид объяснения, по Пиаже, — это объяснение, «основанное на абстрактных моде­лях». Это может быть понято в двух различных смыслах. В первом случае обычное объяснение с помощью выраженных в языке понятий («наивная дедукция») подменяется схемами, техническими моделями, вероятностными или логическими «мо­делями», и тогда, по мысли Пиаже, все это допол­няет различные варианты редукции, а применение специальных языков гарантирует (или создает ил­люзию гарантии) точность и придает всей конст­рукции респектабельный вид. В этом случае модель прямо не касается реальной основы.

Во втором смысле «объяснение с помощью абст­рактной модели имеет своей основной целью выя­вить то общее, что имеется у различных возможных реальных моделей. Даже в тех случаях, когда абстракт­ная модель не достигает этой высокой степени обобще­ния, она в ряде случаев помогает выявить определенное число достаточных условий для того, чтобы приме­нить такого рода объяснения, а это уже многое» (Пи­аже, 1966. С. 182).

По Пиаже, применение абстрактных моделей выполняет три полезные функции в общей теории пси­хологического объяснения. Во-первых, они делают дедукцию более точной, во-вторых — позволяют об­наружить новые связи между явлениями, в-третьих, позволяют устанавливать новые причинные связи, до этого не поддававшиеся анализу. Излагая данную ти­пологию видов объяснения в психологии, М. С. Рого­вин (1979) критикует ее за некоторую нечеткость де­ления между редукцией и конструированием, а также отсутствие функциональных объяснений. Однако, несмотря на эти особенности, приведенная типоло­гия и до сих пор остается значительнейшим достиже­нием в данной области.

Таким образом, анализ проблемы позволил выде­лить важнейшие ее аспекты. Объяснение в психоло­гии подчинено нескольким методологическим тре­бованиям. Прежде всего, психологическое объясне­ние должно оставаться в рамках предметной области психологии. Во-вторых, психологическое объясне­ние не должно низводить закономерности объясняе­мой реальности к закономерностям более элементар­ной, хотя тоже психологической реальности. В этом смысле редукционистским было бы утверждение о том, что ребенок не готов к школе потому, что у него не сформированы некоторые интеллектуальные опе­рации. В-третьих, объяснение в психологии должно по возможности полно отражать все многообразие причинно-следственных связей в изучаемой психи­ческой реальности. Методологически ошибочной яв­ляется подмена причины следствием или указание на лишь одну из зависимостей в более сложном цикле причинно-следственных связей («подростку не инте­ресно учиться, потому что его тянет к общению со сверстниками»). Формулируя объяснение, необходи­мо помнить о сложном, нелинейном характере при­чинно-следственных связей в реальности, которую изучает психология.

Исследование в психологии

В каждой исследовательской работе обязательно имеются несколько элементов: изучаемые реалии, компоненты самой процедуры исследования и имею­щиеся у исследователя мыслительные конструкции (понятия, гипотезы, объяснения). Структура психо­логического (как и любого научного) исследования выглядит следующим образом:

1. выдвижение гипотез;

2. планирование исследования;

3. проведение исследования;

4. интерпретация данных;

5. опровержение или подтверждение гипотезы (ги­потез);

6. формулирование новой гипотезы с последующей ее проверкой в случае опровержения старой.

Рассмотрим каждый из этапов психологического исследования более подробно.

По содержательным характеристикам исследова­ния могут быть поделены (Дружинин, 2002):

- на фундаментальныеи прикладные. Фундамен­тальноеисследование направлено на познание ре­альности без учета практического эффекта от при­менения знаний. Прикладноеисследование прово дится в целях получения знания, которое должно быть использовано для решения конкретной прак­тической задачи;

- монодисциплинарныеи междисциплинарные. Моно­дисциплинарныеисследования проводятся в рамках отдельной науки (в данном случае — психологии). Междисциплинарныеисследования требуют учас­тия специалистов различных областей и прово­дятся на стыке нескольких научных дисциплин. К этой группе можно отнести генетические иссле­дования, исследования в области инженерной психофизиологии, а также исследования на стыке этнопсихологии и социологии;

- комплексныеи аналитическиеисследования. Комп­лексныеисследования проводятся с помощью сис­темы методов и методик, посредством которых ученые стремятся охватить максимально (или оп­тимально) возможное число значимых параметров изучаемой реальности. Однофакторное,или анали­тическое,исследование направлено на выявление одного, наиболее существенного, по мнению ис­следователя, аспекта реальности.

Любое исследование включает в себя ряд необхо­димых этапов. На каждом этапе решается определен­ная задача. Исследование начинается с постановки проблемы:что неизвестно?

Постановка проблемы включает в себя несколько этапов: 1) выявление неполноты нашего знания об изучаемом предмете; 2) описание проблемы на уров­не обыденного языка; 3) формулирование проблемы в терминах научной дисциплины.

В. Н. Дружинин подчеркивает, что второй этап по­становки проблемы также необходим, поскольку дает возможность переключиться из одной научной дис­циплины в другую (одна и та же проблема может быть сформулирована в терминах разных наук). Это обсто­ятельство особенно важно в современных условиях, поскольку, как было отмечено, интегративность науч­ного знания и проведение междисциплинарных ис­следований — характерная черта современной науки.

На следующем этапе ученый анализирует доступ­ную информацию по изучаемой проблеме. Может ока­заться, что эта проблема уже решена или существуют аналогичные исследования, не приведшие к оконча­тельному результату. Если ученый сомневается в ре­зультатах, полученных ранее, он воспроизводит иссле­дование по методике, предложенной его предшествен­никами, затем анализирует методы и методики, которые ими применялись для решения этой или ана­логичных задач. Наиболее творческий момент исследо­вания заключается в изобретении оригинальной мето­дики. Нередко находка нового метода преобразует на­учную область. Классический пример из истории физиологии — создание И. П. Павловым услов­но-рефлекторной методики и последующая коренная перестройка этой области науки. В качестве примеров из истории психологии В. Н. Дружинин приводит со­здание Б. Скиннером «проблемного ящика» как нача­ло исследований по оперантному научению и изобре­тение Г. Эббингаузом «бессмысленных слогов», кото­рое способствовало открытию ряда интересных закономерностей работы долговременной памяти.

Следующим очень важным этапом является фор­мулировкапредположений — гипотез. Гипотезыбыва­ют теоретическими и эмпирическими.Теоретические гипотезы существуют как части научной теории и вы­двигаются для того, чтобы восполнить неполноту теоретического знания или устранить имеющиеся в теорий противоречия. К таким гипотезам предъявля­ются требования верифицируемости и фальсифицируемости.

1. Эмпирические гипотезы не обязательно основы­ваются на теории. В. Н. Дружинин (2002) выделяет три типа эмпирических гипотез: теоретически обоснованные гипотезы, т. е. предпо­ложения, выведенные из некоторой теории;

2. эмпирические гипотезы для подтверждения или опровержения тех или иных теорий, изучения взаимосвязи между явлениями и т. д., не основан­ные на имеющихся теориях, а, по выражению В. Н. Дружинина, сформулированные по принци­пу Фейерабенда «подходит все»;

3. гипотезы для данного случая (ad hoc).

Общее требование для всех видов эмпирических гипотез — они должны быть операционализируемы, т. е. быть доступными для проверки эмпирическим путем с помощью некоторых исследовательских про­цедур.

По содержанию гипотезы можно разделить:

- на гипотезы о наличии явления;

- гипотезы о наличии связи между явлениями;

- гипотезы о наличии причинно-следственной свя­зи меду явлениями. Их и называют эксперимен­тальными.

Как отмечает В. Н. Дружинин, эксперименталь­ная гипотеза строится как высказывание вида: «Если А, то В». А в данном случае — независимая перемен­ная, В — зависимая переменная. Гипотеза должна быть операционализирована таким образом, чтобы экспериментатор мог управлять переменной А и ре­гистрировать переменную В.

Мы не рассматриваем различные виды экспери­ментальных гипотез и экспериментальных планов, по­скольку данная тема подробно изложена в литературе по экспериментальной психологии. Для проверки ги­потез строится план научного исследования. Он вклю­чает в себя выбор группы людей, с которыми будет проводиться эксперимент или за которыми будет вес­тись наблюдение. Уточняется объект исследования, та часть реальности, которая будет изучаться. Выби­рается место и время исследования и определяется порядок экспериментальных проб, чтобы уменьшить влияние помех на результат эксперимента.

Эмпирические процедуры, используемые для проверки гипотез, можно классифицировать по двум основаниям (Дружинин, 2002):

1) наличия или отсутствия взаимодействия исследо­вателя и испытуемого, а также интенсивности этого взаимодействия;

2) объективированности — субъективированности. процедуры. Показателем объективированности является использование измерительных средств (аппаратуры, тестов и т.д.), субъективированно­сти — опора на опыт и интуицию исследователя. Схематическое изображение основных методов психологического исследования, предлагаемое

В. Н. Дружининым, представляет собой плос­кость, разделенную названными осями на четыре квадранта (рис. 4.1).

Взаимодействие (субъект — субъект)

Эксперимент Беседа

Измерение ---------------------------------------------------------►Понимание

Наблюдение Анализ продуктов

Деятельности

(«архивный метод»)

Один субъект

 

Рис. 4.1. Основные методы психологического исследования

На этапе планирования исследования психолог принимает решение о том, какой подход будет реализован в данном исследовании — номотетический или идиографический. Номотетическимназывают подход, в котором исследователь ориентируется на поиск общих законов, описывающих существование и развитие объектов. Идиографическим называют под­ход, ориентирующий исследователя на описание уни­кальных, единичных объектов, явлений и событий. Впервые эти два подхода были противопоставлены применительно к изучению истории немецким фи­лософом В. Виндельбандом. Применительно к пси­хологии эти понятия были впервые использованы Г. Оллпортом. Примером номотетического подхода в психологии может быть любое исследование, на­правленное на поиск законов и закономерностей, ко­торым подчинены психологические явления (напри­мер, исследование Л. С. Выготским, А. Н. Леонтье­вым и А. Р. Лурией опосредования в структуре высших психических функций для изучения хода их развития — «параллелограмм развития»). Примером идиографического исследования могут быть работы 3. Фрейда, посвященные психоанализу исторических личностей, или исследования А. Р. Лурии, о которых он рассказал в книгах «Потерянный и возвращенный мир» (М., 1971) и «Маленькая книжка о большой па­мяти» (М., 1968). Достаточно часто идиографический подход применяется в практической психологии, на­пример в психотерапии при анализе отдельных слу­чаев, на основе которых выводятся общие законо­мерности лечения тех или иных страданий (например, «Три взгляда на случай Эллен Вест» — Л. Бинсвангер, К. Роджерс, Р. Мэй).

Как отмечал Дж. Келли, и номотетический и иди­ографический подходы чреваты определенными ме­тодологическими ошибками. Номотетический под­ход опасен абсолютизацией статистических норм и общих закономерностей. Идиографический подход, напротив, несет в себе опасность распространения выводов, полученных на материале одного случая, на

более многочисленную популяцию. Сам Дж. Келли, а вслед за ним и другие специалисты в области психосе­мантики рассматривали психосемантические методы как средство, которое позволяет преодолеть крайности и номотетического и идиографического подходов.

Планы эмпирических исследований В. Н. Дружи­нин делит на доэкспериментальные, квазиэкспери­ментальные, планы ex-post-facto, планы корреля­ционных исследований и собственно эксперимен­тальные планы. Эти планы подробно описаны в литературе, и мы ограничимся только тем, что дадим их краткие определения.

Доэкспериментальныминазывают планы иссле­дований, проводимых по схемам, не учитывающим требований к плану классического эксперимен­тального исследования (Дружинин, 2002): а) иссле­дование единичного случая, когда однократно тес­тируется одна группа, подвергнутая воздействию; б) план с предварительным и итоговым тестирова­нием одной группы по схеме О, — X — 02, где Оп — обследование, X — экспериментальное взаимодей­ствие (недостаток — отсутствует контрольная вы­борка); в) план для двух неэквивалентных групп с тестированием после воздействия:

X О1

02

Квазиэкспериментальныминазывают планы с со­знательным отступлением от схемы классического эксперимента в тех случаях, когда полная реализация требований к эксперименту невозможна по каким-ли­бо причинам. Существуют:

а) планы экспериментов для неэквивалентных групп:

О1 – Х - О2

О3 04

б) план дискретных временных серий — с помо­щью серии последовательных замеров определяется исходный уровень зависимой переменной, затем ис­следователь воздействует на группу испытуемых, после чего проводит серию аналогичных замеров:

О1, О2 О3 X 04 05 06

Не вдаваясь в подробности, отметим, что эти пла­ны превращаются в экспериментальные при помо­щи рандомизации, т. е. процедуры составления групп по случайному признаку.

Еще один план психологического исследования план ex-post-factoприменяется в том случае, если изу­чаются психологические особенности, возникшие у людей в результате некоторого жизненного события. Он включает уравнивание двух групп (например, при помощи рандомизации (R)) и тестирование с после­дующим сравнением результатов:

(R) X О1,
(Л) 02

Такая схема исследования применяется, напри­мер, при изучении посттравматического стресса.

Корреляционнымназывают исследование, в кото­ром проверяется предположение о связи между не­сколькими переменными. По схеме корреляционные исследования чаще всего являются квазиэкспери­ментальными планами, но без воздействия независи­мой переменной на зависимую (Дружинин, 2002). Кор­реляционное исследование — один из самых распро­страненных планов исследования в современной психологии.

Проведение исследований по намеченному пла­ну— следующий этап. В ходе реального эксперимен­та всегда возникают отклонения от замысла, которые необходимо учесть при интерпретации результатов и повторном проведении опыта.

После фиксации результатов эксперимента про­водится первичный анализ данных, их математиче­ская обработка, интерпретация и обобщение. Исход­ные гипотезы проверяются на достоверность. Форму­лируются новые факты или закономерности. Теории уточняются либо отбрасываются как непригодные. На основе уточненной теории делаются новые выводы и предсказания.

Общее требование к выводам из любого научного исследования — их достоверность.Так, в современ­ных диссертационных исследованиях по психоло­гии автору необходимо указывать, чем обеспечива­ется достоверность выводов. Как источники досто­верности в психологических исследованиях обычно называют выбор адекватной методологической осно­вы, применение разнообразных методик исследова­ния, их соответствие целям и задачам работы, доста­точный объем выборки и использование различных видов анализа с применением математической ста­тистики. Применение разнообразных методик ис­следования обеспечивает многосторонность изуче­ния явлений, дает возможность сочетать достоинст­ва номотетического и идиографического подходов в изучении реальности.

Исследователь может определить, насколько со­ответствуют выбранные им методики целям и зада­чам исследования. Для этого цели и задачи исследо­вания сопоставляются с качественными особенно­стями данных, которые исследователь получит при помощи выбранных методов. Например, если цель работы — изучение качественного своеобразияинтел­лекта 6—7-летних детей при подготовке к школе по развивающей программе и без нее, то одних только показателей IQ недостаточно, да они и не должны быть в центре внимания при обсуждении результатов и формулировании выводов. Выводы о качественном своеобразии могут быть получены на основе содержательного анализа протоколов тестирования, до­полнены результатами по методикам, предполагаю­щим качественный анализ результатов (например, пробам Пиаже).

Методы математической статистики существенно повышают достоверность выводов при соблюдении двух условий. Одно из них — учет тех отступлений от плана классического эксперимента, которые допу­щены в исследовании. Другое условие — применение методов математической статистики, адекватных тому виду данных, что получены в исследовании. Ис­пользование коэффициентов математической стати­стики в зависимости от исследовательских задач и вида получаемых данных подробно излагается в лите­ратуре по математической статистике для психоло­гов, поэтому мы не останавливаемся на этой теме.

Следует остановиться подробнее на методологи­ческой основе, которая выбрана для работы. Адекват­ный выбор методологической основы, как и другие рассмотренные нами условия, сам по себе еще не га­рантирует от недостоверных выводов. Достаточно ти­пичная, особенно для студенческих дипломных ра­бот, ошибка состоит в том, что выбранная методоло­гическая основа остается красивой преамбулой текста и не используется в работе. Например, в исследовании по психологии семейных отношений автор пишет, что методологической основой работы стали представле­ния о семье как системе, а в выводах описывает линей­ные причинно-следственные связи между психологи­ческими параметрами семьи, не пытаясь проследить их циклическую динамику. Подобные выводы едва ли можно назвать достоверными. Таким образом, еще один источник повышения достоверности — рассмот­рение полученных результатов в контексте тех методо­логических принципов, которые приняты в современ­ной психологии. Изложению этих принципов будет по­священа отдельная глава настоящего пособия.

Глава 5

Фундаментальные

методологические проблемы

психологии

Проблема объективного метода в психологии. Идеал классической науки и попытки создания объективного метода психологии. Философские предпосылки создания объективного метода по В. П. Зинченко и М. К. Мамардашвили. Современные подходы к созданию объективного метода. Психофизическая и психофизиологическая проблема сходства и различия. Основные варианты разрешения психофизиологической проблемы — паралле­лизм, взаимодействие, идентичность. Точка зрения эмпирического параллелизма по Ю. Б. Гиппенрейтер. Методологическое значе­ние работ А. А, Ухтомского, Н. А. Бернштейна и П. К. Анохина для разрешения проблемы. Проблема единиц анализа психики. Методологические требования к единице анализа. Варианты ре­шения проблемы: единицы анализа психики и единицы анализа личности. Проблема биологического и социального.


Просмотров 811

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!