Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Ближайший предок наших собак 1 часть



 

Пожелав уяснить, каким образом лучше всего обращаться с каким-либо домашним животным, сперва надо узнать, что это за животное и как оно существовало в естественных условиях, в которых было вынуждено существовать. Если я завел кошку и хочу знать, чем ее накормить, а под рукой не окажется книжек, которые можно было бы почитать, рядом нет ни друзей, ни соседей, способных меня просветить, я исследую ее естественный рацион. Что она ест? Конину? Птиц? Грызунов? И оказывается, что в естественных условиях она питается в основном грызунами. Я не могу тратить время на ловлю мышей и охоту на белок, чтобы накормить кошку, так что стараюсь обеспечить ее именно этими питательными веществами, но в ином виде, наиболее для меня удобном.

Если я завел кролика, то не пытаюсь держать его на кошачьей диете. Нет, я смотрю, как он ест естественную для себя пищу, снабжаю его необходимыми продуктами, и точно так же стремлюсь предоставить ему условия для проживания наиболее близкие к естественным. Я стараюсь понять его естественное поведение. Не буду ставить для кролика доски, о которые можно точить когти, и не стану вить гнезда для кошки, чтобы она выстилала их шерсткой, готовясь разместить выводок котят.

Владельцы собак в большинстве случаев не дают себе труда поинтересоваться естественной для собаки средой обитания, ее предками и их образом жизни, а в результате испытывают порой нечто вроде шока, узнав, что собака – это волк. Что за животное – собака? Что за животное – волк?

Обеспечивая себе надежную основу, закладывая солидный фундамент для дрессировки собак – понимания их поведения, – мы могли бы вернуться к амебе и проследить за эволюцией. Поскольку большинство образованных людей имеет представление о теории Дарвина и о важности приспособления к окружающей среде, давайте пропустим амебу и рассмотрим более близкого предка наших собак, canis lupus, волка.

Психологи говорят об адаптивных реакциях. Это означает, что почти любое действие индивидуума имеет определенное значение для выживания. Все, что делает волк, он совершает с целью продолжения существования вида. Отбор же вела среда обитания. Волк, непригодный для существования в этой среде, совершавший немыслимые поступки, не позволяющие передавать и сохранять протоплазму, погибал, и вид с облегчением от него избавлялся.



Читая эту главу, обратите, пожалуйста, особенное внимание на приспособленность действий волка, каждое из которых способствует выживанию вида, а все в целом идентичны действиям собак. Поняв волка, мы поймем и собаку.

Нам посчастливилось получить в свое распоряжение великолепный материал, содержащийся в книгах и статьях, где о волках рассказывают, не очеловечивая, не боясь и не пороча их. Они написаны людьми, которые знают волков. Прочитав все подобные источники, приходится заключить, что эти люди знают и собак – собак в их естественном состоянии.

Во-первых, нам следует помнить, что точно так же, как человек с помощью селекции, основанной на мутациях, превратил волка в собак разнообразных пород, адаптация к природной среде подразделила волка на разнообразные виды. Мы могли бы назвать их «породами». Степной волк отличается от лесного гораздо меньше, чем собаки различных пород друг от друга. При скрещивании все они приносят потомство. Различия отмечаются в наследственных формах поведения, в голосе и во внешнем виде.

Щенки степного волка (их называют также «детенышами»), подложенные домашней суке, часто становятся надежными спутниками человека. На людей дикие волки не нападают. Все прочитанные вами истории о нападениях – плод воображения. Сказка о Красной Шапочке совершенно несправедливо оклеветала волка. «Клуб волков» в Алгоме, Канада, на протяжении многих лет предлагал награду в сто долларов любому, кто докажет, что был укушен волком. Никто так и не получил награды.



В отчете Бюро биологического контроля Соединенных Штатов утверждается, что в архивах отсутствуют сведения о ком-либо, когда-либо погибшем от волков в Северной Америке. Доктор Уилфред Т. Гренфелл говорит в своей книге «Лабрадор»: «Никогда не случалось, чтобы лабрадорский волк убил человека». Члены «Клуба волков» из Алгомы заявляют, что волк не нападет даже на ребенка, так как слишком боится шума.

Мистер Эйб Мартин из Алгомы подводит итог, провозгласив: «Каждый, кто скажет, будто его укусил волк, – лжец».

Немногим ученым выпадала редкостная возможность понаблюдать за волками, но вот определение, с которым многие из нас согласятся: «Волк – это вой по ночам и следы на снегу». И этого определения при всей его краткости вполне достаточно.

Наблюдения за одомашненными (доместицированными) волками, которых используют в ездовых упряжках (многие упряжки состоят исключительно из арктических волков), и за содержащимися в зоопарках приводят к тому же самому заключению, которое выразительно сформулировал один из самых активных исследователей, Эрнест Сетон-Томпсон:

 

«Он, во-первых, во всех отношениях просто большой дикий пес – живет, питаясь мясом, добытым во время открытой охоты, оставляет на камнях и деревьях метки, лишен подозрительности и дружелюбен, помахивает от удовольствия хвостом или воет на луну, охотней преследует убегающую добычу, чем нападает – ибо все его инстинкты рассчитаны на преследование, – не опасается человека, но некая неведомая сила удерживает его от атаки, и он готов стать ему другом, спутником, помощником и рабом.



Все это мы видим в арктическом волке и увидели бы в лесном, пока нескончаемая война не изменила его. Справедливее было бы называть их «арктической» и «лесной» собаками, так как они и есть собаки – большие, самые что ни на есть собачьи, только чуточку диковатые».

 

Что же известно о волке, предке нашей собаки и фактически основной породе собак, которая до сих пор существует? Читатель поймет, что нижеследующие наблюдения принадлежат автору, который не объявляет себя знатоком естественной истории этой дикой собаки. Это лишь изложение сути того, что написано натуралистами. Читатель найдет в приложении список источников, и в каждом из них содержится увлекательнейший материал для чтения.

 

Способность к адаптации

 

Во-первых, волк обладает необычайным умением приспосабливаться. В этом одна из причин его выживания. Он может не только жить в самом разном климате, но и питаться самой разнообразной пищей.

Далее, волки – даже щенки из одного выводка – существенно отличаются друг от друга. Те, кто держал волчат дома, рассказывают, что порой один-два из помета вырастают послушными и надежными, тогда как на других, воспитанных точно таким же образом, никогда нельзя положиться. Взрослые волки легко приручаются.

Известно, что дети эскимосов и индейцев разыскивают волчьи логова и играют с детенышами, если волчицы-матери не проявляют страха, позволяя детям нянчиться с малышами, как с куклами, и даже раскрашивать их в разные цвета.

Самые злобные на момент отлова щенки, взрослея, становятся еще агрессивнее. Одни развиты больше других, третьи настолько ласковы и бесстрашны, что кажется, будто им так и хочется стать домашними любимцами всей семьи. Некоторые остаются столь же дружелюбными, как старые ласковые овчарки.

Чем моложе щенки при отлове, тем больший процент вырастает надежным. Лучше всего те, кого выкармливают из бутылочки. Один натуралист, вырастивший в заповеднике волчонка, говорит: «В день отъезда из заповедника я нанес последний визит самой дружелюбной собаке, какую знал в своей жизни».

Волк неимоверно силен физически и использует свою силу наилучшим образом. Когда его приучают к переноске тяжестей, мускулы крепнут так, что становятся непропорциональными по отношению к размерам тела. Упряжка из шести ездовых собак, среди которых есть волки, или состоящая исключительно из волков, способна протащить такой же груз, как две лошади. Волки, попавшие в капкан, прикрепленный к бревну весом в 100 фунтов[3], могут волочить за собой это бревно много миль[4]. Одного обнаружили за девяносто миль, и попавший в капкан волк был еще жив.

 

Отношения с человеком

 

Волк старается избегать встреч с человеком, пока обстоятельства не научат животное не испытывать страха. Индейцы-оджибуэи называют нашего волка «махэнган», что означает «голодный трусливый воришка», вечно рыщущий в поисках пищи.

Возможно, легенды о нападении волков на людей сложились на основании поведения бешеных животных. В Европе волчьи атаки наводили ужас, так как многие укушенные заболевали бешенством.

Приводится много правдивых рассказов о волках, подбиравшихся к человеку поближе, особенно по ночам, но не причинявших вреда. Пьяные засыпали в снегу, а наутро обнаруживали вокруг себя кольца следов. Один искатель замерз насмерть, и тело его нашли через два года абсолютно нетронутым.

Тем не менее люди с легкостью верят байкам о нападениях волков. Никто даже не сомневается! Рассказывают, будто один охотник подвергся преследованию двух десятков волков, прицелился в вожака стаи и застрелил его, после чего остальные набросились и сожрали товарища. Охотник, приободрившись, пошел вперед, однако волки последовали за ним, и он вновь подстрелил вожака. Все это продолжалось до тех пор, пока он не свалил последнего волка и таким образом не спас свою жизнь.

Люди, выслушивая эту историю, как правило, не задают никаких вопросов. Но если немножко подумать, то следовало бы поинтересоваться – сколько весил последний волк?

Волки начали приручаться во времена охоты на бизонов. Они быстро усвоили, что им не нужно рисковать жизнью, убивая телят, надо просто следовать за охотниками и ждать, пока те подстрелят и освежуют бизона. При этом волки частенько усаживались поблизости, всего ярдах[5] в пятидесяти. Звук ружейного выстрела служил сигналом к обеду. Охотникам требовались только шкура, язык и вырезка, остальное шло в пищу волкам.

Читая о подобных поступках, кто-то может подумать, будто эти волки принадлежат совсем к иному, отличному от всех прочих виду, который нигде не встречается, разве что в ездовой упряжке. Но это те же самые волки. Разница состоит в более высоком уровне сообразительности животного и великолепных способностях к адаптации.

 

Выносливость

 

Волк обладает обширными запасами физической выносливости и со своим безграничным упорством преследует жертву до изнеможения. Порой волк убивает спящего оленя, но обычно убийство совершается после долгой погони. Измученная бегством жертва меньше чувствует боль. Скорость преследующего волка оценивается примерно в десять-двенадцать миль в час, а убегающего – от двадцати восьми до сорока. Волки, за которыми гонятся на автомобилях или аэропланах, развивают скорость до сорока миль в час. Один такой волк пробежал на максимальной скорости сорок пять миль, после чего, выдохшись, остановился.

Погоня нередко продолжается миль по сто. Даже в глубоком снегу, где волк не имеет возможности бежать по ровной поверхности, он способен покрыть сотню миль, преследуемый человеком в снегоступах. Волк не ленится. Одного загоняла группа людей, выходивших посменно, отыскивая след по ночам с фонарями. Даже подраненный из ружья, волк продержался четырнадцать дней, пока охотник в конце концов не убил его. Сравните с мужеством и выносливостью американского лося, за которым один вермонтец шел без отдыха и сна семь дней.

Убив жертву, волк наедается, после чего спит много часов. В крайнем случае может всю ночь охотиться, вернуться в логово, поспать три-четыре часа и, отдохнув, вновь отправиться на поиски.

С охотой связан один интересный факт – по свидетельствам, волки загоняют до изнеможения одно и то же животное, независимо от того, куда оно направляется. Замечали, как карибу[6], преследуемый волками, пробегал через стадо точно таких же карибу, когда преследователи находились гораздо ближе к другим животным, чем к намеченной добыче, но никогда не сворачивали, продолжая гнаться за уставшей жертвой. Некоторые олени пересекали иногда несколько стад, но так и не могли отделаться от волков.

 

Естественная среда

 

Обжитое одним волком пространство занимает площадь от двенадцати до девяноста миль, иногда больше, в зависимости от наличия пищи. Летом оно обычно сокращается по сравнению с зимами, когда в поисках еды приходится больше путешествовать.

Если индейца вывести за пределы привычного для него района охоты, он часто оказывается безнадежно заблудившимся, хоть и нередко отказывается в этом признаваться. «Индеец не потерялся, это вигвам потерялся» – таков его ответ. Об этом рассказывает человек, проживший много лет среди индейцев в Мичигане. Вполне возможно, что то же самое происходит и с волком. У него есть охотничье – или обжитое – пространство и тропы. Район этот бывает больше или меньше, в зависимости от возможностей для пропитания. Волк обегает его, совершая, как правило, произвольные круги длиной от двадцати до ста миль. Обычно общий диаметр составляет не более двадцати пяти миль.

Чаще всего он путешествует кругами против часовой стрелки, стелющейся рысью, с частыми остановками, во время которых обнюхивает и обновляет мочой метки. Выслеживая добычу, волк не бежит по прямой, а отбегает в стороны. Пока он кружит, нюх сообщает ему о наличии пищи или животных, которых можно съесть. Он способен чуять запахи на большом расстоянии, особенно если они исходят от стада животных.

Наблюдатели рассказывают, что тропы регулярных обходов нередко прокладываются по наиболее мягкой почве – по песчаным отмелям, например, или по берегам рек и ручьев, словно волк всеми силами пытается сберечь лапы. Некоторые свидетели утверждают, что на снегу волки идут по следам, оставленным другими волками. Задними лапами они стараются попасть в ямки, проделанные передними, поэтому на снегу скорость иная, чем на твердой почве. Иногда невозможно определить число волков в пробежавшей по свежему снегу стае, так как передвигаются они след в след.

Когда семейство в логове обзаводится малышами, родители охотятся совсем близко, однако после того, как щенки подрастут, взрослые отправляются в дальние круговые обходы, занимающие несколько дней. Одно замечательное наблюдение свидетельствует, что пара волков методично совершала семидесятимильный пробег и каждые девять дней выходила в определенный наблюдательный пункт. Другая группа каждые девять-десять дней предпринимала пробежку на сто миль.

Перебираясь в намеченное место, волки, как правило, путешествуют сбитой стаей, но по снегу часто передвигаются друг за другом, следуя, как уже отмечалось, по следам предыдущего волка.

Волки проделывают много миль в поисках пиши. Мюри рассказывает о стаде карибу с детенышами на Аляске, к которому волки наведывались по ночам за двадцать миль.

 

Маскировка

 

Если считать, что слово «ум» означает способность животного существовать в среде обитания, волк, безусловно, умен, демонстрируя умение жить в широчайшем разнообразии условий, а его приспособляемость тем более требует выдающегося ума.

Каррен считает волка «самым умным животным из всех обитателей леса, которое использует всю мощь своего разума для маскировки, уклоняясь от встреч с человеком. Он способен спрятаться в высокой траве, за небольшим кустиком, с помощью двух веточек замаскироваться под пень или упавшее дерево. Окрас помогает ему в этом. Лиса не имеет понятия о маскировке и в отличие от волка не знает, как слиться с землей или с кустом».

Другой наблюдатель сообщает: «Убегающий волк превращается в настоящую оптическую иллюзию, исчезая среди пары кривых веток или каким-то непостижимым образом ныряя под землю. Непревзойденный мастер камуфляжа».

 

Коммуникация

 

Множество наблюдателей описывают различные способы использования волками своего голоса. Во-первых, с волком у каждого ассоциируется такой звук, как вой. Одни говорят о нем как о «протяжном, низком и жалобном, может быть, самом унылом и устрашающем из всех звуков, когда-либо слышанных человеческим ухом». В этом утверждении можно усомниться, спросив, не вызвано ли определение «устрашающий» известными слушателям «байками про волков».

Я нахожу в нем определенную музыкальность. Таким же казался он одному из первых в колониях священников, передавшему нам свои впечатления о волчьем вое в следующих словах: «Волки задали нам концерт, словно шесть настроенных на разный тон корнетов. Ничего подобного я не слышал никогда в жизни». Этот звук навевает тоску, а в голосах других волков, способных вступить в хор, существуют значительные различия, которые смягчают эффект, когда сливаются воедино. В волчьем вое нет даже намека на грубость.

Хорошее описание волчьего воя – воя, а не лая – дает в своей книге «Загадочный Север» Пьер Бертон: «Это звук колдовской, жалобный, мрачный, загадочный… Если у Севера есть своя песня, она заключается в этом навязчивом плаче, словно впитавшем в себя все одиночество и великолепие земли, расположенной на верхнем краю континента».

При полной луне или поднявшемся ветре волк, похоже, ничего так не любит, как стоять на каменистой возвышенности и выть. Долгий протяжный звук идет волнами. Его подхватывают все волки, находящиеся в пределах слышимости, и даже окрестные собаки присоединяются к хору. Одни ученые утверждают, что невозможно отличить голос волка от собаки одинакового с ним размера, другие уверены, что разница есть. Конечно есть. Ведь современные собаки совсем разные по величине, и горло у них устроено совершенно по-разному.

Вой стаи волков вызывает ужас. «Когда человек слышит волчью стаю и при этом его не прохватывает мороз по коже, значит, он сделан из рифленой резины», – утверждает один свидетель, слышавший неподалеку вой стаи волков. Он отмечает, что волки шли по вчерашнему следу, проложенному снегоступами, и прятались, насколько хватало смелости, за купами молодых деревьев. Они часто отдыхали и не сбивались в стаю, пока не разглядели оленя. Рассказчик спрашивает: «Не для того ли они так жутко выли, чтобы напугать жертву, лишив ее таким образом сил и способности к сопротивлению?»

Вот что можно сказать про волчий вой.

Во-вторых, волки порой издают резкий отрывистый лай.

В-третьих, короткий, низкий утробный вой, мелодичный и жутковатый, который, видимо, служит призывом к стае собраться для охоты на слишком крупную для одиночки добычу.

В-четвертых, лай во время гона по следу. Это не равномерное «гав-гав-гав» и не протяжные звуки, а короткая серия резкого хриплого лая, за которой следует пауза, а потом следующая короткая серия.

В-пятых, хриплый звук в момент убийства, почти рычание, приглушенное шерстью жертвы, когда волк вонзает клыки в шкуру и крутит туда-сюда головой, чтобы всадить их поглубже.

В-шестых, песнь, исполняющаяся во время пиршества, на котором присутствуют несколько волков. Это разнообразные звуки, высота и интенсивность которых варьируются в зависимости от количества пищи в пасти. При закрытой пасти звук вырывается из ноздрей или превращается в урчание. Один человек, наблюдавший за стаей, которая поедала тушу бизона, рассказывает, что пиршество «происходило в весьма резких тонах, и его можно было сравнить лишь со старомодной компанией, собравшейся за чаепитием, состоящей из раздражительных восьмидесятилетних особ, паралитиков, впавших в младенчество представителей обоих полов, визгливых девственниц и нескольких побывавших в употреблении холостяков мужского пола. Каждый ел от всей души, ворчал и попрекал соседей». Назовем это голосом жадности.

В-седьмых, просительное жалобное поскуливание в логове, особенно над щенками. Его издают «мать» и другие члены семейства.

В-восьмых, предупредительное рычание, которое издают волчицы, одергивая малышей. При этом звуке те разбегаются. Известно также, что самки лают, веля щенкам держаться подальше от того, что «мать» считает опасным или подозрительным.

В-девятых, нечто вроде лая, которым самки призывают самцов.

В-десятых, известно, что волки тихонько повизгивают от боли; молодые волчата, побитые в драке, визжат, удирая от победителя.

И наконец, волки, не занятые охотой, призывают друг друга определенным тоном. Этот призыв успешно имитируют охотники, подманивая волков поближе, на расстояние выстрела. Возможно, им пользуются только самки, поскольку в рассказах об удачных случаях имитации упоминается, что отзываются на него лишь самцы.

Вот каков язык волков. Естественный, инстинктивный язык, которым все волки пользуются и который все они после некоторого обучения понимают.

Разве не таков же в целом язык наших современных собак?

Кроме голоса, волки общаются друг с другом всякими прочими способами – с помощью запахов, выражения морды или жестов, вполне поддающихся изучению. Некоторые авторы говорят о неведомых нам способах. Сетон называет один из них «волчьим беспроволочным телеграфом». Насколько я могу судить, никто не исследовал слухового диапазона волков, который, как и у собак, безусловно, гораздо обширнее нашего. Если так, волки, может быть, издают звуки, который человек не слышит, а значит, и не понимает.

 

Охота

 

Волки охотятся в основном ночью, а днем отдыхают. Охотясь стаей, они издают «охотничий клич», привлекающий, вероятно, окрестных волков, желающих принять участие в пиршестве. Этот клич издается во время погони, прежде чем волки увидят преследуемое животное. Как только они замечают добычу, клич становится громче и тон изменяется. Существует немало свидетельств людей, видевших и слышавших, как волки настигают и убивают жертву. Если это олениха, она быстро падает и редко остается в живых более двух минут. Как только жестокое дело сделано, полдюжины волков меньше чем за полчаса пожирают все, за исключением шкуры и шерсти. Чем они после этого занимаются? Одни отходят на небольшое расстояние, сворачиваются клубочком в снегу и спят невесть сколько времени. Остальные разбредаются в разные стороны по одному, тоже сворачиваются и засыпают.

В семействе обычно охотится самец.

Мюри, описывая начало охоты, говорит, что все начинается с продолжительного ритуала. Он видел, как волки «помахивают хвостами и вместе резвятся. Все воют. К стае присоединяется волчица. Ее приветствуют энергичными помахиваниями хвостов и выражением общих дружеских чувств. Потом лихорадочная деятельность подходит к концу, и пять морд задираются к небу. Над тундрой мягко разносится вой. Внезапно компания распадается. «Мать» возвращается на сторожевой пост в логове, а четверо волков трусят в сумерках на восток».

В другой вечер совершалась более сложная процедура с не столь явно выраженной целью, но со временем стая также двинулась в путь.

Никто не знает, как именно волки сообщают друг другу о необходимости собраться, чтобы убить добычу или отправиться на охоту. Самый лучший рассказ о таком сборе стаи принадлежит Эндрю Бару, лапландцу, перегонявшему стадо из трех тысяч северных оленей с Аляски в дельту реки Маккензи, чтобы обеспечить едой эскимосов. Перегон длился несколько лет, и о нем читал почти каждый, кто интересуется Арктикой. В числе злейших врагов путешественников были волки. Далее я привожу выдержки из издававшегося в Виннипеге журнала «Бивер» за сентябрь 1934 года, где печатался этот рассказ в изложении редактора.

 

«Откуда-то издалека, из-за бесконечных снегов, доносится слабый волчий вой. В этих долгих протяжных звуках слышится вызов, неисчерпаемое терпение и зловещее предупреждение. Чувствуется почти неуловимое содрогание оленей. Даже животным, никогда прежде не слышавшим этого воя, понятен его смысл. По обширному пути на юг разлетаются глухие призывы и ответы, словно на дальних фермах перекликаются петухи.

В первый день не было ни следов, ни звуков. Ночью до погонщиков оленей донеслись те же самые мрачные крики. Направление воя переместилось с юга на запад. Волки по-прежнему маневрируют на расстоянии.

Старший погонщик приметил вдали пятнышко, оно исчезло и опять появилось. Люди попрятались за снежным барьером, каждый вооружен дубинкой, обут в снегоступы, все готовы атаковать волков, как только те явятся.

С какой осторожностью они приближаются! С какой инстинктивной опаской! Над снежным валом промелькнуло темное пятно, замерло, снова двинулось… Они идут с неуклонной настойчивостью».

 

Волки останавливаются, как будто посовещаться, после чего вроде бы составляют план и приходят к согласию. Люди встревоженно наблюдают за необычными консультациями приближающихся волков.

 

«Во время последней сходки стая разделяется, одна часть идет дальше. Новый отряд ожидает избрания нового вожака. Под его руководством волки направляются к югу, словно действия прочих нисколько их не интересуют. Но люди знают – второй отряд получил задание совершить большой обходной маневр. Позже они выскочат на оленье стадо с другой стороны».

 

Дальше в истории сообщается, как люди бросились на волков, многих поубивали, после чего повернули назад, прошли через стадо и убили нескольких зашедших сзади, но те уже успели задрать нескольких телят.

Волки – главным образом ночные добытчики. Охотники поджидают их возвращения с мародерских набегов домой и отправляются на охоту перед самым рассветом.

По ночам волки гораздо отважней, чем днем. Если днем их близ лагеря почти никогда не увидишь, после захода солнца стая вполне может расположиться совсем рядом и завести многочасовой вой.

 

Убийство

 

Атакуя жертву вроде крупного быка – американского лося или карибу, – пара-тройка волков сперва пытается его «подсечь», повредив подколенную связку. Если вам неизвестно, что это за подколенная связка, ее называют еще ахилловым сухожилием, которое у человека проходит от пятки вверх через голень. У четвероногих животных оно идет вверх от скакательного сустава. При повреждении сухожилия животное не владеет конечностью, не способно лягнуть ею, и, хоть стоит на здоровых ногах, становится уязвимым. Когда повреждены два сухожилия, жертва падает. Не верьте легендам о волках, преследующих среди скал быстроногого, точно молния, оленя, – они вполне сознательно выбирают единственного неповоротливого увальня. Оленей волки под колени не подсекают, никто никогда не обнаруживал оленя с поврежденным ахилловым сухожилием. Волки вцепляются оленям в живот, бедра, иногда в горло.

При убийстве крупных животных кто-то – как правило, самка – отвлекает внимание жертвы, прыгая перед ним или атакуя спереди. Это позволяет находящемуся сзади самцу сделать свое смертоносное дело. Пастухи обычно называют волков, нападающих спереди, «бездельниками».

В крупных стадах диких овец волки убивают главным образом слабых.

Волки пожирают исключительно детенышей карибу, нападая на взрослых, лишь когда телят нет. Малыши отстают от стада, и самые слабые погибают. Таким образом волки поддерживают здоровье стада.

 

Питание

 

Крупный волк поглощает огромное количество пищи и быстро ее переваривает. Он способен заглатывать большущие куски мяса, просто накалывая их зубами, даже не пытаясь как следует пережевывать. Он быстро насыщается, потом уходит и спит либо, в зависимости от того, есть ли дома щенки, тащит мясо в логово и ложится спать.

Иногда целая стая так наедается, что едва передвигает ноги, и тогда охотники могут уложить ее на месте. Нам рассказывали, что подобный способ охоты предпочитают индейцы, которые специально убивают бизона и выкладывают для волков мясо.

Тщательные наблюдения показывают, что волк, будучи плотоядным, тем не менее поедает большое количество растительной пиши, составляющей содержимое желудков его жертв. Даже подрастающий щенок волка, добыв бурундука или суслика, старается съесть и содержимое желудка. Мало что остается даже от таких крупных животных, как северный олень или карибу, когда их забивает стая волков. Они пожирают все, вплоть до кишок.

В связи со способностью волка поесть Дэн Макдональд рассказывает, как обнаружил и спугнул однажды трех волков, доедавших молодого оленя-самца. «От него оставалась лишь пара передних конечностей, шея и голова». Они сожрали оленьи внутренности и все прочее. На каждого должно было прийтись фунтов по двадцать, что свидетельствует о растяжимости волчьих желудков.

Возможно, после длительного поста и напряженной погони дикие волки способны съесть даже больше. Желудок у них весьма эластичен и растягивается, принимая форму арбуза. Один натуралист вырастил выводок из десяти волчат-самцов, которые, заматерев, весили в среднем по девяносто фунтов. Исследователь продержал их два дня на голоде, потом предоставил вволю конины, говядины, жира, после чего убил и взвесил содержимое желудков. Они съели в среднем по восемнадцать фунтов каждый.

Мы уже видели, как волки добывают корм, преследуя убегающую жертву. Пусть никто не подумает, будто это единственная пища волков.

Волки особенно любят леммингов – маленьких, похожих на мышей грызунов. На Севере выдавались необычайно «урожайные» на леммингов годы, и в эти периоды волки предпочитали небольших грызунов любой другой пище. Нередко оказывалось, что желудки у них битком набиты леммингами.

Почки с кустов шалфея, моллюски, кролики, индюшки, вишни, улитки – все идет в дело. В неволе волков часто кормят консервами для собак.


Просмотров 316

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!