Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Будь добр, заткнись пожалуйста



Ты знаешь

http://ficbook.net/readfic/79613

Автор: Ash Loki (http://ficbook.net/authors/Ash+Loki)
Бета: Qqq
Фэндом: No.6
Персонажи: Нэзуми/Шион, Акира(ОМП)/Шион, Руиджи(ОМП)
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Детектив, Повседневность
Предупреждения: OOC
Размер: Миди, 36 страниц
Кол-во частей: 11
Статус: закончен

Описание:
Встреча спустя года. Новые чувства. Новое счастье, новые неприятности и... любовь.

Посвящение:
Посвещается Qqq за то, что она подарила мне желание творить=)

Публикация на других ресурсах:
С разрешения.

Примечания автора:
Люблю я эту пару, она... особенная. Простите за выходы из характера и жестокость.

Четыре года и два месяца

— Ты знаешь, я соскучился.
Шион замер в нескольких метрах от темноволосого парня. Нэзуми так сильно изменился, что узнать в нем прежнего друга стало непростым испытанием. Он стоял полубоком, длинные пряди своенравно обрамляли исхудалое лицо, красивое, бледное… и улыбающееся. Одет в черную футболку, узкие потрепанные джинсы цвета хаки и пальто цвета пепельной розы.
В невероятных глазах-хамелеонах купаются противоречивые эмоции: мимолетное счастье и радость, горечь, отчаяние, тоска. Похоже, он так растерян, что сам не знает, как реагировать на встречу с Шионом.
— Было непросто тебя найти.
Нэзуми молчал. Конечно, ведь от ответа сейчас зависело всё. Что будет сейчас и что будет потом. И будет ли вообще.
Он повернулся лицом и стал внимательно рассматривать Шиона, словно видел впервые в жизни. С удовольствием отметил, что друг все так же на голову ниже. Альбинос немного отрастил волосы, вишневые глаза смотрели пристально и прямо. Под длинным черным плащом можно рассмотреть то ли толстовку, то ли свитер из льняной ткани. Бросился в глаза новый, белёсый шрам, чуть ниже метки под левым глазом.
— Зачем? – Нэзуми постарался придать своему голосу равнодушные интонации.
— Я обещал, что мы еще встретимся.
— Ты мог жить в шестой зоне, в своем любимом мире, с матерью. Зачем ты искал меня?
— Потому что я соскучился.
Шион улыбнулся уголками губ и сделал несколько шагов ближе. Благодаря скудному освещению миловидное лицо казалось каким-то нереальным и неестественным. Теперь Нэзуми мог присмотреться к белёсым, словно покрытым инеем ресницам. Шион повзрослел. Немного возмужал, но взгляд все такой же наивный и чуток упрямый.
— Я тебе теперь не нужен. Ты получил то, что хотел…
— Я хотел быть рядом с тобой, Нэзуми, — Шион произнес имя с такой нежной, неповторимой интонацией, что сердце вдруг стало биться чаще. – Так что искал все эти четыре года. И снова мы встречаемся совершенно случайно… как забавно. Похоже, четыре года — это срок нашей с тобой обязательной разлуки.
— Четыре года и два месяца, Шион.
— Почему ты оборвал все прежние контакты? Почему никто не знает, где ты и почему пропал?
— Ты нашел меня, чтобы снова закидывать вопросами? — Нэзуми приложил ладонь к лицу, пряча растерянный взгляд. Похоже, он действительно хороший актер, раз смог столько времени так беспристрастно говорить. Но программа притворства собиралась дать сбой под этим пристальным и чарующим взглядом.
— Ты должен всё мне рассказать.
— Не здесь.
— Снова собираешься сбежать?
Нэзуми решился. Протянул руку, осторожно коснулся подушечкой указательного пальца свежего шрама на родном лице. Сейчас, когда его щеки пылали, трудно сдержать рвущиеся наружу желания. Он был рад. Безумно счастлив и рад тому, что они встретились.
Тому, что Шион все-таки его искал.
— Нет. Похоже, на этот раз я в ловушке и бежать уже некуда.
Шион звонко рассмеялся и рывком шагнул вперед, практически прыгнул в чужие объятия. Руки крепким кольцом обвили талию друга и замерли. Нэзуми закрыл глаза и зарылся носом в растрепанные светлые пряди, приятно пахнущие мятой. Господи, неужели он все это время пытался спрятаться, заглушить свои чувства, забыться, сбежать подальше от этого преданного существа?
— Я живу неподалеку.
— Я знаю, что ты живешь где-то неподалеку. Мне рассказали знакомые из твоего театра. Ты ведь только что с выступления?
— Ты и так почти выследил меня?
Шион кивнул, спрятал лицо где-то на уровне ключицы Нэзуми и шумно выдохнул, заставляя его вздрогнуть от ощущения горячего дыхания на своей шее.
— Похоже, бежать мне действительно некуда.





Двухкомнатная квартирка на третьем этаже. Так странно представлять, что Нэзуми живет в одном доме вместе с другими людьми, а не где-то на отшибе. Просторная, светлая, заваленная книгами и пьесами. Шион заметил небольшое пианино в одной из комнат и большой шкаф, отдаленно напоминающий гардероб. Кухня понравилась ему больше всего: небольшая, простенькая, в серых тонах, с большим холодильником и плитой. Она больше всего подходила хозяину квартиры.
Неторопливо закипал чайник на плите. Шион обнаружил две кружки и как раз собирался их ополоснуть, когда Нэзуми появился в проходе. Непривычно длинные, шелковистые темные волосы водопадом распались на его плечах.
— Зачем ты их отращиваешь?
— Я все еще играю женские роли. Тебе не нравится?
Шион аккуратно собрал в ладошку пушистую прядь и пропустил сквозь пальцы. Мягко. Такого он не испытывал вообще ни разу, если попытаться вспомнить.
— Наоборот.
Нэзуми поймал в воздухе его руку за запястье и, потянув к себе, коснулся тыльной стороны губами. Когда его пепельные глаза смотрят вот так открыто, исподлобья, заискивающе, невозможно отвести взгляд.
Шиона пронзила нервная дрожь от такого откровенного жеста. Все-таки столько времени никто не прикасался к нему так... по-особенному.
— Ты… что?
— Я тоже скучал. Думаешь, один такой?
— Зачем ты исчез, Нэзуми?
— Чтобы ты был свободен, – ласковые губы прошлись по пальцам, невесомо, осторожно и изучающе. — Но ты сам прилетел сесть в мою клетку, глупый феникс.
— Откуда эта строчка?
Нэзуми улыбнулся. Темной, соблазнительной улыбкой. Улыбкой демона похоти.
— Она моя собственная.



Не нравится?

Нэзуми всеми силами старался не быть эгоистом. Руки больно сжимали обжигающе горячую кружку упертой железной хваткой. Краешком сознания он думал о своих ошибках: о том, чего делать не стоило, и о том, что делать страшно, но безумно хочется.
Не может быть, чтобы судьба снова свела их вместе просто так. Нэзуми всегда знал, что если кто-то внезапно появляется в твоей жизни, значит, у этого человека есть какая-то цель. Неважно какая: разрушить или помочь, создать или воплотить, сыграть или изменить. Что-то обязательно должно произойти.
Актер снова начал верить в судьбу примерно полчаса назад. Несправедливая хозяйка жизненного пути хихикала, наблюдая за ним — Нэзуми это чувствовал. Или хихикала, или валялась на полу и веселилась над его жалкими попытками сохранить тонкую грань между прежней жизнью и тем, что происходит сейчас.
Шион эту грань разрушал. Каждым действием, каждым словом. Рвал, терзал тоненькую, но прочную ткань своими длинными пальцами. Нэзуми наблюдал за этим стоя за его спиной и пытался решить: остановить или помочь?
— Откуда этот шрам? — актер наклонился поближе, присматриваясь к бледному лицу.
— Скажем так… долгая история, которую я расскажу позже, — губы парня тронула улыбка. – Не нравится?
Двадцатилетний Шион немного другой. Он дразнит. Научился дразнить.
— Наоборот. — Нэзуми склонился еще чуть ниже.
Как же ему справиться с этим новым Шионом? Как себя вести, что делать? Как реагировать на его поступки и слова?
Сегодня вечером Нэзуми смертельно устал быть Джульеттой. Устал напускать на себя фальшивые эмоции. Донышко кружки тихонько звякнуло, когда он отставил чай подальше на край стола.
— Ты научил меня защищать свою жизнь.
Черт возьми, ну кто подарил этому альбиносу способность срывать маски с лиц людей?!
Здравствуй злость. Ты вовремя, мы ждали тебя.
Нэзуми порывисто двинулся, соединяя их губы вместе. Горячо. Горячий чай, горячее дыхание, горячие губы. Шион так же решительно положил ладони на шею актера, не удерживая и не притягивая к себе, просто нежно обнимая ладошками. Сердце тут же отозвалось рваным взволнованным биением.
Нэзуми до боли сжал руки в кулаки. Не прикоснуться. Нет, нет… нельзя. Сделать это сейчас означает разодрать последние лоскутки той самой изрядно потрепанной грани.
Между дружбой и чем-то большим.
Нэзуми не подумал о том, что прикосновение и тесное объятие – это далеко не все что может заставить потерять голову безвозвратно. Горячий язык Шиона неспешно скользнул по нижней губе и проник в его рот чуть глубже. Жаль, что актер снова недооценил своего друга. Когда их языки встретились и несмело прижались друг к другу…
Он мог поклясться, что услышал звук раздираемой ткани и грохот падения на пол его собственной головы.
Плевать.
Руки порывисто сжали плечи Шиона, ладонь мимолетно прошлась по метке, по шее и забралась в густые седые волосы. Все происходило так быстро, порывисто, сравнимо лишь с падением небесного тела в атмосферу. Актер был метеоритом, а Шион – целой планетой. Нэзуми долго летел, блуждая в вакууме, в космосе среди звезд и, вдруг, в одно мгновение, пролетая мимо него… стал готов сгореть в этих руках.
Неважно, что будет дальше. Неважно чем все кончится. Кто погибнет, кто взорвется – тоже неважно.
Важно лишь то, что винные глаза горят, пылают, светятся огнем, глядя на него. Пожалуйста, не нужно. Пожалуйста, будь сильнее своих желаний!
Когда они, наконец, смогли оторваться друг от друга из-за нехватки воздуха, Нэзуми сделал шаг назад.
— От тебя… пахнет… духами и косметикой, — голос Шиона дрожал и срывался на шепот.
— Не нравится? – Нэзуми очень постарался не рассмеяться, но предательская улыбка все равно выбралась наружу. Сердце тяжело ухало в груди, перед глазами все плыло от возбуждения и желания оказаться с Шионом в той, другой комнате, где нет пианино. Но он все равно оставался слишком хорошим актером.
Альбинос не ответил, все еще безрезультатно стараясь восстановить сбитое дыхание.
Ночь обещала быть интересной.

Пожалуйста, прекрати

Когда Нэзуми вышел из душа, за окном стемнело. Ночь сгустила краски, укутала улицы темным одеялом, позволяя лишь редким горящим окнам и уличным фонарям вторгаться в ее мир. Красивая ночь, такая тихая, спокойная... и свежая.
Не смотря на то, что на дворе только рождалась весна, погода была очень теплой, поэтому окно в спальне было открыто. Незуми почувствовал, как по влажной коже побежали мурашки от прикосновения легкого сквозняка. Неосознанно стараясь сохранить тепло он поправил полотенце на плечах. По дому актер шнырял в домашних штанах и даже не думал о смущении, когда зашел в комнату, где, устроившись на его любимом кресле под торшером, сидел нежданный гость.
Шион поднял голову, чтобы тут же опустить взгляд обратно в книгу.
Смутился что ли? Кажется, раньше его никогда не беспокоил полуобнаженный друг. С чего бы, интересно? Нэзуми отметил, что ему нравится думать обо всем как-то издалека, словно он посторонний наблюдатель, а не действующее лицо.
Синий свитер Шиона ярким пятном выделялся на общем фоне спокойных цветов в комнате. Да он сам был словно девушка очень легкого поведения в монастыре: яркий, пестрый... живой.
С какой стати вообще за книгу схватился, почитать что ли пришел? А если не почитать, то зачем?
Нэзуми с замиранием сердца думал о произошедшем. Конечно, это вообще никак не отражалось на его чуть презренном, своенравном лице.
— Ты пойдешь в душ? – очередная попытка Шиона поднять смущенный взгляд изрядно позабавила актера, и он снова почувствовал себя в своей тарелке. Двадцать лет мужику, а ведет себя как… да он в детстве, в двенадцать лет был смелее раз в сто.
Только сам Нэзуми не знал, почему до сих пор стоит поодаль и не рискует подойти ближе.
— Ты простудишься, если будешь ходить полуголым при открытых окнах… И... нет, спасибо, я... в гостинице.
Гостиница в ближайшем районе была только одна. Конечно, гораздо более цивильная, чем у Инукаси, но безопасностью не отличалась.
— Можешь остаться.
— М? – Шион в упор посмотрел в глаза Нэзуми и поджал губы. Он думал. Либо что ответить, либо как отказать, либо…
— Я не против, если ты останешься.
Послышалось тихое шуршание, и из-под одеяла неторопливо выбрался белый кот. Красивый, гладкошерстный. Зеленые глаза внимательно воззрились на парня в кресле.
Тот самый кот, который появлялся раз или два в месяц у дома Шиона, выпрашивал молока, и уходил в неизвестном направлении.
— Незуми! Ты следил за мной!
Актер лишь пожал плечами, из-за чего полотенце слетело на пол.
— Но… почему… кот?
— Ты же не догадался… вот почему, — Нэзуми подошел к постели, сел, протянул руку и раскрытой ладонью погладил сонного полу-робота. – Теперь нет необходимости собирать информацию в городе, так что мышей я отправляю на очень большие расстояния в самые труднодоступные места зоны. А этот помогал приглядывать за тобой. Правда, большой ошибкой было выпускать его так редко… Шион, что с тобой случилось? Откуда этот шрам?
— Тебя так это волнует?
— Да, волнует, — едко, с трудом не повышая голоса, процедил Нэзуми. Ну что за манера отвечать вопросом на вопрос.
— На наш дом напали. Люди с трудом отходят от произошедшего в Шестой зоне, не знают, что им делать... Как жить дальше. Некоторые занимаются грабежом. Я был очень рад, что оказался тогда дома. Мама могла пострадать. Пытаясь выцепить хоть какие-то следы твоего существования, я редко там появлялся, как и... — Шион перевел глаза на зевающего кота.
— Ты знаешь, что полный идиот? Я уже говорил об этом?
Шион картинно закатил глаза. Четыре года назад он, может быть, разозлился или проглотил обиду. Но сейчас слишком хорошо понимал, что друг за агрессией старается что-то скрыть… Но что?
— Как и ты, учитывая твой побег и прятки все это время.
Серые глаза столкнулись с гневным взглядом.
— Я должен был дожидаться тебя? Пока ты насладишься жизнью, ради которой боролся? Знаешь, у меня тоже всегда были мечты и желания. Шестая зона пала. Я свободен.
— Но почему ты не оставил весточки о себе?
— Я уже сказал почему!
— Ты представить не можешь, как я волновался!
— Шион!
Незуми рывком подскочил, отчего кошак перепугано зашипел и, спрыгнув с кровати, умчался в сторону кухни. Шион бы тоже так сделал и не только от того, что уже забыл как сложно с этим упрямцем, как он может запросто дать в глаз или в нос, а еще, потому что когда Нэзуми смотрел на него с такой высоты, пепельные глаза казались двумя острыми кинжалами.
Актер вдруг оказался в опасной близости, уперся руками в спинку кресла и навис над парнем. Примерно такое же выражение появлялось на красивом лице, перед тем, как врезать Шиону или выбить у него стул из-под задницы.
Он должен сказать что-нибудь острое. Колкое. Болезненное.
— Я тоже беспокоился за тебя.
Шион лишь успел удивленно распахнуть глаза и запрокинуть голову, прежде чем быть припечатанным к креслу жестким поцелуем. Теперь все было по-другому. Одна рука легко оттянула подбородок, Нэзуми старался углубить поцелуй насколько это возможно. Если бы не хотелось так сильно ощутить тепло родных губ, кое-кто слишком заботливый получил бы кулаком в челюсть.
Страстный, рваный и жесткий поцелуй с привкусом… хотя нет, не привкусом. Запахом вишни или какой-то другой ягоды. От Нэзуми очень приятно пахло после душа, так что Шион даже зажмурился от удовольствия, не смотря на то, что поцелуй получился болезненным.
— Если ты не заткнешься, я тебя убью, — хрипло процедил Нэзуми, на секунду оторвавшись от губ Шиона. Кто-то там когда-то хотел быть равным дикой «Офелии»…?
Шион не мог припомнить таких. Сейчас равных не было, потому что только Нэзуми умеет быть страшным до коликов в животе и прекрасным до замирания сердца... одновременно.
Парень осторожно положил ладонь на грудь Нэзуми. Прохладная кожа. Действительно замерз на сквозняке, даже мурашки побежали.
— Ты знаешь, что делаешь, Шион?
— Да, – шепотом.
— Уверен?
— Да, уверен.
— Тогда пеняй на себя.
Нэзуми выпрямился и рывком поднял друга на ноги. Шион чуть не упал от такого внезапного нападения. Толчок, почти удар, в сторону постели. Парень неизящно свалился на одеяло и попробовал посмотреть наверх, но на глаза упала ладонь и заставила лечь. Шион дернул плечами, когда чужие губы двинулись по шее, вниз, невесомо касаясь метки, и замерли на ключице.
Актер застонал, не жалобно, но с тихой мольбой в голосе. Руки Шиона неуверенно легли на его спину и начали неторопливое путешествие куда-то вниз. Под подушечками пальцев явно ощущался переход от нормальной кожи к ожогам.
Шион ощутил прилив дикой ярости и с трудом подавил возникшее желание убить тех, кто это сделал. Успокоился лишь благодаря мысли о том, что они наверняка погибли от личинки пчелы-паразита.
Нэзуми позволил Шиону открыть глаза и занялся стягиванием яркого свитера. Откинув ненужную одежду в сторону, он замер и нахмурился, разглядывая еще один небольшой шрам с правой стороны живота. Ровный, тонкий, длинный белесый порез.
— Черт возьми!... – Актер склонился, прижался губами к этому месту и поцеловал так нежно, как только мог.
Шион вздрогнул и чуть выгнулся навстречу. Влажные ледяные пряди, касающиеся живота и горячие губы, целующие шрам, вызвали просто неконтролируемую бурю эмоций.
Парень застонал и сдался. Все. Так нельзя.
— Пожалуйста… пожалуйста, Нэзуми…
— Что?...
Актер выпрямился и посмотрел в глаза, потемневшие от возбуждения. Нужно что-то сказать. Как-то это все прекратить. Да, точно… «Прекрати» — хорошее слово.
Губы Шиона дернулись и замерли на мгновение.
— Пожалуйста, не останавливайся…

Можно утром?

Грань уничтожена. Разрушена, растоптана, сожжена и пеплом развеяна по ветру.
Что же они творили? Страшно даже думать.
Страх обладал большой властью в голове Нэзуми. Если он испытывал страх – значит необходимо действовать. Бежать, защищать, отбиваться… нужное подчеркнуть в зависимости от того, какая ситуация вызвала прилив адреналина. Страх – единственная эмоция, которая не подводила вообще ни разу.
Актер впервые боялся причинить боль.
Шион был неадекватен. То целовал, то вырывался, то неуверенно ерзал, то шептал на ухо что-то нежное. Эти противоречивые порывы выводили из себя.
Уголком сознания актер догадывался — ему оставляют право решить, что будет дальше. И тогда на плечах навсегда останется бревно ответственности.
Он прижимал парня к постели и рассматривал кожу на предмет еще каких-нибудь повреждений. Шион сильно изменился. Тело стало рельефным и заметно окрепло. Под пальцами проступали подтянутые мышцы – не мальчишки, а уже мужчины.
И это сносило голову к чертовой матери.
Актер любил секс. Разный. С мужчинами и с женщинами. Но ведь здесь, в руках… не кто-то там со стороны. Это единственный человек во всем мире, способный за три секунды довести его до белого каления. С другими Нэзуми мог быть каким угодно: нежным, агрессивным, изящным, жестоким, страстным. А настоящим не мог. Ни разу не приходилось.
Последние четыре года он был уверен, что Шион живет где-нибудь с девушкой, пьет кофе по утрам, работает, иногда заходит в гости к маме. Два раза в месяц кот полу-робот приходил сюда, принося с собой крупицы информации: жив, здоров, уехал куда-то.
А он искал. Страшно представить, как много людей за это время могли воспользоваться его доверием и отзывчивостью. Нэзуми гнал от себя эти мысли. Если кто-то причинил Шиону боль… Смерть – лучшее что можно пожелать этим людям. Умереть раньше, чем их найдет Нэзуми.
Коленки Шиона неуверенно стиснули его бедра и актер сглотнул. Еще немного… еще чуть-чуть можно насладиться этим теплом давно желанного человека?
А потом все остановить. Сказать что-нибудь невнятное, уйти, запереться в ванной… или сбежать через окно. На кухне есть балкон… там можно через перила на карниз и…
Стоп. Что за бред? Что за попытки найти пути к отступлению?
Шион поднял винные глаза и посмотрел так… искренне… умоляюще…
Никаких побегов. Больше – никаких.
Нэзуми уверенно положил ладонь на бугорок между ног парня и сорвал с чужих губ хриплый стон. Самый сладкий стон, который только можно издать. Пелена возбуждения затуманила взгляд и Нэзуми торопливо стал расстегивать ширинку, стаскивать с Шиона брюки вместе с нижним бельем. Жадно рассматривая белые волоски, дорожкой опускающиеся от живота к члену, Нэзуми попытался скрыть пошлую улыбку. Но она испарилась, когда в голову ударила мысль… что кто-то, возможно… это уже видел. Ударила, прибила, заставила сердце пропустить удар.
— Ты спал с кем-нибудь? – Шион удивился злобной интонации, остро прозвеневшей в голосе актера.
Замешательство заставило Нэзуми сильно понервничать.
— Нет… не спал… у меня не было на это… времени.
Внезапно возникшую тишину разорвал выдох облегчения.
— А ты?
Нэзуми молчал. Лгать нет смысла – потому что Шион все равно почувствует опыт в действиях. Но и отвечать не хотелось почему-то.
Все уже знают, что Нэзуми боялся причинить боль?
— Нэзуми?
— Да. Спал. И даже с мужчинами.
Губы альбиноса превратились в тонкую линию. Актер замер, ожидая реакции. Врать Шиону он не мог. Так что пусть знает правду, пока она не всплыла со стороны.
— А… если я… останусь с тобой… будешь?
Какой до безобразия идиотский вопрос. Нэзуми едва удержался от нервного хохота… господи, ну как так можно…
Актер скользнул пальцами по напряженному члену Шиона, стирая влагу, и тихо прошептал в губы:
— А ты уверен, что готов удовлетворить все мои прихоти?
Какая неприкрытая провокация. Ну, давай, скажи что передумал.
Алые глаза смотрели откровенно. Прямо. Искренне.
— Я готов сделать все, лишь бы ты был рядом.
Ну почему, черт возьми, такой простой и честный ответ!?
— Если ты лжешь, то я… тебя не прощу. Понял?
Естественно не лжет. Не умеет лгать. Ответом стал слабый кивок.
Незуми дал себе полную свободу действий, и быстро избавившись от оставшейся одежды, крепко сжал Шиона в объятиях. Такой горячий… огненный…
Ох, дорогой феникс, эти руки станут твоей клеткой.
Актер выудил подушку из-под головы Шиона и подсунул под поясницу. Так легче, так удобнее, он знал. Шион взволнованно заметался и вздрогнул от прикосновения возбужденного органа к своей ноге.
— Боишься?
Это точно тот же самый Нэзуми, обещавший расправы? Такой нежный и заботливый голос не мог ему принадлежать.
— Я… хочу тебя… — Альбинос смущенно улыбнулся и потянулся, чтобы обнять актера за шею, — Будь собой… ладно?
Неумелый язык скользнул по шее и уху, зубы прикусили мочку. Нежная, невесомая, такая желанная ласка. Нэзуми застонал и прижался бедрами к ягодицам парня.
А потом запоздало подумал о том, что нужна смазка. Отстранился, встал, стараясь избегать удивленно взгляда Шиона, ушел в ванную и вернулся с маленьким тюбиком.
Альбинос залился густой краской и снова прижался спиной к постели. Догадался.
Холодные пальцы с каким-то веществом прижались к тугому отверстию. Нежно, пусть и требовательно. Аккуратно проникли внутрь, сперва один, потом второй, подготавливая к вторжению.
Шион стонал и вздрагивал, но не пытался отстраниться. Неприятные ощущения заглушались жаркими поцелуями, успокаивающими ласками, возбуждающими прикосновениями. Он закрыл глаза, и губы Нэзуми коснулись его ресниц. Страх исчез быстро, оставив место жажде и желанию.
Кошак мяукнул где-то на кухне. Спальня заполнилась тихим смехом и неясно, что их обоих рассмешило.
Актер неторопливо направил себя в тело Шиона, слабо двинулся, замер. Сердце в груди намеревалось выломать ребра. Справится с возбуждением становилось все труднее.
Нэзуми опытный любовник. Но разве можно сдерживать себя, когда под тобой… любимый человек? Актер закусил губу и уткнулся носом в шею парня. Секс еще не повод признаваться в своих чувствах. Даже самому себе.
Шион в голос застонал и сжал его бедра ногами.
— Расслабься. Ты слишком… напряжен, так труднее.
Рука неуверенно зарылась в чуть подсохшие после душа волосы Нэзуми. Сжалась, стиснула пряди.
— Не… останавливайся…
Стало легче. Как Нэзуми не старался, его тело не собиралось слушаться хозяина и срывалось на слишком быстрый темп. Ошибкой было оттягивать этот момент так долго.
Да кто знал?
Шион стонал громко и часто. Нэзуми – сдержано и тихо то в шею, то в губы. Лишь спустя какое-то время он заметил, что партнер поддается навстречу, двигается в такт и выгибается. Шион получал удовольствие. Это радовало. Очень.
Но кончить он не мог, так что актер быстро пришел на помощь, стискивая горячий член рукой и поглаживая. Альбинос от такого действия довольно зашипел. Хорошо.
Сам Нэзуми умел оттягивать собственный оргазм, чтобы полностью удовлетворить партнера. Но впервые за много лет он сам растворялся, таял в воздухе, напрягался, прислушиваясь к голосу любовника. От этого выдержка стала сдавать позиции.
Шион сжался, до боли вцепился в волосы и закричал. Теперь можно расслабиться.
Мир взорвался и закружился в безумном вальсе. Всё. Экстаз – это пляска красок, удовольствия, волна жара и горячие дыхание Шиона. Никак иначе. Никто другой не нужен.
Какое-то время они просто молча лежали в неудобной позе. Шион дышал устало – все-таки первый секс. Нэзуми – шумно. Быстро. Рвано.
— Теперь можно в душ. — Первым голос подал Шион. Нэзуми сполз с него и перевалился на другую сторону широкой кровати.
— Иди.
Сказать проще, чем сделать. Ноги подкашивались, и сил не было совсем.
— А можно утром?
Актер хрипло рассмеялся и привстал. Ему все равно придется туда идти чтобы отнести тюбик со смазкой и вымыть руки.
— Если раньше меня, то можно.
Когда Нэзуми вернулся, Шион уже перешел через порог мира снов.

Есть только связи

Никто не любит внезапных пробуждений. Особенно если в выходной. Особенно, если с утра.
Нэзуми проснулся от грохота и воплей и резко сев на кровати тупо уставился на распахнутую дверь. Вокруг творилось нечто странное. Окошко было закрыто, но в комнате все еще стояла прохлада. Значит, Шион проснулся немного раньше… и…
А тут актер вспомнил про Шиона. Про ночь. Нэзуми так и замер потрепанной статуей, пытаясь справиться с торнадо чувств в груди. Он и раньше иногда просыпался с мыслью о седовласом друге… выдирал себя из очередного реалистичного эротического сна… Но на этот раз это не игры воспаленного разума и обезумевшей фантазии.
Ночной гость грозно ругался, что быстро вернуло Нэзуми в реальность. Он поднялся, босиком прошлепал в сторону кухни и чуть не запнулся о чье-то распластанное тело.
Шион лежал навзничь, пока не предпринимая попыток подняться. Рядом валялась кастрюля, и откуда-то с холодильника доносилось возмущенное шипение. Нэзуми бросил растерянный взгляд на полу-робота. Белая шерсть распушилась и встала дыбом, глаза угрожающе сверкают. Агрессивно настроенный ершик для унитаза сдавленно мяукнул при виде хозяина.
— Что за фигня тут происходит?
— У твоего кота… ужасные манеры! – Шион стал подниматься, недовольно бухтя себе под нос, — Нельзя же нападать на людей!... Он меня за ногу укусил… а потом я об него запнулся… А еще хорошим притворялся, когда приходил к нам домой…
Нэзуми не выдержал и согнулся пополам в приступе безудержного смеха.
— Я забыл предупредить… бхахаха… что он весьма игрив… и не любит… чужаков…
Шион какое-то время просто рассматривал смеющегося парня и удивлялся, потому что таких искренних эмоций на его лице он не видел уже очень давно. Наигранно обиженно поджав губы, альбинос поднял с пола кастрюлю и выпрямился.
— Доброе утро, Нэзуми.
— Не совсем. Вы своей перепалкой меня разбудили. — С улыбкой ответил парень, наконец, отсмеявшись.
Шион прищурился, стараясь удержаться от улыбки.
— Что?
— У тебя такой беспредел на голове!
Нэзуми поморщился, пожал плечами и, зевая, пошлепал в ванную.

Во время их сожительства в Затерянном городе, актер убедился – у Шиона есть способности к готовке. Сейчас, похоже, способности превратились в настоящий талант. Из самых простых ингредиентов, выуженных из холодильника, он умудрился создать шедевр, который Нэзуми в данный момент с удовольствием употреблял.
— Вкусно.
— А то.
Похоже, их обоих не смущало произошедшее ночью. На лице Шиона было лишь одно выражение: «все так и должно быть». Нэзуми чувствовал примерно то же самое. Удивительно, как быстро альбиносу удалось влиться в его жизнь и заполнить собой пространство. Как успешно получается разрушать тишину, которую актер любил слушать по утрам. Или притворялся, что любил… да какая разница.
Не могло все быть так спокойно и идеально.
— Нэзуми, мне нужно вернуться в гостиницу… заплатить и забрать вещи. Ты точно не против, если я…
— Я против того, чтобы ты жил в гостинице, поэтому ты будешь жить здесь. — Нэзуми хотел добавить «со мной», но передумал.
Кот уже уплел свою порцию завтрака и мирно умывался в углу кухни. Похоже, он быстро привык всюду следовать за Шионом и не спускал с него пристальных зеленых глаз.
— Как его зовут?
— Кот.
— М…?
— Просто кот. Я его так зову. Иногда – ублюдок.
— Почему?
— Потому что так оно и есть. Скоро поймешь. Когда он начнет грызть ночью твои пальцы, засыпать задницей на твоей подушке и драть одежду. А еще эта белая, всюду заметная шерсть…
Шион звонко рассмеялся, наблюдая, как Нэзуми рассматривает животное с театрально отточенным презрением.
— …Я придумаю ему имя.
— Не придумывай роботам имена!
— Он ведь не просто робот, а домашний любимец! — Упрямо заявил альбинос, отпивая теплого чая.
Нэзуми отставил тарелку и закатил глаза. Ну вот, похоже, привычная жизнь осталась позади. Пока это не раздражало и не злило. Может быть, потому, что они оба повзрослели или потому что не могут стать врагами по разные стороны баррикад: за Зону Шесть и против нее. Хорошо, если бы все оставалось именно так.
А тем временем, «ублюдок» вальяжно прошелся по кухне и даже не спрашивая разрешения, запрыгнул к Шиону на колени. Нэзуми только сейчас заметил, как его белая шерсть гармонирует с волнистыми волосами парня. Забавно.
Раздался продолжительный звонок в дверь. Актер нахмурился и, вставая, поправил домашние штаны. Он постарался как можно более пренебрежительно бросить «сиди тут» и отправился узнавать, кого принесла нелегкая.
Шион расслышал щелчок замка и чужой голос. Едкий, насмешливый, неприятный. Несколько минут он все-таки сидел, осторожно поглаживая кота, но любопытство скоро взяло верх.
С кем Нэзуми мог общаться? Голос мужской. Почему гость явился утром? Альбинос поднялся и торопливо пошел в коридор.
В проходе стоял высокий шатен. Он был на пять-восемь сантиметров выше Нэзуми, угловатые черты лица и бледная кожа его не красили. Карие, почти черные глаза насмешливо смотрели на актера, а руки небрежно улеглись на дверные косяки. Что-то в его внешности Шиону сразу не понравилось.
— Кто это, Нэзуми? — тихонько спросил Шион, рассматривая папку в руках друга. Он что, принес какие-то документы?
— О, — коротко прокомментировал появление альбиноса гость. Глаза удивленно расширились, а нагло вздернутые брови поползли вверх.
Нэзуми обернулся, и его глаза сияли холодом. Неприятным таким, озлобленным холодом. Шион запоздало понял, что очень зря вышел с кухни.
— Познакомишь?
— Не собираюсь. — Железным тоном, не терпящим пререканий, заявил актер.
— И как тебе удается играть такие чувственные роли, черствый ты сухарь?
— Спасибо, что принес пьесу. — Нэзуми махнул папкой перед лицом гостя.
— Не за что, — гость почти мгновенно перевел взгляд на Шиона. — Меня Акира зовут.
— Шион, — спокойно ответил альбинос, прислонившись к стене.
— Тебе не пора идти, Акира?
— Ив, ты плохой, я тебя не люблю. Даже чаем не напоишь?
Шион вздрогнул, когда гость назвал Нэзуми сценическим именем. Значит, знакомый с театра или что-то вроде того.
— Прости, сахара нет. — Все с той же интонацией процедил Нэзуми.
Шатен хихикнул и, махнув на прощание рукой, побрел по площадке.
— Надеюсь, в этот раз ты сыграешь еще лучше, чем в прошлый!
Актер громко щелкнул замком и неторопливо повернулся. Какие-то несколько секунд он смотрел в пол. А когда поднял глаза, Шиону захотелось убежать.
— Я же сказал тебе сидеть на кухне.
— Но… мне стало…
— Шион. Сейчас ты слушаешь меня внимательно, — Нэзуми кулаком ударил по стене над головой альбиноса, заставляя его вжаться в стену. – В Шестой Зоне люди были слепы. Они жили, веря в то, что город идеален. В то, что удовлетворение их желаний – цель города. В Затерянном мы просто выживали и вообще не думали о прихотях… искали еду, воду и чистую постель. А тут люди живут. Здесь они могут бороться за свои мечты и желания. Понимаешь, о чем я говорю?
Шион осторожно коснулся плеча Нэзуми.
— Понимаю. Но ты ведь не хочешь отсюда уезжать?
— Не знаю.
— Тогда почему я должен прятаться от твоих друзей?
— Потому что у меня здесь нет друзей, Шион. Есть только связи.
— Что плохого в том, что я познакомился с Акирой?
— Даже не думай к нему приближаться! В нашем театре он известен манией к необычным диковинкам! А твою внешность сложно назвать нормальной!
Альбинос невесомо провел кончиками пальцев по шее актера.
— Прости.
— Тебе, кажется, нужно было кое-куда сходить.
— Да, я быстро.
— Давай.
Нэзуми вернулся обратно на кухню, и как ни в чем не бывало занялся чаепитием.
Шион стоял, прижавшись к стене и погрузившись в свои размышления. Он все никак не мог решить, кто же ему больше нравится нежный и эмоциональный Нэзуми или холодный и привычный?
Ясно одно: он никогда не станет волноваться на пустом месте. Значит в чем-то прав и в этом «среднем мире, где люди просто живут» нужно быть максимально осторожным.
Где-то внутри зашевелилась ледяная змея плохого предчувствия.
И не зря.

Жить будет

Бывают ситуации, в которых лучше промолчать чем ляпнуть что-нибудь неподходящее. Похоже, сейчас как раз назревала одна из таких. Шион сидел в кресле, поджав к себе колени, и держал в руках маленький листочек.
— Ты точно хочешь, чтобы я пришел?
Нэзуми, стоял напротив, сложив руки на груди и грозно рассматривая парня.
На самом деле альбинос был безмерно счастлив. С одной стороны этот, вроде бы символический жест означал, что он наконец-то добился со стороны Нэзуми полного доверия. Ведь актер не любил, чтобы его видели в роли женщины… С другой – с ходу вторгаться в его деятельность настолько глубоко было как-то неправильно. Неужели Нэзуми действительно готов впустить его даже в самую уязвимую часть своей жизни? Шиону меньше всего хотелось, чтобы друг чувствовал обязанность… или обязательность.
Он уже давно понял, что попытки понять Нэзуми бесполезны. Его сверхтворческое мышление выходило за рамки общепринятой логики и логики вообще. Какой смысл спасать человека увиденного раз в жизни, рискуя собой? Какой смысл позволять ему жить рядом? Какой смысл следить, защищать, прикрывать… Какой смысл бороться против целого города, если тебя с ним ничего не связывает, кроме мести и плохих воспоминаний…?
Какой смысл искать во всем этом смысл?
— Только не опаздывай, во время спектакля внутрь никого не пускают.
— Нэзуми, ты что, издеваешься?! – Шион оторвал взгляд от приглашения, недоумевающе поднял бровь и увидел на лице друга улыбочку в стиле «демона страсти». – А… да. Ты издеваешься.
— Придешь?
— Да! Конечно, естественно!
Нэзуми склонился и подарил Шиону поцелуй под стать демоническому настроению: дразнящий, короткий, но обжигающе горячий.
— «Буря»… Шекспира? – Шепотом выдохнул альбинос, стараясь не отводить взгляда от невероятных глаз.
— Да… очень вовремя, потому что я уверен, что справлюсь. С ролью. Теперь я ее понимаю… намного лучше, чем раньше.
— А можно почитать пьесу?
— Не-а.
— Почему?
— Потому что мой образ пойдет в разрез с образом Шекспира.
— Но ведь ты сказал, что понял… роль.
— И, тем не менее, я хотел бы, чтобы ты сперва увидел мое выступление.
Шион пожал плечами, обреченно соглашаясь. Когда Нэзуми такой, его невозможно переубедить.

Зал в театре оказался в разы больше, чем в Затерянном Городе. Шион вертел головой, рассматривая красивые, детально проработанные декорации, ряды обитых алой тканью кресел, и небольшой балкон, на котором он уютно устроился. Неприятно всколыхнулись воспоминания о том, как Нэзуми рухнул на сцене в обморок. Но тревога быстро исчезла под давлением новых впечатлений. Зал был полон и публика суетливо елозила, кто-то старался усесться поближе. Какой ажиотаж… видимо, искусство глубоко запало в души людей. Они все поняли нечто важное. Театр – это не просто перечитка текста и красивые декорации… актеры превращаются в персонажей книги и делятся своими эмоциями со зрителями. Каждому по частице: любви, счастья, горя, страдания, ярости, одухотворенности...
Когда публика, наконец, расселась и приглушили свет, Шион замер в предвкушении.
И маленькая сцена превратилась в отдельный островок прекрасного мира, сотворенного несравненным классиком литературы.
Узнать Нэзуми оказалось очень просто, потому что он сильно выделялся среди остальных актеров: прозрачной бледностью и светлыми глазами-хамелеонами. Может быть, именно из-за очаровательно чувственного взгляда из-под невероятно длинных ресниц ему доставались именно женские роли. Благодаря природной худобе гримеры могли слепить из его тела любую фигуру. Сейчас это была прекрасная девушка, тонкая, хрупкая и миловидная Миранда. Ярко рыжие волосы волнистой копной спадали на чуть открытое плечо, словно вылепленное из белоснежного гипса. Он больше похож на произведение искусства, чем на человека, и его появление на сцене вызвало восторженные вздохи в зале. Кто бы знал, что объект их обожания - вредный и эгоистичный парень с безумными замашками…
Шион хихикнул своей мысли и с замиранием сердца стал наблюдать за развернувшимся на сцене действием.
Сложно заметить течение времени, будучи полностью погруженным в Шекспировский мир. Альбинос очнулся лишь под конец и то в момент, когда на сцене появился персонаж по имени Фердинанд.
Он немного выше Нэзуми. Черные наглые глаза и угловатые вздернутые брови трудно не узнать. Но, вот, что удивительно, сейчас, в образе влюбленного красавца Акира выглядел очень привлекательно. Черные волосы, стянутые лентой на затылке, и легкая небрежность в костюме придавали его образу романтичность. Шион только сейчас разглядел пикантную родинку над правым уголком губ и смущенно перевел глаза на кулису. Фердинанд держался на сцене не хуже Миранды... и выглядел необычайно выигрышно рядом с ней.
Женская часть аудитории одобрительно зашепталась.
— Ах, почему отец мой так суров?
Передо мною третий человек,
Которого я знаю. Но он первый,
Кто вызвал в сердце странное томленье.
Как я хочу, чтобы отец смягчился! – Вздыхал Нэзуми, трагично возводя руки к потолку. И как ему удавалось так изменить интонации голоса, чтобы не разрушать образ женщины?
— О, если никому своей любви
Еще не отдала ты, королевой
Неаполя я сделаю тебя.
Фердинанд легким движением притянул Миранду к себе и сжал пальцами ее плечи. Так томно, так нежно… А затем решительно склонился и коснулся приоткрытых губ своими.
Шион остолбенел, не в силах оторвать взгляда от этой до безобразия красивой пары. Миранда и Фердинанд трогательно держались за руки пока весь состав выходил на сцену, пока все кланялись, пока довольная публика нехотя расходилась.
В груди вдруг закололо и заболело. Но ледяной змей предчувствия тут был не при чем, он пока мирно спал, свернувшись клубком в другой области подсознания.
Справившись с нахлынувшими чувствами, Шион поднялся вместе со всеми и стал одухотворенно хлопать актерам на сцене. Аплодисменты продолжались довольно долго, даже руки немного заболели.
Но это все сейчас меньше всего волновало альбиноса, потому что он вел схватку с чем-то холодным и скользким внутри. Шион нахмурился и подумал о том, что в последнее время слишком много гадости поселилось в сердце. Или в душе.
Попасть в гримерную было невозможно, так что Шион решил подождать Нэзуми на улице. Он умирал от жажды и очень кстати неподалеку был маленький продуктовый магазин. Когда альбинос возвращался назад, перепрыгивая черед лужицы подтаявшего снега, змей предчувствия активно зашевелился. Зашипел, развернулся в полный рост и больно ударил хвостом по всем органам чувств.
Из окон театра валил густой черный дым.
Несколько актеров в костюмах стояли у выхода, что-то громко выкрикивая, переговариваясь. Шион выронил бутылку с водой и помчался ближе к входу. Несколько человек были сильно перепачканы сажей. Альбинос остановился, обвел толпу взглядом, чувствуя, как все внутри обрывается и проваливается в глубокую бездну всепоглощающего ужаса.
Нэзуми среди них не было.
Шион сорвался с места и, вдруг заметив среди актеров темноволосую голову, схватил Акиру за локоть.
— Где Нэзуми... где Ив?!
— Шион?! — Парень болезненно поморщился, как от удара. Похоже, он все еще находился в состоянии сильного шока.
— Где он?!
— Я… Я не знаю, он побежал… чтобы помочь… Сирин. Она была… в гримерке… когда…
Даже не пытаясь дождаться продолжения сбивчивого рассказа, Шион побежал внутрь здания.
— Эй, Шион! Шион!!! Да стой же! Там опасно! – Акира рванул следом.
Но вряд ли сейчас что-то могло остановить Шиона. Он бежал вперед, перепрыгивая через наспех брошенные вещи, к очагу возгорания. Едкий дым ударил в нос, альбинос закашлялся, но не остановился. Пока Шион бежал, в глазах то темнело, то наоборот все становилось невыносимо ярким, и по всему телу своенравно гуляла лихорадочная дрожь. Такого животного страха он не испытывал с попытки пробраться в Исправительное учреждение.
Кто-то крепко вцепился в предплечье, заставив остановится.
— И что ты собрался делать, не зная где он?! – Сейчас голос Акиры не казался таким противным и едким. Может быть, потому что он был крайне серьезен.
— Я должен найти Нэзуми! – Упрямо выкрикнул Шион и не узнал собственного голоса.
— Ладно… хорошо, идем!
Странно, как легко он согласился, учитывая опасность происходящего. Шион даже переспросил, удивленно рассматривая парня.
Но времени на замешательство не было. Через два коридора они оказались рядом с гримерками и выходами на сцену. Похоже, огонь разгорелся в какой-то из этих комнат и перекинулся на соседние.
— Как так вышло, что вы ничего не заметили?!
— Мы еще были в зале, когда начался пожар!
Шион прикрыл нос рукавом и, перебарывая тошноту, открыл ближайшую дверь.
— Гримерки соединены между собой! – Акира так же прикрыл нос шарфом и стал внимательно осматривать местами охваченное огнем помещение. – Если Нэзуми помогал Сирин, скорее всего они оба во второй! Скорее!
Но дверь во вторую гримерку была открыта… вернее, ее снесли с петель.
Нэзуми лежал на полу у окна, подобраться к нему оказалось нелегко. Когда Акира смог пройти поближе, щурясь от опаляющего жара, то заметил, что дверь в третью гримерку закрыта наглухо. Языки пламени ласково лизали дверной косяк и порог.
Скорее всего Сирин осталась запертой там. И скорее всего она была уже мертва.
— Мы должны вынести его отсюда! – Акира осторожно приподнял голову Нэзуми и слабо ударил по щеке. Ноль реакции.
Шион откинул тяжелую дверцу шкафа в сторону и зашипел от боли. Стараясь забыть об ожогах, он подхватил Нэзуми под руку забрав часть веса на себя. Альбинос не мог ничего сказать, а потому просто молчал, до боли стиснув зубы. Его снова раздирал на клочки едкий страх потерять единственного по-настоящему близкого человека.
Из гримерок выбрались довольно быстро, потому что Акира оказался сильным и удивительно ловким. В одиночку справиться и с Нэзуми и с препятствиями физически невозможно, так что Шион был бесконечно благодарен ему за помощь. Ветер ударил в лицо, голова закружилась от обострившихся запахов дыма и гари. Когда они оказались на улице, помощь была уже близко. Несколько снаряженных человек вбежали в театр, пропуская их на выход.
Шион осторожно поддерживал голову Нэзуми за подбородок. Акира тяжело дышал, кашлял и плевался, бросая обеспокоенные взгляды на актера. Оказавшись на свежем воздухе, Нэзуми слабо выдохнул и нахмурился. Он не пришел в себя, однако дышать стало в разы легче.
Действительно везуч от природы. А может быть и от Эриуриас — Сафу.
— Жить будет. – Хрипло подытожил Акира, стирая со щеки пепел.
— Спасибо… — Шион правда постарался поблагодарить так, чтобы голос не дрогнул. Но не получилось.
— За что?
— За помощь…
На красивом лице Нэзуми был такой чудовищный отпечаток усталости, что альбинос не смог удержаться от тихого всхлипа.
— Надо бы отнести его домой. – Акира с трудом отцепил пальцы Шиона и взял Нэзуми на руки. – Я донесу. Возьми воды побольше… горло болеть будет.
Кучка актеров на ступеньках театра сидела очень тихо. Никто ничего не говорил, не плакал, но атмосфера царила ужасающая. Шион чуть не сорвался глядя на их поникшие спины, поэтому как можно скорее отвел глаза и быстро побрел в сторону магазина.

— Похоже, влипла только Сирин. – Акира осторожно уложил Нэзуми на кровать и стал брезгливо стягивать с него испачканное в пепле платье. – Ну да ладно, она никогда мне не нравилась.
— Нельзя так говорить… – Шион ответил тихо. Он не знал эту Сирин, а ругать человека, который помог спасти Нэзуми не было никакого желания. И кроме того в горле дико першило.
Осторожно придерживая темноволосую голову, Шион влил в рот Нэзуми немного воды и тот послушно сглотнул. Хорошо…
— Я у тебя в долгу.
— Ну, раз ты так думаешь, то хорошо. – Акира сел на пол и стянул с себя расшитую жилетку, оставшись в одной более-менее чистой рубашке. В его голосе не было напыщенности или самоуверенности как раньше, так что сейчас он казался просто странно одетым пацаном.
— Хочешь воды? – Шион подошел ближе и протянул еще одну закрытую бутылку. – Горло не болит?
— Беспокоишься? – Шатен потянулся и взял бутылку, положив ладонь поверх руки альбиноса.
— Я же сказал, что у тебя в долгу.
— А жаль. – Черные глаза показались на удивление искрящимися и живыми на таком грязном смуглом лице.
— Почему это? – Шион вернулся к постели, сел на краешек и взял ладонь Нэзуми в свою. Боль в руках не утихала, но сейчас было как-то все равно.
Акира не ответил и задумчиво посмотрел куда-то наверх.
— Лучше тебе не считать себя должным, Шион.
— Почему? – Альбинос повернулся полубоком, чтобы видеть собеседника.
— Я не такой, как Ив. Я могу этим воспользоваться.
— Делай что хочешь. – В меру доброжелательно ответил Шион, даже не задумавшись над своими словами.
— Хах… ну ты сам это сказал.

Что хочешь

Нэзуми пришел в себя от саднящей боли в горле. Невольно сглотнул и поморщился от неприятного ощущения. Глаза открывать не хотелось, так что он просто наблюдал, как в полной темноте перед ними вьются какие-то неясные образы, расплывчатые очертания… огня. Это называется памятью органов чувств?
Актер вздрогнул от прикосновения заботливых пальцев к щеке и тут же распахнул глаза. Шион горько улыбался, внимательно его рассматривая. Кот уютно устроился рядом под боком, необычайно близко и доверчиво, что на него совершенно не похоже. Тоже волновался что ли?
— Как ты? – Или показалось, или голос альбиноса действительно сиплый, словно он долгое время безостановочно кричал.
Нэзуми отрицательно качнул головой, что должно было означать плачевность состояния. Боль в теле терпимая, но вот горло раздирало невыносимо.
— Ты отравился дымом, — Шион аккуратно стянул со лба актера теплое полотенце, перевернул и укложил обратно прохладной стороной. Нэзуми довольно выдохнул, когда влажная ткань коснулась лба. Наконец, он смог сфокусировать взгляд и первым делом обратил внимание на перемотанные бинтами руки парня.
— И потерял сознание…
Смутные воспоминания пробуждались одно за другим, составляя цепочку событий. Верно. Пожар. Нэзуми вздрогнул и попробовал сесть, но на удивление сильная рука легла на грудь, заставляя улечься обратно. Или он сам настолько слаб?
— Что… с… Сирин? – хрипло, почти шепотом, выдавил Нэзуми.
— Нэзуми… послушай. Огонь разгорелся в третьей гримерке… но дверь была заперта. Я сожалею… Сирин погибла. Остальные живы.
Нэзуми ощутил, как предательский комок болезненно подкатывает к горлу. Сирин была не просто первой знакомой в этом городке, она была наставницей и одной из самых прекрасных актрис в театре. На сцене она могла вытворять поистине потрясающие вещи… перевоплотиться даже в животное. Если не привязанность, то уважение к этой чудной женщине испытывала вся группа. Как больно...
— Как я… не помню…
— Мы с Акирой вытащили тебя, – Шион ответил, не убирая руки с груди актера.
— С… ним? – а вот теперь пришел шок. Неужели этот идиот действительно полез в огонь? Что-то смутно в такое вериться.
— Да. Он очень помог.
Шион окинул комнату пустым взглядом.
— Честно говоря, я бы не вытащил тебя без его помощи.
— Что с руками?
— Ерунда… обжегся.
Нэзуми поморщился и виновато посмотрел в винные глаза. Глубокие тени залегли на лице Шиона, похоже, не только от стресса, но еще и от недосыпа.
— Спасибо, Шион.
Тот лишь улыбнулся в ответ. Нежно коснувшись губами щеки актера, альбинос ушел куда-то на кухню. И, конечно же, этой минуты Нэзуми хватило, чтобы сесть и даже подняться. Как-то сразу стало значительно лучше. Тело понемногу приходило в себя, горло, впрочем, тоже. На крысах все быстро заживает.
— Значит… дверь была закрыта. Да. Я помню. Я не смог ей помочь… ничем… а потом…
— Зачем ты встал? – Шион подошел ближе и протянул кружку с каким-то отваром.
— Не могу лежать. — Незуми бесстрастно уставился на улицу за окном, вяло просыпающуюся ото сна, но быстро потерял к ней интерес. Актер начал бродить по комнате в поисках одежды, иногда останавливаясь и пустым взглядом что-то рассматривая. Он то выныривал, то снова погружался в размышления, рвано и непоследовательно перемещаясь по комнате.
— Нэзуми… с тобой все хорошо?
— Я вспомнил ее.
— Кого?
— Мать.
Шион вздрогнул и обеспокоенно посмотрел на актера. Большие, уродливые… но такие родные шрамы "украшали" его спину на уровне лопаток. Шион всегда пытался рассмотреть их поближе, просто из любопытства, но сейчас не смог и отвернулся.
— Огонь напомнил мне… ее… даже голос. Я слышал, как она кричала. Она была такой хрупкой… высокой… хотя, может мне так казалось из-за моего роста. У нее были длинные волосы… но не такие, как у меня. Другие, это я точно помню…
За сбивчивым рассказом Шион не заметил слез, выступивших на глазах актера. Облачившись в домашнюю одежду, Нэзуми сел в кресло. Он не выглядел ранимым или беззащитным, и слезы его лица так и не коснулись. Но что-то в лице выражало такую тяжелую муку, что альбиносу захотелось завыть.
— А вот лица я не помню. Совсем.
— Уверен, она была такой же красивой, как и ты, Нэзуми. – Шион подошел ближе и сел на подлокотник кресла.
Актер запрокинул голову назад.
— Нет… Она наверняка была красивее.
— Нэзуми… скажи, ты с легкостью выбирался и из более опасных ситуаций. Что там произошло?
Плечи актера дрогнули, словно от удара. Шион даже успел пожалеть, что спросил, но все-таки услышал ответ:
— Я боюсь огня. Но не мог… дать ей… там умереть. Но и помочь не смог, хотя и забрался так далеко… — Нэзуми поперхнулся, закашлялся и решился-таки глотнуть отвара из кружки. Что-то лечебное приятно согрело воспаленное горло.
— Мне кажется странным, что дверь была закрыта... А еще – пожар произошел на первом этаже, но Сирин даже не подумала выпрыгнуть? Странно…
— Ты думаешь, что… ее там убили? И кто-то сжег улики? – Взгляд Нэзуми вдруг стал очень осмысленным, серьезным и внимательным.
— Да. – Без тени сомнения выдал Шион. Не нужно быть умником, чтобы заметить странное стечение обстоятельств.
— Кому в голову пришло убивать такую великолепную актрису?
Альбиноса вдруг передернуло. Он опустил взгляд на Нэзуми, протянул дрожащую руку, сомкнул пальцы на прядке его волос. Необоснованный страх вызвал… ярость. Внезапную, но всепоглощающую.
— Ты должен быть осторожным.
— Со мной ничего не случится, Шион.
— Это не беспочвенное волнение!
— Тогда на каком основании?
— Я не хочу снова тебя потерять! – в сердцах выкрикнул Шион, подскакивая. Он и сам не мог ответить, какая муха его укусила, но ярость настойчиво требовала выхода.
Еще с прошлой попытки заявить о своем беспокойстве альбинос прекрасно помнил, что Нэзуми это не понравилось. Но остановиться уже не мог.
— Если… с тобой… что-то случится, я этого не переживу. Даже не собираюсь!
Пепельные глаза стали ужасающе ледяными.
— Шион… ты…
— Я люблю тебя! – Неожиданно для них обоих выкрикнул альбинос и замер. Даже не от страха. Просто осознание того, что он сказал, приходило мучительно медленно.
Нэзуми не ответил и прикрыл лицо ладонью, прячась от въедливых алых глаз. Минута… другая…
Не дождавшись ответа, Шион подхватил плащ и наспех обувшись, выбежал из квартиры, напоследок хлопнув дверью.

Прохладный ветер нежно касался лица, но наслаждаться великолепной погодой нет никакого желания. Шион был зол. Хотя он сам не понимал что вызвало такую бурю эмоций, еще и в адрес Нэзуми… Который еще не отошел от недавнего проишествия в театре.
От этой мысли пыл поутих. Шион уже не бежал, а мирно плелся по улице, застегивая плащ. Успокоится все равно необходимо, потому что все внутри вспыхивало от одного воспоминания: глаза Нэзуми… жестокие, холодные… Черт, или он настолько хороший актер, или до сих пор ненавидит связь, ближе "приятельской". Шион, к своей досаде, склонялся ко второму варианту... секс еще ничего не значит.
Неужели ему одному показалось, что эта близость нечто большее?... В голове само собой возникли острые, как бритва, слова: «Да. Спал. И даже с мужчинами». Мысль неотвратимо ударила в голову, осталась в ней, засела, вопреки всему нежеланию Шиона думать об этом.
Нэзуми мог просто развлекаться. Ему на тот момент хотелось секса. Ведь так? А связь она со временем слабеет.
В такие невеселые думы был погружен Шион, когда кто-то схватил его за локоть. Надежда всколыхнулась, и альбинос обернулся, чтобы разочароваться.
— Привет, Шион. Как там Ив? – Акира улыбался. Стало даже завидно. Хоть кто-то счастлив.
— Здравствуй… Нормально, ему лучше.
— Хм… А ты куда идешь?
— Никуда.
Угловатые брови, взметнувшись вверх, придали шатену выражение полнейшего непонимания. Он был одет в кожаную клепаную куртку и драные бордовые джинсы с цепями на карманах. Волосы торчали в разные стороны. Все-таки в мире Шекспира Акира куда более симпатичен.
— Тогда не против зайти ко мне?
— Эм… — Шион попытался смахнуть руку со своего локтя. – Я бы хотел побыть один.
— А как же долг, ну? – Акира одарил альбиноса улыбкой шантажиста и хихикнул. – Да ладно тебе. Развеешься. Я же вижу, что-то не поделили с Офелией. Хотя, зная его характер не удивительно…
— Ну, хорошо… идем. – Что-что, а обсуждать Нэзуми не было никакого желания.
— Скажи, Шион, какие между вами отношения?
— Зачем тебе это?
— Любопытство. – Взгляд заискивающе загорелся. Шатен двинулся в сторону поворота с улицы, все еще придерживая парня за локоть.
И тут Шион совершил ошибку.
— Честно говоря, не знаю… Может быть он меня терпит, может быть безразличен, может привязан. Я его не понимаю.
Акира на мгновение задумался. Возвел темные глаза куда-то к небу, ненавязчиво осмотрелся. Словно что-то обдумывая.
— Ты пил когда-нибудь?
— Что?
— Алкоголь. Пил?
— Ээээ… Нет. Пробовал… Но не пил.
— Хах, поднимем тебе настроение!
— Акира… как дела в театре?
Шатен сразу стал серьезным.
— Ремонт будут делать. В сгоревших комнатах… знаешь, все это показалось мне очень странным… она не смогла открыть дверь изнутри.
— Согласен! – Шион неожиданно вцепился в руку парня. – Если это убийство… то ведь и все остальные работники театра могут быть в опасности!
Они нырнули в подъезд и стали подниматься на второй этаж. Состояние дома, в котором жил "Фердинанд" куда приятнее, чем все те гостиницы, в которых Шиону приходилось ночевать. Он с любопытством изучал стены, отстроенные чьими-то руками… заботливо, аккуратно… как произведение искусства.
— Боишься за Нэзуми?
— Да… очень. Я не знаю, кто мог так поступить с Сирин… И что ему нужно. Поэтому боюсь.
— А за меня?
Акира нагло заулыбался и, открыв дверь, демонстративно распахнул ее перед носом Шиона.
— Добро пожаловать в мою скромную обитель!
А обитель была совсем не скромной. Альбинос смог разглядеть длинный коридор с высокими потолками и часть шикарно обставленной комнаты. Перед глазами неумолимо возникло воспоминание: Сафу… ее бабушка… день рождения. У них в доме царила такая же аура: уюта, тепла и роскоши. Откуда только у Актера театра деньги на такое...
— Знаешь, ты здорово играешь на сцене… Мне понравилось.– Альбинос отвел глаза и сделал шаг вглубь квартиры.
— Какой приятный комплимент, — Акира хлопнул дверью, и прижался спиной к стене, внимательно рассматривая Шиона.
— Знаешь, ты выглядишь очень необычно? Ведь это неспроста, так?
— Да… это болезнь, поразившая Шестую Зону. Я умудрился выжить. – Шион стянул обувь и выпрямился. Каким-то образом подол плаща был мокрым. Вроде бы не скакали по лужам… Только бежал от дома Нэзуми. Погрузившись в свои размышления об этом упрямце, даже не заметил, как всё насквозь промокло.
— О, интересно… — Акира разделся и неторопливо прошел в комнату.
Шион краем сознания размышлял над тем, что человек с черной душой не способен прыгнуть за другом в огонь. Так что чувство опасности сильно притупилось доверием, которое альбинос испытывал к шатену. Комната, которой заканчивался коридор, была большой и удивительно шикарной. В углу располагался мягкий диван, перед ним – низкий кофейный резной столик. Напротив — несколько шкафов с книгами, между которыми можно рассмотреть дверь, видимо, ведущую в другие комнаты. Несколько минут Шион одухотворенно рассматривал потолок и большую хрустальную люстру на крюке. Каждая ее деталь переливалась от падающего света, и это заворожило настолько, что альбинос даже не заметил, как в его руках появилось что-то прохладное.
Хозяин квартиры стоял и ждал рядом, так что альбиносу пришлось заставить себя оторвать взгляд.
— Что это? — Он опустил глаза на бокал и плескающуюся в нем алую жидкость.
— Вино. – Акира протянул открытую ладонь и как бы невзначай коснулся волос Шиона. Непринуждённые движения, заискивающая хитрая ухмылка… игра или истина?
— Итак, я здесь. Будем считать, что мы квиты?
— Тебе действительно так важно не быть у меня в долгу?
— Да. Это дело слова. – Шион сделал глоток, чуть поморщился, но тут же улыбнулся уголками губ. Сладковатый вкус и горечь приятно сочетались в терпком букете напитка.
— Скажем так, это не все… Я же рисковал жизнью, чтобы вытащить твоего друга. – Издевка, сквозившая в словах шатена Шиону не нравилась. Она портила его высокий, чуть отдающий хрипотцой голос.
Акира переместился на диван и вальяжно закинул ногу на ногу. Темные волосы красиво обрамляли его лицо, которое теперь не казалось таким уж… своенравным. Оно казалось ужасающе наглым. Шион не мог понять, что же его так завораживает в этом парне, странноватом, темном… может быть, хищные глаза? Как у охотника. Таких людей невозможно понять, даже встретившись с ним взглядом. Заинтересованность? Спокойствие? Волнение? Что же это за эмоция?
— Садись, не бойся.
— Я и не боюсь.
— Да неужели?
— Ага… — Перед глазами, вдруг, поплыло… закачалось и закружилось в безостановочном танце. Шион мотнул головой, стараясь отогнать наваждение и пошатнулся.
— А зря.
Последнее, что альбинос увидел это жестокая плотоядная ухмылка.

Выныривать из глубин сознания оказалось сложнее, чем при простом пробуждении. Попытка пошевелиться принесла самые неприятные ощущения, а боль в запястьях оповестила о том, что руки крепко связаны. Кроме того, ожоги на ладонях тоже не доставляли особо приятных ощущений. Спиной парень упирался в что-то холодное, может металлическое, чуть подогретое его теплом. Все тело одолевала неестественная тяжесть, словно на плечи, руки и ноги положили что-то невыносимо тяжелое.
Шион болезненно прищурился. Мрачно. Картинка перед глазами была мутной, нечеткой, но все же после нескольких попыток сконцентрироваться стала проясняться. Альбинос чуть ли не физически ощутил внимательный взгляд справа и попытался всмотреться в темноту.
— Пришел в себя? Извини, что я так грубо, но не хочу, чтобы ты сбежал.
— Зачем? – Слабость и головокружение то возникали, то исчезали так неожиданно, что Шион боялся потерять сознание снова.
— Ну… ты же обязан… я забираю долги вот так.
Чьи-то чужие губы коснулись обнаженного плеча, и альбинос дернулся в другую сторону. В груди возникла неприязнь, сопровождаемая страхом и растерянностью. Что делать? Акира повернул лицо Шиона к себе, ухватив за подбородок тонкими пальцами. Сейчас, в таком свете его руки казались двумя большими белыми пауками.
— Ты очень… необычный… Шион. В этом городе никто не стал бы кидаться в огонь добровольно.
— Ты тоже пошел…
— Чтобы помочь. Не ради Нэзуми, а ради тебя.
— Почему?
— Ты мне понравился.
— Если человек тебе нравится, его нельзя поить какой-то хренью и связывать!
— Это мой способ добиться своего. – Губы Акиры были ледяными. И целовался он своенравно, не желая получить ответной ласки, жестко, сухо, без намека на страсть. Язык скользил по краю нижней губы и снова проникал в рот, заставляя подчиниться, поддаться, расслабиться... Альбинос попытался отстраниться. Но он сидел на полу, руки крепко связанны, а ноги не слушались. Так что значимого сопротивления оказать не получилось.
— Ты же… не плохой…
— Нет. Я просто эгоист.
Неестественный жар возник внизу живота, Шион сдавленно застонал. Он попробовал вырваться, но шатен оказался в разы сильнее.
— Отпусти… я не могу… я…
— Ты весь горишь… — Угрожающий шепот обжег ухо. Акира опустился к шее и больно прикусил кожу... Так сильно, что свело плечо. Поцеловал и снова укусил, что-то делая за спиной Шиона.
— Не надо… пожалуйста…
Мучитель снова заткнул парня поцелуем и потянул на себя. Сперва, альбинос подумал, что его руки развязаны, но это оказалось не так. Ему просто позволили двигаться, что было очень нелегко, учитывая состояние организма... Тело просто не могло сопротивляться, как бы не хотелось его хозяину.
Альбинос обессилено свалился на пол лицом вниз. Как-то отстранённо подумал о том, что Нэзуми, скорее всего, даже не думает, что с ним что-то случилось. Шион ведь мог запросто уйти на ночь… Кстати говоря, сколько же он был без сознания? И все это время этот странный маньяк сидел рядом и… смотрел?
Откуда эта боль? Откуда дискомфорт?
Размышления навалились на голову, еще одним тяжелым камнем придавливая к полу.
— Я буду тебя ненавидеть… тебе это нужно?
Акира застыл на минуту и провел ладонью по ноге Шиона. Голым белобрысый выглядел еще соблазнительнее и… эта метка. Или шрам… или тату… Красиво.
— Не будешь, Шион. Потому что скоро сам захочешь продолжения.
Сухие, холодные губы коснулись выпирающего позвонка и скользнули вниз по спине. Шион зажмурился и закусил губу, чтобы не застонать. С телом творилось что-то странное и непривычное, сердце билось слишком быстро. Это неестественное состояние вызывало и страх, и желание, и боль… заставляя чувства кружить в лихорадочном танце сменяя друг друга.
Наверное, так даже лучше. Потому что все они вкупе полностью перекрывали более гнетущее, болезненное чувство отчаяния. Нэзуми больше не тот, что был когда-то.
Он не тот, что спас от заключения в Исправительном.
Не тот, что приютил.
Не тот, что боролся и дрался за свои идеи.
Не тот, что готов был умереть под пулями, чтобы защитить его.
Верить не хотелось. Но какая-то область сознания знала правду. После разрушения Зоны у Нэзуми пропала цель и что бы он не говорил… пропал он сам. Потерялся, запутался и исчез – чтобы разобраться в себе. Но так и не смог, верно?
Шион отвернулся, стараясь сдержать слезы рвущиеся наружу. Чужие пальцы были нежными и холодными, прикосновения перестали казаться такими уж неприятными.
— Шион?... – Акира прислонился щекой к подрагивающему плечу.
— Делай, что хочешь…

Будь добр, заткнись пожалуйста


Просмотров 285

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!