Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Об оформлении курсовой работы



Курсовую работу можно написать от руки (разборчиво!), но такие работы уже появляются редко. В наше время обычно текст набирают на компьютере и печатают на принтере.

Компьютер значительно облегчил работу над текстом и разрушил иллюзию, согласно которой считалось, что оформлением работы надо заниматься после того, как содержательная сторона курсовой в целом завершена. Взаимосвязь формы и содержания напоминает о себе уже́ с первых страниц работы.

Форма постепенно определяется одновременно с составлением плана: выявляются контуры курсовой, намечается характер и объём примеров, ссылок, складывается основной круг источников, то есть поиск оптимальной формы идёт на каждой стадии создания текста; кроме того, форма может в некоторых случаях предсказать и содержание работы. В названных аспектах – многое из вопросов архитектоники, решаемых каждым автором самостоятельно.

В этом разделе скажу по возможности кратко о той стороне, которая связана с оформлением ссылок, сносок, титульного листа, библиографии и пр. – общих правилах оформления рукописи курсовой. (Интересно, что эта сторона ‒ оформления ‒ уже при первом, предварительном знакомстве с работой отражает степень её продуманности)

Но прежде напомню замечательные слова Н. С. Лескова, которые должны бы стать руководящими для каждого автора: «<…> рукопись опрятная и четкая облегчает труд чтения и подкупает легкостью чтения в пользу самого содержания. Скверная же рукопись ­­‒ затрудняет чтение, расхолаживает впечатление и, наконец, сердит читающего и настраивает его против вас. <…> Марайте рукопись вдоль и поперек, несколько раз переписывайте, и отдавайте рукопись щеголеватую, а не золотушную замухрышку с желваками»[20] (курсив автора. − Ю. П.).

Итак, об общих правилах оформления работы.

Текст рукописи должен быть написан на одной стороне листа белой бумаги (одного сорта!) формата А4 (210 х 297) через 1,5 межстрочных интервала. Размер печатного шрифта (кегль) 14-й. Размер левого поля 30 мм, правого – 10 мм, верхнего и нижнего – по 20 мм. При таких полях страница будет содержать приблизительно 1800 знаков (30 строк, 60 знаков в строке; за печатный знак считают и каждый знак препинания, и пробел между словами).



Страницы должны иметь сквозную нумерацию (пагинацию), иначе преподавателю трудно указать в рецензии, на какой странице есть недостатки или ошибки. Номера страниц считают с титульного листа, но начинают указывать номер непосредственно с текста – «Введения», или «Предисловия». Номера можно ставить или внизу, или наверху страницы, либо в правом углу, либо в середине.

В курсовой расстояние между последней строкой и заголовком следующего раздела может быть равным трём-четырём межстрочным интервалам, а расстояние между названием раздела и следующим за ним текстом – двум-трём интервалам.

Точку в конце заголовка согласно пунктуационным нормам не ставят и не пользуются переносом сло́ва в заголовках. Предложения, которые начинаются с красной строки (абзаца), печатают с отступом, равным трём-пяти знакам.

Объём любой научной работы зависит от многих обстоятельств: избранной темы, объекта и предмета исследования, собранного материала, количества процитированного текста и пр. Но для курсовой работы устанавливается минимальная граница – в 0,5 печатного листа (12 страниц), а максимальная – в 1 печатный лист (24 страницы). Отклонение от этих границ допустимо в пределах 10 процентов.



Как уже было замечено, в любом научном исследовании, в том числе в курсовой, бывают цитаты. Их можно разделить на две группы: цитаты из художественного произведения (произведений), которое исследуется, и цитаты из научных работ, которые помогают изучить стиль объекта исследования.

Используя в работе слова, взятые из изучаемых трудов, не забывайте о ссылке на источники цитирования. Причём недопустимо цитировать «из вторых рук» – по книге, в которую понравившиеся вам слова уже вошли как цитаты. Знакомство с первоисточниками необходимо! Благодаря первоисточникам может пополняться библиографический аппарат, могут вводиться в научный оборот новые мысли, которые обязательно придут, если познакомиться с контекстом, в котором родилась цитируемая мысль.

Указать на источник цитаты можно с помощью ссылок. Ссылки – разновидность примечаний, дополнительных заметок к тексту – в научном исследовании необходимы и полезны, если они не имеют целью придать напускную важность работе.

Смысл ссылок в том, чтобы читателю было ясно, кто автор заимствованных слов, в каком источнике и на какой странице можно их найти. Кроме того, это – своего рода знак благодарности человеку, трудом которого пользуются.

Ссылки необходимо оформлять единообразно. Речь идёт и о единообразном подходе к оформлению какой-либо одной работы, и об однотипном принципе оформления ссылок в работах, которые выполняются группой студентов в рамках единого задания, например курсовой.

Вы, наверное, знаете, что есть различные способы оформления ссылок. Конечно, в тексте всё важно, и вопрос, какие формы ссылки избрать, не второстепенный: он касается удобства работы с научной литературой. В последнее время обычным стало включать ссылку в основной текст: при этом вводят её в квадратных скобках и ставят непосредственно после заимствованных слов. Например: «В истории науки о языке за последние лет пятьдесят обращает на себя внимание её расхождение с филологией и, я бы сказал, с самим языком, понимаемым как выразительное средство» [Щерба, 1974; 100]. В данной ссылке, и это понятно, фамилия указывает на автора, приведённая цифра отмечает год издания. По тому и другому сообщению в списке литературы можно найти само произведение. Вторая цифра, данная в квадратных скобках, указывает на страницу цитирования. Ссылку можно приводить и внизу страницы. В пособии, которое вы сейчас читаете, использованы именно такие ссылки, данные в подстрочных примечаниях. Их и рекомендую использовать в вашей курсовой работе, потому что, думаю, читателю удобно в ссылке видеть не только имя автора, но и название цитируемого произведения. Как можно было заметить, в квадратных скобках название произведения не приводится. В одной работе недопустимо использовать различные виды ссылок: их смешение вносит путаницу, усложняя чтение.

Рекомендованное оформленние ссылок, очевидно, облегчает работу с текстом и автору, и читателю. Автору автоматические сноски предлагает компьютер. Читатель же получает возможность в подстрочных примечаниях сразу увидеть источник цитаты и понять, на чьи мысли и на какое произведение сделана ссылка.

В подстрочные примечания можно включать и информацию иного рода. Например, здесь можно сообщать о других тематически близких работах, указывать на параллельные места, которые есть в вашей работе и в исследованиях учёных, отсылать к дополнительным источникам, подкрепляющим высказанную мысль или развивающим другую точку зрения (такие указания обычно сопровождаются словами «ср.:» – «сравни», «см.:» – «смотри»). Сюда, в подстрочные примечания, можно включать и побочные, а может быть, и корректирующие мысли, замечания, цитаты, дополнительные аргументы, которые, как кажется, могут уводить от основного рассуждения. Только нельзя забывать, что подстрочные примечания должны быть недлинными, в противном случае их лучше оформлять в качестве приложений. Конец работы – лучшее место для приложений. Кстати, в них лучше приводить те произведения (если это рассказы объёмом в четыре-восемь страниц и меньше), которые вы сделали объектом своего изучения.

Итак, желательно в рамках единого для всех задания (например, курсовой работы), выполняемого в стенах какого-либо одного учебного заведения, или периодического издания, например «Вестника Литературного института», добиться единообразия: оно облегчает и труд чтения, и без того тяжелый научный путь. Кроме того, подобное единообразие облегчает и дальнейшую учебно-научную работу и дисциплинирует студента.

Варианты ссылок, которые были предложены выше, отсылают к библиографии, списку использованной литературы. Такой список должен быть в конце каждой курсовой работы: невежливо заставлять читающего искать выходные данные цитируемых текстов.

Замечу: в библиографию курсовой работы нужно включать выходные данные только, подчеркну, использованной, изученной литературы. К сожалению, иногда в библиографию вводится (из ложного понимания солидности, наверное) литература, которая не была использована и даже не имела отношения к теоретической стилистике и лишь по созвучному названию сошлась с нашей дисциплиной. Так, в список включаются учебные и справочные пособия, имеющие в названии слова «стилистика», «практическая стилистика», а также заодно – «литературное редактирование» и «культура речи»[21]. Само включение таких книг в библиографию курсовой по теоретической стилистике говорит о том, что студент-автор не разобрался в предмете исследования: наша дисциплина познаёт не общую языковую норму, опирающуюся на изучение языковых единиц, а также не синтаксис текста, или, говоря иначе, связи между предложениями и сверхфразовыми единицами, (на что и ориентируют подобные пособия), а изучает, напомню, законы объединения «отдельных членов языковой структуры в одно и качественное новое целое».

Хотя библиографию и приводят в конце, она − одна из самых значительных частей: отправная часть курсовой, ключ к источникам, которыми пользовался автор при её написании. Библиография говорит о теоретической основе, фундаменте работы: если фундамент плохой, то и здание курсовой быть хорошим не может. А хитрить в этом разделе не имеет смысла.

В оформлении списка литературы, как и в оформлении ссылок, сносок, титульного листа и пр., надо придерживаться определённых стандартов (которых придерживаюсь и я), то есть простейших правил библиографического описания изученной литературы – периодических изданий, сборников, книг, интернет-изданий.

Привожу несколько советов. Даже если ваша библиография очень небольшая, держитесь в её составлении алфавитного порядка. Разграничивайте, давайте отдельно списки использованной литературы и источников исследованных текстов. Фамилию в списке литературы пишут сначала, а после – инициалы. Пишут их курсивом, а название, место и год издания текста – обычным шрифтом. Если у текста два автора, то приводят имена обоих, разделяя запятой. При наличии трёх авторов и более приводят имя первого автора с добавлением «и др.». После названия произведения нужно поставить точку и тире, а затем указать место издания, далее, после двоеточия – название издательства и, через запятую, год издания (такое оформление списка литературы соответствует ГОСТу Р 7.0.5 – 2008 «Библиографическая ссылка», разработанному ФГУ «Российская книжная палата» Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям и введённому в действие с 1 января 2009 года).

Если необходимо ввести информацию о газетном или журнальном тексте, то сначала приводят имя автора, затем название статьи, а после информацию о периодическом издании. Материалы, полученные из интернета (электронного ресурса), оформляют почти так же, как и материалы из периодических изданий.

Хотя представление об оформлении списка литературы можно получить по любому научному изданию, в том числе и по данному пособию, приведу образец, чтобы лишний раз подчеркнуть важность этого пункта.

 

Список использованной литературы

Бахтин М. М. Вопросы литературыи эстетики. − М.: «Художественная литература», 1975.

Викторович В. Бунинские жития (рассказ «Аглая» и «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря» // Интернет-журнал Сретенского монастыря. Адрес Интернет-ресурса: http: www. pravоslavie. Ru / jurnal / arts / buninzhitia. Htm.

Горшков А. И. Жертва немудрая (Стилистический анализ рассказа И. А. Бунина «Аглая») // Вестник Литературного института им. А. М. Горького. − М.: Издательство Литературного института им. А. М. Горького, 2006. № 2. − С. 182 − 206.

Золотова Г. А. и др. Коммуникативная грамматика русского языка. − М.: РАН Институт русского языка им. В. В. Виноградова, 2004.

Ломоносов М. В. Труды по филологии 1739 ‒ 1758 // Ломоносов М. В. ПСС. Т. 7. ‒ М. – Л.: Издательство АН СССР, 1952.

Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров. Человек – текст – семиосфера – история. − М.: Языки русской культуры, 1999.

Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. − Л.: «Наука», 1974.

 

Источник (-и) художественного (-ых) текста (-ов)

Платонов А. П. Цветок на земле// Платонов А. П. Одухотворённые люди. Рассказы о войне. − М.: «Правда», 1986. − С. 352 − 355.

 

В завершение этого раздела − несколько слов о титульном листе. Титульный лист – первая страница курсовой работы, и его надо заполнять по правилам. Он даёт только самые необходимые сведения о работе и её авторе.

В верхнем поле титульного листа нужно указать полное наименование вашего учебного заведения. Далее – имя, отчество (инициалы) и фамилию студента (подчёркиваю, инициалы должны быть записаны перед фамилией; написание инициалов после фамилии характерно для официально-делового стиля, а также для описания библиографии). В среднем поле даётся заглавие курсовой работы, которое приводится без слова «тема». Заглавие в кавычки заключать не надо, оно должно быть по возможности кратким, точным и соответствовать основному содержанию работы. Далее ближе к правому краю титульного листа надо указать инициалы и фамилию научного руководителя, а также его учёное звание. В нижнем поле указывается год написания работы (без слова «год»).

Приведу образец титульного листа и на этом закончу разговор об основных требованиях к оформлению курсовой работы по теоретической стилистике русского языка.

 

Литературный институт имени А. М. Горького   П. П. Петров     Средства выражения образа автора в рассказе А. Т. Аверченко «Ниночка»   Курсовая работа по теоретической стилистике     Научный руководитель – доцент С. С. Соколов    

 

4. Курсовая – научная работа (несколько слов о типичных ошибках)

 

Мнений о том, как строить курсовую работу по теоретической стилистике, наверное, немало, и в целом они могут быть связаны с вопросом, сколько и каких разных «стилистик» существует. Их обзор занял бы слишком много времени, а нам важно обратить внимание прежде всего на такие общие случаи (как тенденции) построения работы, которые вызывают замечания. Таких случаев два.

Один из них связан с уклоном в изучение строя языка, или, точнее, с описанием только лексико-грамматического состава средств выражения, использованных в произведении. Но стилистический анализ текста и анализ «чисто лингвистических функций элементов языка»[22], входящих в текст, различны, даже противопоставлены по своим целям. Стилистический анализ требует выявлять «не только и даже не столько языковые факты, сколько способы их организации, их связи и соотнесённости»[23], способствуя пониманию текста. А изучая узко лингвистические функции языковых единиц, мы отвлекаемся от «мыслей содержания» (В. В. Одинцов) и сосредоточиваемся на различного рода «правилах». К сожалению, смешение или подмена различных подходов к стилю текста – явление распространённое, и не только в курсовых работах. Примером подобной подмены может служить следующего рода высказывание: «Большую роль в образной конкретизации играет, наряду с другими средствами, использование видовых значений глаголов <…>. В конкретизации участвуют средства синтаксиса, и ритмики, и звукописи (в том числе и прозе), не говоря уже о роли метафор и других средств словесной образности. <…> Писатель называет каждое действие <…>. Отсюда повышение частоты употребления глагола и вообще роли глагола в речи».

Подмена происходит, как правило, в тех случаях, когда изучаются не категории текста[24] как единого целого, выраженные в слове и в композиционных связях слов, а характеризуется роль отдельных языковых единиц или их совокупностей (называемых разными, в зависимости от ви́дения целей и задач исследования, терминами: группы слов, части речи, семантические и тематические поля, концепты). В таких работах могут говорить о «перерастании», «связях» и «движении смыслов», но показа́ть, к сожалению, ни то, ни другое, ни третье не могут, поскольку этот аспект требует изучения языковой организации текста.

Другой случай неудачного построения курсовой работы прямо противоположного свойства. Его можно определить, условно говоря, как уклон в литературоведение, поскольку этот случай ориентирован преимущественно на описание «идеи» произведения. В подобных курсовых работах, как закономерность, повторяются общеизвестные подробности, сообщающие об истории создания произведения и/или о различных фактах, сопутствующих жизни и творчеству автора. В этих работах немало внимания уделяется пересказу содержания произведения или, точнее, его интерпретации, подаваемой в отрыве от словесного выражения. Например, если в них говорится о композиции, то она обычно рассматривается в сооответствии с распространённым «школьным» пониманием – только как информация о развёртывание сюжета, и, следовательно, внимание уделяется экспозиции, завязке, развитию действия, кульминации и развязке, а о том, что эти обобщённые части произведения выражены словесно и имеют свою словесную же динамику, как бы забывается.

Разумеется, ни тот, ни другой подход, ни механическое их смешение (встречаемое довольно часто) нельзя считать удовлетворительным, поскольку в отдельности, каждый сам по себе, не служит анализу произведения как словесно выраженного феномена.

Замечания вызывает и стиль выполнения курсовой работы. В связи с этим важно как можно раньше усвоить: подготовка к курсовой, повторю, служит усвоению языка науки и учит внимательно относиться ко всем категориям текста, что полезно не только для теории, но и для практики – употребления языка.

Дело в том, что при создании текста с неизбежностью рождаются его категории, в том числе и образ автора − «концентрированное воплощение сути произведения, объединяющее всю систему речевых структур»[25]. Эта категория проступает через точку зрения (ви́дения), которая обнаруживается в выборе и организации языкового материала: языковые единицы при употреблении выстраиваются во взаимодействующие словесные ряды (слагаемые словесной композиции), исходящие из этой точки (при построении текста) и тянущиеся к ней (при чтении текста). Иначе говоря, словесные ряды как слагаемые языковой композиции подобны лучам, идущим из одного центра, «фокуса целого». Любой текст, в том числе и литературно проявляющий художественную действительность, служит выражению определённой точки зрения на свой предмет. В этом факте, конечно же, нужно видеть истоки своеобразия употребления языковых единиц в науке (см. главу «Язык в научной и в художественной литературе»).

О типичных языковых единицах, которые входят в научный текст, многое известно. Их изучению посвящена обширная литература, которая, к сожалению, характеризует научный стиль преимущественно с позиций его строя, или, другими словами, при таком подходе языковые единицы нередко характеризуются разрозненно и независимо от словесного целого.

Языковые единицы, характерные для научного стиля[26], являются его выразительными средствами (ресурсами), и они достаточно легко узнаваемы. Знание ресурсов научного стиля важно, потому что они позволяют выразить мысль в данных условиях, в данном контексте общения. С. Я. Маршак говорил: «Писатель должен хорошо знать ресурсы родного языка, иначе он сам себя обкрадывает»[27], − замечание, касающееся, конечно, и автора научного текста.

Типичные для научного стиля языковые единицы служат созданию соотносительных связей, которые, подчиняясь точке зрения образа автора и сохраняя качества языка науки, очерчивают границы условий общения.

В современном употреблении языка в науке, каким его представляет общество, есть важные стилистические ограничения, наложенные на текст коллективной «диалектной» замкнутостью, ̶ ограничения, которые нередко нарушаются в студенческих работах. Остановлюсь на типичных ошибках в употреблении средств выражения.

Если в курсовых работах проследить за рядами «изобразительности» и эмоциональной экспрессивности, то обнаруживается, что употребление этих словесных рядов часто ведёт не только к многословию, но и к такой форме, которая противоречит целям и задачам студенческого научного исследования. Вот несколько примеров, взятых из курсовых[28]: 1. Прозу N <…> отличает особая сдержанность, по истине киплинговская дисциплина в выборе и применении языковых средств; 2.Черпая языковые ресурсы в пределах стилевой нормы, N словно бы сознательно самоограничивается, отказываясь от легкого пути: лексической фаршировки языка героев; 3. Это тем парадоксальнее, что острый дифицит коннотативной, эмоционально-экспрессивной лексики, жаргонизмов, сленговых словечек наблюдается на фоне разгула на страницах романа речевой стихии.

Ошибки, содержащиеся во всех трёх примерах, заключается, в первую очередь, в использованных экспрессивных и образных средствах выражения. Оставим в стороне неуместный комплиментарный и как-то свысока идущий характер оценок, имеющихся в первых двух примерах, неверное употребление терминологии (лексика коннотативной быть не может, есть только коннотативное значение), орфографические ошибки(слово дефицит пишется через Е) и др. (важно помнить, что любые огрехи сказываются на восприятии текста). В первом примере, прежде всего, вызывают замечание выражения особая сдержанность, киплинговская дисциплина. В слове особая много от местоимения: указующее начало в нём есть, а смысловой привязанности нет; сдержанность, дисциплина – из области морально-нравственного состояния человека, которая не является предметом стилистики; эпитет киплинговская заставляет «ум упорхнуть далеко»[29] и ничего не прибавляет к пониманию предмета исследования, а требует уже своего развития, которого так же, как и в случае со словом особая, во всей работе нет. Во втором предложении, не говоря о прочих недостатках, видим сравнение литературной работы с, так сказать, гастрономической; оно, по меньшей мере в строго научном стиле[30], вызывает удивление (таким остранённым тропом литературная работа сводится лишь к «начинке» героя, не давая ясного понятия о ней, тем самым упрощается и описание структуры образа). В третьем предложении: значение и оценочная экспрессия слова разгул («безудержное проявление чего-то отрицательного») накладывают запрет на употребление этого слова в строго научной речи. В этих предложениях читательская мысль не направляется логикой изучения предмета, а опять же прерывается экспрессией. Читателю приходится с трудом пробираться через средства выражения, которые воздействуют не на разум, а на чувства.

Подобно тому, как образ рассказчика может быть выражен с помощью характерологических средств, в курсовых он проявляется отчётливо даже тогда, когда авторское я (мы) не названо, ‒ из-за оценочных слов и выражений, а также эмоционально-экспрессивных синтаксичекских конструкций. В тех же случаях, когда местоимение первого лица «поддерживается», укрепляется притяжательными местоимениями (например: на мой взгляд, в романе имеется достаточный материал для стилистического разбора. Однако в мои планы не входит анализировать произведение в целом), эмоционально-экспрессивными средствами, оценочными словами типа достаточный, очень, автор непроизвольно подчеркивает субъективность своих наблюдений, тем самым придает тексту риторический характер, за которым следует и отказ от научного принципа объективности и доказательности, вызывающий сомнение в правильности избранного пути описания материала. Подобные языковые единицы (и лексические, и синтаксические) появляются, к сожалению, довольно часто, они субъективируют и конкретизируют образ автора курсовой работы. Так, в следующем примере автор не только называется словом мы, но и «распространяет» это мы оценочными словами.

Для <…> рассказов характерен, в целом, художественный стиль. Вот и <…> мы находим наглядный тому образец. Уже с первых абзацев можно проследить использованный прием художественного описания. Очень точно и емко писателю удалось подчеркнуть место, где происходит действие (Тульская губерния), время (эпоха Александра II) и пору (в холодное осеннее ненастье). Все эти детали читаются в завязке рассказа, еще до первых произнесенных персонажами слов. Также в первом абзаце обозначается будущее место действия – почтовая станция.

В этом примере, как и в предыдущих, обратим внимание лишь на некоторые огрехи: отнесение «рассказов» к «художественному стилю», как само собой разумеющееся и тем самым снимающее задачу изучения употребления языка в художественном произведении; «похвалу» автору рассказа; путаницу с пониманием терминов стиль, детали; фактическую ошибку (в рассказе действие происходит не на почтовой станции, а в «частной горнице», как сказано Буниным); разговорное присоединение предложения с также (довольно частотное слово в посредственных курсовых, говорящее о том, что студент, не зная, как развивать свой текст, развёртывает его по «присоединительному» принипу «и..., и..., и...»).

Когда читаешь, что архитектоника и композиция текста не имеют никаких явных отличий и отступлений от принятых правил, понимаешь: автор курсовой не разобрался в терминах. Кроме того, какие есть «принятые правила» в художественной литературе, кроме правил, которые автор сам избирает для себя? Вспомним, что писал А. С. Пушкин в письме к А. А. Бестужеву: «Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным»[31]. Конечно, то же можно сказать не только о «драматическом писателе».

В курсовых работах нередки случаи «загадочного», если не смешного, в употреблении терминов: смешиваются стилистика со статистикой и семиотикой, антонимический с анатомическим, диалект с диалектикой (студент пишет о северновеликорусских диалектических[32] особенностях вместо «диалектных»). Так, паронимы запутали студентку, написавшую следующее: я не проводила специальных семиотических исследований, но даже чисто визуально создаётся впечатление, что среди всех использованных в тексте знаменательных частей речи пятьдесят процентов занимает глагол. (Возникает вопрос: можно ли визуально заниматься семиотикой ­– наукой о знаках, и о ней ли идёт речь, если говорится о пятидесяти процентах, то есть статистике?). Появляются иногда и неожиданные, мягко говоря, «термины» типа стилистические приёмы самоанализа, вероятно-стилистический приём (вместо «вероятностно-статистического») и пр.

Рядом с подобной «терминологией» обычной становится тяга не только к «серьёзным» заимствованным словам, но и к терминологии из иных, нефилологических областей знаний: стилю Е. присущ полисенсорный механизм передачи чувственных ощущений; Катерина, даже не дочитав письма, хватается за ружьё, хочет покончить с собой, но её аутоагрессия по неосторожности оборачивается убийством Глеба.

Как видим, студенты порой не обращают внимания на стилистическое единство, в котором должна быть написана курсовая работа, и, бывает, используют инородные для нашей науки словесные ряды, характерные для, условно говоря, художественной или публицистической (что чаще) литературы, а это – движение по пути штампов. Другими словами, форма курсовых работ нередко бывает «беллетризованной» или «публицистичной», а потому неуместной.

Подобного рода недостаток можно наблюдать не только в курсовых работах, но и во многих других текстах, преимущественно связанных с публицистикой. Неуместное стремление во многих жанрах писать непременно эмоционально, «художественно», «красиво» считается «стилистической болезнью» наших дней. Уже приведённые примеры могут служить образцами «красот стиля». Приведём ещё один:

Давайте подойдем к вопросу о стилистическом анализе по порядку, с обозначения самого предмета стилистики. Для этого заглянем в учебник. В своем учебнике профессор N. дает исчерпывающее определение этого предмета.<…> Конечно же, не только профессора N. интересует предмет стилистики. В своей работе профессор N. называет множество трудов на эту тему. Это работы замечательных русских филологов А, В, NN, <…> и других. Как мне кажется, N. в своих «Лекциях» шагнул сильно дальше названных авторов в изучении предмета стилистики. Он не просто рассуждает о стилистике, но подходит к ней с точки зрения практики. N. разработал, если можно так сказать об изучении литературы, четкую схему практической стилистики текста (приводить я ее не буду, каждый может посмотреть ее в «Лекциях»).

Многое плохо в приведенном отрывке. Во-первых, рассыпать комплименты, как уже понятно по примерам, приведённым выше, – нескромно. Во-вторых, обратим внимание хотя бы только на то, что выбранные средства выражения направлены не к объективности и доказательности, а к тому, чтобы воздействовать на читателя эмоционально. Так, какую роль выполняют выражения типа: исчерпывающее определение, множество трудов, замечательные русские филологи идр.? Язык текста, содержащего такого рода выражения, напоминает то язык торжественных собраний, то разговоров на научную тему за чашкой чая. Даже в подобного рода ситуациях они были бы уместны с натяжкой. Такая оценка работы учёного имела бы эффект «похлопывания по плечу»: мол, все понимаю и хвалю.

Употреблять оценочную лексику и фразеологию с несвойственными научному стилю дополнительными стилистическими значениями, например разговорно-просторечной окраски (сильно дальше), в курсовой работе не следует, потому что такого рода слова направлены не на логическое обоснование, доказательство, а, как уже отмечалось, на эмоциональное воздействие на читателя. Дело в том, что просторечие отличается повышенной речевой экспрессией и мало приспособлено к передаче отвлеченных идей. Оно или не «работает» в научном тексте, или ведёт к неожиданному результату. Неосознанное употребление просторечных слов и выражений говорит о том, что автор не обращает внимания на выразительные возможности языка, потому что не знает его.

Такой выбор языковых единиц подталкивает и к соответствующей их организации, в рамках которой словесные ряды не взаимодействуют, а противодействуют друг другу. Студенческие работы, к сожалению, дают много подобных примеров. Приведу всего два: Ну, мы сейчас немного не в ту степь зашли. Я хотела сказать, что главное в рассказе – любовь. Остальное все подчинено этому божественному чувству – персонажи, место и время действия. И даже снег; Крупнейший современный писатель N. заслуживает пристального изучения с лингвистической стороны создаваемых им художественных текстов. В этих примерах тоже есть недостатки, нарушающие качества словесного выражения: не в ту степь – просторечный фразеологизм, эпитет божественный даёт «поэтическую» оценку чувствам (не о них должна идти речь в курсовой работе!), крупнейший, заслуживает изучения – имеют публицистическую окраску (и разве изучение употребления языка как-то связано с наградой «заслуженному писателю»?) и др. Такого рода слова и выражения имеют окраску, соотносимую с разными стилями, и выстраиваются в чуждый научной речи словесный ряд (последовательность, несущую только эмоционально-экспрессивную нагрузку), который не прибавляет ничего к познанию.

В целом же чтение курсовых работ даёт основание к следующему выводу: чем меньше продумана работа, тем в ней слабее связь между предметно-логическими рядами и больше появляется рядов эмоционально-экспрессивных (через компоненты, которые передают соответствующие этим рядам отношения), прерывающих предметно-логические связи. Вместе с тем количество ошибок, связанных с нарушением положительных качеств словесного выражения, повышается по мере возрастания «независимости» средств выражения от организующего начала, которое требует сознательного отношения к употреблению языковых единиц. И наоборот: чем лучше работа продумана, тем меньше в ней инородных рядов.

Можно сказать, что опыт расхождения научного стиля с другими разновидностями употребления языка ‒ результат работы научной мысли, которая всё более и более тянется к предметно-логическим словесным рядам, не позволяющим эмоциональным «шумам» вмешиваться в процесс познания.

 


Просмотров 424

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!