Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Межъязыковые лексико-семантические обмены



Сходно звучащие лексемы сопоставляемых языков, напри­мер, агрессия (руск.), aggression (англ.), agression (фр.), Aggression (нем.), agresión (исп.), aggressione (ит.), agresiune (рум.) и т.д. или амфибия (русск.), amphibian (англ.), Amphibie (нем.) amphibie (фр.), anfibio (исп.), amfibiu (рум.) и т.п. генетически восходят к латин­ской (aggressio) и греческой (amphibios) основам. Такие интерна­циональные лексические ряды весьма многочисленны.

Кроме того, сходные по форме лексемы возникают в резуль­тате межъязыковых контактов внутри определенной пары языков или же могут заимствоваться данной парой языков из какого-либо третьего языка. Таким образом в русском языке появились слова абажур, абордаж, авангард, авиация и многие другие, заим­ствованные из французского; аврал, автокар, акваланг и др. — из английского, абзац, автобус, аксельбант, альпеншток — из немец­кого, автострада, адажио, акварель — из итальянского, адмирал — из голландского, автор — из польского, алыча — из турецкого и т.п.

Немало слов заимствовано и европейскими языками из рус­ского. Например, из русского языка во французский пришли слова: казак (cosaque), аппаратчик (apparatchiks), космос, космо­дром, космонавт (cosmos, cosmodrome, cosmonaute), ура (hourra), хулиган (houligan), икона (icone), интеллигенция (intelligentsia), ма­монт (mammouth), мазут (mazout), лиман (liman) и др.

Процессы взаимного обогащения словаря сложны и многооб­разны. Так, слово cosmos греческого происхождения (kosmos), было зарегистрировано во французском языке еще в первой поло­вине XIX в., но только в значении Вселенной, рассматриваемой как хорошо организованная система. Во второй половине XX в. под влиянием русского слова космос, у которого философское значение совмещено с пространственным (космическое простран­ство), во французском языке слово cosmos стало употребляться, правда, довольно редко, для обозначения внеземного простран­ства. Вместе со словом космос пришли слова космонавт и космо­дром. Однако очень быстро, как только США начали запускать в космос свои пилотируемые корабли, у слова cosmonaute (космо­навт) появился дублет astronaute (астронавт), который, по дан­ным словарей, был известен во французском языке еще с 20-х гг. XX в., но вошел в регулярное употребление под влиянием англо­американского astronaut. Слово же cosmonaute стало употребляться


главным образом для обозначения советских космонавтов. Позд­нее, когда в космос полетели жители других стран, прежде всего Франции, появилось слово spationaute, которое, правда, считается малоупотребительным.



Первую француженку, отправившуюся в космическое про­странство — Клоди Энере, — во Франции называют астронавтом: Seule femme astronaute des pays membres de l'Agence Spatiale Euro­péenne... il s'agit bien sûr, de Claudie Haignéré. Но когда она появи­лась на экране Центра управления полетами вместе с другими членами экипажа российского космического корабля, то в том же тексте ее уже называют космонавтом: Voir apparaître et évoluer les cosmonautes en apesanteur arracha aux spectateurs un ah! d'admiration.

Слово cosaque, заимствованное французским языком из рус­ского еще в XVI в., оказывается словом тюркского происхожде­ния, как и многие другие слова русского языка. Но пришло оно именно из русского и обозначает определенную социально-исто­рическую реалию.

В XVI в. слово казак в русском языке означало сравнительно новую социальную категорию вольных людей из числа освобож­денных от податей крестьян, расселенных на окраинах Русского государства и несших сторожевую службу по охране границ. Быв­шие крестьяне становились воинами, защищавшими свои земли, а соответственно и границы от набегов завоевателей. Казаками становились также те, кто порывал устоявшиеся отношения с об­ществом и уходил на свободные окраинные земли, где жизнь хотя и сопряжена с постоянным риском, но была независимой. Для удержания этой независимости от каждого члена казачьего сообщества требовались мужество, решительность, строгое под­чинение законам клана, что нередко предполагало жестокость и даже грубость. В сознании современного человека, мыслящего и говорящего на русском языке, слово казак ассоциируется в ос­новном именно с этими качествами, а также с лихостью, некото­рой бесшабашностью. Существуют и внешние атрибуты образа, подкрепляемые литературой и фольклором. Казак — это обяза­тельно конный воин («казак без лошади — что без крыльев пти­ца»), непременно с шашкой в руке («только шашка казаку во степи подруга») и с папахой на голове. Наши «новые казаки», проживаю­щие, правда, в Москве и в других городах центра России (ср. словарное определение), стараются как можно более точно соот­ветствовать сложившемуся стереотипу внешнего облика казака. Сложность только с лошадьми в условиях современного города.



Французское слово cosaque обозначает «всадник, конный воин русской армии» (cavalier de l'armée russe).


 


Однако некоторые из качеств, приписываемых в русской куль­туре категории людей, именующих себя казаками, входят и в зна­чение французского слова cosaque. Это развитие семантики заим­ствованного слова от конкретного значения к абстрактному, обоб­щающему проявляется в устойчивом словосочетании à la cosaque, что означает «грубо», «жестоко».

Слова apparatchiks и intelligentsia (вариант: intelligentzia), со­хранив во французском языке непривычные для него русские суффиксальные формы, обозначает не только реалии русской культуры — влиятельных членов КПСС {аппаратчик) и опреде­ленную социальную прослойку главным образом дореволюцион­ной России (русская интеллигенция), но и предметы современной французской и общей культуры. Слово apparatchiks обозначает функционеров любой партии, в том числе и французских поли­тических партий, а слово intelligentsia нередко употребляется по отношению к французским интеллектуалам, причем иногда с от­рицательной коннотацией.

Приведенные примеры показывают, что слова, переходя из одного языка в другой, могут развивать и изменять свои значе­ния. Они не только фиксируют в новой культурно-языковой сре­де реалии чужой культуры, но и служат основой для образных выражений, выбирая из семантической системы заимствованного слова такие значения, которые находятся на самой периферии (казак → à la cosaque = [грубо, жестоко]). Они переносятся на новые денотаты, часто более конкретные, и тогда их значение сужается (космонавт [любой страны] > cosmonaute [советский, российский]). Иногда они получают и более широкое, обобщающее значение (аппаратчик [номенклатурный работник КПСС] < apparatchiks [влиятельные функционеры любой партии любой страны]).

Эти сходные по внешней форме лексемы двух языков В.В. Аку-ленко называет диалексемами1. Такое определение представляется весьма удачным для теории перевода в связи с тем, что перевод­чик в процессе работы над конкретным текстом всегда сталкива­ется с конкретной парой языков, т.е. с лексическими единицами именно двух, а не более языков.

Однако обычно сознание переводчика «отягощено» не од­ним, а несколькими иностранными языками. Поэтому в некото­рых ситуациях влияние на выбор эквивалента может быть оказано не только анализом форм языков, непосредственно соприкасаю­щихся в переводе, но и какого-либо третьего языка. Но и в этом случае переводчик проводит сравнительный анализ языковых форм попарно.

1 Акуленко В.В. Вопросы интернационализации словарного состава языка. Харьков, 1972. С. 135.


Межъязыковая асимметрия плана содержания и аналогия формы

Среди диалексем языков, оказывающихся в соприкосновении в переводе, особую и довольно большую группу составляют лек­семы, значения которых не эквивалентны. A.A. Реформатский, приводя пример сходных по внешней форме слов близкород­ственных языков, имеющих разные значения (болгарское слово стол, означающее стул, чешское cerstvy chléb, означающее све­жий хлеб), предупреждал: «При сопоставлении языков не надо искать сходства. Оно, как правило, провокационно!»1 В самом деле, межъязыковая асимметрия плана содержания подобных диа­лексем, заключающаяся в несовпадении объема значений, сти­листических, эмоционально-оценочных коннотаций, в различной денотативной соотнесенности и т.п., доставляет немало трудно­стей переводчикам. Именно поэтому данная категория языковых явлений хорошо известна в теории перевода также под именем «ложных друзей переводчика». Так назвали эту группу сходных по внешней форме слов разных языков еще в 20-е гг. XX столетия французские исследователи и переводчики М. Кеслер и Ж. Деро-киньи2.

Подобие внешней оболочки диалексем, сталкивающихся в переводе, может быть фонетическим, когда в контакте оказыва­ются языки, имеющие различное письмо, как, например, англий­ский, французский, немецкий и другие западные языки, с одной стороны, и русский — с другой, или графическое для языков с одинаковой письменностью, как, например, английский и фран­цузский, русский и сербский и т.п. Однако в большинстве случа­ев речь идет не о полном подобии формы, т.е. тождестве, а об аналогии, близости форм, которая может иметь различную сте­пень. Это дает основания некоторым исследователям утверждать, что перенесение термина «омонимия» в межъязыковой план не­правомерно. Они предлагают определять явление межъязыковой асимметрии плана содержания диалексем как «межъязычную ана­логию», а слова с аналогичным звуковым оформлением при раз­личном значении — «межъязычными аналогизмами»3.

Однако термины «аналогия» и «аналогизм» не раскрывают сути данного языкового явления, более того, затушевывают ее,

' Реформатский A.A. О сопоставительном методе // Реформатский A.A. Лингвистика и поэтика. М., 1987. С. 47.

2 Koesler M., Deroquigny J. Les faux amis ou les trahisons du vocabulaire
anglais. Conseils au traducteur. Paris, 1928.

3 См., напр.: Готлиб К.Г.М. Межъязычные аналогизмы французского про­
исхождения в немецком и русском языках. Кемерово, 1966. С. 5.


так как на первый план выдвигается аналогия форм, а асиммет­рия содержания, представляющая собой главную трудность для переводчика, остается скрытой. Что касается термина «межъязы­ковая омонимия», то при всей его условности, возникающей в результате неполного совпадения форм, он представляется нам предпочтительным, так как в нем делается акцент и на сходство форм, и на различие содержания. Ведь даже внутри одного языка омонимы могут быть полными и неполными, совпадая лишь в отдельных формах, например омоформы английского языка saw — существительное пила и saw — форма глагола to see — видеть, ан­глийские омографы lead [led] свинец и lead [li:d] вести, омофоны, такие как русские лук луг и т.п.

В межъязыковом плане различия на формальном уровне еще более существенны. Если обратиться к английскому и француз­скому языкам, контакты которых имеют давнюю историю и осу­ществляются весьма регулярно, то и в этой паре языков, пользую­щихся одним и тем же западным алфавитом, аналогия форм не всегда абсолютна. Наряду с такими, полностью совпадающими графическими формами, как administration (фр. и англ.), не совпа­дающими фонетически, много и других слов, аналогия форм ко­торых частична, например: affaire (фр.) и affair (англ.), actuel (фр.) и actual (англ.), agressif (фр.) и aggressive (англ.), allée (фр.) и alley (англ.) и т.п.

При сравнении русских слов со словами близкородственных славянских языков, также использующих кириллицу, как, напри­мер, сербский, также отмечаются различия форм, ср.: в вечернем чистом небе — на чистом вечергьем небу,сияла — cujao и т.п. Через все различия форм отчетливо проступает тем не менее их анало­гия, обусловленная прежде всего этимологической общностью.

Межъязыковая асимметрия плана содержания множества диа-лексем также не абсолютна и может иметь несколько степеней, за которыми стоят различные типы отношений семантического, стилистического и даже, как это ни парадоксально на первый взгляд, структурного несоответствия.

Однако говорить о межъязыковой омонимии правомерно только тогда, когда сравниваемые слова двух языков с подобными внешними оболочками не имеют общих сем (элементов смысла) и не связаны ассоциативно, т.е. отвечают определению омонима.

Учитывая все эти противоречия, можно выделить из класса диалексем асимметричные диалексемы,подобие внешней формы которых сочетается с самыми различными типами несоответствий плана содержания. Эти асимметричные диалексемы и составляют категорию «ложных друзей переводчика».


Возникает вопрос: насколько проблема «ложных друзей пере­водчика» действительно актуальна в теории перевода? Ведь пере­водчик, если он сомневается в выборе той или иной формы в ка­честве эквивалента, может обратиться к словарю, где асимметрич­ные явления показаны полно и подробно, да и контекст может подсказать иногда правильное решение.

Но на самом деле проблема существует, и проблема довольно сложная. Она становится тем сложней, чем тоньше нюансы раз­личий значений сталкивающихся слов. Более того, не всегда сло­вари помогают различить эти нюансы, особенно когда речь идет о многозначных словах. И, наконец, сходство формы психологи­чески «давит» на переводчика, притупляет его бдительность, сло­вом, не стимулирует его обращение к словарю.

Приведу один пример: английское словосочетание с интерна­циональным словом secretary — Secretary of State и аналогичное французское словосочетание le secrétaire d'État нередко перево­дятся на русский язык одинаково с помощью кальки — государ­ственный секретарь. Особенно часто такие переводы возникают в текстах средств массовой коммуникации, авторы которых посто­янно работают в условиях ограниченного времени. Но американ­ский Secretary of State это министр иностранных дел, Secretary of State for Defence — министр Обороны, a Secretary of State for Education — министр образования. Это, так сказать, главные мини­стры, министры «высшей категории», заправляющие государ­ственной политикой. Французский же le secrétaire d'État — это только еще заместитель министра и не более того. Но близость внешней формы словосочетаний подкупает и расхолаживает. Пе­реводчик не всегда вдумывается в различия и употребляет одну и ту же кальку для обозначения функционально различных денота­тов. В условиях устного перевода, когда переводчик помещен в очень жесткие временные рамки и не имеет никакой возможнос­ти обратиться к словарям и иной справочной литературе, вероят­ность ошибки еще больше.

P.A. Будагов в работе «Ложные друзья переводчика» наметил восемь основных типов несоответствий, выделяемых в сфере слов, относимой им к данной категории, внутри родственных и прежде всего близкородственных языков. Эти типы отношений, которые могут рассматриваться как проявления частной межъязыковой омонимии, сформулированы следующим образом: 1) в одном языке слово имеет более общее (менее специальное) значение, чем в другом языке; 2) родовое значение в одном языке, видовое — в другом; 3) однозначность в одном языке, многозначность — в другом; 4) межъязыковая стилистическая неэквивалентность слов и словосочетаний; 5) живое, неархаическое значение в одном


языке, архаическое (в большей или меньшей степени) — вдру­гом; 6) лексически свободное значение в одном языке, лексичес­ки несвободное значение — в другом языке; 7) термин в одном языке, нетермин — в другом языке; 8) слово в одном языке, сло­восочетание — в другом1.

Данная классификация, охватывающая практически все типы отношений, существующих в сфере асимметричных диалексем, лишена, однако, единого основания, необходимого для построе­ния любой типологии. Семантические принципы (асимметрия частного и общего значений, видового и родового, многозначности иоднозначности) перемежаются со стилистическими (асиммет­рия живого и устаревшего, общего и специального, отнесенность слов к разным стилистическим регистрам) и структурными (про­тивопоставление слов словосочетаниям).

Для теории перевода и переводческой практики нужна иная классификация межъязыковых расхождений, построенная на тех же основаниях, что и типология переводческих преобразований текста. В самом деле, если четко представлять себе сущность того или иного асимметричного явления, можно избрать и наиболее приемлемый путь для перевода соответствующей единицы исход­ного текста.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!