Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Матеріали та завдання до заняття



Консультація

Повного україномовного перекладу німецького героїчного епосу «Пісня про Нібелунгів» немає, тому бажано користатися російським перекладом «Пісні» Ю. Корнєєва, виконаним у 1972 р.

Епоха середньовіччя надзвичайно багатий і досить тривалий період в історії людства (з V ст. н.е. до ХVII ст.). Середньовіччя було сповнене особливими рисами, починаючи від життєустрою країн і людей і завершуючи специфічним напрочуд цілісним середньовічним світоглядом, який виражався на всіх рівнях буття людської спільноти.

За часів Середньовіччя люди сприймали світ як складений з двох реальностей (земної та небесної), як побудований за вертикальною моделлю, за якою людина все життя прагне позбавитися своєї гріховності, щоб її душа після смерті потрапила до раю, а не мучилася б у пеклі.

1. Страх пекельних мук керував поведінкою людини у повсякденному житті, через що вона, постійно заглядаючи у потойбічний світ, намагалася жити чесно, в молитвах і праці, щоб врятувати свою душу, відмовившись від своєї гріховної тілесної оболонки та спокутивши свої гріхи. Людина бажала з тимчасового земного життя перейти до вічного життя з Богом. Через віру в існування «двох реальностей» (вчення Августіна Блаженного)

2. Середньовічна людина бачила світ у символах та алегоріях, прагнучи самих високих узагальнень.

3. Середньовічна людина сприймала себе як члена колективу, цеху, гільдії,

4. Світ навколо себе розуміла в різко полярних категоріях добра і зла, життя і смерті, піднесеного і низенного, правильного і неправильного.

5. Люди умовно відчували час (різна протяжність часу вдень і вночі) і простір (центр світу – Рим з папським престолом, центр міста – собор, тому всі дороги ведуть до Рима і до храму), закони і правосуддя (поширеною для визначення винного чи правого була практика випробування вогнем або водою), особливо ставилися до долі і свободи.

6. Свободу людина розуміла як заперечення свого грішного земного існування, а доля як сліпий випадок ставала вірою в справедливе божественне провидіння, якому людина мала цілком підкоритися. Особливості середньовічної свідомості яскраво проявилися в культурі та літературі середньовічної доби.



 

«Пісня про Нібелунгів» є яскравим і вишуканим зразком героїчного національного епосу Європи, створеним за часів Зрілого Середньовіччя в Німеччині, на самому початку ХІІІ ст. (бл. 1200 р.). Вперше «Пісня про Нібелунгів» була опублікована швейцарським філологом і поетом Й.-Я. Бодмером в 1757 р. і відразу стала об’єктом ретельного вивчення як валива пам’ятка німецької середньовічної літератури. Автор «Пісня про Нібелунгів» – невідомий поет, шпільман, або рицар, або клірик, який обєднав існуючі до нього поетичні твори і перекази і переробив їх, надавши їм завершену художню форму. Найбільший внесок у вивчення історії створення «Пісня про Нібелунгів» зробив німецький вчений Андреас Хойслер («Германський героїчний епос і сказання про Нібелунгів», 1921). Вчений довів, що епічні складалися не з «нанизування» окремих пісень (теорія К. Лахмана), а ставали результатом внутрішнього стилістичного розростання однієї пісні, в якій містився скорочений сюжет, яким потім у поемі розширявся. При цьому відбувалися якісні зміни стилю твору. А. Хойслер вважав, що «Пісня про Нібелунгів» – «книжковий епос», створений освіченою людиною, можливо, кліриком. Німецький філолог вказав і на зв’язки, що існують між ПН та піснями про Сігурда, Атлі та Гудрун із давньоскандинавського архаїчного епосу «Старша Едда».



 

В епічному комплексі про нібелунгів виділяють декілька груп переказів:

· про пригоди юного Зігфріда,

· про його смерть,

· про смерть бургундів,

· про смерть Атлі.

 

«Пісня про Нібелунгів» зосереджена на смерті Зігфріда та смерті бургундських королів внаслідок помсти Кримхільди, що створює дві частини епосу, які містять певні неузгодженості. В «Пісні про Нібелунгів» використані і казкові джерела сюжетів: перекази про дракона, якого вбив Зігфрід і скупався в його крові; перекази про братів-нібелунгів, які мали великі скарби; сказання про сплячу красуню; сватання до жінки та пов’язане з цим випробування (добування Зігфрідом нареченої для Гунтера).

Автор «Пісні про Нібелунгів» використав прийом історико-епічної контамінації (лат. contaminatio – змішування). Він наклав на історичні факти (гибель бургундського королівства у 437 р. та смерть гунського короля Аттіли в 453 р.) досвід нової доби Зрілого середньовіччя з її кодексом васально-сеньйоральних відносин, з лицарським етикетом, рицарським служінням дамі серця, куртуазним побутом, релігією. Поет значно змінив справжні історичні події, але створив високопоетичний епос, в якому ці епізоди далекої давнини сприймалися як реальні. «Пісня» вмістила в себе риси і героїчного епосу, та елементи рицарського роману, що суттєво відрізняє її від написаної раніше французької «Пісні про Роланда» (бл. 1170). Наслідками переосмислення історичних реалій та впливу нової рицарської епохи стала наявність у творі специфічного хронотопу.

У творі виділяються 3 пласти часу: казковий час, до якого належать Зігфрід і Брюнхільда; часи Великого переселення народів (Хаген, Дітріх, Етцель); Зріле Середньовіччя, тобто час створення епосу (бургундські королі, Рюдегер). Зіткнення та неспівпадіння хронотопів персонажів пов’язані з їхніми конфліктами.Епічний поет з легкістю змішує персонажів, які належать до різних історичних часів, вони переміщуються з давніх казкових часів у сучасність і навпаки (Зігфрід). І не лише час, а й простір має значення. Поки герої перебувають на своїх територіях, їм нічого не загрожує, коли ж вони починають пересуватися в чужі землі, то відразу потрапляють в небезпечні ситуації, що закінчуються смертю героїв.



Важливою рисою цього епосу є також особливе сприйняття епічного часу, який є дуже повільним, неспішним. Дія в «Пісні про Нібелунгів» триває загалом майже 40 років, а герої її напрочуд не змінюються, вони не старіють, і наприкінці твору Кримхільда або Гізельхер залишаються такими ж молодими і прекрасними, якими були на його початку. Збори в похід проти саксів тривають 12 тижнів, одяг для Гунтера шиють 7 тижнів, Кримхільда 3, 5 роки плачить за Зігфрідом, плекає думки про помсту довгі 13 років. В епосі наявні також великі порожнини часу, коли не трапляються ніякі події, а автор лише констатує факт, що пройшло, наприклад, 10 років після одруження Кримхільди і Зігфріда та запрошення їх до Вормсу, до братів Кримхільди.

Зображення епічного героя Зігфріда також є особливим. В цьому героїчному епосі Зігфрід виступає як прибулець з казкових часів. Він вбив дракона та став невразливим, він є володарем скарбу казкового народу – нібелунгів – і плаща-невидимки, він переміг карлика Альбріха та діву-багатирку Брюнхільду, він сам є казковим багатирем, мужнім воїном, який не знає поразок. При цьому в його образі зображуються найкращі риси рицарства: він шляхетний, щедрий, рицар без страху і докору, бездоганний васал і відданий коханий, який справно служить своїй дамі серця, присвячуючи їй всі свої подвиги і славу. Не менш цікавими є образи всіх інших героїв цього твору.

«Пісню про Нібелунгів» пронизує єдина думка про те, що життя трагічне і несправедливе, радість завжди змінюється горем, що щастя мінливе і нетривале. Саме вираженням цієї загальної ідеї завершується твір:

Бесстрашнейшим и лучним досталась смерть в удель.

Печаль царила в серце у тех, кто уцелел.

Стал поминальной тризной веселый, пышный пир.

За радость испокон веков страданьем платит мир.

«Пісня про Нібелунгів» є надзвичайно цікавим і знаковим твором доби Зрілого Середньовіччя, з якого постає повна картина буття середньовічної людини часів розквіту куртуазної культури. Г. Гейне писав про неї так: «”Пісня про Нібелунгів” сповнена величезної, могутньої сили… Тут і там з розщелин виглядають червоні квіти, ніби краплі крові, або довгий плющ спадає вниз, як зелені сльози. Про велетенські пристрасті, що зіткаються в цій поемі, ви <…> можете мати ще менше поняття… Немає такої високої башти, немає такого твердого каменя, як злий Хаген та мстива Крімхільда».

План заняття

1. Питання про походження твору. Фольклорний зв’язок «Пісні» із піснями «Старшої Едди» та ісландською «Сагою про Вьолсунгів».

2. Історико-епічна контамінація в «Пісні».

3. Своєрідність композиції та хронотопу героїчного епосу.

4. Зображення васально-сеньйоральних відносин (Зиґфрід, Гунтер, Хаґен, Рюдегер та інші).

5. Поетизація лицарського побуту й моралі.

6. Концепція трагічного: зображення надмірної відданості васальному кодексу честі (Зиґфрід).

7. Жіночі образи в «Пісні про Нібелунгів».

8. Художня дійсність у «Пісні»: риси епічної техніки («забігання наперед», віщі сни, прикмети…); вплив стилістики лицарського роману (авантюри, фантастика).

 

Куртуазний роман виник у другій половині XH ст., проте залишився близьким до епосу. Тут панували ті самі уявлення про честь, славу, сором і ганьбу, носієм яких виступав головний герой, який здійснював подвиги заради захисту і підтримки слабких. Куртуазний роман не переслідував розважальну мету, навпаки, його завдання було раціоналістичне і повчальне, передбачало збагачення епічного ідеалу шляхом його куртуазної модифікації. Ідеалом, до якого прагнули герої, став образ куртуазного лицаря — синтез героїчної доблесті, християнської любові, лицарської честі, галантних манер, вірності дамі серця, захисту слабких і ображених. Романи складалися з двох частин — попередньої і головної. У першій частині головний герой доводив своїми подвигами, що він гідний звання лицаря і куртуазного героя. Лицар долав перешкоди, здійснюючи подвиги. У подальшому розвиток сюжету полягав у відновленні внутрішньої гармонії персонажа, поверненні до ідеалу, але на новій сходинці, яка була вистраждана і збагачена досвідом мандрів, пригод і небезпеки. Отже, куртуазний роман став своєрідним різновидом роману випробувань. Від епосу він відрізнявся тим, що розкривав індивідуальну долю героя через його внутрішній світ. Зокрема, герой роману робив певні помилки, його вчинки були спрямовані не на покращання дійсності, а лише на усунення зла.

Романи були сповнені драматизму, проте не мали навіть натяку на трагедійність ситуації, не переростали у безвихідний конфлікт, оскільки між почуттям і обов’язком не могло бути непримиримого антагонізму. Отже, ці романи були цілком оптимістичними.

Лицарський роман описував пригоди і почуття шляхетного закоханого лицаря, з яким пов’язані всі події роману. У сюжеті значне місце посідали подвиги героя на честь Прекрасної Дами або заради захисту скривджених. Провідну роль відігравав мотив кохання. Лицарський роман перейняв від героїчного класичного епосу риси борця, захисника держави в боротьбі проти завойовників, безмежну відданість спільній справі, вірність сюзерену. Однак, на відміну від епосу, в лицарському романі з’явилися мотиви особистісних інтересів, увага зосередилася на особистості героя, поглибленому розкритті його характеру.

Джерелом лицарського роману була усна творчість європейських народів і народів Сходу, а також антична література.

За своєю тематикою лицарський роман поділявся на три великі групи: 1) романи на античні сюжети («Про Олександра», «Про Трою», «Про Фіви», «Про Енея»),2) романи так званого бретонського циклу («Трістан та Ізольда», «Артурівські романи», «Про святий Грааль») і 3) візантійський цикл («Флуар і Бланшефлор», «Перціфаль»).

Особливості лицарського роману:

• тема любові — головна тема лицарського роману;

• фантастика в двоякому розумінні цього слова — як надприродне і незвичайне, виняткове, що піднімає героя над повсякденним життям;

• авантюри, які відбуваються з лицарями, котрі завжди ідуть назустріч цим пригодам;

• подвиги лицарі здійснюють не заради загальної, національної справи, а заради особистої слави;

• зображення давніх епох і життя далеких народів у вигляді картини сучасного суспільства, в якому читачі з лицарських кіл, як у дзеркалі, знаходять відображення своїх життєвих ідеалів;

• значне місце займають монологи, в яких аналізуються душевні страждання, живі діалоги, зображення зовнішності діючих осіб, детальний опис обставин, в яких відбуваються дії.

 

Збірка «Старша Едда». Збірку було знайдено у XVII столітті, коли в Данії, Швеції пробудився інтерес до забутої старовини. Тоді ж збірка одержала назву «Едда», за аналогією до книги ісландця Сноррі Стурлусона (1179–1241). Поетичну збірку прийнято називати «Старшою Еддою», а книгу Сноррі — «Молодшою Еддою» (або «Прозаїчною Еддою»). Значення слова «Едда» до кінця не з'ясоване. У текстах «Старшої Едди» вчені виявляють складні нашарування, пов'язані з загальноскандинавською і загальногерманською міфологією та світосприйняттям, наявний також незначний вплив християнства.

До збірки входять 29 анонімних пісень. За змістом їх поділяють на міфологічні (10 текстів) та героїчні. Є тут і прозові уривки, які зв'язують, роз'яснюють і доповнюють зміст пісень.

«Сага про Вьольсунґів» (ісл. Vǫlsunga saga) — ісландська сага XIII століття. Найвідоміша з «Саг про давні часи», яка розповідає про легендарну історію Скандинавії в термінах загальногерманських міфів. Описує виникнення та занепад роду Вьольсунґів (Зіґмунда та Сіґурда), включно з історією Брунгільд та знищення бургундського дому. Сагу засновано на епічній поезії. Найстарше з відомих графічних зображень сюжету знайдено на одному з так званих каменів Сіґурда в Швеції (різьба Рамсунн) та належить до XI століття. Власне сюжет є набагато старшим й описує події, які відбувалися в Європі у V столітті. Найвідоміший виклад частини сюжету «Саги про Вьольсунґів» — «Пісня про Нібелунгів», написанасередньоверхньонімецькою мовою, яку було створено ще до «Саги про Вьольсунґів» (знайдено рукописи, які відносять до ХІІІ століття). В «Пісні про Нібелунгів» використано інші імена героїв: так, замість Сіґурда — Зіґфрід.

Термінологічний мінімум:героїчний епос, історико-епічна контамінація,хронотоп,васально-сеньйоральні відносини, кодекс рицарської честі.

Героїчний епос (з грец. «епос» — слово або оповідання) — збірна назва фольклорних творів різних жанрів, в яких у легендаризованій формі відображено волю, завзяття народу в боротьбі проти ворогів, зла, гноблення. В такому епосі прославляється розум, сила, мужність воїнів, богатирів, народних героїв. Витоки героїчного епосу лежать в усній народній творчості.

Автор «Пісні про Нібелунгів» використав прийом історико-епічної контамінації (лат. contaminatio – змішування). Він наклав на історичні факти (гибель бургундського королівства у 437 р. та смерть гунського короля Аттіли в 453 р.) досвід нової доби Зрілого середньовіччя.

Часопро́стір, або хроното́п (від грецьких слів «час» і «місце») — взаємозв'язок часових і просторових відносин в художньому творі. Хронотоп — культурно осмислена позиція художнього твору, більш стійкі й об'ємні моделі якої складаються з елементарних.

 

Определение рыцарских добродетелей


Щедрость - великодушие;
Честь - Любой знак признания для выдающейся службы или высшего достоїнства

тонкое ощущение того, что достойно и справедливо

с готовностью применить в отношении других
Добрая Вера - верить на слово
Слава - великий почет, всеобщая хвала, известность
Бескорыстие - великодушный; заботится о других больше, чем о себе
Гордость - присущее чувство уважения к собственным качествам и достижения
Учтивость - формальная вежливость, любезность взамен истинного положения вещей
Храбрость - бесстрашие в присутствие опасности; отвага
Преданность - верность стране, долгу, или другу

 

Благородство в Служении
Скорее Смерть, чем Бесчестье
Смелость в исполнении правил
Уважение ко всем достойным людям
Уважение ко всем тем, кто выше твоего положения
Внушать покорность через уважение
Презрение к подлецам
Защита невиновныхНаказание преступников
Учтивость ко всем женщинам
Битва - мерило мужественности
Бой - Слава
Исполняй поручение до конца
Война - расцвет рыцарства
Смерть всем, кто оказывает сопротивление делу
Искусства - пища рыцаря (особенно музыка)
Гнев ослепляет, холодная голова приносит победу

 

Матеріали та завдання до заняття

 

1. Скориставшись поданими нижче фрагментами праць вчених, подумайте над питаннями:

- назвіть аспекти, які свідчать про зв'язок німецького епосу із героїчними піснями скандинавської «Старшої Едди»;

- чи залишився зв'язок між Гудрун, персонажем «Старшої Едди», та Кримхільдою з «Пісні про Нібелунгів»; Брюнхільдою із «Едди» та Брюнхільдою з німецького епосу; Сігурдом та Зігфрідом; Хьогні та Хагеном; Атлі та Етцелем?

Для восстановления этих элементов сказания, затемненных в немецкой поэме, особенно важное значение имеют скандинавские источники: героические песни старшей «Эдды», к которым примыкают «Сага о Волсунгах» и прозаический рассказ в «Эдде» Снорри. Песни «Эдды», относящиеся к разному времени (IX —XII вв.), отражают различные последовательные версии развития сказания на скандинавской почве; более поздние прозаические источники (ХІІІ в.) делают попытку свести эти противоречия к связному единству биографического повествования. Особое место в скандинавской традиции занимает норвежская «Сага о Тидреке» (XIII в.), которая основывается на нижненемецких песнях и, таким образом, сохраняет форму поэтической обработки сказания, непосредственно предшествующую поэме о Нибелунгах (XII в.). Как видно из сопоставления указанных источников, о юности Зигфрида существовали разноречивые сказания. Он сын Зигмунда, о котором «Сага о Волсунгах» сохранила обширное сказание. Но вместе с тем (и это представление, по-видимому, более древнее) Зигфрид вырастает в лесу, как безродный отрок, на попечении волшебного кузнеца. Кузнец кует Зигфриду меч для его первого подвига, но меч не выдерживает испытания; тогда сам Зигфрид выковывает себе достойное оружие, которым рассекает наковальню. Зигфрид добывает несметный клад («сокровище Нибелунгов»), по одним сказаниям — победив альбов (карликов), первоначальных владельцев клада, по другим — огнедышащего дракона. По немецкой версии, он искупался в крови дракона и стал неуязвимым (отсюда его прозвище «роговой Зигфрид»), кроме одного места между лопатками, куда упал липовый листочек; в это место его поражает предательский удар Хагена. По скандинавским источникам, кровь дракона попала ему на язык и он научился понимать песни птиц. С кладом связана шапка-невидимка, которой Зигфрид пользуется в немецком сказании, Чтобы помочь Гунтеру в его состязании с Брюнхильдой. В скандинавских сказаниях на кладе лежит проклятие первого владельца (карлика Андвари), у которого боги насильно отняли золото и волшебное кольцо. По этому проклятию клад приносит смерть всем его владельцам. В «Эдде» Снорри этот мотив служит основой циклического объединения сказаний о Зигфриде и гибели Нибелунгов. Разноречивость этих эпических сказаний связана с обычными условиями развития устной традиции, с параллельным существовавнием целого ряда песен, представляющих различные версии того же сказания. Песни о подвигах молодого Зигфрида, о драконе и кладе, несомненно, существовали и в немецкой эпической традиции. Об этом свидетельствует сама «Песнь о Нибелунгах» (в которой Хаген рассказывает Гунтеру о молодости Зигфрида), а также «Песнь о Зейфриде», средневековая немецкая песня о юности Зигфрида, сохранившаяся лишь в поздней и сильно искаженной печатной редакции XVI в., послужившей впоследствии источником для популярной «народной книги» о Зигфриде. В одной из песен «Эдды» («Песнь о Сигрдрифе») рассказывается, что Сигурд разбудил валькирию Сигрдрифу, погруженную богом Одином в волшебный сон на вершине горы. Только витязь, не знающий страха, мог проникнуть к спящей и обручиться с ней. Этот сюжет представляет вариант распространенной в мировом фольклоре сказки о спящей красавице, связанный здесь с популярным героем германского эпоса. В некоторых, более поздних скандинавских версиях, особенно в «Саге о Волсунгах», эта валькирия отождествляется с Брюнхильдой. По этой поздней версии, Сигурд, разбудив Брюнхильду от волшебного сна, обручился с ней, но позже изменил ей, околдованный напитком забвения, который поднесла ему мать Гудруны, и просватал Брюнхильду своему названному брату Гуннару. Немецкие версии сказания не знают этого мотива, который является продуктом позднейшего, притом исключительно местного скандинавского развития, попыткой психологи чески углубить и мотивировать ставшие непонятными отношения между Зигфридом и Брюнхильдой. Однако под влиянием романтической германистики первой половины XIX в., исходившей из неправильного представления о безусловной архаичности всех мотивов скандинавской традиции, романическая версия о юношеской любви Зигфрида и Брюнхильды прочно вошла в многочисленные популярные переложения германских эпических сказаний и в основанную на них художественную литературу XIX в. В сказании о сватовстве Гунтера между «Эддой» и немецкой поэмой существует также значительное различие. В скандинавских источниках Сигурд добывает Гуннару невесту, поменявшись с ним обликом; он проезжает вместо него через пламя, окружающее дворец Брюнхильды, три ночи он делит с ней ложе, но, верный своему названному брату Гуннару, кладет свой меч между ней и собой. Обе версии сказания о Зигфриде-свате — скандинавская и немецкая — в разной форме отражают весьма древний бытовой мотив помощника в сватовстве, заступающего жениха на брачном ложе (пережиток группового брака). Гибель Гунтера также имеет в скандинавских источниках иную мотивировку, чем в немецких: Атли зазывает к себе бургундов, чтобы завладеть кладом Сигурда, наследием его жены; Гудруна мстит мужу за убийство братьев — она убивает его во время поминальной тризны и сжигает его дворец. Скандинавская версия сохранила здесь первоначальную форму сказания более близкую к историческим фактам — гибели бургундского царства, разрушенного гуннами в 437 г., и смерти Аттилы (453), виновницей которой последующее поэтическое предание сделало германскую пленницу Ильдико (Хильду). Эта первоначальная версия сохраняет отпечаток более древней стадии общественного быта, в которой родовые отношения (связи по крови) крепче семейных; она рассказывает о мести мужу за родичей. В немецкой версии в результате сближения со сказанием о Зигфриде месть сестры за братьев заменяется местью вдовы за мужа в соответствии с новыми общественными отношениями и понятиями феодально-христианской эпохи. В противоположность историческому сказанию о гибели бургундского царства, сказание о Зигфриде не имеет прямых исторических источников. Господствовавшая в первой половине XIX в. «мифологическая школа» исходя из общей мысли, что большинство эпических сказаний являются природными мифами, приуроченными на позднейшей стадии развития к именам эпических героев, пыталась объяснить и сказание о Зигфриде как героизованный миф. С этой точки зрения в Зигфриде хотели видеть солнечного бога, который на заре своей жизни побеждает силы тьмы, убивает дракона, добывает клад и девушку, а на закате своего пути становится жертвой темных сил, которые околдовывают его волшебным напитком, отнимают девушку и клад и обманом убивают. Исторические бургунды в процессе развития эпоса заменили мифических «Нибелунгов», олицетворявших собой темные силы подземного мира: название «Нибелунги» происходит от слова Nebel — «туман» («дети туманов»); в «Эдде» — Нифльхейм означает подземный мир, страну умерших, «область тумана». Основным звеном этой теории является мотив обручения Зигфрида с Брюнхильдой и отождествление спящей валькирии, разбуженной Сигурдом (в «Эдде»), с Брюнхильдой. Поскольку это отождествление, засвидетельствованное лишь в поздних скандинавских источниках, признается в настоящее время не отражением древнего мифа, а позднейшим поэтическим вымыслом, мифологическое истолкование образа Зигфрида лишается своей важнейшей опоры. Точно так же поэтическая мифология скандинавских источников (связь Сигурда и его предков с Одином, валькириями и т. п.) не является, как думали «мифологи», исконным и архаическим отражением «общегерманской» мифологии, будто бы уцелевшей на языческом севере: это новый результат специфического местного развития сказания в скандинавских странах в «эпоху викингов» (IX—XI вв.) Этим не исключается, конечно, мифологическое происхождение отдельных сказочных мотивов эпоса (бой с драконом, добыча клада, пробуждение «спящей красавицы» и др.), сохранивших в поэтической форме целый ряд пережитков первобытных общественных отношений и верований даже там, где они заново переосмыслены, как в немецкой «Песне о Нибелунгах», новой, феодально-христианской идеологией рыцарского общества. Алексеев М. П. и др. История зарубежной литературы. Средние века и Возрождение. – М., 2000. – С. 72-74. Среди персонажей эпических сказаний о Вёльсунгах и Нибелунгах образ Гудрун-Кримхильды привлекает особое внимание большинства исследователей. Она вступает в действие нежной юной девушкой, не проявляющей особенной жизненной инициативы. Она хороша собой, но ее красота, этот прекрасный атрибут, не представляет собой ничего из ряда вон выходящего. Однако в более зрелом возрасте в цикле о Вёльсунгах Гудрун скармливает мужу своих сыновей, а в «Песни о Нибелунгах» Кримхильда добивается смерти братьев и собственноручно обезглавливает родного дядю. Такое развитие характера эпической героини заинтриговывает и вызывает множество вопросов, а потому — и множество интерпретаций. Сошла ли она с ума или просто изначально была жестокой? Была ли месть в «Песни о Нибелунгах» и в самом деле местью за Убийство ее первого мужа, или поступки Кримхильды были вызваны желанием завладеть сокровищем? Можно ли восхищаться ее поступками? Можно ли вообще отыскать в ее действиях какую-либо логику? В изучении образа Гудрун центральной темой выступает приготовление ею трапезы из мяса собственных детей. Некоторые исследователи отказываются признать этот эпизод исконно скандинавским мотивом считая его слишком жестоким и чужеродным скандинавскому сознанию. Источник этого мотива усматривают в греческой мифологии. Так, в космогонических мифах Хронос пожирает своих сыновей. <…> В своей книге о Брюнхильде Т. М. Андерссон пишет, что, за исключением действий Брюнхильды, «…в поступках всех остальных героев отражаются не характеры, но этика социума. Гудрун мстит за своих братьев, Кримхильда мстит за своего мужа»[10]. М. И. Стеблин-Каменский в своих «Валькириях и героях» определяет Гудрун как «героическую мстительницу»: «…Никто не может мстить собственным братьям! Но, что примечательно. Гудрун достигает высот трагического героизма в мщении за своих братьев. Ибо чем больших жертв требует месть, тем она героичнее. Месть Гудрун за братьев, несомненно, представлялась непревзойденным героическим деянием». Поэтическая Эдда и Гудрун Образ Гудрун, возникающий при сопоставлении песней, составляющих Эдду, нельзя назвать цельным и недвусмысленным. В «Отрывке Песни о Сигурде» и в «Первой Песни о Гудрун» Гудрун проклинает Гуннара, когда погибает Сигурд. Во «Второй Песни о Гудрун» она желает смерти Хёгни, а в «Краткой Песни о Сигурде» Брюнхильда предсказывает, что Гудрун простит своим братьям все совершенное против нее. В «Первой Песни о Гудрун» Гудрун так раздавлена горем, что даже не может плакать, несмотря на то, что много знатных женщин собрались помочь ей оплакать мужа. Только когда Гулльранд сдернула покров с лица Сигурда и приказала Гудрун поцеловать его, та обрела способность выразить свою скорбь. В «Краткой Песни о Сигурде» Гудрун начинает плакать сразу, а во «Второй Песни о Гудрун» она заплакала, впервые услышав о смерти Сигурда, но не пролила и слезинки во время последующих бдений, сидя во дворе подле того, что волки оставили от тела Сигурда, и желая собственной скорой смерти. Относительно второго брака Гудрун «Краткая Песнь о Сигурде» сообщает, что она не горела желанием выйти замуж за Атли; из «Убийства Нифлунгов» явствует, что она согласилась на это не раньше, чем выпила напиток забвения. Во «Второй Песни о Гудрун» говорится, что Гримхильд, матери Гудрун, пришлось прибегнуть к угрозам и посулам, чтобы заставить ее выпить напиток забвения и выйти замуж за Атли. Брак оказался неудачным. Напротив, в «Третьей Песни о Гудрун» Гудрун беспокоится, почему печален Атли, и побуждает его чаще приходить к ней на ложе — и это после того как Атли убил ее братьев! — и, кажется, Атли тоже не безразличен к ней. Из «Гренландской Песни об Атли» также следует, что этот брак был счастливым во всех отношениях. Но «Гренландские Речи Атли» вновь описывают несчастный брак непрерывно ссорящихся Гудрун и Атли, отравляющих друг другу жизнь взаимными попреками. «Подстрекательство Гудрун» тоже сообщает о неудачном браке. Даже относительно мести Гудрун есть разногласия. «Убийство Нифлунгов» рассказывает, что Гудрун молила своих сыновей уговорить отца пощадить жизнь ее братьев, но дети ей отказали. В «Гренландской Песни об Атли» Гудрун безуспешно предупреждает своих братьев и остается в зале во время битвы и их убийства. Героиня убивает своих сыновей и скармливает их Атли. Открыв ему правду, она убивает и его и раздает золото Атли всем присутствующим, перед тем как поджечь дом и погубить всех в огне. «Гренландские Речи Атли» представляют историю иначе. Не сумев предупредить братьев заранее и отговорить их и Атли от битвы. Гудрун присоединяется к сражающимся и ожесточенно бьется. Она открывает Атли. что он пожрал сердца своих сыновей, и позднее убивает его с помощью племянника, сына Хёгни. «Гренландская Песнь об Атли» и «Гренландские Речи Атли» «Гренландская Песнь об Атли» — одна из старейших эддических песней, восходящая, быть может, к до-викингским временам, по крайней мере, к периоду не позднее второй половины IX в. «Гренландские Речи Атли» приблизительно на триста лет моложе: они датируются концом XII в. «Песнь об Атли» и «Речи Атли» описывают тот же ряд событий, начиная с прибытия гонца Атли в пиршественную залу Гьюкунгов и кончая тем, что Гудрун жаждет смерти после того, как она убила Атли. Вместе с тем, оба эти повествования очень разнятся по объему и по языку. По-разному разработаны душераздирающие подробности, различны описания брака Гудрун и Атли, роль Гудрун в сражении: различен социальный статус тех, кто затронут ее мщением и т. д. Но, хотя эти повествования расходятся в деталях, в своей основной структуре они сходны и представляют скорее вариации одной и той же базовой структуры, нежели трансформации таковой, влекущие за собой структурные изменения основополагающих отношений между персонажами. В этом смысле показательна история о том, как было вырезано сердце Хёгни. В «Гренландской Песни об Атли» Атли приказывает вырезать сердце Хёгни с тем, чтобы заставить Гуннара признаться, где спрятано сокровище. Атли надеется, что Гуннар захочет спасти свою жизнь, однако Гуннар одерживает верх над Атли, ибо после смерти Хёгни он — единственный, кто знает, где находится сокровище. В «Гренландских Речах Атли» этот эпизод никак не связан с сокровищем. Не обогащение является целью Атли: он стремится как можно сильнее ранить чувства Гудрун. Этот эпизод — часть ожесточенной супружеской войны. Но для нас наиболее важно то, что здесь и речи нет о структурных изменениях в сюжете и во взаимоотношениях героев. Другие примеры: в одном случае Гудрун принимает активное участие в битве, во втором она пассивно остается в стороне. Или еще: в одном повествовании Гудрун мстит в одиночку, причем месть затрагивает не только ее сыновей и мужа: она уничтожает весь клан, людей и богатства Атли; в другом Гудрун убивает сыновей и с помощью племянника убивает своего мужа, но не его родственников или людей. Перечисляя внутренние расхождения и вариации в рамках корпуса преданий о Вёльсунгах в «Старшей (Поэтической) Эдде», я стремилась показать, что, хотя в них есть и другие, даже большие различия (так, личность Гудрун радикально изменяется от «Песни» к «Речам»), они не затрагивают основной структуры изображения, а именно: в конфликтных ситуациях наиболее значимыми оказываются связи кровного родства. В этом отношении трансформаций не происходит. Сказанное не умаляет значимости различий, о которых шла речь выше. Однако в том, что касается межличностных отношений и отношений междуличностью и институтами, гетерогенные предания о Вёльсунгах «Старшей Эдды» представляют собой гомогенное целое, которое может быть противопоставлено «Песни о Нибелунгах». Такой подход дает возможность увидеть две внутренне связанные традиции изображения, несмотря на вариации н поведении, действиях и мотивах действующих лиц и безотносительно к возрасту различных героических эддических песней. Не всякие различия значимы. Должны быть найдены такие различия, которые трансформировали бы систему согласованных отношений между людьми в совершенно иную структуру. <…> По сравнению со скандинавским циклом о Вёльсунгах, характерной чертой германской «Песни о Нибелунгах» является уменьшение значимости кровного родства по сравнению с договорными отношениями. Здесь в ситуациях конфликта солидарность между супругами оказывается сильнее солидарности между братьями и сестрой. Отношения между сеньором и вассалом, являющиеся договорными, также оказываются сильнее родственных отношений между теми же людьми. Большинство могущественных вассалов, окружающих германца Гунтера, — его родственники, но брачные узы, а также связь вассала с господином, представляются более весомыми, чем узы родства. Отношения родства все же немаловажны в «Песни о Нибелунгах». В случаях, когда подчеркиваются тесные отношения между людьми, часто употребляются такие слова, как «друг» (friund), «дядя» (oheim), «свояк» (mag), «брат» (bruder). Но в конфликтных ситуациях человек выбирает, на чью сторону встать, в соответствии с договорными связями, и замыслы против чьих-то союзников направлены не на родичей недруга, а на его договорных партнеров. Кримхильда остается в Вормсе после гибели Зигфрида, несмотря на то, что она знает о причастности своих братьев к его убийству. Зигмунд, отец Зигфрида, уговаривает ее вернуться вместе с ним в Ксантен, его королевство, но Кримхильда отказывается. Несмотря на скорбь и явное желание отомстить за мужа, она, на этой ранней стадии грядущей трагедии, предпочитает остаться со своей патрилинейной родственной группой в качестве вдовы, но не стать правящей королевой в стране ее погибшего мужа, его семьи и ее собственного сына. Сына она доверяет его деду Зигмунду, т. е. сын остается со своей патрилинейной семьей, а мать — со своей. В состоянии скорби Кримхильда нуждается в любви своей матери и братьев. Таким образом, родственные отношения в мире «Песни о Нибелунгах» также представляют огромную важность, но только в тех случаях, когда это касается частных вопросов. В «Гренландской Песни об Атли» и в «Гренландских Речах Атли» то, что Гудрун убила своих сыновей, давало важный ключ к пониманию основополагающих отношений солидарности. В реакции Кримхильды на события и в ее выборе отношений солидарности — ключ к пониманию того, какой тип сплачивающих уз значим для мира «Песни о Нибелунгах». У Кримхильды двое сыновей, один от Зигфрида и один от Этцеля, но меньше всего она предстает матерью, и сыновья не играют заметной роли в «Песни о Нибелунгах». Окружающие заставляют Кримхильду выступить в ролях сестры, жены и врага. Патрилинейные связи между индивидами были основой формирования групп солидарности в «Песни об Атли» и в «Речах Атли». В «Песни о Нибелунгах» договорные связи являются базой социальной организации; они и побеждают в ситуациях столкновения обязательств. Драматические события последней части «Песни о Нибелунгах» иллюстрируют этот тезис. Элизабет Вестергорд. Родство против договора. Германский героический эпос глазами исторического антрополога // Другие средние века. К 75-летию А. Я. Гуревича/ Сост. И.В. Дубровский и др. – М. - СПб.: Университетская книга, 1999. – С. 67-78.

 

2. Які трансформації відбулися з героями німецького епосу у порівнянні зі скандинавським та чим це можна пояснити? Скористайтесь в якості прикладів уривками із «Старшої Едди»:

Отрывок песни о Сигурде Хёгни сказал: «В чем пред тобою Сигурд повинен, что хочешь ты смелого жизни лишить?» Гуннар сказал: «Сигурд обеты дал мне и клятвы, клятвы мне дал и все нарушил: меня обманул, а должен был крепко клятвы блюсти, обеты исполнить!» Хегни сказал: «Брюнхильд тебя, зло замышляя и горе готовя, к гневу понудила! Не простит она Гудрун счастливого брака и то не простит, что ею владел ты». Брюнхильд сказала: «Гуннар, я сон страшный увидела: холод в палате и ложе холодное, а ты, конунг, едешь, счастья лишенный, закованный в цепи между воителей вражьей дружины: так погибнет весь Нифлунгов род, – вы нарушили клятвы! Гуннар, ответь мне, разве забыл ты, что кровь вы смешали в знак побратимства! Плохо ему ты платишь за дружбу, – первым другом тебя считал он! Когда отправился смелый герой сватать меня, тогда доказал он, что не по-вашему клятве он верен той, что давал юному конунгу: меч положил, убранный золотом, конунг великий меж нами на ложе, – был клинок в огне закален, капли яда таил он в себе…» Старшая Эдда // Западноевропейский эпос. – М., 2000. – С. 250-259.   Гренландская песнь об Атли Атли владенья они увидели, воинов Бикки на стенах высоких; в палатах южан скамьи поставлены, на стенах тарчи, щиты и доспехи, стяги на копьях; Атли там пил в вальгалле вино; стража была наготове снаружи, чтоб Гуннара встретить, когда бы затеял он с конунгом битву. Первой сестра братьев приметила – хмельной не была она – у входа в палату: «Гуннар, ты предан! Гунны коварны, не справишься с ними, – спасайся скорее! Лучше б тебе кольчугу надеть, а не шлем, окованный кольцами золота, ясные дни проводил бы в седле, дал бы бледные трупы норнам оплакивать, дев гуннских воинственных впряг в борону бы, вверг бы ты Атли в ров змеиный, а ныне вы сами в него попадаете!» Гуннар сказал: «Не успеть мне, сестра, Нифлунгов кликнуть, далеко искать удалую дружину, с холмов красных Рейна воинов храбрых!» Схвачен был Гуннар, накрепко скован, друг бургундов, связан надежно. Хёгни сразил мечом семерых, восьмого спихнул в огонь пылавший. Так должен смелый сражаться с врагом, как Хёгни бился, себя защищая. Вышла Гудрун, чтоб Атли встретить с кубком в руках золотым, как пристало; «Конунг, прими в палатах твоих от Гудрун зверенышей, в сумрак ушедших!» Плавно вошла с питьем яснолицая, еду подала побледневшему Атли, сказала ему слова оскорбленья: «С медом ты съел сердца сыновей — кровавое мясо, мечи раздающий! Перевари теперь трупную пищу, что съедена с пивом, и после извергни! Вопили неистово люди в палате, коврами увешанной, плакали гунны; одна только Гудрун не стала оплакивать братьев смелых и милых сынов, юных, немудрых, от Атли рожденных Золото сеяла лебяжьебелая, челяди кольца дарила червонные; судьбе покорясь, раздавала сокровища, капищ она не жалела, щедрая.     Старшая Эдда // Западноевропейский эпос. – М., 2000. – С. 259-2759.  

3. Образ Зігфріда: трагічна доля, вічна слава, любов до Крімхільді, людська та рицарська доброчесність, мужність і сила. Прочитайте подане нижче пояснення особливостей куртуазного кохання та подумайте, чи відповідало кохання Зігфріда нормам рицарської любові.

 

Куртуазная этика – это принципы, на которых строятся отношения между двумя фигурами – Рыцарем и Дамой (донной). Смысл этих отношений – куртуазная любовь или любовь-служение. Это словосочетание означает, что женщина становится объектом рыцарского служения наряду с сюзереном и Богом, и это – подлинная этическая революция. Суть ее – в преклонении сильнейшего перед слабейшим – воина перед женщиной, которая становится Дамой (или Донной), то есть «Госпожой». До этого ни в одной культуре – ни в классической античной, ни в традиционной христианской – женщина не удостаивалась такого возвеличивания. Куртуазная любовь – не чувство, а социальный ритуал, в котором у обоих участников есть предписанные роли: активная – у Рыцаря, пассивная – у Дамы. Согласно «Трактату о любви» Андрея Капеллана, рыцарь, чтобы заслужить благосклонность своей избранницы, должен пройти четыре стадии любви-служения («вздыхающий», «замеченный», «признанный» и «возлюбленный». Дама, чтобы стать объектом такой любви, должна быть воплощением куртуазного канона красоты – душевной и телесной. Бердичевский А.М. История зарубежной литературы Средних веков и Возрождения. Материалы Режим доступу: http://svr-lit.niv.ru/svr-lit/berdichevskij/kurtuaziya.htm  

4. Образ казкової королеви-воїтельки Брюнхільди.

5. Образ королеви Крімхільди: два життя королеви.

6. Образи бургундських королів та причини загибелі бургундського королівського дому.

7. Скориставшись поданими нижче інтерпретаціями науковців образу Хагена, проаналізуйте поведінку цього персонажа, використовуючи підібрані вами цитати з тексту. Ци згодні ви з таким розумінням образу Хагена?

Хёгни не играет в «Старшей Эдде» главной роли. В «Песни о нибелунгах» Хаген вырастает в фигуру первого плана. Его вражда с Кримхильдой — движущая сила всего повествования. Мрачный, безжалостный, расчетливый Хаген, не колеблясь, идет на вероломное убийство Зигфрида, сражает мечом невинного сына Кримхильды, прилагает все силы для того, чтобы утопить в Рейне капеллана. Вместе с тем Хаген — могучий, непобедимый и бесстрашный воин. Из всех бургундов он один отчетливо понимает смысл приглашения к Этцелю: Кримхильда не оставила мысли об отмщении за Зигфрида и главным своим врагом считает именно его, Хагена. Тем не менее, энергично отговаривая вормсских королей от поездки в гуннскую державу, он прекращает споры, как только один из них упрекает его в трусости. Раз решившись, он проявляет максимум энергии при осуществлении принятого плана. Перед переправой через Рейн вещие жены открывают Хагену, что никто из бургундов не возвратится живым из страны Этцеля. Но, зная судьбу, на которую они обречены, Хаген уничтожает челн — единственное средство переплыть реку, дабы никто не мог отступить. В Хагене, пожалуй, в большей мере, чем в других героях песни, жива старинная германская вера в Судьбу, которую надлежит активно принять. Он не только не уклоняется от столкновения с Кримхильдой, но сознательно его провоцирует. Чего стоит одна лишь сцена, когда Хаген и его сподвижник шпильман Фолькер сидят на скамье и Хаген отказывается встать перед приближающейся королевой, демонстративно поигрывая мечом, который он некогда снял с убитого им Зигфрида. Сколь мрачными ни выглядят многие поступки Хагена, песнь не выносит ему морального приговора. Это объясняется, вероятно, как авторской позицией (пересказывающий «сказанья давно минувших дней» автор воздерживается от активного вмешательства в повествование и от оценок), так и тем, что Хаген вряд ли представлялся однозначной фигурой. Он — верный вассал, до конца служащий своим королям. В противоположность Рюдегеру и другим рыцарям, Хаген лишен всякой куртуазности. В нем больше от старогерманского героя, чем от рафинированного рыцаря, знакомого с воспринятыми из Франции утонченными манерами. Мы ничего не знаем о каких-либо его брачных и любовных привязанностях. Между тем служение даме — неотъемлемая черта куртуазности. Хаген как бы олицетворяет прошлое — героическое, но уже преодоленное новой, более сложной культурой. Гуревич А.Я. Средневековый героический епос германских народов. Режим доступу: http://svr-lit.niv.ru/svr-lit/articles/gurevich-epos-germanskih-narodov.htm   Хаген — вассал высшего ранга среди подданных Гунтера: его политическая значимость и влияние при дворе на деле могли даже превосходить возможности Гунтера. Для него главный долг в жизни — защита королевской семьи. Когда его родная племянница Кримхильда оскорбляет Брюнхильду, супругу Гунтера, его господина, Хаген немедленно наносит Кримхильде тяжелый удар. Он убивает Зигфрида. Его преданность королеве одерживает верх над его родственными чувствами по отношению к племяннице. <…> Кримхильда уже несколько лет замужем за Этцелем и живет в стране гуннов. Она предлагает Этцелю пригласить ее вормсскую родню посетить их. Король с радостью соглашается. Кримхильда тайно наставляет посланцев добиться, чтобы Хаген был в числе гостей. Осуществление ее мести, начинающееся в тридцать первой авентюре, направлено против Хагена, ее дяди по отцу. <…> Прежде чем Кримхильда отрубает голову Хагену, они вступают в финальный диалог, и здесь бросается в глаза полное отсутствие родственной терминологии, которую они когда-то использовали в общении друг с другом. Он величает ее королевой и говорит о ее братьях, т. е. о своих племянниках как о своих господах. Договорные родственные и политические отношения явно главенствуют над кровнородственными связями. Чтобы отомстить за своих братьев. Гудрун убила своих сыновей и мужа. Чтобы отомстить за мужа, Кримхильда устроила убийство своих братьев и их людей. Какой из этих поступков более героичен или более чудовищен, решать бессмысленно и малоинтересно. Любопытно то, что изменившиеся социальные условия породили изменение реакций и трансформировали связи солидарности в рамках одних и тех же событий. С этой точки зрения реакции Гудрун и Кримхильды находятся в структурном соответствии друг с другом. Элизабет Вестергорд. Родство против договора. Германский героический эпос глазами исторического антрополога. – С. 67-78.

8. Роль васально-сеньйоральних відносин в життєвих історіяї героїв епосу.

9. Чи можна вважати «Пісню про Нібелунгів» своєрідною енциклопедією побуту, звичаїв, традицій та моралі людей доби Зрілого Середньовіччя? Доведить свою думку прикладами з тексту.

 


Просмотров 614

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!