Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ПОЗВОЛЬТЕ УМУ ПАРИТЬ В СЕРДЦЕ 8 часть



Когда ему было тридцать два года, они поженились. После этого прошло несколько дней счастливой жизни, а затем его жена умерла. Пережитое лесорубом горе было неописуемо. Снова его кушетка сотрясалась от рыданий, а борода была мокра от слез. Гипнотизер мягко вернул его в настоящее. Мужчина сидел с заплаканными глазами и с недоумением оглядывался по сторонам, не имея ни малейшего представления о том, что только что вспомнил, не ведая о сострадании, которым прониклись к нему другие участники семинара. Все мы были потрясены тем, какое великое горе, сам того не подозревая, носит в себе этот человек.

Все присутствующие были тронуты мощью непризнанного горя, с которым он переходит из жизни в жизнь. Каждый из нас подумал, что схожее горе суждено подчас переживать нам всем. Это горе, с которым мы рождаемся, эта неописуемая тяжесть на сердце, заставляющая нас удивляться в детстве: «Зачем мы живем здесь? Почему жизнь иной раз так тяжела?» А сколько людей, встретившись со страданиями в своем сердце, не принимают его за последствия травм, перенесенных в этой жизни, а обращаются за помощью к психиатрам, которые пытаются сделать невозможное? Разве многие из них в конце концов не остаются наедине с неописуемой грустью перед самим существованием?

Многое ли из того, что мы называем грустью, является переживанием наших прошлых потерь? Как мы можем позволить этой грусти быть движущей силой своей жизни? Как мы можем соприкоснуться с этой глубокой болью, с этим местом, которое заставляет нас бояться самой жизни? Как мы можем совладать со своей неспособностью глубоко переживать жизнь, если мы боимся перемен?

НАПРАВЛЕННАЯ МЕДИТАЦИЯ НА СКОРБИ
(Эту медитацию можно повторять про себя или же слушать, как ее медленно читают вслух)

Стоя или сидя в удобном положении, нащупайте с помощью больших пальцев чувствительное место в центре груди, где давление кажется самым сильным.

Позвольте своему вниманию войти в сердечный центр, расположенный в середине груди. Просто чувствуйте его там, прямо на грудине, прямо под этой костью. Возможно, в этом месте вы чувствуете тяжесть. Это уплотнение, которое, кажется, блокирует пространство, лежащее внутри.



Некоторые чувствуют здесь весьма ощутимую боль. Это боль, появившаяся вследствие потерь и страхов всей жизни.

Не думайте о ней - чувствуйте ее. Не это ли грусть жизни? Не создавайте ее, а просто откройтесь тому, что чувствуется.

Это безымянная боль, которая присутствует там с тех пор, как вы себя помните.

Если у вас есть дети, то это место знает, что однажды вы станете свидетелем смерти своего ребенка или же они станут свидетелем вашей смерти. Неизбежная потеря.

Это боль тысяч людей, которые умирают голодной смертью в это самое мгновение. Матерей, которые прижимают голодающих младенцев к своей чахлой груди.

Понаблюдайте за препятствиями в сердце. Зачерствение и размежевание, которые возникают, чтобы защитить чувства, сокрытые там.

Начните входить в это чувствительное место, почувствуйте неудобство и боль в нем. Регулируйте силу ощущения надавливанием большими пальцами на эту точку.

Чувствуйте, как боль в сердце отступает на второй план перед нажатием пальцев, которые мягко прикасаются к внутреннему страданию.

Чувствуйте страдание в сердце. Дышите им. Пусть ваши пальцы прикасаются к этой чувствительной области. Осознавайте каждое побуждение использовать эту боль в качестве наказания.

Пусть большие пальцы проникнут в чувство утраты и скорби, которые находятся там. Сосредоточьте свое внимание, как солнечный зайчик, в центре этого страдания.



Уходите глубже. Не пытайтесь защитить сердце.

Поддерживая постоянное давление в центре груди, чувствуйте страдания, которые заключены там. Это все ваши потери, опасения, неудобства, сомнения.

Сдайтесь этим чувствам. Пусть они сделают с вами свое дело.

Позвольте боли войти в свое сердце. Позвольте ей встретиться со всем, что выталкивает ее обратно. Позвольте сердцу быть полностью ранимым.

Пусть боль откроется. Не бойтесь ее. Не отталкивайте ее. Откройтесь глубинному горю, которое заключено там.

Изоляция. Полная потеря контроля над жизнью и смертью. Страх неизвестного. Страдание потери любви.

В нас всех так много горя. Откройтесь ему. Не судите его. Просто переживите его, каким бы оно ни было.

Это неизбежная потеря всех, кого вы любите. Бессильный гнев заброшенности во вселенную, где возможны такие невероятные страдания.

Смерть ваших возлюбленных, родителей, детей.

Просто позвольте себе пережить все это. Ничего не добавляйте к этому, ничего не отталкивайте. Просто посмотрите на то, что находится там, что мы носим в себе всю свою жизнь.

Поддерживайте давление пальцев постоянным. Доведите его до мягкого осознания, перед которым тают все препятствия. Позвольте себе быть полностью рожденным даже среди всех этих страданий.

Отпустите боль. Дышите ею. Позвольте растаять давно накапливаемой грусти.

Позвольте своему сердцу раскрыться в это самое мгновение. Пусть осознание проникнет в самый центр вашего естества. Используйте страдание так, словно это туннель, и двигайтесь вниз по нему к центру своего сердца, во вселенную тепла и заботы.

Чувствуйте, как ваше сердце становится пространством. Страдание заполняет его. Страх и скорбь парят в сострадательном пространстве. Дышите центром сердечной боли. Отпустите ее. Позвольте сердцу открыться за пределами своего желания и горя.



Теперь уберите свои руки и положите их на колени. Осознайте ощущение, которое осталось в центре вашей груди, словно это окно в ваше сердце. Вдыхайте это тепло и любовь.

Вдыхайте и выдыхайте через сердце.

Легко дышите сердцем.

***

В этой медитации есть ключевая точка, которую можно использовать, чтобы открыть сердце. Вдыхание и выдыхание через сердечный центр так, словно это окно в него, - очень полезная практика для того, чтобы прикоснуться к внутреннему состраданию. При каждом вдохе вы чувствуете великое совершенство вещей, а с каждым выдохом избавляетесь от того, что не дает вам пережить совершенство. Оставаясь с ощущениями в сердечном центре, вы чувствуете, как тает ваше сердце.

Некоторые люди в ходе глубокой медитационной практики уходят в своеестество так далеко, что переживают аспекты самих себя, которые выходят за пределы их личностей, их представлений о себе, даже за пределы их предыдущих воплощений. Там они выявляют свои непонятые привязанности, первичные страхи и ужасы. Однако это путь для немногих, хотя я видел, как к тому же пониманию приходят люди, пережившие горе. Эти люди порой погружаются так глубоко в свои чувства, что видят, что речь идет даже не об утрате ребенка или любимого человека, какой бы тяжкой ни была эта утрата. Речь идет о самой утрате. Они соприкасаются со столь глубокими уровнями себя, что раньше понятия не имели, что такое возможно.

Погружение в эту глубокую тьму подобно путешествию по пещере, в которой миллионы лет царила непроглядная тьма. Однако достаточно зажечь одну спичку - и извечный мрак в этой пещере оказывается рассеянным. Некоторые убитые горем люди с болью поднимают голову и осматриваются по сторонам, видя страдание, которое они всегда несли с собой. Именно это переживание так усиливает их чувство отделенности, что начинается спонтанное исцеление. Мы начинаем чувствовать, что другие существа пребывают внутри нас. Мы перестаем отождествляться со своим отдельным телом и умом. И мы сливаемся с сердцем, которое бьется внутри нас всех. У таких людей через некоторое время переживание горя рождает большую чувствительность к жизни, потому что в глубине мы затронули потенциал глубокого исцеления. При наличии такого страдания нам трудно начать исследование этой болезненной реальности. Однако именно открытие себя этой скрытой боязни утраты и желанию безопасности дает нам возможность приблизиться к свободе.

Горе может дать толчок к глобальному исцелению, потому что мы вынуждены обратиться к своим глубинным чувствам, которые находятся на пороге осознания. Хотя многие мотивации приходят с уровня страха и потери, все же мы не знаем, где они начинаются. Мы просто обнаруживаем, что забылись в действии, гневе или страхе, что оттолкнули других, ухватившись за свою безопасность, что постоянно защищаем свое сердце.

Это неизбежное открытие сердца ставит нас лицом к лицу с тем, что так часто заставляет нас и наших возлюбленных страдать от своей воображаемой отделенности. Этот величайший дар, который дает нам горе, для многих из нас напоминает погружение под землю, где мы получаем возможность видеть корни деревьев, тогда как раньше нашему взору были доступны только листья и ветви. Это дерево жизни, дерево нашей жизни. Его листья подобны нашей личности, поверхностным проявлениям существа, которое мы называем собой. Вы видите, как возникают эти ветви, как на них распускаются цветы, и вы либо гордитесь ими, либо опасаетесь их, в зависимости от того, соответствует ли их форма вашему представлению о том, какими они должны быть.

Однако в сознательном уме вы всегда находитесь «над землей». Вы никогда не видите корней, из которых начинается весь этот рост. Вы внимательно-стрижете и подравниваете дерево, чтобы выделить приятное и устранить неприятное. Ваша жизнь становится похожей на декоративный куст. Живая истина оказывается похороненной под многими слоями желания видеть вещи не такими, какими они являются. Однако горе не дает нам спрятаться. Вы не выбираете его и не в силах им управлять. Вы оказываетесь под поверхностью на том уровне, с которого проистекают все ваши переживания. Вы входите в сферу темных привязанностей и громких требований сердца и обнаруживаете себя открытыми для истины. Тогда дерево личности больше не кажется вам совершенно невиданным представлением.

Горе толкает вас на страдания, которые вы никогда бы не отважились навлечь на себя сознательно. Вы обнаруживаете, что погрузились в вековечную темноту и наблюдаете все корни и усики, даже капилляры на корнях, которые питают дерево вашей личности. Вы начинаете видеть корни своих желаний, суждений, чувств и сомнений. Вы начинаете видеть возможность свободы, связи со своим глубинным естеством. Это не только цветы и листья, но и сам источник, из которого они возникают. Вы входите в то, что обычно полностью достижимо дяя осознания, и видите безграничность процесса роста и бытия. Вы видите, откуда у вас появились эти индивидуальные особенности и склонности, откуда у вас столько различных реакций на те или иные события. Вскоре многие их этих реакций покажутся вам непригодными для любовного, мудрого общения с людьми.

В горе есть ловушка для многих, кто считает себя духовным. Речь идет о склонности отталкивать глубокие чувства, полагая, что они «недуховны». «Если бы я был действительно духовным, я бы не был так испуган, зол или расстроен». С другой стороны есть люди, которые считают реальными только свои эмоции. Они говорят:

«Все эти трансцендентные вещи нужны только для того, чтобы подавить мои чувства». Однако в горе человек не может бежать из ада, чтобы достичь небес, равно как он не может захватить с собой небеса, погружаясь в ад. Здесь приходится выбирать: или - или. Это напоминает нам фотографию безмолвного индийского учителя Хари Дасса, стоящего со своей грифельной доской, на которой написано: «Мы должны делать все».

Известна также история о дзэнском монахе, который горевал на могиле недавно почившего учителя. Один из его друзей-монахов пришел к нему и сказал: «Ты же монах; как ты можешь плакать?» Монах резко повернулся к нему и строго сказал: «Я плачу, потому что мне грустно».

Когда приходит понимание, когда мы видим источник наших переживаний, мы находим в жизни место для всего. В ней есть место для радости постижения собственной природы - без привязанности и желания спрятаться за это постижение, чтобы подавлять свои чувства. В ней есть место для грусти. Однако мы не привыкли давать простор грусти, таким неприятным чувствам. Мы считаем, что должны подавлять и скрывать грусть, не подавать виду, что нам плохо. Некоторые говорили мне, что в горе не знали, что им делать с этими сильными эмоциями. Они чувствуют, что должны проявлять свое горе каким-то общественно приемлемым путем. Для этого есть общественные стереотипы поведения. Нас пугает необъятность наших чувств.

Однако нам всем суждено переживать горе. Нам всем ведомо чувство утраты. Даже если ваши близкие все еще живы, в вашей жизни есть место для опасений, потому что мы живем в мире, в котором все постоянно меняется. У многих из нас остались старые раны и шрамы в тех местах, где желания ускользнули от них.

Чего бы вы ни желали, чем больше вы желаете, тем больше вы одержимы горем, болезненностью, тем сильнее у вас сосет под ложечкой. Будь то желание увидеть любимого человека, выжить, умереть, желание добиться успеха иди приобрести новый сияющий мыльный пузырек, что-то в самой природе этого желания обладает качеством горя.

В этом мире изменений не существует безопасности. В нем нет незыблемых оснований, на которые можно поставить то, что кажется нам неизменными ногами. Но ничто не остается неизменным. Есть только постоянное течение изменяющихся событий, теней, мерцающих на стенах Именно в привязанности к этим временным вещам коренится страдание.

Горе начинается с попыток оставить что-то таким, каково оно есть, предотвратить неизбежные изменения. Даже те, кто стремится прежде всего к истине, могут испытать сильные страдания, когда разрываются нити, связующие их со своими возлюбленными, когда их сердца теряют контакт с самим собой. Каждый переживает свою человечность в той мере, в которой он может открыться радости и грусти.

Возможно, именно в горе мы обнаруживаем силу, которая дает нам силу воплотиться в этой жизни и последующих жизнях. Именно когда наше сердце насильственно распахивается, мы открываем, как сильно мы защищены от жизни, как тесна наша клетка, как много места в ней мы променяли на безопасность. Мы видим, что наша задача - любить сильнее, жить более полно в этом запутанном мире.

Это мир постоянных изменений и бесконечной опасности. В нем любая мысль длится лишь мгновение, а настроения меняются постоянно и часто противоречат друг другу. В нем все, что начинается, не кончается. Мы видим, что все, что мы любим, как бы мы за него ни цеплялись, рано или поздно уносит с собой поток времени. Мы жалуемся на то, что нашей жизни недостает спокойствия, чувства глубинной причастности к чему-то неизменному. Мы оплакиваем потерю своей подлинной природы. Но когда мы начинаем сосредоточиваться на пространстве, в котором возникают все мимолетные формы, мы начинаем видеть за пределами мысли. Мы видим, что за пределами изменчивой сферы иллюзорного ума есть покой, который являет нам жизнь в состоянии равновесия и сострадательной беспристрастности.

Именно в этом покое мы наблюдаем за постоянными изменениями мимолетного ума. Мы видим отражение в нем всего мира. И мы видим, что все имеет конец. Каждая мысль кончается. Каждый вкус, каждое мгновение слышания, видения - все это кончается. .И так бьыо всегда. Кончается каждое переживание, каждое взаимоотношение. За мгновением слышания следует мгновение видения, за которым следует мгновение вкуса, мысли и воспоминания, после чего снова следует мгновение слышания. Мы видим, что каждое состояние сознания изменяется. Вдох, который вы делаете сейчас, тоже закончится. Рождение и смерть - постоянно повторяющиеся проявления жизни. Все имеющее начало имеет и конец. Ничто не остается неизменным. В потоке изменений нет реального или незыблемого места, на котором можно долго оставаться в безопасности. В непрерывном потоке становления нет ничего такого, о чем можно сказать, что это мы.

Однажды кто-то спросил известного мастера тай-медитапии:

- В этом мире, где все меняется, где ничто не остается прежним, где утрата и грусть, кажется, свойственны самой нашей жизни, как в нем может быть счастье? Как мы можем найти безопасность, когда мы видим, что у нас нет никаких оснований надеяться, что вецщ будут такими, какими мы хотим их видеть?

Учитель, участливо глядя на ученика, поднял стакан с водой, который был поставлен перед ним в это утро, и сказал:

- Ты видишь этот стакан? Для меня он уже разбился. Я наслаждаюсь им, я пью из него. Он прекрасно держит воду, он даже иногда красочно отражает солнечный свет. Когда я легонько ударяю по нему, он звенит. Но когда я ставлю его на полку, ветер может сдуть его оттуда. Или же я могу локтем столкнуть его со стола, и тогда он упадет на землю и разобьется. Если это случится, я лишь скажу: «Ну вот». Когда я понимаю, что этот стакан уже разбит, каждое мгновение его существования для меня бесценно. Каждое мгновение таково, каково оно есть, к нему нечего добавить.

Когда мы понимаем, что, как и этот стакан, наше тело уже разбито, что фактически мы уже мертвы, тогда наша жизнь становится бесценной, и мы открываемся перед ней в каждое мгновение ее протекания, какова бы она ни была. Когда мы понимаем, что все наши возлюбленные уже умерли -наши дети, наши мужья и жены, наши друзья, - какими ценными для нас они становятся! Как мало тогда нам мешает страхи сомнения! Когда мы живем свою жизнь так, словно мы уже мертвы, жизнь приобретает новый смысл. Каждое мгновение становится вечностью, вселенной в себе.

Когда мы понимаем, что уже умерли, наши приоритеты меняются, наше сердце открывается, наш ум начинает выходить из тумана старых привязанностей и предпочтений. Мы видим мимолетность жизни, и главное сразу же становится очевидным: передача любви, отпускание препятствий для понимания, отказ от наших привязанностей и попыток спрятаться от самих себя. Видя беспощадность нашего самоудушения, мы постепенно входим в свет, который у нас общий со всеми живыми существами. Когда мы рассматриваем каждое учение, каждую потерю, каждое приобретение, каждую радость в их первозданном виде; когда мы все это переживаем полно, жизнь становится для пас приемлемой. Мы не являемся больше «жертвами жизни». И тогда каждое переживание, даже потеря самых дорогих людей, дает нам еще одну возможность для пробуждения.

Если только духовная практика позволяет нам жить так, словно мы уже умерли, наши отношения со всеми, кого мы встречаем, все наши действия становятся такими, словно мы доживаем последние минуты. Разве в нашей жизни тогда найдется место для старых игр, лживости и взаимных претензий? Если мы живем свою жизнь так, словно нас уже нет, словно наши дети уже умерли, останется ли у нас время и желание на то, чтобы защитить себя и поддержать вековечные иллюзии? В таком случае приемлемой оказывается только любовь, только истина.

ГЛАВА 9 СМЕРТЬ ДЕТЕЙ

Приведу здесь историю о древнем китайском императоре, который пожелал отпраздновать столетний юбилей правления своей династии. Услышав о великой дзэнском наставнике и поэте, он отправил к нему посланца с просьбой позвать его во дворец. Когда дзэнский поэт прибыл, император попросил у него написать стихотворение во славу долгого царствования династии.

Через несколько недель мастер дзэн вернулся во дворец. Достав лист пергамента, он прочел: «Дед умер, отец умер, ребенок умер».

Услышав это стихотворение император пришел в ярость и пригрозил отрубить поэту голову. Поэт же поклонился императору и сказал: «Повелитель, это не проклятие твоему дому, как тебе могло показаться; Скорее это величайшее из благословений. Ведь что может быть лучше жизни, при которой первым умирает старший, а молодым дано дожить до преклонного возраста? Что может быть большим проклятием для семьи, чем смерть ребенка?»

В наши дни, как и во все времена, смерть ребенка - это, возможно, величайшая из трагедий. Однако современный технологический прогресс на Западе привел к тому, что это переживание выпадает на долю лишь некоторых родителей, а не на большинство - как раньше. Сто лет назад в Соединенных Штатах и до сих пор в менее технологически развитых странах «третьего мира» смертность в младенчестве и в детские годы была и есть таковой, что большинству родителей суждено пережить утрату одного или нескольких детей. Когда-то было принято заводить большие семьи, рожать много детей, чтобы было кому продолжить ремесло или вести хозяйство, если не все дети доживут до зрелых лет. Когда ходишь по кладбищу XVIII или XIX века, поражает число детских захоронений. Хотя наши времена уникальны в плане медицинских достижений, утрата ребенка в наши дни - такое же несчастье, как и раньше. Хотя мы довольно редко слышим о смерти ребенка, когда это случается, душевные страдания, глубокое горе и скорбь не отличаются от тех, которые переживали люди с самого начала времен.

В буддистской традиции известна история о том, как у Кришны Готами умер единственный сын. От горя она принесла своего мертвого ребенка к соседям с просьбой дать ему лекарство, которое могло бы его исцелить. Люди думали, что она сошла с ума. Поэтому Кришна Готами пришла к великому учителю, известному как Будда, и воскликнула:

- Господи, дай мне лекарство, которое могло бы исцелить моего мальчика!

- Я помогу тебе, но вначале дай мне горсть горчичных семян, - ответил Будда.

Когда мать с радостью пообещала принести ему семена, Будда добавил:

- Но они должны быть взяты в доме, где ни ребенок, ни родитель, ни друг никогда не умирали. Каждое семечко должно быть взято в доме, в котором не знают смерти.

Кришна Готами ходила по деревне от дома к дому. Людям было жаль ее и они говорили:

- Вот тебе горчичное зерно. Возьми его.

- А в вашей семье умирали когда-нибудь сын или дочь, отец или мать? - спрашивала она.

- Увы, живы здесь немногие, а остальные умерли. Не напоминай нам о нашем горе, -неизменно говорили ей. Ей так и не удалось найти ни одного дома, в котором никогда не умирал любимый всеми человек.

Через некоторое время уставшая и отчаявшаяся Кришна Готами вернулась и села у дороги, наблюдая за огнями далекого города, которые тускло мерцали вдали. Наконец, воцарилась темнота ночи, но она все сидела, созерцая мимолетную судьбу человечества.

Когда она вернулась. Будда увидел, какое понимание пришло к ней ночью, и молвил:

- Жизнь смертных в этом мире беспокойна, быстротечна и исполнена страданий, ибо нет никакой возможности тем, кто родился, избежать смерти.

Позволив страданию быть таким, каким оно должно быть, Кришна Готами похоронила своего сына в лесу. Вернувшись к Будде, она нашла прибежище в его учении и начала трудный путь к освобождению.

Несколько лет назад меня пригласили посетить пресвитерианский медицинский центр при детской больнице в Нью-Йорк Сити. На двух этажах, где я побывал, были расположены больничные палаты, в которых лежали дети, больные раком и кистозным фиброзом. Эти болезни обычно развиваются долго, и поэтому ребенок может попасть в больницу, когда ему впервые поставили диагноз, затем через несколько месяцев вернуться домой, а затем снова время от времени проходить обследование и лечение на протяжении нескольких лет. Часто, когда состояние ребенка ухудшалось, его привозили в больницу для интенсивного лечения, и он умирал в одной из этих палат.

Я провел несколько дней с девочкой, которой, когда я впервые встретился с ней, через несколько недель должно было исполниться двенадцать лет. Она умирала от малокровия. Ее мать была очень заботлива и проводила в ее палате большую часть времени. За последние три-четыре года девочка несколько раз лежала в больнице, но теперь было ясно, что жить ей осталось недолго. У нее были физические боли, но более явным было ее замешательство. Случилось так, что мы с ней сразу же почувствовали симпатию друг к другу и вскоре свободно говорили о болезни тела, которое скоро должно было отойти.

- Как ты думаешь, что тогда случится? - спросил я ее.

- Думаю, что я умру, - ответила она.

- А что случится после того, как ты умрешь? - продолжал я. Отмечу, что вступая в диалог с ней, я ничего не собирался ей навязывать. Я был готов говорить ей что угодно, лишь бы только как-то поддержать ее.

- Ну, я думаю, что умру и попаду на небеса. Там я буду жить с Иисусом, - ответила она.

- Что это значит? - спросил я.

- Иисус справедлив на небесах, но не справедлив на земле. Я сразу понял, что она подражает предрассудкам родителей. Ребенок был введен в заблуждение по поводу того, кем или чем является Иисус, хотя именно Иисус был той неизвестной средой, в которую ей предстояло окунуться, покинув тело. Как можно доверять тому, кто справедлив в одном случае, а в другом - нет? Это значило, что, по ее мнению, Иисус может быть несправедлив. По существу, она верила, что отправляется туда, где не все благо.

Мы вместе начали интересное исследование, и никто из нас не знал, чем оно закончится. Мы стремились открыться тому мгновению истины, которое было нам доступно. Преодолевая застенчивость и открываясь любви.

- Как ты думаешь, почему Иисус несправедлив в одном месте и справедлив в другом? - спросил я.

- Я тяжело заболела, хотя никогда не делала ничего плохого. Почему я должна болеть? Почему я должна умирать?

Доверяя интуиции, которая позволяла нам чувствовать сердце друг друга, я спросил о том, как ей живется дома.

- Я бываю в школе не больше, чем по две недели, - сказала она. - Иногда я остаюсь дома, потому что плохо себя чувствую или потому что должна вернуться в больницу. Но я стараюсь заниматься самостоятельно.

Я спросил, какие у нее отношения с другими детьми в школе.

- У меня есть подруга, у которой парализована рука. И я фактически единственная в классе, кто хорошо к ней относится и дружит с ней. Остальные дети так заняты собой, что обзывают ее и издеваются над ней, когда мы играем во дворе. Мне кажется, что они не любят тех, кто не похож на них. Я думаю, что они просто боятся таких ребят.

Когда я спросил у нее, поступает ли она тоже так, как все, она сказала:

- Нет, что вы!

Тогда я спросил у нее, почему это так, и она ответила:

- Просто иногда у меня бывает сильная боль, и я плохо себя чувствую, и поэтому я понимаю, каково ей приходится. Я знаю, как это плохо, когда тебе больно, а тебя еще дразнят.

Тут я увидел, как сильно открылось у нее сердце за годы болезни, и сказал ей:

-Посмотри, ты стала более сострадательной, более открытой и заботливой, чем твои друзья по классу. Разве это случилось не благодаря твоей болезни, которую, как ты сказала, дал тебе Иисус? И вот эта открытость, эта доброта и любовь, которую ты получила, когда заболела, разве это трагедия? Или же это какой-то замечательный дар любви и заботы, который делает тебя более великодушной?

- Да, - ответила она, - я бы не променяла это чувство ни на что на свете!

А затем она широко улыбнулась, и в глазах у нее заблестели слезы. Она посмотрела на меня и сказала:

- Иисус справедлив на земле. Иисус справедлив на небе. Она избавилась от своего замешательства и страха, войдя в них. Она не подражала чувствам других, а доверилась своему пониманию, которое, очевидно, было у нее намного более взрослым, чем у других людей. Она могла чувствовать Иисуса, неизвестное внутри себя, как сострадание. У нее появился контекст для болезни, которого у нее не было никогда раньше. Каким-то образом болезнь стала для нее приемлемой. И через несколько недель, за день до того, как ей должно было исполниться двенадцать, утром перед моим отъездом из Нью-Йорк Сити, деля со мной воображаемый именинный торт, она подняла на меня уставшие, умиротворенные глаза и сказала:

- Спасибо! - и умерла вечером того же дня. Еще как-то меня пригласили увидеть умирающего от малокровия мальчика двух с половиной лет. Он был не просто очень ослаблен болезнью. У него были другие нежелательные последствия лечения: язвы в районе заднего прохода, кровяные подтеки в разных частях тела, шунт для введения медикаментов. Его тело свидетельствовало о том, что болезнь прогрессирует. Когда я подошел к железной кроватке, в которой лежал Тони, он посмотрел на меня и окружающих взглядом человека, готового на все. Его глаза на мгновение останавливались на каждом лице, прежде чем перейти к следующему. В этом взгляде не было ничего поверхностного. Присутствие Тони в нем было полным. Взгляд в его глазах был похож на взгляд в ночное небо. Он был открыт мгновению, смерти. Несмотря на все происходящее, он присутствовал необычайно полно.

Хотя было ясно, что жить телу Тони осталось уже недолго, он не пытался избежать своей участи, а открывался пространственное(tm) неизвестного и с готовностью делил ее со всеми, кто приходил к нему. Его принятие смерти каким-то образом передалось матери, которая через некоторое время отвела меня в сторону и спросила, что ей делать. Она была в замешательстве, потому что хотя самое ценное в ее жизни уходило от нее, почему-то она чувствовала в этом невероятное благо. Она боялась, что с ней что-то не так. Она сказала, что ее муж, профессиональный военный, твердил ей, что мальчик не должен умереть. Он не мог отважиться прийти в больницу, увидеть своего сына при смерти, почувствовать эту умиротворенность в комнате.

Некоторое время мы провели с матерью Тони, сидя в соседней комнате, разговаривая о ее самочувствии, переживая великую открытость и в то же время замешательство. Она говорила о теплоте общения с сыном. Она утверждала, что каким-то образом может понять, может почувствовать, - не интеллектуально, а в глубине души, -• что между нею и Тони установился контакт, который позволит им свершить то, ради чего они родились, хотя она и не могла вообразить себе, как это стало возможным. И я сказал ей:

«Что же, можете ли вы вообразить себе на мгновение, что два вневременных существа плывут от рождения к рождению, любя друг друга и заботясь друг о друге? Одно из них обращается к другому:


Просмотров 295

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!