Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Первый период полицентричности



Первый период полицентричности в истории Древнего Египта. Чередование периодов полицентричности и моноцентричности имеет место в истории большинства государств, что само по себе времен­ное разделение на части может быть продуктивным и непродуктив­ным, но проще всего это представить себе на материале истории Древнего Египта. В учебнике, в одной из двух форм описываются

только периоды централизации. Именно с ними связаны наиболь­шие массивы документов и наиболее интересные памятники культу­ры н наиболее крупные побоища. Все это на века приковало к себе внимание историков. Но по мере изучения материалов выяснилось, что выдумывали-то в основном в периоды полицентричности, а реа­лизовывали в период моноцентричности.

Очень кратко о периоде полицентрического развития в Египте в последние века III тыс. до Р. X. Его еще называют переходным периодом.

Кому было плохо в период полицентричности? Прежде всего, фа­раонам и их окружению. А вот народу египетскому ничто особенно не угрожало. Это как раз период позитивной децентрализации, пери­од социального отдыха после тяжелого опыта ранней государствен­ности, о недостатках которой мы уже говорили. Распад Древнего Царства был социально мотивирован. Появление дюжины самостоя­тельных государств, того, что греки называли "ном", имело и поло­жительную и отрицательную стороны. В целом древние египтяне попробовали тогда опыт конфедерации. Это сопровождалось и голо­дом, и разгромом отдельных частей страны в ходе внутренних войн. Но запомните: нет ни одного народа на свете, который жил бы плохо четверть тысячелетия подряд. Это просто невозможно. Ни один на­род этого не вытерпит, он что-нибудь придумает. 250 лет бедствий — срок нереальный: либо народ исчезает в конце первого столетия, ли­бо на самом деле он не бедствует. Но бывает так, что бедствуют те, кто "заказывает" историю, и тогда они описывают это все как период общих бедствий. Откуда взялась концепция того, что всем жилось очень плохо? Из двух текстов, о которых вы прочитаете, написан­ных много веков спустя для школьников и студентов, в которых разрабатывалась следующая тема: как хорошо, когда власть крепка, а танки наши быстры, и как плохо, когда власть слаба, центров мно­го и происходят всякие бедствия и безобразия. Это не было историей Египта, это была апологетика централизованного государства, вполне естественная для тех времен, когда это писалось (то ли в Среднем царстве, то ли в Новом царстве, то есть спустя полтысячелетия после описываемых событий). Говорилось, что были в прошлом такие вре­мена, когда порядка не было, каждый делал что хотел и было это ужасно. Причем это не привязано непосредственно к тем векам, о ко­торых я сейчас рассказываю, но считалось, что если это было до то­го, то это было тогда.



На самом деле и поучение Ипусера и другое поучение такого же типа, оба они являются памфлетами, а не историческими сочинениями.

На материале расплывчатого "прошлого" очень красочно описыва­ется, как плохо, когда нет сильной центральной власти. При этом обходится вопрос о том, что власть может быть сильной, не будучи властью большого государства. Так или иначе, этой ужасной, пло­хой жизни в течение четверти тысячелетия не прослежено ни по ка­ким данным. Тем не менее потом наступила централизация, но ее не торопили, ждали 250 лет.

Главным для первого периода полицентричности было создание но­вых социальных форм, существовавших много веков подряд и быв­ших основой последующей централизации.

В чем выражались эти новые формы? Следующее общество (ска­жем, Двуречье) отказалось от непосредственного и непрерывного ру­ководства крестьянами со стороны чиновников, и так же местными лидерами со стороны столичных чиновников. Обе эти группы полу­чили определенную свободу действий, но уже в рамках жестко цен­трализованного государства. Сам этот механизм более свободного житья крестьянина, но в государстве, появляется именно в период полицентричности. Отказавшись от попыток посадить па паек боль­шую часть производителей, общество переходит к признанию суще­ствования общинной организации, о которой мы с вами беседовали, и определенных прав местных аристократических княжеских родов. На базе этого довольно рано прекращаются войны и начинается ин­тенсивное освоение периферии долинного общества, не с выходом в пустыню, куда до сих пор никто не вышел, потому что незачем, но территория, покрытая крестьянами, в этот период увеличилась.



Уже через сто лет после начала периода полицентричности ощу­щается тяга к объединению. Но шло оно постепенно, без кровопий­ства, по мере необходимости, на протяжении почти 150 лет. Постепен­но Верхний Египет начинает все более и более сливаться с низовьем. Вы все это видели, но я специально нарисовал. К этим материалам я буду регулярно возвращаться, покуда вы не сможете более или менее твердо пользоваться этими понятиями. Вот Верхний Египет, вот Нижний Египет. Иногда выделяется Средний Египет. Дальше идет Верхний Египет, здесь живут нубийцы, постепенно оттесняе­мые египтянами на юг, откуда постоянно вывозится золото. Низовье богатое и сытое, и ему не особенно хочется тратить нервы и жизни на объединение Египта. Обычно печется об объединении средний Египет, Фивы, духовный центр, стремящийся все объединить. Но поскольку дело идет туго, появляется город-эмбрион Мемфис, но он постепенно приобретает все большее и большее значение и стано­вится политическим центром. Фивы остаются центром сакральным,

а Мемфис местом компромисса, и в переходный период он все бо­лее и более выходит на передний план. У Низовья центра не было, там нет для него исторически и ландшафтно подготовленного места, да не было и особенного желания. Периодически столицы там воз­никали, но все они теряли этот статус, почему-то им это было не нужно. Приблизительно к 2040 г. Египет снова объединен. Инициа­торами, конечно же, были Верхний и Средний, а Низовье, слегка поупиравшись, было включено в эту систему.

Итак, чего удалось добиться в период полицентричный? Во-первых, это уже упоминавшееся изменение социальной структуры, причем не появление новой, а восстановление того, что тихо под коркой силь­ной центральной власти продолжало существовать на протяжении 700 лет. Не нужно идеализировать древние царства, особенно ран­ние. Их власть была поверхностной, знали они немного, вниз они не проникали. Но, тем не менее .власть была единой.

Следствием этого был экономический подъем. Закостеневшая структура Древнего царства мешала экономическому развитию, и оно быстро пошло в полицентрический период. Кто, прежде всего, от этого выиграл? Местные лидеры, правители Нома. Но они же и на­чали объединяться. В созданном ими централизованном государстве Среднего царства за ними сохранились очень многие позиции. Среднее царство — это вам не Древнее царство, это иерархическая структура, а не один человек и его чиновники.

Второе следствие. Это время богатой экономической инициативы. Заинтересованность в изобретениях выросла и как следствие — це­лый ряд технических достижений, начиная от новых орудий труда (в частности, плуг), более продуктивного скота, роста внутреннего обмена. Инициатива была раскована и не то чтобы она потом ис­чезла, при Среднем царстве. Когда деревне вернули самостоятель­ность, она стала получать необходимую ей продукцию не через рас­пределение, а через рыночные отношения. Поднимается купечество и становится значительным общественным слоем. При этом техно­логия остается проще, чем в Двуречье. Все эти открытия не приве­ли к созданию сплавов, хотя эта технология была прекрасно из­вестна людям, жившим в 150 км на территории Святой Земли. Не хотелось — все было хорошо и без этого, все покрывалось небыва­лой урожайностью нильских земель-

Но остальное усложняется. Основная масса населения — сво­бодные крестьяне, объединенные в общины. Они признаны госу­дарством и являются его основой. Над ними иерархическая структу­ра чиновников местных и центральных, столичный аппарат и аппарат

местных правителей. Крестьяне в основном имели землю, ограниченную наследственной собственностью. Чиновники получали наделы.

Нанковая система сохранилась только там, где она нужна и по.чс;^ на. т. е. и армии н в среде рабочих. Государственные ремесленник;! рабочие средних предприятии остаются па нанке. Крестьяне очень инициативны, а рабочие гораздо менее инициативны. Степень от­ветственности рабочего в ходе его труда неизмеримо меньше, че.м ответственность свободного крестьянина, который один отвечает за все. Крестьянин делает все, от начала и до конца. Ремесленник ж;' находится is середине процесса: и сырье добывает не сам, а получа­ет откуда-то, ц продукт своего труда не сам потребляет, a komv-tc отдает. И сама его жизнь зависит не от результатов его деятельно­сти, как v крестьянина, а от регулярного получения зарплаты. Н;' нужно думать, что зарплата появилась в поздние времена, она поя­вилась одновременно со скоплениями ремесленников.

Что еще интересно и достаточно неожиданно для этого времени? Бурно расцветает литература. Обычно все это описывается в связи со Средним царством, т.е. со следующим периодом централизации. Но там мы застаем уже готовую литературу, со всеми ее жанрами. Никому в голову не придет предполагать, что все это возникло за 20-30 лет начала Среднего царства. Это время значительного разви­тия городской литературы, причем во многих жанрах.

Появилась идея федеративного государства, т. с. оформилась идея учета прав. Местные правители очень много оставляют себе. Некого рые даже имели свое летоисчисление. Они были потомками богов, только местными. Свои войска, свита, слуги — и все это они сохрани­ли в Среднем царстве. Культура возникла в период полицентризма, но в Среднем царстве она дала расцвет. И все это не мешало централиза­ции, просто в иной форме, более гибкой. Власть их оставалась наслед­ственной. Иными словами, для небольшой группы населения впервые было сформулировано понятие социальной свободы, для этой местной аристократии. Раньше фараон мог оторвать голову любому, и это не вызывало никакого, даже внутреннего протеста. Теперь появляются ограничения: таких-то людей можно казнить только после суда, при наличии доказательств или каких-то особых знамений. Это очень важ­ное ограничение, которого III тысячелетие не знало, в общем, по не­опытности. Наступает более сложное время.

Среднее царство

И вот, в этих условиях и наступило Среднее царство (втор. пол. XXI - сер. XVIII вв.). Наследуется сложная культура, новые идеи

в языческой религии. Продолжается экономический подъем, но след­ствием его является широкая военная экспансия, чего не было в предшествующий период. Л следствием военной экспансии всегда является разруха. Наступила она и здесь. Уже в середине XVIII в. становится ясным, что где-то увлеклись, поставили сверхзадачи. Общество устало и стало легкой жертвой никому не известного на­рода из западных семитов, о котором никто ничего не слышал, пока они не захватили власть над большей частью Египта. Это были гиксо-сы. Пришли себе и начали руководить. В отличие от кутиев и кос-THTOis гиксосы были западными семитами, пришедшими из общества с высоким уровнем социального развития, поэтому они довольно быстро и уверенно стали руководить египтянами.

Но это было в конце, а в период подъема и расцвета Среднее царство отличалась следующими свойствами. Прежде всего, это более гибкое общество, более сложное не только социально, но и в литера­туре, в искусстве, в психологии. Общество, где социально-полити­ческие противоречия не скрывались в такой степени, как в древнем царстве, где идея выступления против центральной власти была шире распространена, и не так скрывались ее источники. Заговоры, беспо­рядки и т. д. это постоянная болезнь любого общества. Можно ска­зать, что это и хорошо и плохо. Это было крепкое, достаточно разви­тое и процветающее общество. И, может быть, одних из условий его процветания была возможность, так называемого, выхлопа: кто-то взял и выступил, потом за это получил, но в любом случае конфликты выходили на поверхность, не разрушая общество. Просто их не затал­кивают вглубь, а выявляют и решают тем или иным способом.

Что было сложнее всего, с чем в начале с большим, а затем с меньшим успехом вынуждено было бороться общество Среднего цар­ства? К нему впервые в истории долины Нила подкралась нехватка земель. Растущее население создало новые проблемы. Вот здесь нужно обязательно понять, как можно говорить о нехватке земель в условиях, когда население всего Египта составляло всего-навсего не более 1 млн. человек, а сейчас там живет 70 млн., и земли по-прежнему не хватает. Значит, может быть, раньше не было нехват­ки? Нехватка была всегда. Нехватка земли всегда связана с техно­логическим уровнем. При тех средствах обработки земли, хранения продуктов, подбора сортов, организации производства, уже земли пе хватало. По мере совершенствования всей системы сельского хозяй­ства появляются дополнительные возможности. Они тесно связаны с дальнейшим ростом, они же его и обуславливают. Но надо помнить, что из этих 70 млн.. которые сейчас живут в Египте, основная масса

появилась тогда, когда туда пришли европейцы. Европейцы очень многое изменили в демографической структуре общества. Эти прокля­тые колонизаторы обеспечили небывалые темпы прироста населения, а это главный показатель благосостояния. Голодные люди, даже если и будут размножаться с бешеной скоростью, то все равно вымирают. Европейцы дали новые возможности даже в условиях колониальной структуры. Новые технологии быстро были усвоены, европейские приемы и идеи на новой почве развивались моментально, а это позво­лило развести огромное количество детей и их прокормить.

Что еще появилось нового у египтян? Местные правители соче­таются с новыми людьми. Проблема новых людей среди управлен­цев стояла и раньше, но в этом более сложном обществе, где имеется система удержания противовесов, она видна нам в очевидной форме. Именно Среднее царство, Египет. Что такое новые люди (т. е. вы­ходцы из народа) и для чего они нужны? Деспоту всегда нужен ни­зовой гегемон, у которого нет ни корней ни связей, и он будет все­гда любить и служить тому, кто его назначил. Выходцы из низов это не выдумка большевиков, это лучшая опора центральной вла­сти: ни корней, ии привычек, ни вкуса к красивой жизни, ни гори­зонтальных связей в аппарате, ничего этого нет. Поэтому периоди­ческое вовлечение в аппарат людей из низов особенно характерно для Востока. Это Западная Европа создала структуру, в которой стать рыцарем было очень трудно.

Вот здесь они впервые смогли сосуществовать в одном обществе. Раньше, в III тысячелетии, когда государство только училось, все время была мечта у монархов об аппарате только из новых людей, без аристократии. Почему это невозможно, исходя из житейских соображений? Почему система подкачки людей из народа не может реализовываться на протяжении жизни нескольких поколений, даже если монархам все время этого хочется? Мест нету, уже все забито. И шансы заменить папашу у его сына наибольшие. Не нужно думать, что каждый деспот был готов казнить днем и ночью. В 14-й дина­стии, например, постоянно казнить людей уже становится очень трудно. У тех, кто наверху, складываются свои законы. И вообще народ как-то мягчает. Вот первые два-три основателя династии — это, конечно, киллеры, а затем власть не только разлагается, но она как-то мягчает.

Желание обновить правящий аппарат всегда было, и постоянно набирали из низов, или иноземцев приглашали, но настоящие люди внизу должны быть одного народа, и желательно, незаевшиеся, и тогда вы получите верного и честного чиновника. Но долго это не

продлевается. Кстати, Среднее и Новое царства в Египте могут служить примером очень удачного синтеза древней аристократии и служилого чиновничества, как собственно и Российское государство XVIII-XIX вв. (но началось это еще при Алексее Михайловиче).

Итак, людей брали из среднего слоя, в основном из свободного крестьянства (из низов не означает из бомжей и люмпенов). На ран­нем этапе включение людей из народа дает очень важную вещь. Под­качка одного-двух поколений людей из народа подряд приносит ин­формацию о том, что на самом деле происходит в обществе. Приходят люди знающие, чего людям надо, где самые болевые точки, как вы­глядит крестьянин, вот-вот готовый восстать. И это очень'важно.

Крупное государство было не просто восстановлено, оно решало очень важную проблему: проблему земель. Решало очень интересным способом, который надо знать, потому что это делалось весьма часто (и в XX в.). Обычно проблема земли решается за счет крестьянской колонизации (у нас это решалось за счет Дона, Кубани и прочей це­лины). Но бывают периоды, особенно в государствах с интенсивной ирригацией, когда крестьянин решить сам эту проблему не может. И тогда государство создает большие районы, удобные для земледе­лия, просто берет и создает из неудобных земель удобные. Использу­ется та способность крестьянина, о которой мы уже говорили: отдать что-то ему тяжело, а вот пойти где-то там поработать довольно легко. За счет труда свободных крестьян осваиваются огромные территории. А крестьянин сделал свое дело и вернулся в родную деревню. И вот египетское государство начинает осваивать новые земли. В долине Нила все давно уже распахано, но не все распахано в оазисах. И вот создается большой новый оазис Фаюм. Проводится канал, нильская вода идет туда-сюда, и осваивается район примерно с четверть низо­вья, т. е. огромный район, который на несколько веков решил про­блему. Откуда там берутся крестьяне? Система очень простая. Туда перемещается избыточное, т. е. безземельное население деревни. И вот в Фаюме создаются новые общины, но зависимые. Довольны практи­чески все: и крестьянин, который в родных местах очень нуждался, и чиновник, который получил землю и крестьян, и государство, которое, освоив один новый район, сохраняет большие площади для раздачи своим слугам. И население быстро начинает туда перемещаться.

С одной стороны, туда убиралось неугодное и непристроенное население, с другой стороны создавались большие новые террито­рии, куда можно было перетаскивать столицу, где можно было раз­давать землю преданным людям. В этой ситуации расцветают эко­номические чиновники.

Что происходит к старых районах? Там уменьшается демогра­фическое давление, к тому же не увеличиваются налоги. На длительное время они выключаются из системы дополнительной экс­плуатации: платят налоги, живут спокойно и славят фараона Крестьяне живут по-прежнему, как в эпоху нолпцентризма, платя т налоги государству, а оно переадресует их управленцам или храму. В отличие от печной собственности предшествующего периода, это общество публично-правовое.

В Европе государство, верховная власть не интересовалась тем, как данный боярин распоряжается своими крестьянами. Желательно, конечно, чтобы оп не доводил их до восстания, тогда его наказывали тоже. Но is целом он сколько может, только с них и возьмет, и госу­дарство это никоим образом не волнует, во всяком случае до тех пор, пока народ не восстал и не кинулся с дубьем.

Здесь ситуация совершенно другая. Вот вы жили-жили, платили налоги. И вот приходит указ: с такого-то числа вы платите шестому конюшему, фамилия такая-то, сдавать тогда-то. Он приезжает и получает, а если у него возникает мысль, что надо бы взять боль­ше, он сразу сталкивается с массой трудностей, потому что перед ним общинное крестьянство. Ни менталитет, ни все традиции обще­ства не предполагали, что владелец земель может по собственному усмотрению потребовать со свободного человека больше, чем тот платил раньше. В этом сущность переадресации, когда берется фик­сированный налог.

Публично-правовое общество противопоставляется частно­правовому. Различия между ними количественные, а не качественные. В публично-правовом обществе государство регулирует большую часть отношений, возникающих между подданными (т. е. конфлик­ты,». Право санкционировано государством, его осуществление кон­тролируется государством, правовой документ нуждается в санкции представителя государства. Порой довольно простая, примитивная процедура нуждается в государственной санкции. До идиотизма это довели представители династии Ура, но бывало и в другие времен.' Государство занимается большей частью конфликтными ситуациям^ в обществе, что сочетается с широкой общинной самостоятельно!' 11с ес';н вы выходите из общины и выступаете как лицо (а это может случиться с каждым), то здесь уже государство интересуется всем. Просто поразительно, какими мелочами занималось государ ство в обществах типа Среднего царства в Египте. Часто-правовос обшество — это общество, которое регулирует большую часть кон­фликтов при помощи обычного права и тех групп в обществе, которые

признаны носителями этого нрава. Т. е. большую часть конфликтов фиксируют местные авторитеты, а не чиновники. Они руково­дствуются правовыми нормами, они могут быть записаны, но санк­ция государства в этом случае нужна очень редко. В таком общест­ве почти совсем не было публично-правовых элементов. Крупные конфликты, крупные сделки или крупные преступления всегда санкционируются государством, но в одних случаях оно заходит далеко, в других не очень. Например, в публично-правовом обществе продается поле: от такого-то пруда до такой-то дороги, до такого-то дерева, площадь такая-то, хозяин такой-то. В частно-правовом обще­стве: продается поле, под таким-то названием, дает такой-то урожай в год. А всякие детали (границы, соседи и т. п.) никого из государ­ственного аппарата не интересуют, это сфера частных интересов. Наше общество сейчас частно-правовое. В последнее десятилетие оно пыталось быть публично-правовым, но то, с какой легкостью оно от этого отказалось, показывает, что все это было поверхност­но. Все европейские общества частно-правовые.

Была такая замечательная группа: царские хемуу. Это разно­видность свободных, называемых царскими слугами, но это не слу­ги. Они несли повинности, которых было довольно много (строи­тельство, перевозки, орошение), служили в армии и получали на свою профессию санкцию государства. Устраивались региональные смотры, на которые приходили все повзрослевшие к этому времени царские хемуу, им санкционировалась их профессия. Вот это осо­бенность средне-египетского общества. Не нужно думать, как дума­ли некоторые ученые, что пришел потомственный сапожник, а его уполномочили быть пчеловодом. Просто государство санкционирует имеющуюся профессию. Потому это общество называется публично-правовое, что ему нужно, чтобы было где-то записано, что такой-то — сапожник, а не пчеловод.

С другой стороны, так же как в армии, если набежало достаточ­ное количество юных царских хемуу без специальности, их могли куда-то отправить. Но естественно, в районе их проживания. Про­водили перепись и узаконивали статус. Общество Двуречья такой практики не знало. Это были, конечно, локальные смотры,

Египетское население. Происходит утрата этнической целостно­сти. Освоение окраин, централизаторская политика ставит вопрос о контактах с другими народами. В низовье подбирается все больше хананеев, и отчасти, видимо, это обстоятельство подготовило за­хват, но им тоже дают статус царских хемуу. Общество этнически не окрашено: живешь здесь, значит ты наш.

Основные хозяйства — средние и мелкие. Крупных почти не бы­ло. Исчезновение больших хозяйств эпохи Древнего царства (где все делали сами, ремесленники были свои) повлекло за собой быструю специализацию в разных ремеслах и то оживление торговли, о кото­ром мы уже говорили. Расширяется и внешняя торговля. Она идет на Синай, на побережье, даже на Крит. Здесь все покупается. Ну­бийское золото — источник процветания государства в течение двух тысяч лет. Научились делать бронзу, значит понадобилось закупать олово, медь. Закупали и дерево. Но золота им хватало.

Государственная экономика втягивала в себя значительную часть ремесел. В сельском хозяйстве — государственная барщина на руд­никах и в строительстве. Отработав на государство, можно было спокойно сидеть в деревне и заниматься своими делами. Система эта новая, рабства в ней практически нет, это чрезвычайно важно. От­сутствие сословий и привилегий, об этом мы уже говорили.

Вертикальная социальная мобильность очень легкая. Царский хемуу мог стать низшим жрецом, если он вообще что-то выучил. Поучившись, став низшим жрецом, он меняет статус. И дальше двигается вверх. Между писцом и низшим жрецом не было сущест­венной разницы. Писец — это не светская должность. Как и в средневековой Европе и в средневековой России, занятие интеллек­туальным трудом — удел клириков, других не было. Светский об­разованный человек — фигура чрезвычайно поздняя.

Примитивное архаическое государство Раннего и Древнего царств сменяется всеобщим государством. Сфера государственной деятельности в Раннем и Древнем царстве была ограничена. Пыш­ная строительная деятельность (пирамиды) происходила там среди огромного пространства, населенного неграмотными крестьянами. Среднее царство это государство для всех, это принципиально иная картина. Это ярко выраженное техногенное общество. Развитие технологий и усложнение социальной структуры только укрепляет техногенное начало. Освоение новых земель, появление новых со­циальных инфраструктур не меняло общей структуры общества, хотя в значительной степени способствовало росту численности на­селения, но населения такого же. Идти куда-то, интенсивно распро­страняться, как это делали ассирийцы, шумеры, хетты, египтяне не могли, и в этом их специфика. Они были зажаты в своей долине и могли идти только по пути усложнения. Среднее царство в этом от­ношении сделало достаточно много. Это и литература, о которой уже говорилось и резкое усложнение культа, символики, текстов, обрядов. Основная масса египтян уже включается каким-то образом

в общие государственные культы. Важный признак культуры Сред­него царства — особый тип архитектуры и скульптуры, гораздо бо­лее личностный. Индивидуальность проявляется во всем. Если вспом­нить портреты Древнего царства, то это наши плакаты 60-х годов. Если посмотреть даже портреты самых ответственных личностей (фараонов) Среднего царства, то это уже совершенно конкретные люди, но не фотоизображения, а характер. Один раз увидев, вы никогда не спутаете скульптуру Среднего царства с Древним.

Чем я хотел бы кончить рассказ о Среднем царстве: все это ус­ложнение не было прогрессом. Никому особенно легче жить в этом обществе не стало: ни фараонам, ни царским хемуу, ни правителям номов, но жить стало сложнее, потому что формируется государст­во нового типа, которое во многом сохранилось по сей день. Эпоха архаической государственности кончилась.

О политической жизни Среднего царства. В конце XXI в. до Р. X. начинается Среднее царство. Начинается оно с 11-й династии; наи­более известны три фараона, чьи имена содержат имя бога Монта. Это были три Ментухотепа: I, II и III. Фактически именно эти три фараона собрали страну, наполнили казну, создали хорошую ар­мию, обстреляли ее в небольших "тренировочных" войнах и, наконец, с помощью армии и здравого смысла наладили отношения с лиде­рами периферии, владыками номов.

Наиболее интересным из них был Ментухотеп I. Он заложил основы тех процессов, о которых мы говорили. Первый цикл его войн был с хананеями за шахтерский район на Синае (синайский медный бассейн), потом второй, столь же обычный поход на юг, за золотом. Он тоже удался. При этом фараоне в стране был полный порядок, средств хватало и на строительство и на войны. Строи­тельство в еще большей степени начинает приобретать пропаганди­стский характер. Самые крупные храмы — заупокойные,, храмы культа предков, т. е. самого Ментухотепа I, возле Фив, в среднем течении египетской части Нила.

Эпоха процессий вокруг пирамид уходит в прошлое. Основное служение происходит внутри здания. Храмы огромные, а пира­миды постепенно съеживаются и превращаются в маленькие ко­нические надстройки над храмами. Начинается сближение культа предков с языческими божествами стихий. До провозглашения себя богом Меитухотеп не дошел, но при нем светской властью был сделан еще один ход в ее борьбе за контроль над жречест­вом: он объявил себя главным почитателем всех богов. Каждому из богов Египта он сделал крупные подношения, превышающие

подношения предшественников, и тем самым стал самым круп­ным, самым главным их почитателем.

Затем идет 12-я династия, на двести лет - восемь фараонов. Это говорит о том, что они жили спокойно, работали себе, не нервнича­ли. Хотя покушения были, порой даже удачные.

К власти приходит серия Аменемхетов. Именно при них проис­ходит расширение обрабатываемых земель, о котором мы говорили в общей форме, подавляется столичная оппозиция, которая всегда возникает в деспотиях. Если на раннем этапе все ваши враги нахо­дятся на периферии, в своих маленьких крепостях, то когда вы со­брали всех воедино, они оказываются в столице, и у них уже новые методы борьбы. Тем не менее деспотизм всегда располагает к оппо­зиции. Именно при нем стала осознанной и четкой опора на новых чиновников, набиравшихся из царских хемуу, т. е. прямо из наро­да. В общей форме мы об этом говорили.

Наконец, что часто бывало в истории, происходит перенос столи­цы из места сосредоточения старой знати и жреческой знати, из Фив, в новый город. Здесь начинается массовое строительство, огромные галереи, ансамбли храмов Амона. Это уже начало XX в. до Р. X.

Аменемхеты тоже вели победоносные войны и строили очень мно­го. Именно при них расцветает городская культура, как нечто от­дельное от жреческой культуры. Тесное общение с хананеями, с фи­никийцами (Египет вышел на моря).

Вся эта политика проводилась по возрастающей. Наиболее ярко и много тратил Аменемхет III.

Особенности дворцовой жизни: гораздо более высокий риск жизни правителя. Бесспорная неограниченная власть эпохи Древне­го царства более менее гарантировала богу-фараону личную безо­пасность. Федеративное государство, построенное на соподчинении разных сил, было более гибким, но и менее устойчивым. Чем даль­ше шла централизация, тем больше конфликты переносились в сто­лицу. Покушений было довольно много, и многие были удачными. Время было очень напряженное. Именно в это время в египетской литературе появляется психологическая проза, впервые в мире.

В "Рассказе Синухе (в старой традиции Синухета)" поражает современность. Краткий сюжет: Синухе, рядовой генерал египет­ской армии, стоит на линии фронта, командует всеми наследник престола, и все вроде бы хорошо и спокойно. Неожиданно приез­жает гонец из центра. Ночью командующий (он же наследник) под­нимается и с верной дивизией покидает фронт, уходит к столице. Ви­димо, фараон умер. Через несколько дней младший брат уехавшего

собирает свои верные войска и тоже уезжает к столице. И вот Синухет чувствует: что-то не то. Неизвестно, есть ли переворот, или нет, и вообще фараон, может быть жив. Никаких сведений у него нет, но он чувствует, что наступили какие-то смутные времена и могут начаться репрессии. И в этой ситуации что, вы думаете, он делает? Правильно, эмигрирует. Далее следует замечательная сцена пере­ползания на животе государственной границы Египта, что называ­ется, крупным планом. Среди врагов, в хананейском мире, у него есть старый знакомый кунак. Синухет устраивается военным спе­циалистом, потом выслуживается до главнокомандующего в соседнем карликовом государстве, одерживает ряд побед. Но его все время мучает мысль о том, что его похоронят не в Египте. Для древнего египтянина такая мысль была горше самой смерти. Эти люди вери­ли, что будет следующая жизнь, а это возможно, только если тебя похоронят в Египте. Если же похоронят в другом месте, то смерть уже окончательная. И вот Синухет, уже старея, начинает выяснять, как идут дела на родной стороне. Оказывается, родственники его уцелели — это уже хорошо (прошло более 20 лет). И вот он пишет письма к ним в Египет, чтобы выяснить для себя возможность воз­вращения на родину. Родственники какое-то время суетятся при дворе и пишут ему: мы думаем, что тебя простили. Синухет прощается с хананеями и возвращается на родину в холодном поту. И дальше начинается сложная история. Он приезжает, его встретили родст­венники, вымыли, переодели в египетское. Но от фараона никакой информации, т. е. психологическое давление огромное. Синухет нервничает. Наконец, приходят родственники с известием, что завтра он приглашен на прием. Но простили его или нет, неизвестно. Сину­хет, поддерживаемый родственниками, идет на слабеющих ногах во дворец и становится в тронном зале где-то в уголке, по-прежнему не зная, что будет дальше. А фараон приветствует, как ни в чем не бы­вало, и - никаких последствий. Ведь Синухет ни в чем не был вино­ват, никогда Египту не вредил, просто сбежал в тревожной ситуации. Написано это было четыре тысячи лет назад. В любой хрестоматии по истории Древнего Востока есть этот рассказ. Это произведение переписывалось веками, оно считается классическим.

Так что время было довольно нервное, невзирая на все достиже­ния. В этих условиях ставка делается на простых людей, не успев­ших разложиться и не обросших связями, т. е. идет вторая волна призыва из низов. Но здесь Аменемхет III увлекся. Уверенный в своей армии и в своих новых чиновниках, он сделал ошибку: на­пустился на основу процветания Среднего царства — на правителей

номов, и все кончилось. Выяснилось, что простого завинчивания гаек недостаточно.

Это время хорошо изученное, осталось много памятников и тек­стов. Культ предков в это время делает попытку стать общегосудар­ственным. До этого он был частным культом, а сейчас делается по­пытка все унифицировать и вывести его на первое место, заменить богов природных сил, которые все это время были на заднем плане. Но в целом это не получилось. Почему-то боги природы (расти­тельности и пр.) поднимаются в это время еще быстрее. Наиболее известный из них — Осирис. У всех языческих народов имеется бог, ответственный за сельское хозяйство. В этом качестве он, как и зерновые, осенью умирает, отправляется в загробное царство, где занимается руководящей работой, а весной снова появляется. Бог солнца Ра также в это время набирает силу. Но победить им еще долго не удается.

Начав с главного почитателя богов, к концу Среднего царства царь уже выбился в сыновья Амона. У него были определенные права. У него был "институт сельского хозяйства", который иссле­довал режим реки Нил на протяжении длительного времени, все это записывалось и записи до нас дошли. Рассматривая разные факто­ры, вполне рациональные, жрецы могли приблизительно опреде­лить время разлива реки в текущем году. Вопрос принципиальный для всего Египта, потому что с этим связано время сева. "Инсти­тут" сообщал фараону, когда будет разлив, и фараон приказывал Нилу разливаться. Они в это верили. Это была сложная смесь прагматическо-эмпирического знания. Считалось, что фараон даже мог кого-то возродить, но подтверждений в литературе такой точки зрения не было.

Итак, богов было много, и мужчин и женщин. Все они были на­делены самыми разными функциями. Наиболее известный, кроме Осириса — это Гор (тоже власть), иногда он сливался с Осирисом. С культом плодородия, помимо Осириса, было связано еще по мень­шей мере десять разных богов. Но солнечный бог был один, и за ним было будущее. В целом бараноголовый Амон потихоньку оттеснял всех остальных богов, а с Ра он находился в очень сложных отно­шениях, не сливаясь с ним, но пытаясь его оттеснить. Чем далее объединялся Египет, тем более унифицированным становится пантеон. С Амоном и Ра решили очень просто. Казалось бы, два бога, оба очень важные, и попытка выселить кого-то из них явно не удается. Тогда их объединили, и получился бог Амон-Ра, которого с тех пор почитают веками. Амон-Ра был создан в период опоры на простых

людей, движения чисто политического. Он и стал покровителем простых людей. Общая унификация: один фараон, один комплекс­ный бог и народ снизу. Кроме того, как и в Двуречье, хотя и чуть раньше, здесь произошло создание иерархической структуры богов по образцу иерархии земного мира. Царь богов появляется уже в это время, амореи Двуречья сделали это позже.

Итак, XVII век, 13-я династия постепенно утрачивает власть. По­пытка нажать на правителей номов вызвала естественное недоверие к фараону, они начинают показывать зубы и постепенно все меньше и меньше подчиняются. При первых фараонах династии еще кое-как все держалось. Но затем Египет распался на две части: одной прави­ла 13-я династия, другой 14-я. Уже несколько раз мы видели, как техногенное общество саморазрушается, без всякого набега извне. Но когда саморазрушение пошло, в этой ситуации всегда появится какой-нибудь активный сосед. И вот появились гиксосы.

Второй период полицентризма

Гиксосы

Это были западные семиты, происходившие из государства, где-то на севере Святой Земли в Сирии. Они притащили за собой очень не­приятное для египтян изобретение: колесницу. Египтяне были со­вершенно не готовы к встрече с этим предметом. Недавно я читал книжку, автор которой недоумевает, почему у царя Соломона горо­да, где стояли конница, были одни, а где стояли колесничные вой­ска, другие. Ведь они же должны быть вместе, пишет автор. Но ав­тор ничему не учился, а вот вы должны твердо усвоить: за колесницами идет пехота, всегда и везде. Конно-колесничное войско без пехоты (кроме случаев, когда колесницы есть, в основном, у ру­ководства) это полный бред: скорость движения всадника в несколь­ко раз превышает скорость колесницы. В хрестоматии есть описание того, как чувствует себя лейтенант египетской армии, стоя на боевой колеснице, это мерзейшее ощущение, стоять очень неудобно.

Итак, гиксосы принесли с собой колесницу. Атакующая пехота с такими "танками" впереди для египетской армии была внове. В чем причина? В сравнительной недосягаемости стрелка — лучника, стоящего на колеснице. Сколько секунд уходит на перезаряжение лука и прицеливание? Максимум десять. Когда человек стоит над ва­ми, защищенный барьером колесницы, он раз пять-шесть может вы­стрелить, покуда вы до него доберетесь, и, наверное, с трех метров не промахнется. Покуда не придумали средство борьбы с колесницами,

с гиксосами трудно было спорить. Когда египтяне научились и' . зоваться колесницами, они с гиксосами разобрались, но у них yni.iu на это 200 лет. Египетская пехота была замечательным войском, но, столкнувшись с новым, неизвестным видом военной техники, она растерялась. Тем более за колесницами шли плотной толпой враже­ские пехотинцы в халатах, обшитых бляхами (пробить их довольно трудно), со щитами и мечами, и растроенное колесницами египет­ское войско уже не могло оказать им серьезного сопротивления. Гиксосов было немного, но Египту хватило.

В истории обычно стараются как-то "пробормотать" этот период — второй период полицентризма. А между тем он длился 200 лет. И 200 фараонов пришлось на этот беспокойный период. Представляе­те, что там творилось? Север Египта захватили гиксосы, часть их осталась в низовье, часть группировалась вокруг Мемфиса. Кто-то из фараонов скрывался в Фивах, кто-то сидел в Фаюмском оазисе. Это был очередной период полицентризма, и центров тут было по­больше, чем в первом периоде. Кстати, по мнению отдельных пред­ставителей исторической науки, именно в этот период советником одного из фараонов был Иосиф. Наиболее вероятное время пересе­ления древних евреев в Египет — это время гиксосского завоевания. Иосиф служил у фараона довольно долго, но ведь и фараоны не все правили по году. Кто-то сидел на троне у себя 25 лет, кого-то заре­зали во вторник. Кроме того, именно в это время фараону не пона­добился бы переводчик, чтобы разговаривать с Иосифом, потому что фараон-гиксос говорил на том же самом западно-семитском языке. Так что в Египет можно было привозить родственников и знакомых, если у них возникали трудности на родине.

Как гиксосы прошли в Египет? Конечно, не через Святую Зем­лю, которая на юге заканчивается синайской пустыней. По пусты­не, конечно, можно было бы походить, но это не входило в задачи гиксосов. Поэтому любой вторженец, который хотел с севера про­никнуть в Египет, доходил до Тивериадского озера, заворачивал к берегу, и дальше шел по пляжам. Другого пути не было.

В течение предшествующих 400 лет хананеи заселяли восточную часть Низовья, там шло этническое смешение, и соседние народы прекрасно друг друга знали. Поэтому гиксосы знали, куда шли и даже знали, видимо, кто их может там поддержать.

Кто только ни правил Египтом в это время: и полководцы, и ари­стократия, и потомки фараонов, и иноземцы всех мастей. Причем это началось еще перед гиксосами. Идея полицентризма снова овла­дела египтянами.

Собрали Египет иноземцы, начали это те же гикосы. Им идея моноцентризма была близка, тем более сами они пришли из ма­леньких, но унитарных государств.

Итак, на стыке XVIII-XVII вв. пришли гиксосы, какая-то из за­падно-семитских групп. В значительной степени они опирались на хананейские города в южной части Святой Земли. Это совершенно бесспорный факт, потому что когда египтяне собрались с силами и начали гнать гиксосов, те закрепились именно на юге Святой Зем­ли. Там находилась их последняя столица Шарухен. Дальше егип­тяне не пошли. Гиксосы пользовались бесспорной поддержкой ха-нанейского населения Святой Земли в середине II тысячелетия до Р. X. Это была одна из их опорных баз в ходе борьбы за Египет и главная опорная база, когда они дали загнать себя обратно на се­вер. Нужно помнить, что между восточной частью Низовья и юго-западной частью Святой Земли, где были основные города гиксосов, нет никакого пространства. Там 150 км песка и все. За два — три дня это расстояние проходимо (конечно, изнурительным маршем). Т. е. на самом деле хананейские территории имели периодически своей частью восточную часть Низовья. Это очень важно для пони­мания библейской истории.

Что успели сделать гиксосы? Они успели за короткий период собрать весь Египет. Но потом выяснилось, что их все-таки слиш­ком мало, возможно, поэтому. Они вообще не хотели жить в Сред­нем Египте, им не нужны были не только Фивы, но и Мемфис. Свою столицу они построили в Низовье, называлась она Аварис. Им принадлежат 15-я и 16-я династии фараонов. Наибольшие успе­хи приходятся на долю фараона Хиан и упоминавшегося уже Апо-пи. Они почти собрали Египет. Они не хотели жить на юге, но хо­тели там властвовать. 150 лет они правили Низовьем, периодически пугая египтян на Среднем и Верхнем Ниле, но не заселяя эти тер­ритории, это был не их ландшафт.

Постепенно начинается накопление сил сопротивления. Где это должно было начаться? Чем дальше от гиксосов, тем лучше. Какой самый южный центр? Фивы, старый город, храмовый центр, столица Амона-Ра. Чтобы начать борьбу, нужно было создать династию. 17-я фиванская династия начинает поход на север, на гиксосов. Гиксосы яростно сопротивлялись, им не хотелось уходить из таких хороших земель. Они несколько раз отбрасывали египтян, ловили их и куча­ми тащили в Низовье, заставляя там работать.

Но была и еще одна особенность: в отличие от нубийцев, они ни­как не воспринимали египетскую веру, т. е. не ассимилировались.

Ливийцы, нубийцы ц прочие мелкие соседи попадали в жернова египетской культуры и уже оттуда выходили безопасными. Гиксосы остались гиксосами до конца. У них были свои боги, свой язык, свой тип власти. Они вместе с ними ц ушли. Дело в том, что по древно­сти своей веры и своей государственности гнксосы не отставали от египтян, им нечего было у них заимствовать. Городская жизнь у них началась раньше, чем в Египте. Новой была одна ситуация: впервые у западных хананеев оказалось большое государство, и вот к это­му они не привыкли. Они даже захватывали южные районы как-то лениво, словно не понимая, что делать с такими территориями; жи­ли себе в Низовье и время от времени грабили остальные террито­рии. Египтяне же постепенно собирались с силами. Большую часть правления 17-я династия провела в борьбе с переменным успехом в средней части Египта. Только последние два фараона (для нас важен Камос) имели значительные успехи. Камос врывается в Ни­зовье, осаждает Аварис, таким образом инициатива переходит к егип­тянам. Был у Камоса брат, Яхмос. Он применил довольно старое, успешное средство для решения государственных проблем: перево­рот. Амон-Ра разрешил, и Яхмос основал следующую, 18-ю дина­стию. Династию сменили, и это помогло.

Около 1580 г. (даты приблизительные) Яхмосу удалось вытес­нить гиксосов из Египта. Разбить и вырезать их не удалось, а вот вытеснить удалось. Отплевываясь, хананеи двинулись обратно к себе, но ушли недалеко, где-то за 150 км, и засели в непосредственной близости от Египта вокруг своей новой столицы, города Шарухен. Если кто-то знает, где находится город Газы, то Шарухен был рас­положен где-то там. Кстати, до гнксосов это место было довольно пустынным; освоение юго-западной части Святой Земли начинается именно с них. Но они не очень много там освоили, в основном ос­воили филистимляне несколько столетий спустя. С момента ухода гиксосы перестают быть угрозой для Египта. Когда они пришли, это совершенно очевидно был союз нескольких государств (либо пле­мен). Уходило оттуда довольно большое количество населения, не ассимилированное египтянами. Очень мало вероятно, что оно рас­сосалось по родным городам и долинам (за 200 лет они все это ско­рее всего забыли), но, так или иначе, каким-то образом их появле­ние в восточном Средиземноморье не повлекло за собой никаких заметных потрясений. Единственные материальные следы гиксос-ского присутствия здесь — это большое количество отнятых у египтян вещей. В это время Святая Земля просто завалена трофейным рез­ным камням и другими легкими предметами. Даже когда египтянам

удавалось организовать на короткий срок свое правление в какой-то части Святой Земли, никогда это не сопровождалось таким обилием египетских вещей. Механизм их появления при гиксосах совершен­но очевиден.

Новое царство

Второй моноцентрический период в рамках второго периода древнеегипетской государственности

Начинается Новое царство, последний расцвет аграрного техногенного общества в долине Нила. Таких обществ там было еще много, и народы менялись, но тем, чем был Египет тогда, он никогда уже не становился. Словно что-то надорвалось у египтян, которым было не­охота что бы то ни было делать в политике, даже собой руководить. Усталость накапливалась веками и действовала потом веками. Люди пашут, работают, учатся, ходят в храмы, женятся, но умирать за ве­личие Египта уже никому не хочется. Чтобы всерьез воевать, надо платить деньги наемным войскам (нубийцам, ливийцам, грекам). Бое­способность египтян как упала в Х в. до Р. X., так с тех пор и не воз­родилась. А народ жил и живет, и не хуже других.

Итак, изгнали гиксосов, страну собрали, надо привести ее в поря­док. На это ушло почти 100 лет, в течение которых произошли очень интересные изменения. Вышли из второго периода полицентризма египтяне с несколько нарушенным доверием к Амону-Ра. Та модель мирообъяснения, которая у них была, дала трещину, и новое государ­ство приобрело более светские черты, чем его предшественники. Уже Среднее царство было более светским, чем Древнее, а Новое - еще бо­лее. Та религиозная реформа, о которой мы будем говорить, совер­шенно не случайна. Больше занимались золотом, экономическим строительством, освоением еще одного аграрного района (Фаюмский оазис уже исчерпал себя). Заметен рост производительности труда. Велись внешние войны, оборонительные и наступательные.

Уж если кого египтяне поймают в период Нового царства, то мало не покажется. Никогда они так много не завоевывали, никогда они так много не одерживали побед. Это была великая держава, претендующая на мировое господство и совсем немного до него не добравшаяся. Внешний расцвет - небывалый: строительство, богат­ство. Никогда Египет так не жил, ни до, ни после. Это было время, когда у "секретаря обкома" колонны в доме были обшиты листовым золотом, "секретарь райкома" ел на золотых тарелках, и даже сле­сарь высокой квалификации тоже в доме золото имел. Но за счет чего? За счет ограбления не только нубийцев, но и Передней Азии.

Они доходили до Евфрата, круша все на своем пути. Где проходи­ла египетская армия, там не только порой жителей не оставалось, там были порублены все сады, разрушена вся ирригация (если только вы вовремя не договоритесь).

Очень интересная социальная база этой ново-египетской власти. Опора на людей снизу (т. е. неродовитых, не связанных со жрече­ством) достигает небывалого размера. Власть приходит к людям, чье официальное название "сирота". Это были люди, оторвавшиеся от корней и гордившиеся этим. Это была их политика, их взгляд на вещи, они гордились тем, что кроме фараона у них никого нет. Из них состояли основные кадры армии и служили они на совесть. Конечно, все они к концу жизни богатели, но по статусу они оста­вались "сиротами", "слугами царя". Это понятие стало 9оциальным статусом, оно означало человека, который всем обязан фараону. Эти люди образовали очень дисциплинированное войско и дали очень организованную, четкую администрацию. Даже если резко меняется направление в государственной политике, все делается дисциплинированным аппаратом, без визга и лишней крови. Это было время, когда уже поняли роль информации в обществе. По всему Египту бродили эти "сироты" с зубилами и сбивали имена тех фараонов, которые на данный исторический момент были объ­явлены "плохишами". А потом приходит следующий фараон, и снова высекается имя того, кто раньше был "плохой". Как прика­жут, так они и делали. Попытка переписать историю впервые поя­вилась в этом очень развитом техногенном обществе.

Но что происходит в это время? То же, что потом произошло с римлянами, с турками и многими другими: нация превращается в нацию чиновников и солдат. Большие территории, разветвленный аппарат администрации, регулярная дисциплинированная армия энергично высасывают египтян. Все лучшие уходит в "сироты". К концу Нового царства проблема, где взять египтян, уже была государством осознана, ведь часть погибла, часть разложилась (уже не очень хотелось "пахать"). И вот впервые приходится нанимать иноземцев, потому что, во-первых, египтяне уже не хотели умирать за Египет, а, во-вторых, их осталось уже относительно мало. Мно­гие были десоциализированы, превратившись в прослойку админи­страции и войска на больших территориях. Но все это было впереди, а до этого все было замечательно. Ушли и больше не появлялись семиты. Но зато в это время появляются ливицы и индоевропейцы, вливающиеся в больших количествах в дружную семью народов египетской империи.

Кем в основном работали греки в древнем Египте? Воинами, наем­никами. Уже тогда выяснилось, что индоевропеец как боевая единица резко выигрывает по сравнению с окружающими народами. Психология наемников — понятие сложное. Археология сохранила остатки ма­леньких гарнизонов, где сидели обалдевшие от жары люди из далеких других стран и писали на стенах, рисовали друг друга. Потом выясня­ется, что там были такие люди! Целые архивы оставались от этих рас­квартированных частей. Вот был остров Элефантина: пол — острова занимал гарнизон греков, пол острова гарнизон древних евреев.

Итак, греки работали в Египте воинами-наемниками. Как я вам уже говорил, наемник хочет умереть пенсионером. Никто не хочет умереть за деньги, за деньги можно захотеть разве что рискнуть. И они частично оставались здесь, частично возвращались на роди­ну. Но многие сложили головушки на этой опасной работе. В курсе археологии я вам покажу надгробие грека-филистимлянина, надо сказать, с такими лицами встречаться поздно вечером опасно. Ви­димо, профессия накладывала свой отпечаток, особенно на тех, кто любил свою работу.

Особые успехи великих фараонов этого времени сопровождались тяжелыми поражениями слабых фараонов, но во многом это связано с источниками. Затухание событий к концу Нового царства — это в огромной степени затухание информации. Почему? Фараоны где-то научились, где-то поняли, что громко орать о себе недостойно. Когда-то бесчисленные хвалебные надписи резко уменьшаются в чис­ле. Порой то немногое, что мы знаем из имеющихся текстов и сви­детельства соседей это то, что фараон был как фараон, все у него было в порядке. Но все равно он вписывается в картину упадка, потому что мало информации. Идея монументальной пропаганды изжила себя в египетском обществе. Надоело строить из камня вся­кую штуковину и украшать ее пропагандистскими надписями, по­том их сшибать и высекать новые. Стали жить как-то спокойнее, но не хуже. Хуже стало позднее, и может быть это как-то связано. Все процессы этого времени более пологие: и подъем длинный, и рас­цвет долгий, и упадок тихий и комфортный.

Упадок чем был обусловлен? Во-первых, нехваткой числа егип­тян. Для армии годится не всякий египтянин. Это должен быть са­мостоятельный человек с чувством ответственности, с какой-то соб­ственностью. Люмпен или чиновник для боеспособной армии не годится. А вот таких нормальных людей, любящих свою деревню и желающих после войны туда вернуться, их становилось в этом го­сударстве все меньше и меньше.

Второе. Совершенно очевидно во второй половине Нового цар­ства наблюдается упадок желания строить, упадок желания завое­вывать. Средства к этому были, государство еще очень сильное. Но почему-то оно прекращает войны, хотя нет ни восстаний, ни голо­довок. Строительство становится гораздо более сдержанным. Оче­видно, начали думать о чем-то другом. Но в основном это упадок того, что Л.Гумилев называет пассионарностью.

Очень важное обстоятельство, которое часто возникает в империях прошлого, это когда народ долгое время был завоеванным, но не вос­принял целиком культуру народа — строителя империи. Т. е. он под­нялся в своем развитии за счет общения с более развитым народом, создавшим империю, но не вошел в его состав, не стал им. Когда раз­ница уровней социального развития ослабла, такие куски из империи уходят. И таким куском в конце Нового царства оказалась Нубия (вместе с золотом). То, на чем держалось часть Древнего, Среднее и Новое царство, это неисчерпаемое золото досталось нубийцам.

Нубийцев долгое время пытались вернуть в лоно империи, а они упорно не возвращались. Пригласили ливийцев. Возникла ливий­ская династия, но опять ничего не получилось. И хитрые египтяне все-таки нашли выход: пригласили нубийцев и создали нубийскую династию, и тогда снова все собралось под единым крылом, а потом пришли персы и снова все сломали. История есть история.

Какие еще общие процессы характерны для этого времени? В позд­нем периоде империя не утрачивает своей организации. Это теряет­ся последним, это высшая ценность. Более высокая социальная ор­ганизация при прочих равных параметрах дает преимущества очень долго. Но эта организация уже действует за счет следующей модели. У нубийцев отняли золото, наняли ливийцев, греков, которые про­должают расширять и укреплять империю, но армия уже не та. По­куда чиновников хватало, они удерживали в порядке и армию, но чем дальше, тем больше. Где-то в районе 1085 г. до Р. X. Новое царство тихо исчезает. Тут не было краха, всеобщего плача и т. п. Начина­ется третий полицентрический период, который длится лет 150, до середины Х в. что-то происходит в разных частях Египта, но даль­ше их собирают ливийцы, нубийцы, персы греки и т. д. Больше египтяне сами собою руководить не хотят и не могут (даже если их уговаривали).

Новое царство длилось с середины XVI до начала XI в. Помни­те, что в истории Древнего Египта плюс-минус 20 лет не имеют ни­какого значения, там все процессы происходили очень медленно. Но все же это полтысячелетия. Немногие государства древности

держались так долго и так красиво. Династии были довольно длин­ные. Всего их было три, на такой длительный период (18-я, 19-я и 20-я). Общество откровенно техногенное, но архаическое. Соци­ально — очень развитое, египтяне не любили совершенствовать га­ечный ключ (производство египтян волновало мало), но очень лю­били совершенствовать социальные отношения. В этом отношении они явились предшественниками римлян, которые тоже почти ничего не изобрели (все основное придумали греки), но которые создали, усовершенствовали и модифицировали высокосовершенную соци­альную структуру. Производство египтян волновало мало. Их близкие соседи, хананеи, которым суждена была раздробленность, ничего такого не создали и, что существенно, в этом не нуждались. Когда государство маленькое, ему совсем не нужен сложный социальный организм. Когда мы не видим сложного социального института в маленьких государствах Средиземноморья, в том числе и в древне­еврейском государстве, это не признак архаичности, это просто не нужно. Двуречье "в какой-то степени могло быть сопоставимо с Египтом, но отличалось от него тем, что было открыто всем ветрам. А Египет имел единственного оппонента, близкого по уровню соци­ального развития, Хананею. Египтяне непрерывно совершенствова­лись в социальной технологии.

Кое-что они сделали и в сфере экономики. Но даже водоподъ­емное устройство, которое они изобрели, двигалось руками людей. Не домашнего скота, которого было более чем достаточно, а за счет определенного способа организации людей. Технологические успехи были незначительными. Египтяне достигли выдающихся успехов в бальзамировании, хотя не одни они умели это делать. Второе: они придумали стекло. Долгое время считалось, что стек­ло выдумали финикийцы, но потом выяснилось, что более древнее стекло у египтян. Развели новых домашних животных (в основном взяли у тех же хананеев), из которых самые главные —- лошадь и вьючный верблюд. Вьючный верблюд был уже у Авраама, но от отдельного изобретения до массового применения проходит до­вольно много времени. Даже когда египтяне узнали, что на свете есть колесо, большую часть товаров и грузов они все равно пере­возили на санях, по песку так легче. В технологическом отноше­нии народ был очень спокойный.

Именно в это время начинает порой не хватать еды. Технологи­ческие усовершенствования, массовое освоение новых районов не могут полностью решить для Древнего Египта проблему снабжения зерном. Начинается новая эпоха в жизни древнего общества: эпоха

закупки в больших количествах предметов широкого потребления, т. е. очень сильной связи между обществами.

Новое царство в Египте

Новое царство в Египте — это период, когда в Египте некоторое время жил избранный народ. Гиксосов в основном вы посмотрите по учебнику. Основное, что вам нужно помнить, это то, что Иосиф оказался в Египте где-то в это время. В протестантских пособиях на все имеются точные даты, но даже тот небольшой уровень компе­тентности, которым я располагаю, позволяет утверждать, что все это бред. Если в отношении исхода имеются более точные даты (плюс-минус 50 лет), то в отношении прихода это гиксосское время. Что существенно: уход был не в страну неведомых египтян, а в стра­ну, которой уже давным-давно правили близкие по языку западные семиты. Сама ситуация прихода в Египет это не приход в какую-то совсем чужую страну. Во-первых, хананейское население, западно-семитское, здесь жило уже давно, в дельте Пила, со времен Сред­него царства. А в гиксосские времена число его бесспорно увеличи­лось. Я рассказывал вам, как много унесли с собой гиксосы, уходя из Египта. То, что они утащили все именно на территорию Святой Земли, заставляет предполагать, что их родственники жили здесь же. Но уход гиксосов не означал ухода потомков Авраама, они жили здесь еще длительное время и тоже не были единственным семит­ским племенем. В Низовье, особенно в восточной его части, в это время и в последующее это семиты составляли заметный процент населения. Мы знаем об участии семитов в строительстве Рамзеса II и многих других деятелей того времени. Итак, Новое царство, тре­тий моноцентрический период. Три династии: 18-я, 19-я, 20-я. При каждой из них был период расцвета, подъема и завоеваний; каждая знала свой период упадка, но по-настоящему упадок Нового царства это конец XII — первая половина XI вв., конец 20-й династии. В це­лом это был период в 500 лет. Та особенность Египта, о которой я го­ворил, продолжает сохраняться: все более сложное социальное разви­тие. Одно из самых цветущих техногенных обществ. По-прежнему социальное развитие идет быстро, наращивая темпы, а технологии по-прежнему отстают и от хананейских и от вавилонских. Надо сказать, что хаианейскому обществу, состоявшему из многих ма­леньких государств, и не нужна была сложная социальная структу­ра. Они не то чтобы не могли, они в этом не нуждались. Средние государства Сирии, средней Месопотамии, Закавказья, восточной части Малой Азии тоже в не нуждались в сложной социальной

структуре. Что же касается технологий, то они у них были более развиты. В прошлый раз мы остановились на том, что проблемой, которая появилась и нарастала на протяжении всего Нового царства, была нехватка зерна. Впервые мы сталкиваемся с ситуацией, когда техногенное общество грабит соседей, причем регулярно.

Египет Нового царства — это такие прото-США, где, как извест­но, 4% населения мирно перерабатывают 40% мирового сырья. Так вот, первым на этот путь вступил' Древний Египет. Они регулярно забирали зерно у крестьян Святой Земли, хананейского населения, отчасти уже древнееврейского. Уйти за зерном далеко на север было тяжело и невыгодно. Нагрузив зерно на осла где-нибудь в районе г. Дамаска, вы начинаете медленно циркулировать в сторону долины Нила. За это время осел, конечно, все зерно сожрет. Инфраструкту­ра не позволяла по-настоящему эксплуатировать возможности сосе­дей. Каким образом приобреталось все это? С одной стороны, поку­пали на золото, с другой стороны регулярные грабежи без поголовной резни (это придумали еще раньше, но Новое царство ввело это в сис­тему). Некоторые фараоны ходили к хананеям через год, и те ниче­го, не вымерли. Мало того, каждый раз у них находилось, что взять. Это было не завоевание, а рэкет. Некоторые фараоны, правда, сами никуда не ходили, а требовали, чтобы приходили к ним и платили дань, это был еще один источник ограбления соседних народов. По­том нубийцев перевели в это состояние.

Что же получали? Зерно, скот (скот можно отнять и у ливийца и у аморея в степи). Кроме того, лес, благовония и серебро. Еще один способ грабежа — обмен дарами. Все это создало настоящую внешнюю торговлю современного типа, хотя купечество так и не успело расцвести по-настоящему, государство значительную часть торговли монополизировало. Не нужно думать, что монополия внешней торговли это государственное изобретение. Надо сказать, что в эти времена обилие золота не превратило Египет в государст­во-паразит. В отличие от современной Саудовской Аравии, егип­тяне расходовали золото на укрепление государства — экономиче­ское, военное, политическое, строили все новые и новые храмы и в общем жили неплохо. Тем более, что в это время в Египте появля­ется масса рабов. Помните, я вам рассказывал: жизнь идет, идет, а рабов все нет и нет, все свободные крестьяне да свободные кре­стьяне. И вот в этих условиях во второй половине П тысячелетия до Р. X. появляются в большом количестве рабы. Рабы были даже у ремесленников. Откуда они брались? Кто в основном был раба­ми в Египте Нового царства? Бесчисленные рабы были хананеями

из Святой Земли и более северных земель. Конечно, были и пред­ставители других народов, но ловили в основном хананеев, это видно по изображениям и по текстам. Часть этого многосоттысячио-го слоя рабов западно-семитского происхождения и составляли по­томки Авраама. Это не отдельная группа, а часть большого, хорошо зафиксированного в источниках слоя. Нубийцев не брали, потому что они должны были на местах добывать золото, ливийцы были ни к чему не приспособлены, кроме как быть воинами-наемниками. Ремесленники и крестьяне — хананеи, в небольшом количестве древние евреи. И еще одна группа, которая ни для чего, кроме на-емничества, не годилась: греки и родственные им народы Эгейского бассейна. Эти народы превратили Египет в полиэтническую страну. Это было новое явление. К концу Нового царства египтяне если со­ставляли 2/3 населения, так это было хорошо. Та нехватка егип­тян, о которой я вам говорил, начинает приобретать опасные для общества размеры. Причем пленные сидели на земле, вели свое хо­зяйство, имели свои семьи. Но были и строители, и пастухи и ре­месленники-, привязанные к государственным хозяйствам, к горо­дам, храмам. Работали пленные и в частных хозяйствах. На фоне этого все то, что рассказывается о деталях жизни потомков Авраама в Египте, и должно рассматриваться. Впоследствии рабов снова становится меньше, но все же их по-прежнему много. Появившиеся в середине Нового царства в огромном количестве, рабы занимают отныне важное место до первых веков христианства.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!