Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Глава 18: Свадьба. Подарок Курта Вальдхайма



 

Арнольд и Мария были помолвлены. Свадьбу назначили на 26 апреля 1986 года. Стало ясно, что Арнольд снова вышел на прямую дорогу. После их возвращения 2 сентября из Австрии Мария заняла новые рубежи в своей карьере на телевидении, сменив бывшую «Мисс Америку» Филис Джордж в качестве основной ведущей в престижной программе «Утренние новости Си‑Би‑Эс». Мария испытывала сомнения, не достигла ли она успеха благодаря семейным связям или даже своему знаменитому жениху. К вящему разочарованию агента Марии – Арта Каминского, Арнольд и в самом деле сыграл некоторую роль в ее новом назначении на «Си‑Би‑Эс». По словам Эда Джойса, взявшего ее на работу после заключения сделки с Каминским, при уточнении некоторых деталей контракта, Арнольд выхватил у Марии трубку и заорал: «Эти условия не подходят. Сделка не состоится!», после чего швырнул трубку на рычаг. Каминский позвонил снова, но Арнольд не подпустил Марию к телефону. Ситуация в конечном итоге была урегулирована с помощью Бобби и Сарджента Шрайверов, объяснивших Арнольду, что в их семье заключенная сделка сомнению не подлежит. Арнольд сдался, сделка состоялась, и Мария должна была отправиться в Нью‑Йорк на «Си‑Би‑Эс». С самого начала она полностью отдалась работе, проживая в полном одиночестве в нью‑йоркском отеле. Каждый день она вставала в три часа ночи, чтобы за четверть часа добраться на такси от своего отеля до студии «Си‑Би‑Эс» на 57‑й улице в западной части Манхеттена. В половине пятого утра Мария уже читала телетайпные сообщения, затем в четверть седьмого шла в гримерную и в семь утра выходила в эфир. Каждую пятницу Мария возвращалась самолетом в Лос‑Анджелес, чтобы повидать Арнольда. Или, если он был на съемках, летела туда, где они проходили. Но будни, когда работа перед камерой завершалась, проходили скучно. Она отказывалась от приглашений отобедать и проводила свободное время, главным образом, катаясь на лошадях в Центральном парке. Не принимала Мария участия и в ночной жизни Нью‑Йорка, избегая посещать популярные клубы типа «Палладиум» и предпочитая ходить на чай к друзьям. На «Си‑Би‑Эс», как рассказывал Питер МакКейб в «Плохих новостях у Черной скалы», «Мария любила повеселиться, и с ней тоже было весело, но временами она могла быть на удивление нетерпимой, когда нарушалось ее понятие о нравственности. Особенно, если ктонибудь из клерков развлекал ее разными историями про мужчин, про секс и всякие любовные похождения кинозвезд, которых она знала». Хотя она и преуспела больше, чем Филис Джордж, Марию постоянно раздирали противоречия: «Мне только и говорят, – писала она. – „О, она богата, красива и выходит замуж за Арнольда“. Так вот: каждый день я задаюсь вопросом, как бы мне прожить его так, чтобы позволить себе съесть пять булочек и не набрать десять фунтов. Да, у меня есть любимый, но он в трех тысячах миль отсюда, и это тяжело. Я здесь абсолютно одна. Передо мной все время стоит дилемма: поехать на ближайшие выходные к родителям или к Арнольду. Это очень трудно. Достаточно ли я уделяю внимания моим друзьям, моим братьям? Все время приходится изворачиваться». Теперь, когда они наконец обручились, отношения Марии и Арнольда должны были получить дальнейшее развитие, но тем не менее они встречались реже, чем когда‑либо. На первый взгляд их жизнь врозь объяснялась работой Марии в Нью‑Йорке и тем, что Арнольд не мог покинуть Лос‑Анджелес. Но такая жизнь, казалось, устраивала Арнольда. Во всяком случае, эта странная ситуация явно затянулась. Никогда не признававший устоявшихся обычаев, Арнольд, благодаря «Си‑Би‑Эс» и честолюбию Марии, и на сей раз ухитрился совместить свою будущую семейную жизнь с укоренившимися привычками. Он и Мария начнут жизнь как семейная пара на разных побережьях Америки и не предпримут ничего, чтобы изменить такой образ жизни. Марии предложили работу в Лос‑Анджелесе в качестве интервьюера в другой программе «Си‑Би‑Эс» – предложение, позволявшее ей чаще бывать с Арнольдом, – но она отклонила его.



В ноябре 1985 года, за пять месяцев до дня свадьбы, Арнольд купил примерно за пять миллионов долларов особняк в испанском стиле на Пасифик Палисейдз, где его ближайшими соседями стали звезда сериала «Династия» Джон Форсайт и на некоторое время, по иронии судьбы, Сильвестр Сталлоне и Бриджит Нильсен. Дом располагался на двух акрах парка, раскинувшегося на террасах, которые вели к живописному ручью. Особняк, в котором насчитывалось семь спален и четыре ванных комнаты, имел все необходимые для дома голливудской звезды удобства: бассейн, теннисный корт и, разумеется, гимнастический зал. По словам Арнольда, он рассчитывал, что его дети будут расти в новом и просторном доме. 1 ноября в Чикаго Арнольд приступил к съемкам фильма «Жестокий обман». В нем он исполняет роль агента ФБР, которого за превышение полномочий увольняют из Бюро. Рассчитывая вернуться на прежнее место, он уступает мольбам своего бывшего коллеги, обратившегося к нему с просьбой проникнуть в чрезвычайно опасную банду и уничтожить ее. В фильме предпринимается попытка очеловечить образ героя Арнольда – в сюжет введена жена‑алкоголичка и интрижка с любовницей гангстера, роль которой исполняет Кэтрин Харрольд. Арнольд и Дино Де Лаурентис на протяжении всех съемок спорили об этой сюжетной линии. «Ну, нет! Ты трахаешь девушку! – настаивал Дино. – Ты ее трахаешь и отваливаешь! И идешь спать с женой!». Но Арнольд, интуитивно чувствовавший господствовавшие в стране настроения, был непреклонен: «Этим будешь заниматься ты, Дино. Но не я. Я хочу выглядеть в фильмах значительнее, чем в жизни, а не хуже, не говоря уже о том, что общественное мнение склоняется к консерватизму». Эта тенденция, которую он так хорошо ощущал, чрезвычайно нравилась Арнольду. В самом деле, всего через месяц после помолвки с Марией он предложил свои услуги новому и в то время безупречному выразителю этики консерватизма, бывшему генеральному секретарю ООН Курту Вальдхайму. В сентябре 1985 года, когда обвинения о связях с нацистами в годы войны еще не были предметом яростных нападок общественности, Вальдхайм объявил о намерении выдвинуть свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах в Австрии. Подруга Арнольда Эрика Циммерман познакомила Шварценеггера с венским архитектором Герхардом Велли, представителем организации «Молодежь за Вальдхайма». В результате, 12 сентября 1985 года Арнольд выступил в поддержку Вальдхайма. Он опубликовал открытое письмо к своим австрийским соотечественникам, в котором объяснял, что, на его взгляд, Вальдхайм – наиболее достойный претендент на высший в Австрии государственный пост. 4 марта 1986 года Всемирный еврейский конгресс впервые предал гласности преднамеренное сокрытие Вальдхаймом некоторых фактов из своего прошлого. Дальше‑больше: 1 апреля конгресс подкрепил свои обвинения документами, из которых следовало, что Вальдхайм служил в оперативном отделе штаба части, участвовавшей в «Бойне у Козары» – нацистских зверствах в Югославии в годы войны. Наконец, 24 апреля министерство юстиции США дало рекомендацию не допускать Курта Вальдхайма на территорию Соединенных Штатов.



Через два дня в Хайяннисе (штат Массачусетс), Арнольд Шварценеггер взял в жены Марию Шрайвер. Подготовка к свадьбе заняла восемь месяцев. В феврале Мария и Юнис вылетели в Париж, чтобы с помощью Пэт Кеннеди‑Лофорд выбрать свадебное платье для Марии у Диора на авеню Монтень. Торжества начались задолго до дня свадьбы. 22 февраля в «Икзайлс» на Манхеттене состоялся предсвадебный прием для счастливой пары и сорока гостей. Юнис и Сарджент Шрайверы, а также Джон Ф. Кеннеди‑младший, Кэролайн Кеннеди и Бобби Шрайвер потягивали марочное итальянское вино и отведывали треску во фритюре, закуски из красного перца, прошюто (Окорок итальянского приготовления. – Прим. пер.), тушеных овощей и паштета со сливочным сыром рикотта. Затем следовала форель, а на десерт – шоколадное суфле. Весь ужин, включая плату за аренду восьмидесятиместного ресторана, обошелся в 3 000 долларов. В апреле, в Санта‑Монике для Арнольда устроили «мальчишник», подробности которого не афишировались. Говорили только, что это было из ряда вон выходящее событие, во время которого Арнольда заковывали в цепи и отдавали на милость повелительницы бала. Мать невесты, Юнис Шрайвер, прилетела в Хайяннис‑Порт во вторник 22 апреля. На следующий день к ней присоединилась Мария, которая перед тем, как покинуть Нью‑Йорк, не упоминая о свадьбе, сообщила зрителям «Утренних новостей Си‑Би‑Эс», что она на несколько дней берет отгул. На следующий день Мария появилась в отеле «Данфи Хайяннис», где занялась гимнастическими упражнениями и сделала массаж. В пятницу 25 апреля Арнольд, участвовавший в съемках фильма «Хищник» в Пуэрто‑Валларта, прилетел в Хайяннис‑Порт, арендовав для этих целей реактивный самолет «Лир». В тот же день Кэролайн Кеннеди устроила ланч в коттедже своей матери, расположенном во владениях Кеннеди. Тридцать гостей лакомились чаудером (Густая похлебка из рыбы или моллюсков со свининой, сухарями и овощами. – Прим. пер.) из кружек, украшенных надписью «Мария и Арнольд. Лучший чаудер». Вечером в арендованном Шрайверами по этому случаю изысканном клубе «Хайяннис‑Порт Кантри Клаб», Аурелия выступила хозяйкой на обеде, служившем как бы генеральной репетицией основного торжества. В ходе приема, получившего название «Австрийский пикник на берегу моря», гостей развлекал разудалый австрийский оркестр и обслуживали одетые в австрийские национальные костюмы официантки, а украсившие клуб полотнища были выдержаны в американских и австрийских национальных цветах. Сам обед тоже представлял собой ассорти из австрийских и американских блюд: венский шницель, омары, корзиночки с клубникой и торт‑безе. Во время обеда Кэролайн Кеннеди, Сидни Лоуфорд‑Мак‑Келви и Кортни Кеннеди‑Рух исполнили песню о трансконтинентальном союзе новобрачных. После этого шестеро подружек невесты внесли свой вклад, исполнила скетч «Старый МакАрнольд» на мотив песенки «У старого МакДональда ферма была». Подружки невесты, во главе с самой почетной – Кэролайн Кеннеди, преподнесли Марии подарок: набор из гребня, щетки для волос и зеркала чистого серебра в комплекте с серебряным подносом, на котором были выгравированы их имена. В ответ Мария одарила подружек черными лаковыми шкатулками с ручной росписью внутри, изображающей дом Роуз Кеннеди. Мария выглядела безмятежной и, казалось, вовсе не волновалась в связи с предстоявшим днем. По словам ее школьной подруги Тео Хейс, Мария до мельчайших деталей единолично руководила всеми свадебными приготовлениями. Список гостей служил предметом всевозможных догадок представителей мировой прессы, собравшихся в Хайяннис‑Порт для освещения свадьбы. По просьбе Шрайверов‑Кеннеди местная авиакомпания «Провинстаун‑Бостон Эйрлайн», услугами которой должны были воспользоваться многие члены семьи и свадебные гости, закрыла доступ к своим компьютерам, чтобы какой‑нибудь кассир не раскрыл прессе список гостей. В день свадьбы толпы любопытствующих начали собираться около белого, обшитого досками здания церкви Св.Франциска Ксавьера с шести утра. Недопущенные на свадебную церемонию репортеры стояли через дорогу на трибуне для зрителей, вытягивая шеи и толкаясь, чтобы занять удобное для съемок место, в то время как полчища полицейских, собранных по этому особому случаю, поддерживали правопорядок. В четверть одиннадцатого к церкви начали прибывать лимузины и арендованные автобусы с гостями и участниками свадебной церемонии. Как пресса, так и собравшиеся у церкви толпы народа ожидали увидеть парад знаменитостей, сравнимый лишь с церемонией вручения премии «Оскар» в Голливуде. Но все были разочарованы. Ибо список не только гостей, но и участников свадьбы отражал верность жениха своему прошлому и верность невесты своей семье. Большинство из более или менее заметных голливудских звезд в него не попали. Принцесса Монако Каролина, Клинт Иствуд, Сильвестр Сталлоне и Бриджит Нильсен, которые, по слухам, должны были быть среди присутствующих, не появились. Однако такие знаменитости, как Сьюзен Сент‑Джеймс, Том Брокау, Форрест Сойер и Эбигейл Ван Бюрен, прибывшая в белом «Роллс‑ройсе», были здесь. В середине церемонии прибыла под приветственные возгласы толпы партнерша Арнольда по «Конану‑разрушителю», вечная любимица публики Грейс Джоунс, одетая в облегающее платье от Алайи и закутанная в меха, под руку с Энди Уорхолом. Подружками Марии были Алекса Хэлеби, сестра Лизы Хэлеби, ныне королевы Иордании – Hyp; Шарлот Соумз Хэмбро, одна из давних приятельниц Марии; Тео Хэйс; телепродюсер Роберта – Холландер; кузина Сидни – Лоуфорд МакКелви; невеста Тимоти Шрайвера – Линда Портер; кузина Кортни Кеннеди‑Рух; давняя приятельница Рене – Мейер Шинк; а также писательница Ванда МакДаниэл‑Радди, чей трехлетний сын, крестник Марии Джон Радди выступал в роли хранителя кольца. Со стороны жениха первым прибыл Франко Коломбо. Во главе группы, представляющей культуристское прошлое Арнольда, в качестве шаферов выступали Альберт Бусек, открывший Арнольда в Штутгарте; Свен‑Оле Торсен, один из его ближайших друзей по культуризму; американский культурист Билл Дрейк; его партнер по бизнесу Джим Лоример; Нил Нордлинджер; а также Мицу Кавасима, антрепренер и друг Арнольда с Гавайев. Мужская половина семейства Шварценеггеров и Шрайверов замыкала список шаферов: Карл Шварценеггер, кузен Арнольда; его племянник и крестник Патрик Кнапп; а также, разумеется, братья Марии. Юнис Шрайвер была одета в изумрудного цвета шелковый костюм от Диора в тон с изумрудными туфлями и шляпкой. Аурелия, в сиреневом платье под норковой шубой, тепло приветствовала всех без исключения, причем ее белозубая улыбка почти ничем не отличалась от улыбки невесты. На подъезде к церкви Арнольд велел водителю автомобиля притормозить. Затем, открыв окно лимузина и держа в руке сигару, широко улыбнулся толпе. Войдя в церковь, он лично приветствовал почти каждого из пятисот гостей, заметив при этом: «Я и не думал, что здесь будет столько народа», а затем добавил: «Мы все немножко взволнованы». Как только он вошел в церковь, на него уже были нацелены три видеокамеры, готовые снимать свадебную процедуру с тем, чтобы, по словам Арнольда, «дома я смог бы поучаствовать в своей свадьбе». Мария, запоздавшая на несколько минут, подъехала на лимузине стоимостью 60 000 долларов. Ее сопровождали подружки, все одетые в костюмы по эскизам, созданным самой невестой: длинные юбки и гармонирующие с ними жакеты из муара, выдержанные в голубых, розовых и сиреневых тонах. Свадебное платье Марии от Диора из муслина с тугим корсажем французского кружева, как согласились все собравшиеся, было роскошным. Его шил Марк Боухан, также приглашенный на свадьбу. Стоячий викторианский воротник был украшен жемчугом, а сзади оно застегивалось на тридцать три обтянутые кружевом пуговицы. Шлейф был одиннадцати футов длиной, а букет состоял из ландышей, душистого горошка, французских роз Ариадны, касабланкских и амазонских лилий, орхидей, белых пионов, фрезии, цветущей вишни и дикой моркови, перетянутых лентами французского сатина. Собравшиеся у церкви приветствовали невесту криками: «Мария, Мария», и сошлись в том, что она прекрасна, словно принцесса из сказки, идеально подходящая своему Чарующему Принцу. Мария шла к алтарю под звуки свадебного марша из «Лоэнгрина» Вагнера. Службу, длившуюся больше часа, отправлял преподобный Джон Бэптист Риордан, прислуживал ему Эдвард Даффи, священник церкви Св.Франциска. Тедди Кеннеди, Юнис Шрайвер, Сарджент Шрайвер и Джим Лоример читали отрывки из Библии, а Опра Уинфри, знавшая Марию со времени совместной работы на местной телевизионной станции в Балтиморе, прочитала стихотворение Элизабет Бэррет Браунинг «О, как я люблю тебя», выбранное самой Марией. Из уважения к европейской традиции как жених, так и невеста одели обручальные кольца. Однако, по просьбе Марии, она и Арнольд были объявлены «мужем и женой», а не «мужчиной и женой его». Молодые покидали церковь. Звучала тема Марии из фильма «Звуки музыки». Счастливая пара была встречена на улице криками восторга, но отказалась целоваться на виду у фотографов. После церемонии Мария и Арнольд сели в поджидавший их лимузин и отбыли во владения Кеннеди. Прием состоялся под двумя шатрами, развернутыми на просторах лужайки Кеннеди. Он был грандиозен. Гостям запретили фотографировать. Тем не менее Уэг Беннетт – тот самый Уэг ранних лондонских дней, Уэг, знавший столько секретов Арнольда – пронес контрабандой под цилиндром свой верный «Кэнон» и то и дело щелкал затвором. Арнольд, которому донесли об этом, все же разрешил старому другу продолжить съемку. В результате, Уэгу удалось сделать на приеме более 350 запечатлевших славное событие фотографий, многие из которых появились впоследствии на страницах британского журнала по культуризму, издаваемого женой Уэга Дианой. Под первым шатром стол был накрыт для коктейля. Здесь собрались почетные гости: Бернд Циммерманн, Арт Зеллер и Уэг и Диана Беннетты. Они беседовали с Джекки Онассис, сдержанной и полной достоинства в ее темно‑синем костюме, а также с другими знаменитостями. Стол под вторым шатром предназначался для обеда. Здесь же должны были состояться танцы. Его украшали четырнадцать цветущих фруктовых деревьев, включая грушу, вишню, яблоню, сливу и усыпанную цветами дикую яблоню. Учитывая довольно прохладную погоду – было всего около пяти градусов тепла – оба шатра обогревались. Остальные гости обедали за другими покрытыми розовыми скатертями столами, в центре которых стояли корзины с лилиями, розами, анемонами, душистым горошком и цветущей дикой морковью. Каждая корзина была скомпонована специалистами нью‑йоркской «Роберт Изабелл Компани». Обед, приготовленный поварами «Криэйтив Гурмет», из Бостона, включал такие деликатесы как холодные омары, куриные грудки в шампанском с креветками и спаржей, паштеты и жюльен из овощей на гарнир, и после всего этого – десерт: продолговатая калифорнийская клубника, венские пирожные и фирменное австрийское блюдо – шоколад с марципанами. Свадебный торт, сотворенный Стивеном Хеснаном, шеф‑поваром семейства Шрайверов, весил 425 фунтов и был семи футов в высоту. Представлял он собой восемь ниспадающих ярусов бисквита из всевозможных ингредиентов и был точной копией свадебного торта Юнис и Сарджента. Глазированный кремом, торт был украшен розовыми лентами, цветами, кружевами, белосахарными колокольчиками и увенчан фигурами невесты и жениха. Под аккомпанемент оркестра из семи музыкантов под управлением Питера Дюшена Мария и Арнольд станцевали первый вальс. К этому времени невеста сменила свои атласные туфельки на теннисные тапочки. Незадолго до свадьбы она оступилась и сломала палец ноги. Мария выглядела прекраснее, чем когда‑либо. Ее лицо освещала радость. Это был ее день – день, к которому она шла с пятилетнего возраста. Она была теперь замужем, и Арнольд принадлежал ей. Во время приема Арнольд и Мария ускользнули от гостей, чтобы повидаться с Роуз Кеннеди, которая сильно болела и не могла присутствовать ни на свадебной церемонии, ни на приеме. Арнольд танцевал со своей тещей, затем с Джекки Кеннеди‑Онассис. В перерыве он показал своей родне исполненный Энди Уорхолом на шелке портрет Марии. Обращаясь к гостям, Арнольд произнес: «Я люблю ее, и я всегда буду заботиться о ней. Не надо беспокоиться». В атмосфере любви, витавшей в воздухе, маловероятно, чтобы кто‑либо в этом сомневался. Напутствуемые добрыми пожеланиями друзей, членов семьи и всех гостей, присутствовавших на их восхитительной свадьбе, Арнольд и Мария сели в частный реактивный самолет и взяли курс на Антигуа, где в роскошном отеле «Сент‑Джеймс клаб» их ждал номер, в котором они должны были провести медовый месяц. Кеннеди и Шрайверы были удовлетворены, что Мария и Арнольд, наконец, поженились. Этель Кеннеди, в восторге от переполнявших ее чувств, сказала: «Это была самая прекрасная свадьба, на которой я когда‑либо присутствовала». Давние друзья Арнольда были восхищены тем, что он помнит о них, и польщены, что их пригласили на столь престижную свадьбу. А мировая пресса заработала на сенсации, рассказав о сказочном союзе между наследницей Кеннеди и голливудской кинозвездой.

Арнольд, как и его отец, женился в тридцать восемь лет. Его холостая жизнь закончилась. О своей новообретенной родне – Кеннеди‑Шрайверах – он говорил: «Они всегда относились ко мне с большим уважением». И это было на самом деле так, хотя во время свадебного приема новоявленный тесть Арнольда Сарджент Шрайвер столкнулся с неприятностью, которая, как он позднее признался, оказалась для него полной неожиданностью. Произошла лишь одна маленькая неувязка, прозвучала только одна фальшивая нотка, грозившая, впрочем, омрачить радость празднества. На все добрые пожелания и надежды, на семейное счастье, любовь и согласие легла черная тень от подарка, преподнесенного одним человеком. Многие его восприняли как злой рок. Это были две куклы из папье‑маше в полный рост. Одна – точная копия Арнольда – держала на руках другую – одетую в платье с облегающим лифом и широкой юбкой Марию. Куклы были присланы с родины Арнольда – Австрии – Куртом Вальдхаймом. Выставленные на почетное место во время свадебного приема, они выглядели несколько зловеще, словно могли неожиданно раскрыться и выпустить на волю усмехающийся призрак Курта Вальдхайма, затаившийся в их туловищах. Ведь только накануне в прессе появилась очередная заметка о двойной игре Вальдхайма, его нацистском прошлом и о свидетелях нацистских зверств, в которых он мог быть замешан. Но, как бы то ни было, подарок мог остаться незамеченным, если бы не сам Арнольд. Может быть, он опять попытался отстоять свою независимость, – что, по словам одного из гостей, заставило Джекки Кеннеди‑Онассис побледнеть – так или иначе Арнольд произнес следующие слова, записанные позднее присутствовавшим на свадьбе Энди Уорхолом себе в дневник: «Мои друзья не хотят, чтобы я упоминал имя Курта из‑за всей этой недавней шумихи с нацистским прошлым и спором в ООН, но я люблю его, и Мария любит его, и потому – спасибо тебе, Курт». Терри Смит из «Си‑Би‑Эс», также присутствовавший на свадьбе, подтверждает, что заметки Уорхола отразили лишь суть высказываний Арнольда. Далее – и все испытали при этом неловкость – Арнольд продолжал превозносить Вальдхайма, добавив, что тот пал жертвой недружелюбных нападок прессы. Как оказалось, Арнольд отчасти был прав. С Вальдхайма и в самом деле была снята большая часть обвинений, прозвучавших в 1986 году. Но ведь в момент свадьбы эти обвинения были только что выдвинуты и мировое общественное мнение осуждало Вальдхайма. Поскольку на приеме присутствовали многочисленные представители прессы и демократической партии, выступление Арнольда в защиту Вальдхайма не прошло незамеченным, найдя отражение в целом ряде публикаций – от журнала «Пипл» до «Нью‑Йорк дейли ньюс» и культуристской прессы. Впрочем, от своих слов в защиту Вальдхайма Арнольд так и не отказался. Точно так же, как он не отказывался и выступать в поддержку Вальдхайма. В мае 1986 года, через несколько недель после свадьбы Арнольда и Марии, Курт Вальдхайм был избран президентом Австрии, набрав 54 процента голосов. Лауреат Нобелевской премии мира Илиа Визель сказал по этому поводу: «Избрание Вальдхайма австрийским народом – это пятно, которое ляжет на Австрию и на все человечество». Несмотря на нарастающий поток свидетельств о сомнительном прошлом Вальдхайма, в августе 1986 года Арнольд посетил австрийского президента в его летнем доме на озере Аттерзее близ Зальцбурга. Этот визит, чрезвычайно широко освещавшийся как в австрийской, так и в немецкой прессе, был весьма примечателен, ибо Вальдхайм, лишенный тогда права въезда в Соединенные Штаты (запрет, который так и не был отменен), редко принимал важных персон, так как был подвергнут остракизму во всем мире.

Вальдхайм разрекламировал визит Арнольда и, воспользовавшись моментом, позировал с ним для фотографов. Арнольд, казалось, не возражал против такого обращения и впоследствии описал это посещение как «частную и дружескую встречу старых приятелей». Сисси Вальдхайм, жена президента и первая леди Австрии, подала Арнольду на завтрак мюэсли (Пюре из сухофруктов и овсянки с молоком. – Прим. пер.), кофе и яичницу с ветчиной. Во время трехчасовой встречи президент, одетый в джинсы и спортивную рубашку, пригласил своего гостя пройтись вдоль озера. Согласно сообщениям в прессе, хозяин и гость продолжили затем разговор, причем Вальдхайм поблагодарил Арнольда за помощь в ходе предвыборной кампании. Осенью 1988 года, отвечая на вопрос журналистки Шарон Черчер о его приверженности Вальдхайму, Арнольд отказался назвать встречу с ним необдуманной. Арнольд не несет и никогда не нес ответственности за политические пристрастия своего отца. И все‑таки, почему Арнольд, вместо того, чтобы осудить Вальдхайма за его двойную игру и попытку утаить нацистское прошлое, принялся публично защищать его. Друзья Арнольда и, как говорили, его жена хотели, чтобы он избрал иной путь.

 

Глава 19: Май 1986‑Февраль 1990

 

Арнольд и Мария ушли с приема в честь их свадьбы 26 апреля в половине шестого вечера. На следующий день в половине десятого утра Арнольд уже делал зарядку в отеле «Сент‑Джеймс клаб» на Антигуа, где он проводил с Марией медовый месяц. После физических упражнений новобрачные приступили к позднему завтраку, причем свежеиспеченная г‑жа Шварценеггер выглядела, по слухам, весьма соблазнительно в черном облегающем трико и с ярко‑розовым бантом в волосах. Их медовый месяц на Антигуа в номере с садом на крыше отеля за 800 долларов в день проходил безмятежно. Но вскоре пришла пора вернуться к обыденной жизни, ибо жених и невеста, по обыкновению, Должны были идти каждый своим путем. 12 мая Мария вернулась к работе на «Си‑Би‑Эс», ведя репортаж с премьеры фильма «Снайпер» в «Астор плаза» на Манхеттене, а Арнольд отправился за три тысячи миль в Калифорнию. Трансконтинентальный характер их широко разрекламированной семейной жизни многих ставил в тупик, но, казалось, вполне устраивал Арнольда. Не прошло и четырех недель после окончания медового месяца, как он заявил: «Я очень независимый человек. Я могу жить один, но в то же время радуюсь, когда мы вместе. Временами нам с Марией не хватает времени, иногда у нас его слишком много. Но у нас все получается. Я не вижу в этом какой‑либо проблемы». В июле 1988 года Арнольд все еще старательно работал над созданием имиджа благополучной семьи и, отвечая на вопрос журнала «Космополитэн», каким образом выдерживает испытания их семейная жизнь в связи с работой, которая так далеко отдаляет мужа и жену друг от друга, заявил: «Мария и я очень любим друг друга. Мы оба невероятно нуждаемся друг в друге – для меня нет большего счастья, как быть вместе с Марией, так же, как и для нее, быть вместе со мной. Едем ли мы куда‑либо вдвоем, или катаемся на лошадях, или идем в картинную галерею, или просто проводим время с ее семьей или с моей матерью, нам хорошо вместе. Мы дорожим обществом друг друга так сильно, что планируем наши встречи, как и дела – все это расписано в наших планах, точно так же, как и работа». Хорошо понимая, чего ждет от него публика, Арнольд прилагал все усилия, чтобы подать свою недавнюю женитьбу как результат необычайного сексуального согласия. В те дни журнал «Пипл» напечатал следующее его интервью: «Мы летаем на самолете туда‑сюда, как только представится возможность и тратим на телефонные разговоры тысячи долларов… У нас – секс по телефону». Но, чтобы такой образ жизни не вызвал интригующих сомнений, выступая в «Утренних новостях Си‑Би‑Эс», он особо подчеркнул все прелести Марии. Так, на вопрос ведущей Форрест Сойер Арнольд ответил: «Она буквально дьявол в постели. Повторяю, она в постели – сущий дьявол». Позднее он расписывал свою семейную жизнь в еще более радужных красках, утверждая: «Я не думаю, что женитьба как‑то изменила меня… Говорили, я буду чувствовать себя скованным и не смогу, скажем, поехать кататься на лыжах, когда и куда захочу. Я – независимый человек. И ничего у меня не изменилось. В то же время следует, наверное, согласиться с мнением окружающих: после свадьбы я стал добрее, не так выпячиваю себя, держусь сдержаннее и становлюсь все большим домоседом». Арнольд и Мария воплощали собой идеал современной семейной пары: образ их здоровой, могущественной, преуспевающей и прекрасной семьи рекламировался по всей Америке на обложках самых популярных журналов. Для публики было очевидным, что союз Арнольда и Марии будет длиться долго, затягивая их обоих в водоворот активной деятельности, путешествий, светской жизни и никогда не прекращающегося успеха. Фильм «Жестокий обман» вышел на экраны 6 июня 1986 года и дал хорошие сборы. Критика отмечала: «В картинах, подобных этой, Шварценеггер выглядит весьма привлекательно. Пусть он делает таких побольше».

В августе Арнольд съездил с Марией в Грац навестить мать. Когда Мария возвратилась в Америку, он с Аурелией поехал в Вену, где они остановились в «Хилтоне» и 22 августа присутствовали на премьере «Жестокого обмана» в венском кинотеатре «Колизеум». Затем, словно утверждая за собой добрачное право совершать чисто мужские путешествия, Арнольд поехал в Цюрих кататься на велосипедах с Берндом Циммерманом. Пришел сентябрь. Арнольд выезжает на конкурс «Олимпия – 1986», где завоевывает почетный приз. 6 ноября, в первый после свадьбы день рождения Марии, ее муж пригласил Венский хор мальчиков на вечеринку в честь праздника в их лос‑анджелесский дом. После выступления маленькие певчие всласть полакомились креветками, гамбургерами, пирожными и экзотическими фруктами, получив затем в подарок майку с портретом Арнольда. Рождество 1986 года, а потом и новогодние праздники прошли, как было заведено Арнольдом еще в холостяцкой жизни: Рождество он провел с матерью в Зеефельде, после чего покатался на лыжах с Циммерманном, а затем возвратился в Америку, чтобы встретить Новый год с Марией. Первые месяцы после женитьбы показали, что Арнольд не собирается радикально менять свой стиль жизни. Позднее, отвечая на вопрос, какие причины Арнольд и Мария обычно находят для ссоры, Арнольд поведал Опре Уинфри в ее шоу: «Я думаю, что сейчас поступаю правильно, когда уезжаю из города ради рекламной кампании. Конечно, Марии хотелось бы, чтобы я оставался дома. Ведь она так нуждается во мне». При этом Арнольд саркастически кашлянул и затем добавил: «Да, мы временами спорим по поводу моих отлучек. Так ли уж необходимо мне быть в дороге столько времени? Так ли уж нужно кататься на лыжах тридцать дней каждую зиму? И двадцать из них – без нее, с друзьями. Так что я думаю, все это действительно ей не нравится – и мне бы, естественно, такое не понравилось. Все это можно понять». Возможно или невозможно понять, но, повторяем, стиль жизни Арнольда не претерпел изменений. В начале 1987 года Арнольд начал снимать «Бегуна» – оригинальный научно‑фантастический фильм. 2 июня 1987 года он удостоился чести поставить свой автограф в Голливуде. Мария и Аурелия присутствовали при этом, Арнольд был тронут, горд тем, что он – сельский мальчик из Австрии – обладает теперь своей собственной звездой – за номером 1847 – на Голливуд‑бульваре. ( В честь выдающихся голливудских киноактеров на вишневом тротуаре многокилометрового проспекта Голливуда выложены светлые звезды с обозначением имени актера и присвоенного ему номера. – Прим. ред.) Вскоре он добился еще большего успеха. Новый фильм «Хищник» вышел на экраны 12 июня и за первые три недели принес невероятную сумму 34, 9 миллиона долларов, завоевав тем самым приз «Звезда года – 1987», присуждаемый Национальной ассоциацией владельцев кинотеатров. В «Хищнике» – фильме, который Арнольд снимал в Пуэрто Валларта как раз в канун свадьбы – он вновь выступает в героической роли специального агента, посланного в Южную Америку с заданием убить невидимого хищника из глубин Вселенной, обладающего тепловым зрением и способного сдирать с человека живьем кожу. Режиссер «Хищника» Джон Мак Тирнан высоко оценил способности Арнольда. «Его возможности как актера каждый день расширяются, – говорил Мак Тирнан. – Меня предупреждали, что придется делать по 112 дублей, пока он не сыграет, как надо, но все оказалось иначе. Мы никогда не делали больше девяти, причем четыре из них по причине проблем с камерой и лишь два – игры Арнольда или какого‑нибудь другого актера. Этот парень станет вторым Джоном Уэйном». Может, он и стал бы им. Но Арнольд начал потихоньку отходить от стереотипа и искать более многогранный образ. Правда, в то время это были лишь слабые попытки. Примечательно, например, его мечтательное высказывание: «Трудно делать героические фильмы и показать в них свою уязвимость». В частной жизни Арнольд старался не дать звездной болезни одолеть его и отказывался от найма телохранителей или шоферов. С ревом проносясь по Голливуду в собственном красном «Порше» или на «Харлей Дэвидсон», он утверждал: «Вы видите: звезды нанимают людей, чтобы те водили за них автомобиль, отвечали на телефонные звонки, назначали свидания, выбирали им одежду и подбирали за ними обувь. У них есть даже люди, которые ходят или бегают за них. А потом эти „звезды“ начинают удивляться, почему у них ничего не получается и они чувствуют себя оторванными от окружающих. Свой камин я предпочитаю растапливать сам. Мне нравится все делать самому. Мне нравится быть звездой и не выглядеть дураком». В ноябре 1987 года «Бегун» вышел на экраны и, по словам продюсера Кейта Бэришу, вызвал у женской половины зрителей наибольший восторг по сравнению со всеми прочими фильмами Арнольда. «Бегун», в котором в одной из главных ролей – ведущего шоу‑игры будущего – снимался Ричард Доусон, рассказывает о первом фашистском режиме Америки, при котором в рамках напоминающей гладиаторские бои телевизионной программе под названием «Бегун» пленникам надлежит ускользнуть от разного рода убийц. Напряженность сюжета несколько смягчается сценарным текстом, дающим Арнольду возможность привнести в него комедийные моменты. Джим Браун, например, спускается с небес на изрыгающем пламя портативном реактивном двигателе. Арнольд язвительно замечает при этом: «Здрасьте, приехали!». Казалось, он наслаждался проблесками дегероизации своего персонажа, утверждая, что скоро сделает комедию. И тот, кто следил за его карьерой, не испытывал никаких сомнений, что Арнольд, как всегда, достигнет поставленной цели. 1988 год начался, так, как и всегда у Арнольда – с катания на лыжах в Австрии.

Перед тем, как приступить к съемкам следующей картины «Красная жара», Арнольд, по просьбе режиссера Уолтера Хилла, сбросил десять фунтов. В фильме он исполнял роль русского милиционера Ивана Данко, направленного в Америку, чтобы отомстить за смерть одного из своих коллег и привезти в Россию его убийцу. Глядя, как он смотрится в форме русского милиционера – столь похожей на мундир Густава, который Арнольд примерял в детстве – Хилл заметил: «Секрет Арнольда – его лицо средневекового воителя, проникнутое великим, чуть ли не королевским достоинством». Согласно сценарию, русские изображались, как люди, которым не чуждо ничто человеческое. В свете наступающего потепления международного климата это был очень грамотный выбор. Арнольд, с его блестящей интуицией, предвосхитил настроения американцев. В отличие от тактики его взаимоотношений с конкурентами в мире культуризма, поведение Арнольда по отношению к коллегам в кино, кроме очевидного исключения в лице Сильвестра Сталлоне, сводилось к тому, чтобы помогать им, хвалить и пленять. Основным партнером Шварценеггера по «Красной жаре» был Джим Белуши. Арнольд, как этого ему и хотелось, произвел большое впечатление на Белуши, который позднее говорил: «Это очень интеллигентный актер. Я прозвал его „профессор“. Вне экрана говорил только он. Он научил меня, как приводить в порядок финансы, поступать с собственностью, организовывать рекламу…» Фильм, съемки которого проходили частично в Будапеште и Чикаго, начинается в русской бане, где Арнольд сталкивается с торговцем наркотиками. Эпизод в бане снимался в Шладминге, неподалеку от Граца. Радость Арнольда от того, что съемки проходят поблизости от его дома, была короткой – на съемочной площадке произошла трагедия. 6 февраля от внезапного сердечного приступа в возрасте пятидесяти четырех лет умер дублер Арнольда – Бенни Доббинс. По словам очевидца, Арнольд, хорошо относившийся к своему дублеру и только что преподнесший Бенни подарок в память об их совместной работе, глубоко переживал эту смерть. Он должен был присутствовать на ежегодном балу в Венской опере вместе с матерью и Марией, которая специально ради этого собиралась прилететь в Австрию, но отменил все свои планы из уважения к памяти Бенни. 9, 10 и 11 февраля съемочная группа работала в Москве. Это была первая американская труппа, получившая разрешение производить съемки на Красной площади. Благодаря невероятной удачливости Арнольда и его чувству времени труппа «Красной жары» оказалась на Красной площади как раз в тот день, когда Горбачев объявил о выводе советских войск из Афганистана, подтвердив тем самым способность Арнольда точно предвосхитить политический климат. «Красная жара» была показана 17 июня в полутора тысячах кинотеатров по всей стране. Однако фильм не принес ожидаемого успеха. Тем не менее он стал известен как картина, за которую Арнольд получил сногсшибательную сумму – 10 миллионов долларов. В довершение всего, обозреватель из «Нью‑Йорк тайме» отвесил ему комплимент, написав: «Хотя г‑н Белуши играет в фильме главную комедийную роль, самым комичным все‑таки остается г‑н Шварценеггер». В марте растущий авторитет в Голливуде позволил Арнольду держать вступительные испытания в мужском клубе «Фрайарз клаб». Самое длинное в истории клуба, оно продолжалось пять часов. Подначки так и сыпались со всех сторон. Доминировали при этом актеры комедийного плана, что позволило потом Арнольду играть в комедии Ивена Рейтмана под названием «Близнецы». Тремя годами ранее Арнольд в ходе встречи с Рейтманом выразил желание попробовать себя в комедийной роли. Рейтман заказал сценаристам разработку концепции такого фильма, которая в конечном итоге вылилась в сценарий «Близнецов».

Весной 1988 года съемки шли полным ходом. Арнольд исполнял роль Джулиуса Бенедикта – человека, созданного в пробирке с использованием наследственного материала шестерых гениев и наделенного всеми лучшими чертами человеческого характера. Арнольду нравилось сниматься в комедии, и он моментально сыгрался со своим главным партнером Денни Де Вито, исполнявшим роль его брата‑близнеца Винсента. На премьере «Близнецов» 5 декабря 1988 года режиссер Ивен Рейтман подошел к Марии Шрайвер и сказал: «Люди, наконец, поймут, почему ты вышла замуж за Арнольда». И он оказался прав. Этот фильм и в самом деле продемонстрировал неизвестную ранее грань таланта Арнольда – способность играть более мягкий и более ранимый характер, чем это было в предыдущих его фильмах. Арнольд всегда был прирожденным комедиантом, хотя его отдающие садизмом шутки часто не попадали в цель. В «Близнецах» он сумел выложиться до конца, не проявляя при этом жестокости. В фильме юмор Арнольда – скорее ласковый, чем злобный, а его персонаж – исключительно обаятелен. И зрители по‑настоящему полюбили его. На премьеру «Близнецов» был приглашен Джордж Буш, полюбивший Арнольда. Он сказал, что «был весьма признателен его „близнецу“ в ходе прошедшей кампании». Арнольду нравился Никсон, он обожал Рональда Рейгана и, будучи теперь влиятельной силой в Голливуде, бросил все свое значительное влияние на поддержку предвыборной президентской кампании Джорджа Буша. Он не только оказывал финансовую поддержку предвыборному фонду Буша, но и участвовал в работе общенационального съезда Республиканской партии в Новом Орлеане, заявив: «Я активно поддерживал Рейгана, хочу послушать его последнее выступление и увидеть его и Нэнси». Арнольд агитировал за Буша, выступая с речами в различных районах страны, включая штаты Нью‑Джерси и Огайо. Там, благодаря культуристским конкурсам, проводимым в Коламбусе уже более десятилетия, популярность Арнольда достигла пика. Поэтому знающие люди в Республиканской партии имели все основания сказать, что никто иной как Арнольд принес Бушу победу в штате Огайо. В начале 1990 года президент Буш вознаградил Арнольда за поддержку, назначив его председателем Совета по физической культуре и спорту при президенте. Участие Арнольда в предвыборной кампании принесло ему прозвище «Конан‑республиканец» и подогрело слухи о том, что он собирается сделать политическую карьеру. Члены клуба «Арниа» все еще полагают, что политика – это судьба Шварценеггера. В октябре 1989 года «Нью‑Йорк дейли ньюс» опубликовала заметку, автор которой сообщал, основываясь на дошедших до него слухах, что Арнольд «серьезно рассматривает» возможность выставить свою кандидатуру на пост губернатора Калифорнии. В январе 1990 года «Чикаго сан тайме» сообщила о планах Арнольда бороться за пост заместителя губернатора Калифорнии. Между тем, жизнь Арнольда шла своим чередом: тренировки, киносъемки, реклама и путешествия. Финансовые поступления росли день ото дня, равно как и вложения в недвижимость, составляющие ныне значительную часть его состояния. В октябре 1989 года журнал «Форбс» оценивал доход Арнольда за 1989 год в 35 миллионов долларов – на шесть миллионов долларов больше, чем в 1988 году. Это выдвигало Шварценеггера на шестое место по получаемому доходу в мире шоу‑бизнеса, чуть‑чуть позади занимающего пятое место Сильвестра Сталлоне, чей доход в 1989 году оценивался в 38 миллионов долларов. В 1987 году Мария оставила «Си‑Би‑Эс» и стала основной ведущей в передаче «Эн‑Би‑Си» «Сегодня воскресенье». Теперь она могла несколько больше времени проводить с Арнольдом, совершая поездки в Вашингтон, правда, лишь на один вечер в неделю. Но вскоре Марии предложили одну из самых престижных должностей в «Эн‑Би‑Си» с окладом, по слухам, в размере 475 000 долларов в год. В ее функции входило теперь не только вести передачу «Сегодня воскресенье», но также комментировать «Ночные новости Эн‑Би‑Си» по субботам и делать обзор ежевечернего центрального журнала новостей «Вчера, сегодня и завтра». В честолюбии и профессионализме Марии никто никогда не сомневался. Благодаря ее способностям и привычке упорно работать, передачи «Вчера, сегодня и завтра» с ее участием получили в целом благоприятные отзывы. Журнал «Ти‑Ви гайд» дал ей прозвище «Мария Страйвер» («Борец» (англ.)). И все же ее коллеги отзывались о ней как о недостаточно подготовленном специалисте, и, согласно заметке в «Ти‑Ви гайд», она проявляла в работе странную смесь житейского опыта и наивности, присущей детям из привилегированной семьи". В дальнейшем, однако, профессиональные планы Марии пошли вразрез с ее семейной жизнью. Арнольд публично утверждал: «Мария хочет иметь пятерых детей, поскольку в ее семье их было пять, а я хочу двоих, потому что в моей семье нас было двое». Он объявил, что его дом на Пасифик Палисейдз был куплен с расчетом на будущих Шварценеггеров. Однако, хотя со времени свадьбы прошло уже три года, потомство никак не давало о себе знать. Знатоки культуризма поговаривали о стероидах, которые, как это было давно известно, при чрезмерном употреблении вызывают бесплодие и могли оказать на Арнольда негативное воздействие. Впрочем, еще Сью Мори поставила перед ним этот вопрос в 1985 году, спросив, может ли он иметь детей или стероиды уже не позволят их зачать. Арнольд ответил, что никаких проблем здесь нет. «Я проверялся, все в порядке», – заверил он ее.

О том, что Мария беременна, было объявлено в мае 1989 года. Арнольд, особенно на публике, высказывал свой восторг. В передаче «Доброе утро, Америка» он рассказывал Чентэлу, как ждет не дождется своего маленького «Шварценшрайвера». «Нешнл энкуайрер» он поведал, что с нетерпением ожидает, когда станет отцом, и хочет быть заботливым папой. Кэтрин Юнис Шварценеггер, первый ребенок Арнольда и Марии, родилась 13 декабря в больнице Св.Иоанна в Лос‑Анджелесе. Будущее Кэтрин – наследницы королевства Шварценшрайверов – выглядит усыпанным золотом. Но каким образом ее рождение окажет влияние на образ жизни ее гордого отца остается вопросом. В период беременности Марии Арнольд виделся с ней приблизительно раз в две недели, участвуя в течение четырех месяцев в съемках фильма «Вспомнить все» на студии Чурубуско в Мексике. Боевик из межпланетной жизни планировалось выпустить на экраны летом 1990 года. Репутация Арнольда как звезды вдохнула новую жизнь в этот фильм, который продюсеры десять лет не могли поставить. Арнольд добился утверждения сценария и состава киногруппы и решил значительную часть вопросов, связанных с запуском в прокат этого фильма. «Вспомнить все» должен был закрепить за Арнольдом титулы короля фильмов‑боевиков и суперзвезды двадцатого века. Ожидание ребенка не изменило привычного течения жизни Арнольда. Обходясь лишь шестью часами сна в сутки, он вставал в шесть утра и в семь приступал к своей ежедневной часовой тренировке в «Уролд джим». Его появление в гимнастическом зале обычно порождало волнение, особенно среди женщин, которые стремились украдкой подобраться к нему, выпрашивая автограф. Без Марии Арнольд иногда пользовался «правом сюзерена», присущим любому завоевателю, испытывая радость от трофеев и прижимая их к себе несколько крепче, чем следовало бы. Помимо спортивных игр и забав, он действительно наслаждался утренними тренировками. «Я расслабляюсь и сплетничаю с другими парнями, – писал Арнольд, – между комплексами упражнений. Это все равно как собраться поиграть в карты или посидеть за стойкой бара… У меня нет нужды идти в мужской компании куда‑нибудь вечером». После тренировки он с группой культуристов шел завтракать, причем Арнольд платил за всех, кто присоединялся к нему. Он часто ходил в «Пэтрикс Роудхаус», где около половины десятого утра его можно было застать в одном из четырех кабинетов. Здесь его тепло приветствует хозяин ресторана Билл Фишлер, который неизменно подает Арнольду яичницу из трех яиц с луком и помидорами – специально приготовленное блюдо, рецепт которого, по слухам, составлен Аурелией. Кроме того, он обычно съедал горячую английскую булочку и выпивал несколько чашек кофе. Временами, вместо того, чтобы идти к «Патрику», Арнольд завтракал в кафе «Роуз» напротив его конторы в Венис, районе, все еще населенном хиппи – несколько странном месте для штаб‑квартиры убежденного республиканца, как мог бы заметить сторонний наблюдатель. В этом кафе, расположенном поблизости от «Уорлд джим», он предпочитал есть овсянку и яйца. Даже когда они с Марией бывают дома, обед доставляется из ресторана, если, конечно, Арнольд не жарит на открытом огне мясо, после чего сам моет посуду. Вместе с тем, Арнольд обычно предпочитает рыбу и цыплят. Сыр он тоже любит, но старается обходиться без него, как и без других молочных продуктов. Единственной поблажкой, которую он делает себе, это – сигары. В день Арнольд выкуривает две черные кубинские сигары «Давидофф» стоимостью 25 долларов за штуку. Во время вызвавшего споры интервью «Плейбою» он предупредил журналистку Джоан Гудмен, что интервью будет продолжаться, пока он не выкурит сигару. До беременности Марии Арнольд отдыхал с ней, играя в теннис, причем Мария неизменно выигрывала. Они также катались на лошадях: Мария – в английском седле, а Арнольд предпочитал седлать коня так, как это принято на диком Западе. Иногда они выезжали покататься на лыжах в Эспен, где у Арнольда есть близкий друг – магнат Дик Бьютера, останавливаясь там в отеле «Джером». В Эспене Арнольд любил ходить на завтрак в «Вьенерстьюб», наслаждаясь подлинно австрийским мюэсли. Родина Арнольда остается близкой его сердцу. Хотя мать навещает его в Калифорнии по меньшей мере два раза в год, он проводит в Австрии все возможное время. В 1988 году он ездил туда четыре раза: сперва – на съемки «Красной жары», затем – вместе с Марией, потом еще раз с Марией, тестем и тещей, Сарджентом и Юнис Шрайверами, и, наконец – один. Однажды, во время своего третьего визита на родину, после того, как Альфред Герстль сделал все необходимые приготовления, Арнольд, Аурелия, Юнис, Серджент и Мария в арендованном «Мерседесе» с наемным шофером совершили короткую поездку из Граца в Таль. Там лимузин остановился у дома 145 по Таль‑Линак. Здесь вырос Арнольд. Блистательных гостей ждали Хельга Андервальт, ее три дочери – Сюзанна, Элизабет, Рут и сын Давид. Проходя по комнатам, Арнольд рассказывал о холоде, нищете, голодных ночах и мечтах своего детства. Давид Андервальт был примерно в том же возрасте, что и Арнольд, когда тот дал старт своей одиссее, впервые подняв штангу и отдавшись своей первой мечте. Сегодня Давид спит в той же комнате, где когда‑то Арнольд, видит перед собой те же, что и Арнольд, развалины старого замка, ходит в ту же самую школу, и учится многому из того, чему Арнольд научился когда‑то. Шварценеггер задал ему вопрос, кем Давид хочет быть, когда вырастет, но тот не нашел, что ответить. Тогда вмешалась Аурелия, рассказавшая историю о том, как десятилетний Арнольд, будучи спрошенным о своем желании, провозгласил: «Я не хочу никем быть. Я хочу ходить по миру с шляпой, палкой и обезьянкой». Андервальты, знающие, что он добился несравнимо большего, воззрились на Арнольда в изумлении. В 1988 году Арнольд дважды посещал Таль, и его односельчане были вне себя от оказанной им чести. Шварценеггер – их единственная знаменитость, и они как пчелы вились вокруг него, полные почтения и любви. Швейцарский драматург Фридрих Дюрренматт написал как‑то пьесу – в экранной версии она называлась «Визит» (актеры Ингрид Бергман и Энтони Куинн) – о девочке‑крестьянке, которая, еще подростком забеременев, была изгнана с позором из деревни. Через пятьдесят лет, богатая и знаменитая, она возвращается в деревню и подговаривает односельчан выследить и убить человека, от которого забеременела и который затем бросил ее. Слушая, как говорят о своем Арнольде жители Таля, кое‑кто из которых когда‑то презирал его, нельзя избавиться от впечатления, что во время одного из своих визитов он, как героиня пьесы Дюрренматта, сможет убедить их пойти ради него на все. И не то чтобы у Арнольда в душе пылала ненависть и жажда мести. Напротив. Разве может такое произойти с ним – победителем‑триумфатором всегда и во всем? И все же его посещения Таля должны были приносить ему громадную радость. Ведь он прекрасно сознавал, как далеко ушел, сколь многого достиг, как высоко вознесся, пройдя через самоистязания, тренируясь, как одержимый, на протяжении всей своей молодости и выполняя поставленную перед собой задачу сделать жизнь полной чашей. А его современники остались там внизу, на земле и живут повседневной жизнью: ходят в кино, назначают свидания девушкам, так и оставшись уравновешенными и заурядными. В отдельные редкие моменты он выражал эти чувства превосходства и удовлетворения. В Шладминге, во время съемок начальных эпизодов «Красной жары», к нему зашел старый друг Франц Хорманн. Арнольд, охваченный вспышкой ностальгии и теплых чувств, отозвал его в сторонку и признался: «А помнишь, в те давние годы вы играли и развлекались, а я нет. Я только и делал, что тренировался. Но теперь мой черед. Теперь я могу делать все то, чем вы занимались тогда и на что у меня никогда не хватало времени. Теперь я могу наслаждаться жизнью». В его признании не было – даже если напрячь воображение – ни грана злорадства. Подход Арнольда к жизни напоминал позицию великого романиста, лелеющего мысль о том, что персонаж, который он создал, безграничен во времени и станет вечной легендой. Ибо Арнольд всегда создавал себя сам, лепил из маленького нелюбимого мальчика‑неудачника, барахтающегося в нищете. Он создал шедевр, который признан во всем мире и которым все восхищаются. И все же, возможно, только возвращаясь к своим истокам, он по‑настоящему оценивает величие своих достижений и наслаждается тем, что из него получилось. Только в сравнении может он вкусить сладость победы.

 

Эпилог

 

Арнольд Шварценеггер стал голливудской легендой, «Великим Гэтсби» наших дней, человеком, создавшим самого себя, чья непоколебимая вера в успех позволила покорить немыслимые вершины в поисках путей реализации избранной им судьбы. Его обаяние, интеллект и талант принесли ему все, что только могло пожелать его сердце: богатство, власть, лесть, деньги, успех. Но счастлив ли он? Или, может, он боится наступления утра, необходимости вновь писать сочинение, или ужасной перспективы, что отец вновь исчеркает его красным карандашом? Теперь, когда он покорил свою Вселенную, неужели он на заключительном этапе борьбы все еще говорит со своим собственным прошлым: «Да, пока все хорошо, но что будет на следующий год?» Так что же принесет наступающий год Арнольду Шварценеггеру, «Мистеру Сверхобаяние», прочно обхватившему своими широкими и мускулистыми руками весь мир? Чего еще, в самом деле, может желать Арнольд? И кем, в конечном итоге, он станет? В 1986 году, во время одной из редких вспышек самоанализа, он сказал: «Люди удивляются, насколько я изменился, но я все тот же. Я никогда не шел с молотка. Я всегда один и тот же, независимо от того, где я и с кем. Я чувствовал себя великолепно десять лет назад и чувствую себя прекрасно сейчас. Я полностью реализовал себя десять лет назад – и в работе, и в финансах, и в своих взаимоотношениях с людьми. И сейчас не отступаю. Мне иногда приходится даже притормаживать. Временами я слишком разгоняюсь и начинаю относится к окружающим нетерпимо. Я жду от каждого, что он все время будет восхищаться мною. Я слишком много ожидаю от людей, но мне действительно нечего в себе менять. В моей жизни нет больших разочарований. Я не хотел бы жить чьей‑либо другой жизнью. Я не принадлежу к числу людей, которые, сложа руки, анализируют складывающуюся ситуацию. Это – самое плохое, что может быть в жизни». Возможно, и так. Вместе с тем, каким бы он ни казался удивительным, те, кто знает его, определенно вспомнят и о его неудачах, его слабостях, уязвимых местах в броне, которой он защитил себя, и о том, какие стимулы побуждают Арнольда действовать. По этому поводу Сью Мори рассказывала весьма характерную историю. Однажды в дни их романа она и Арнольд на пути в Эспен застряли в Денвере. Свирепствовал буран, и все авиационные рейсы были отложены. Они решили взять напрокат автомобиль и в прокатной конторе познакомились с неким джентльменом из Арканзаса. Поскольку Арнольду богатство еще только светило в будущем, он, чтобы сэкономить деньги, предложил этому джентльмену войти в долю и поехать с ним и Сью в Эспен вместе. "Арнольд всегда жаловался, что люди осаждают его и выпрашивают автографы, – рассказывает Сью. – Но когда Арнольд понял, что этот арканзасец не имеет о нем ни малейшего понятия, он не мог успокоиться. Всю поездку Арнольд рассказывал, кто он такой и кого из знаменитостей знает. Он даже показал этому джентльмену номер журнала «Тайм», в котором была помещена фотография Арнольда как одного из выдающихся людей года, и сказал ему: «Вот это я. Если ты когда‑либо попадешь в Лос‑Анджелес и захочешь побывать в особняке „Плейбоя“, то я могу тебя провести». Сью все время подчеркивала, что Арнольду необходимо было внимание. «Каждому нравится быть желанным и нужным, ценимым и любимым, – говорил Арнольд. – Некоторые довольствуются тем, что их любит семья, или дети, брат или жена. Но некоторые хотят большего. Я принадлежу к их числу». Однажды он обнаружил, что перед зрителями может выжать в положении лежа на шестьдесят фунтов больше, чем на тренировках в гимнастическом зале. Может быть, в броне Арнольда и нет брешей. Может быть. Но одна, наверное, все‑таки есть – страх перед безвестностью. Мария Шрайвер как‑то сказала: «Люди, глубоко верящие в Бога, такие как моя бабушка, проникнуты, как бы это сказать, внутренней умиротворенностью. Они знают, что на пути наверх никому не причинили боли, не солгали и не сделали чего‑либо, нарушающего их душевный покой. Несмотря ни на что, они очень сосредоточенные люди». Применимы ли рассуждения Марии к Арнольду, остается под вопросом. Но как бы то ни было, будущие историки вполне смогут рассматривать жизнь и карьеру Арнольда и культ героя, который он породил, как весьма характерную черту для мира, в котором мы живем, и, в особенности, для жаждущих успеха людей из восьмидесятых. Ибо, подобно Дональду Трампу ( Трамп Дональд – финансовый магнат США, владелец, казино «Атлантиксити». – Прим. ред.), Арнольд – представитель оригинальной породы героев, идол двадцатого века, создавший новую религию самоутверждения. Безжалостность, честолюбие и финансовый успех – вот из каких черт складывалась слава Арнольда. А отнюдь не из того, что он сделал для человечества. Со многих точек зрения Арнольд и в самом деле сотворил невозможное, усилием воли поставил с ног на голову классическое определение трагедии и превратил ее в успех. Великие трагические герои Шекспира сравнивались с совершенными статуями, несущими в себе смертельный изъян, который в конечном итоге превращал их в прах. Однако жизнь Арнольда – живое опровержение этому. Он вступил в мир, не имея ничего кроме изъянов – гонимый, нелюбимый, мрачный неудачник с разрушительными наклонностями и грандиозными фантазиями – но поборол все эти изъяны, сорвал их оковы и создал то, что сегодня в буквальном смысле слова можно назвать статуей без изъянов. Арнольд, и это очевидно, имеет все: весь мир и все что угодно в этом мире. И все‑таки чего‑то в нем ему не хватает. Ибо нелюбимый ребенок, ребенок, неутешно плакавший долгими тальскими ночами, продолжает оставаться неутешным, а его любовь – невостребованной. Он может быть теперь и в самом деле одним из любимых сынов человечества, но никогда не станет любимым сыном своего отца. И сколько бы любви, сколько бурных приветствий, сколько восхищения и обожания ни досталось ему, всего этого не хватит, чтобы возместить ему давние дни детства, то, чего он так страстно желал, но никогда не получал в достатке. Но Арнольд не был бы Арнольдом, если бы не предпринял еще одну попытку. 11 марта 1989 года в «Ветеранз Мемориэл Аудиториум» он провел первый конкурс имени Арнольда Шварценеггера, выставив в качестве награды самые крупные призы, которые когда‑либо знал культуризм. Он вернулся назад к тому, чему принадлежал: к своей семье, к успеху, к тому, в чем был неповторим. В Голливуде он никогда бы не стал первым, но в культуризме, среди тех, кто преклонялся перед ним, его превосходство, захлестываемое водопадом любви, было несомненным. Культуризм – единственная сфера, где Арнольд мог достичь состояния, близкого к пресыщению, получить всю любовь, которой так отчаянно добивался. Он ушел с помоста почти десятилетие назад, но все еще господствовал в этом виде спорта. Он втоптал в грязь и подверг унижению многих, кто считал себя выше его, и все они стали восхищаться им. И что бы они ни чувствовали по отношению к нему, как бы глубока ни была их горечь и как бы ни охвачены они были ревностью, они все равно радостно приветствовали его, вскакивая на ноги и крича до хрипа. Зал гремел: «Арнольд! Арнольд! Арнольд!» Радость публики была безграничной, оглушающей, всеохватывающей. Плотину любви прорвало, и любовь обрушилась на него, стоящего на помосте и улыбающегося. И – на мгновение – наконец‑то реализовавшего себя. Навеки – побеждающий. Навеки – завоеватель. Навеки – величайший. Навеки – Арнольд.

 

Фотографии

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


[1]Николсон, Джек (род. 1937) – выдающийся американский киноактер, сценарист и режиссер. Снимался в фильмах «Один выпал из гнезда» (1975), «Профессия репортер» (1976) и др. В фильме «Долгое прощание» исполняет второстепенную роль. – прим. ред.

 

[2]Рэдфорд, Роберт (род. 1937) – американский актер, режиссер, продюсер, играл в театре и кино. Главная роль в фильме «Три дня кондора» (1975). – Прим. ред.

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!