Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Зал Собраний Большого Совета 1 часть



Зал Ханов

Окрестности Катюши

Страна Мечты

Кластер Керенского

Пространство Кланов

Января 3060 года

 

Перигард Залман, стоя на пороге Зала Собраний Боль­шого Совета, внимательно разглядывал вместительное помещение.

Как правило, Перигард одним из первых являлся на Собрание Совета, и этот день не был исключением.

Сегодня Хан Стальных Гадюк был, как никогда, уве­рен в себе. Настал момент, когда он доберется до этой Марты Прайд!..

* * *

Получасом раньше он навестил Натали Брин в ее не­большом кабинете. По пути туда Залман испытал при­вычный неожиданный спазм, сильную головную боль, вызванную резким переходом от яркого дневного света к мрачной темноте Зала Ханов.

Боль все еще пульсировала, раскалывая голову на час­ти, когда Перигард остановился перед дверью Натали Брин. Как обычно, он вежливо постучался.

Как обычно, из-за массивной двери послышалось столь же вежливое приглашение войти.

Переступив порог и оказавшись в затемненном поме­щении, Перигард Залман поздоровался и сразу же загово­рил о деле.

— Эту Марту Прайд ничем не проймешь, — сказал он с плохо скрытым неудовольствием. — Она словно ле­дяное изваяние Терпения. Я ее провоцирую — она оста­ется спокойной... Если кто и выходит из себя, так это только я.

Натали с пониманием кивнула.

— Она действует вам на нервы, квиафф?

Афф, и еще какой...

— Марта Прайд стала Ханом уже после моей отставки, но когда-то давно я немного была знакома с ней... Могу себе представить, какое она может вызывать раздраже­ние.

Залман описал свои действия, имевшие целью спрово­цировать Марту.

— Такое впечатление, будто она видит меня насквозь.

— Ничего не скажешь. Марта по-настоящему опыт­ный политик.

— Для политика она слишком много ноет. Натали Брин рассмеялась:

— Действительно, такова ее тактика. Отвергай, а по­том делай то, что отвергаешь. Залман покачал головой:

— Это не совсем соответствует пути Кланов.

— Может, и так, а может, это просто одна из тех вещей, которые ты обязан делать, будучи Ханом. Кстати, быть может, вместо того чтобы упорно критиковать дело с ро­довым именем, вам стоило бы заговорить о Жеребце и его воинском подразделении?

Залман удивился:

— Но это означало бы предать огласке сведения, со­бранные нашей разведкой, и засветить источники... Натали пожала плечами:

— Выбирать вам. Хан Перигард Залман. Не могу пред­ложить ничего лучшего. Упорство — вот ключ к успеху



Все воины — тоже люди, даже Ханы. Где-то же у нее дол­жно быть слабое место, и я уверена, что вы его найдете...

 

* * *

После обсуждения дальнейшей стратегии и тактики поведения на Совете Перигард Залман вышел из кабине­та Натали Брин.

Тут он с удивлением обнаружил, что его головная боль утихла. Испытывая к Натали благодарность за ее веру в него, Залман очень надеялся на то, что она права...

— Простите, почтенный Хан, — раздался голос позади него, и до Залмана дошло, что он стоит, перегородив про­ход.

Повернувшись, чтобы дать дорогу, он обнаружил, что эти слова были произнесены той самой особой, которая так сильно занимала его мысли.

Марта Прайд, чтоб ее...

Хан Соколов вежливо кивнула, проходя мимо него, и направилась к своей скамье. Залман почувствовал себя слегка уязвленным. Ее вежливость была какой-то уж слишком нарочитой.

Усевшись на свое место рядом с Бреттом Эндрюсом, Перигард заметил, что Марта Прайд сидит одна в секторе Клана Нефритового Сокола. Он вспомнил, что в послед­ней разведсводке говорилось о том, что Сахан Саманта Клис проводила инспекцию на военных заводах.

Марта выглядела очень высокой, даже когда сидела. Она держала спину так прямо, словно ей казалось вообще неудобным сидеть на стуле. Вообще-то в этом не было ничего необычного для воина, который чувствует себя комфортно только в кабине пилота своего боевого Меха.

Когда Хранитель Клятвы и Ильхан вошли в помеще­ние Зала Собраний, Ханы надели свои маски и соверши­ли ритуальные действия, предваряющие все собрания. После этого началась собственно работа сессии.

Большинство Ханов маски свои сняли. Пошли обыч­ные прения.

Сегодня в основном разговор шел вокруг нюансов за­ключительного этапа подготовки к вторжению во Внут­реннюю Сферу. Порой речи выступавших были занудны­ми и скучными, и даже обычно энергичный Сахан Клана Стальных Гадюк Бретт Эндрюс, казалось, вот-вот уснет.



И тут со своего места поднялся Перигард Залман, жес­том прерывая нудное блеяние Асы Таней, Хана Ледяных Озорников.

— Мы становимся похожи на муравьев, которые спо­рят на берегу огромной, по их понятиям, лужи — обойти ли океан по берегу или пуститься напрямки, рискуя пото­нуть по пути на ту сторону...

Залман не без удовлетворения заметил, как Марта Прайд и несколько других Ханов рассерженно повскака­ли со своих мест.

Хранитель Клятвы жестом дал возможность выска­заться именно Марте:

— Высокочтимый Хан Стальных Гадюк показывает неуважение ко всем присутствующим здесь своим совер­шенно недопустимым, уничижительным сопоставлени­ем Ханов с муравьями... Возможно, ему следовало бы по­святить некоторую часть драгоценного для него времени урокам образной речи!..

Она говорит так, будто выучила слова наизусть, поду­мал Залман озлобленно. Типичный ответ — как раз та­кой, какие он ненавидел.

Вдруг он понял, как воспользоваться создавшейся си­туацией. Возможно, как и предполагала Натали Брин, удастся спровоцировать Марту, если напасть на нее ис­подтишка.

— Меня не удивляет, что вы высказываете недовольст­во по поводу моей образной речи, — ядовито сказал За­лман. — Замечания вроде этого — пустая трата времени Ханов, собравшихся в этом зале, всего лишь расточитель­ность, так свойственная Клану Нефритового Сокола.

Перигард Залман знал, что в то время, как все Кланы с отвращением относились к любому расточительству — времени, идей, ресурсов, — Нефритовые Соколы были чересчур беспечны в этом вопросе, в чем их нередко уко­ряли.

Разумеется, Марта Прайд не могла так просто пропус­тить мимо ушей подобное заявление.

— Нам свойственна расточительность?! Хан Стальных Гадюк должен отказаться от своего заявления. Я даже требую этого.

Есть!..

Марта, похоже, попалась! Всего-то-навсего потребо­валось пустить малюсенькую шпильку, затрагивающую честь Клана.

Перигард Залман почувствовал, как у него участился пульс, однако он изо всех сил постарался говорить спо­койно:

— Стальные Гадюки никогда не лгут, и я не откажусь от своих слов.

— В этом зале нельзя говорить голословно. Хан Пери­гард Залман, вы должны обосновывать свои утверждения, квиафф?

Афф.

— Я жду доказательств.

Марта Прайд выглядела очень уверенной в себе. Она явно не сомневалась в том, что всего лишь выступает в за­щиту репутации своего Клана по пустяковому поводу

Залман внутренне возликовал.

Сейчас Хан Нефритовых Соколов угодит в ловушку!..

— Вы растрачиваете впустую воинские ресурсы, Хан Марта. Воины погибают больше вследствие неправиль­ности политики вашего Клана, чем от недостатка отваги. Этот героизм куплен дорогой ценой. Вот оно, расточи­тельство в чистом виде!

Огонь, сверкнувший в ледяном взоре Марты Прайд, испугал Перигарда Залмана до такой степени, что он по­краснел от стыда.

Остальные Ханы невольно повскакали со своих мест, словно предводители Соколов и Гадюк уже находились в своих боевых Мехах, вцепившись в рычаги, и остава­лась секунда до того момента, как прогремит первый залп.

— Мне кажется, что уважаемый Хан Стальных Гадюк немного помешался, — хрустальным голосом произнесла Марта. — Пожалуйста, уйдите с трибуны. Хан Залман.

— Ничего я не помешался! — запальчиво воскликнул Хан Гадюк. — Своей политикой в отношении вольнорож-денных руководство Нефритовых Соколов подрывает са­мые устои Кланов!

 

Марта сделала такое движение, будто собиралась пря­мо с трибуны прыгнуть на Перигарда.

Хан Гадюк, который еще не вполне оправился от чуть было не спалившего его взгляда, невольно дернулся, словно пытаясь уклониться от стремительного соколино­го броска.

В зале раздались смешки.

Это было уже чересчур.

Перигард Залман чувствовал, что проигрывает по всем статьям, причем на своем поле: ведь именно он, следуя советам Натали Брин, пытался вывести Марту из свойст­венного ей состояния презрительного спокойствия, а оказалось, что сам практически потерял лицо.

Эх, зачем он только снял маску...

Марта, которая с легкой улыбкой наблюдала за пере­живаниями Хана Стальных Гадюк, села на свое место.

Но Перигард не зря был Ханом Клана, воины которо­го славились не столько силой духа, сколько изворотли­востью ума.

Он собрался с мыслями и пропитался ядом.

— Неудивительно, что уважаемая Хан Марта Прайд столь трепетно относится к самой идее выдвижения воль-норожденных на руководящие посты. Ведь практически все герои Клана Нефритового Сокола имеют изъяны в ге­нетической карте, что приводило к поступкам неадекват­ным и вообще порочащим идею пути Кланов... Всем из­вестный Эйден Прайд, к примеру, имеет немало пятен в своей биографии — похоже, что он вообще в душе меч­тал быть вольнягой. Да и сама Хан Марта, похоже, зара­жена вольняжьим...

— Завтра, в Круге Равных, вы сможете продолжить свою речь — конечно, в том случае, если сумеете это сде­лать после того, как я вырву ваше сердце! — сказала Мар­та, не вставая с места.

Она говорила негромко, но в мертвящей тишине, ко­торая повисла в зале после первых слов Перигарда, все было очень хорошо слышно.

Страваг! Он добился своего... Сколько раз я говорила себе, что нельзя поддаваться на гадючьи провокации, и вот на тебе — в самый ответственный момент, когда решается судьба Соколов... Нет, это непростительно.

В зале висела тишина, тяжелая, как кулак боевого Меха, готовый вот-вот обрушиться на врага и раздавить его в лепешку.

И тут поднялся Ильхан.

С высоты своего огромного роста чернокожий элементал оглядел присутствующих Ханов, которые невольно ежились под его взглядом — пусть даже и не знали за со­бой ничего дурного. Ну а если кто-то знал...

Потом Линкольн Озис заговорил:

— Вызов, сделанный Ханом Мартой Прайд, услышан. Все по правилам. Однако, уважаемые Ханы, хочу за­метить, что поединок между двумя воинами — это одно дело, а вот схватка, да еще по такому поводу, руководите­лей двух не самых последних Кланов — совсем другое. Многие помнят, как в схожей ситуации столкнулись ин­тересы двух бойцов подобного ранга и чем все закончи­лось...

Тут присутствующие обратили внимание на Влада, не просто одолевшего самого Ильхана Элиаса Кричелла в Испытании, но и вообще убившего его. Влад самодо­вольно оглядывал зал.

— Достаточно того, — продолжал Озис, — что, разго­варивая здесь, мы имеем возможность столь резко расхо­диться во взглядах. Мне бы не хотелось видеть, как Ханы истребляют друг друга. Мы олицетворяем собою мощь Кланов, всех Кланов... Я также не одобряю того, что этот конкретный спор разрешится посредством Испытания.

Хотя все это может иметь далеко идущие последствия, особенно в вопросе участия вольнорожденных в состяза­ниях за родовое имя, я считаю, что поединок между пред­ставителями противоборствующих сторон удовлетворит всех. Поединок чести между двумя боевыми Мехами, если почтенные Ханы не возражают, квиафф?

И Марта Прайд, и Перигард Залман выразили свое со­гласие.

— Прекрасно, — заключил Озис. — Согласно обычаю, Ханы должны выбрать воинов, которые бы представляли их Кланы в этом поединке чести. Хранитель Закона, со­вершите соответствующий церемониал...

Кайл Першоу предоставил обоим Ханам возможность воспользоваться шуркаем — клановым обрядом проще­ния, позволяющим обвиняемой стороне признать свою неправоту и согласиться с решением, которое вынес бы Большой Совет. Возможность воспользоваться шуркаем была дана и тому, и другому Ханам, поскольку в споре оба нанесли друг другу оскорбления.

Марта подумала, не намекает ли хитрый глава Вахти, что обоим Ханам разрешат пойти на попятную. Однако Залман отверг это предположение столь же решительно, как и Марта.

Хранитель Закона дал возможность Марте повторить ее вызов формальным образом и изложить свои аргумен­ты. Перигарду Залману также было разрешено предста­вить свои доводы. Он кратко пересказал все то, о чем с та­ким жаром говорил только совсем недавно.

— Когда-то давно, — произнес Першоу, — воина, представлявшего своего вождя, было принято называть поборником. В данной ситуации я желаю возродить это наименование. Как сторона, которой брошен вызов, Хан Перигард Залман, вы можете первым назвать своего по­борника.

Залман откашлялся и веско произнес:

— Я разочарую многих замечательных воинов, кото­рые, уверен, горят желанием сразиться с любым из Не­фритовых Соколов... Я выбираю звездного полковника Айвена Синклера, великого героя Испытания Владения, в котором велась борьба с Нефритовыми Соколами за право оккупировать Туаткросс во время вторжения. Звезд­ный полковник проявил еще больший героизм при захва­те Высот Шредера — решающей битве, после которой Де­вятый Полк Федеративного Содружества, потерпев сокрушительное по­ражение, позорно бежал с поля боя.

Союзники Залмана согласно закивали, очевидно, до­вольные его дальновидностью — тем, что он выставил в качестве поборника воина-героя, уже однажды одолев­шего Нефритовых Соколов в честном поединке.

Залман с удовлетворением отметил, что Марта сильнее сжала губы — явный признак того, что на нее произвел впечатление этот выбор.

— Как бросившая вызов сторона, Хан Марта Прайд, вы теперь можете назвать своего поборника.

Марта поднялась со своего места, глубоко вздохнула и заговорила:

— Что ж... конечно, нелегко выбрать из такого обилия доблестных воинов Клана Нефритового Сокола, но я за­метила, что Хан Залман выбрал бойца, наиболее подходя­щего для данной ситуации. Мне следует поступить так же. Поскольку речь идет об оценке вольнорожденного воина, я назначаю одного из самых стойких и мужествен­ных воинов, рожденных во чреве Нефритового Сокола, солдата, чье упорство и мастерство снискали ему уваже­ние среди членов нашего Клана... Итак, я выбираю звезд­ного капитана Жеребца!..

Марта не предполагала, что ее заявление вызовет та­кой гвалт. Наверное, хорошо, что Саманты Клис нет здесь. Она, пожалуй, оказалась бы в одном ряду с протес­тующими.

Да и не одна она, многие воины Нефритового Сокола в этом пункте будут против меня. Риск есть, но я хочу на него пойти. Жеребец — замечательный воин, пусть даже и вольнорожденный. Он поставит точку в этом деле.

Ожидая, когда стихнет оглушительный шум, Марта не сводила пристального взгляда с Перигарда Залмана. Ей было приятно видеть явные признаки замешательства на его лице.

В затеянной Залманом шахматной партии Марта уже сделала шах, и Жеребцу оставалось только поставить мат...

Она почувствовала чье-то присутствие у себя за спи­ной. Повернув голову. Марта увидела подле себя странно улыбавшегося Влада.

— Поздравляю! — произнес он. — Вы только что стали самым ненавистным Ханом из всех.

— Жеребец победит, — надменно сказала Марта.

— В таком случае, — хмыкнул Влад, — вы станете и са­мым ненавистным воином из всех.

— И это согласуется с вашей политической линией, Влад?

Влад слегка вздрогнул, как и всегда, когда ее колкости слишком задевали его. Марта подозревала, что Владу всегда хотелось считать себя во всем первым, даже в лич­ных отношениях между ними.

— Допустить наличие в моих действиях политического подтекста значило бы слишком переоценить меня. Мар­та. Если б подобный подтекст и имелся, неприязни к вам уж точно не обнаружилось бы... В принципе, я поддержи­ваю вас. Вы обычно поступаете правильно, и, в данный момент, полагаю, унижение Стальных Гадюк могло бы сыграть на руку нам обоим.

Марта пожала плечами и направилась к своему месту, оставив в одиночестве все так же загадочно улыбавшегося Влада.

 

IX

Арена головида

Воинский сектор

Айронхолд-Сити

Айронхолд

Кластер Керенского

Пространство Кланов

Февраля 3060 года

 

Когда Диана смотрела на головидео схватки боевых Мехов, она иногда чувствовала такое раздражение, что ей хотелось сунуть руку внутрь экрана и — как это она де­лала в своих нечастых шахматных партиях с Жеребцом, когда проигрывала, — переставить все фигурки по своему вкусу. Однако, философски подумала Диана, нельзя ни изменить историю, ни манипулировать чужими машина­ми и жизнями — это, к сожалению, вовсе не шахматные фигурки.

Здесь записана последняя битва за родовое имя моего от­ца... Да, мне хотелось бы, чтобы он по-другому маневри­ровал, атаковал, действовал более решительно, без оглядки и сомнений, подобно настоящему герою. Собственно говоря, он ведь и был героем — Великим героем Эйденом Прайдом. Прокрутим-ка ее еще разок.

Диана перезапустила программу головида и снова стала наблюдать за тем, как маленькие кораблики садятся на Ри, луну Айронхолда. Сперва экран казался бесконеч­но глубоким, с медленно вращающейся луной посереди­не, планетой позади нее, а за планетой — солнцем и звез­дами.

Т-корабль вышел из-за луны. От него отделились и на­чали снижение два Меха — казалось, слишком медленно, но с учетом точности записывающих кристал­лов, спуск скорее всего воспроизводился в реальном вре­мени. Эйден был в «Summoner», а его противник, Мегаса — в «Mad Dog». Оба Меха приземли­лись на Ри в разных точках так, чтобы их пилоты находи­лись вне пределов визуального контакта.

Понажимав на кнопки, Диана переместила картинку в ту точку поверхности спутника, где голографический Эйден, расположившийся в кабине голографического же «Summoner», ждал своего соперника.

В реальном времени обоим пилотам был дан час на адаптацию к силе тяжести Ри, но бегущая строка в углу экрана сообщила, что это время было купировано в запи­си. Картинка внезапно дернулась, и Мех Эйдена исчез, моментально появившись в совсем другом месте. Он, наверное, переместился туда в реальном времени. Что там говорила Джоанна?.. Да, якобы Эйден Прайд никогда до этого не вел боя в условиях малой гравитации, и инженер, обслуживавший его боевую машину, незнако­мый с требованиями, предъявляемыми к технике слабым притяжением, не знал толком, как настроить основные параметры систем наведения и управления. Джоанна и Жеребец, наставники Прайда, тоже не зна­ли, как поступить. Они лишь сверялись со справочника­ми и уповали на удачу.

Бой начался.

«Summoner» Эйдена подпрыгнул и очень медленно опустился на землю, при этом странно дернувшись. Ко­нечно, из-за относительно слабой гравитации все движе­ния замедляются...

Интересно, что он чувствовал в тот момент... Не пред­ставляю, что это такое — перемещаться в массивном бое­вом Мехе почти в невесомости. Был ли Эйден испуган или же возобладало его знаменитое хладнокровие? Ох, как бы мне хотелось это знать! Наверное, я не должна была бы проявлять к этому делу подобный интерес только из-за того, что Эйден был моим отцом, но ничего не могу с собой по­делать...

Как всегда недовольная параметрами настройки головида, Диана изменила перспективу так, что боевой Мех Эйдена Прайда несколько увеличился в размерах, в то время как дальний план сократился. Из-за этого девушка пропустила момент появления «Mad Dog» Мегасы. Она увидела лишь возникшие вдруг словно ниоткуда вспышки лазеров, полетевшие в направлении боевого Меха ее отца еще до того момента, как он сумел принять меры предосторожности.

Вспышки исчезли из поля видимости, словно бы по­глощенные кожухом головида. Последовал немедленный ответ со стороны «Summoner». Веер SRM сошел с на­правляющих и полетел в направлении «Mad Dog», появившегося в углу экрана.

Ракеты прошли выше, не задев корпуса Меха про­тивника, — видимо, Эйден не совсем точно перенастроил баллистические характеристики управляемых ракет, не адаптировал их к условиям малой гравитации.

SRM упали чуть позади «Mad Dog», недалеко от края экрана головида. Результатом были взрывы, обре­занные краями экрана — так, что получились только по­ловинки фонтанов пыли и камня.

Внезапно Диана почувствовала на себе чей-то при­стальный взгляд.

Ее ощущения были обострены до предела. В последнее время девушку не раз оскорбляли, не однажды она полу­чала и прямые вызовы на поединок от вернорожденных, негодовавших по поводу соискания ею родового имени. Все это заставило Диану быть постоянно начеку.

Сейчас девушка решила было остановить воспроизве­дение голограммы схватки и обернуться, но вместо этого продолжила наблюдение за бегающими по экрану голо­вида крошечными боевыми Мехами.

«Mad Dog» решительно наступал, ведя непрерыв­ный огонь. Из-за малой гравитации он казался довольно подвижным, чего об этой машине нельзя было сказать в обычных условиях. Крошечные, едва различимые на эк­ране кусочки брони отлетали от «Summoner», в то вре­мя как «Mad Dog» раз за разом бил в цель. Один из снарядов угодил «Summoner» прямо в плечо, и из-за малой гравитации машину сильно отбросило назад, раз­вернув вокруг оси. Мех сразу стал уязвимым — он почти повернулся к противнику спиной.

Диана чуть было не закричала: берегись! Однако она вспомнила, что смотрит только записанную голограмму боя, который уже закончился много лет назад...

Девушка вздрогнула, услышав чей-то злобный шепот сзади, прямо у собственного уха:

— Ах ты, грязная вольняга...

Быстро обернувшись, Диана едва не столкнулась с мя­систым, но довольно низкорослым воином из Клана Не­фритового Сокола. От него изрядно несло дешевой вод­кой и жареным луком. Впрочем, «несло» — слишком сла­бое слово: от бравого вояки воняло до такой степени, что Диану, обладавшую достаточно тонким обонянием, чуть не стошнило.

Глаза достойного представителя воинского сословия, и в трезвом-то состоянии не выражавшие особых призна­ков осмысленности, были безобразно затуманены алко­голем. На небритой, само собой, физиономии, имелись полоски грязи - там, где боец вытирал после трапезы рот руками.

Судя по нашивке на рукаве его комбинезона, воин был водителем боевого Меха из 109 Ударного Кластера Галактики Зета — известного сво­им буйным поведением подразделения звездного полков­ника Хестона Шу-ли.

Джоанна пару раз упоминала в разговоре об этом са­мом подразделении. Из-за того, что солдат держали в род­ных мирах и они не участвовали вместе со всеми осталь­ными боевыми частями во вторжении, бойцы были до­вольно сильно обозлены. Сам Хестон Шу-ли слыл военачальни­ком свирепого нрава, иногда применявшим телесные показания в крайних формах.

В итоге, как сказала Джоанна, воины этой части, по крайней мере вернорожденные, были по определению за­диристы, постоянно лезли то на рожон, а то и просто в банальную драку. Сам Хестон Шу-ли был известен тем, что смотрел сквозь пальцы на подчас не соответствующие моральным нормам Клана поступки и проступки своих подчиненных, очевидно, считая, что, чем бы дитя ни те­шилось, лишь бы поточнее исполняло приказы на поле боя и вообще умело набить морду кому угодно.

Вызванный на ковер к начальству, Хестон Шу-ли, чьи внуши­тельные габариты и значительный голос на всех произво­дили должное впечатление, заявил, что его воины сража­ются тем лучше, чем чаще дерутся в ситуациях вне боя — то есть в кабаках, а то и просто в темном переулке. Так как его подчиненные в реальной боевой обстановке не раз добивались невероятных успехов, действуя именно по принципу «а вот я вам всем сейчас морду набью», что на поле боя, где друг за другом, плюясь огнем и швыряясь ракетами, гонялись стотонные боевые Мехи, выглядело довольно жутко, но для победителей очень приятно, Хестон Шу-ли отделался выговором. Благодаря своим прекрас­ным боевым качествам и доказанной на деле ценности 109-го Ударного Кластера звездный полковник удержался на своем посту, а его головорезов не разогнали, и они продолжали буянить, где только можно.

— Перед тем как спросить вас, что же вы имели в виду, уважаемый пилот боевого Меха, — проговорила спо­койно Диана, продолжая краем глаза наблюдать за за­писью боя с участием ее отца — ей особенно нравился тот эпизод, когда Эйден появился из облака пыли, созданно­го яростной ракетной атакой Мегасы, — я бы посоветова­ла вам подумать еще раз, поскольку вы явно не в лучшей форме и заслуживаете еще более сильного эпитета, неже­ли тот, что содержался в только что произнесенной вами реплике.

Пилот озадаченно таращился: было почти слышно, как напряженно скрипят его мозги. Ну да, это тебе не водку хлестать. Сухой, колкий, но достаточно вежливый тон, как поняла Диана, давал ей определенную выгоду, о которой нападавшие даже и не подозревали.

Слова помогали выиграть время и хорошенько проду­мать следующие высказывания — или хотя бы позволяли атаковать из более выгодного положения.

Было совершенно очевидно, что пилот наклюкался до такой степени, что уже с трудом различал окружающие предметы. Он то прищуривался, то выпучивал глаза, по­том попытался что-то сказать, но послышалось только невнятное бульканье.

— Может, порассуждаем? — предложила вежливо Ди­ана.

В данный момент она хотела только одного — наблю­дать за ходом сражения на экране, а этот пьяный приду­рок ей сильно мешал.

Тут нога голографического «Summoner» тяжело опустилась на поверхность луны и треснула в колене. От­ломавшаяся часть мягко шлепнулась на грунт, а мех Эйдена, потеряв равновесие, начал неумолимо падать и свалился в канаву, совсем не видную с установленной Дианой точки обзора.

Пьяный водитель боевого Меха опять забулькал, по­том нашел нужные слова и, собравшись с силами, повто­рил, на сей раз громче:

— Грязная вольняга!..

Взглянув мельком на пилота, Диана попыталась сдержать его, вытянув одну руку открытой ладонью в сто­рону вояки, а другой перемещая изображение в головиде. Девушка передвинула картинку к тому месту, с ко­торого она, подобно боевому меху Мегасы, упира­лась взглядом прямо в лежащего в канаве «Summoner».

Да, именно тогда Мегаса и совершил ошибку. Он мог йы объявить себя победителем в схватке и получить родо­вое имя, но ранее в соглашении, под которым подписа­лись все воины, дошедшие до финальной стадии состяза-чий, он поклялся, что схватка не закончится, пока не будет убит самозванец Эйден, вольняга в душе, осквернивший всю традицию тем, что состязался за родовое имя. Если бы Мегаса в тот момент объявил о своей победе, Эйден был бы спасен, а клятва — не выполнена.

— Грязная вольняга! — упрямо повторил удачно най­денные слова пьянчуга и сильно толкнул Диану.

Девушка нажала на «паузу» и, повернувшись к браво­му воину, быстро ударила его слева в скулу. Она улыба­лась, невзирая на боль в костяшках, глядя на то, как ее обидчик неуклюже громыхнулся на пол.

Нажав «пуск», чтобы снова запустить запись, Диана максимально увеличила изображение: канава, перед которой стоял «Mad Dog», заполнила более поло­вины экрана. Некоторые аналитики, разбирая эту часть поединка, указывали, что родовое имя Эйдена было запятнано тем, что ему был предоставлен еще один шанс приверженностью Мегасы данной им клятве. Они от­мечали, что Эйден находился в совершенно беспомощ­ном положении: он не мог ни катапультироваться в без­воздушное пространство над Ри, ни исправить своего меха, ни поднять его. Мегасе оставалось только вы­стрелить из любого оставшегося оружия по лежащему в канаве «Summoner», и с Эйденом было бы покон­чено.

Однако Мегаса медлил, и, видимо, по одной только причине: он упивался своей победой. Диана напряглась, ожидая, что ее отец выстрелит по врагу, но внезапно де­вушку грубо схватили за плечи и рывком оттащили от эк­рана головида.

Диана задела рукой кнопку повтора, и вся запись по­шла по новой. Тут девушка поняла, что пропустила куль­минационный момент — триумф отца, и моментально разъярилась.

Схвативший ее тоже был пилотом 109-го Ударного Кластера — Диана мельком заметила это, пока летела в руки друго­го воина Хестона Шу-ли, женщины, которая поймала ее за шею и бросила обратно — прямо в экран головида, на котором голографические фигурки Мехов снова опускались на поверхность Ри.

Диана ударилась о головид с такой силой, что, если бы аппарат не был привинчен к полу, он наверняка бы опро­кинулся.

Нападавшие явно оправдывали репутацию воинов Хестона Шу-ли, сильных и жестоких в драке. Их лица расплыва­лись в жутких гримасах, а отточенные движения ясно указывали на то, что бойцы имели немалый опыт столк­новений подобного рода.

Рука Дианы задела панель управления головида, нажав кнопку ускоренного воспроизведения. Боевые Мехи за­двигались проворнее, словно бы воспользовавшись пре­имуществами слабой гравитации.

Тут воин-мужчина схватил Диану за правую руку и дер­нул ее к себе. Нечаянно вдохнув при приближении к его лицу, девушка поняла, что и этот нарезался, хотя и не до положения риз. Глаза его были яснее и от этого еще омер­зительнее. Вояка имел вид человека, который не получал удовлетворения, если каждый день не калечил или не убивал кого» нибудь.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!