Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Истоки человеческой морали и этики



Рождается ли человек безморальным (с сознанием, как чистый белый лист бумаги), и только воспитание прививает ему некие принципы, выработанные когда-то рационалис­тами? Или же мы появляемся на свет с каким-то набором врожденных чувств и представлений о том, что хорошо и что плохо, а воспитание их только развивает и направляет?

Биоэтику (или сложные поведенческие программы, при­сущие животному миру) следует рассматривать как естествен­ное обоснование человеческой морали. Ведь многие призна­ки, присущие человеку, генетически обусловлены. И только часть человеческих черт воспитания, образования и других фак­торов — продукт внешней среды обитания. Поэтому суть эво­люции составляет процесс передачи генов от поколения к по­колению. Все человеческие действия — это поведение челове­ка. Хронометрия человеческого поведения показывает, в какой значительной степени все оно биологично.

С помощью биоэтики можно ответить на вопрос о проис­хождении таких важнейших проявлений человеческого разума, как мораль и этика.

В какой степени верна данная гипотеза?

Отвечая на этот вопрос, следует учитывать, что этологи (специалисты по поведению животных) открыли у животных (и не только у высших) большой набор инстинктивных запретов, необходимых и полезных в общении с сородичами.

Что мораль не чужда животным, люди могли знать многие тысячи лет, ведь рядом с ними была собака. Каждый, вос­питывая собаку, может убедиться, как легко можно привить ейкоторые наши этические правила, которые ей исходно совершенно чужды, — понятливость и послушность.

Но если бы собаке были присущи только эти качества, мы называли бы ее своим четвероногим рабом. А мы зовем ее другом. Ведь помимо придуманной нами для нее этики, мы чувствуем в хорошей собаке ее собственную мораль, во мно­гом совпадающую с нашей. Многие владельцы этих домаш­них животных могут совершенно спокойно оставить своего ре­бенка на попечение собаки, по сути, страшного хищника способного растерзать даже взрослого человека. А почему? Потому что ей доверяют. Доверяют устойчивым принципам ее поведения. Ведь собака, как и человек с моральными ус­тоями, не может обидеть самку или детеныша, готова рис­ковать жизнью за товарища, уважает смелость и прямоту и презирает трусость и обман. Она очень тонко чувствует, ког­да ее хозяин чем-то расстроен, и способна на проявление чуткости и сопереживания.

Так что же такое мораль животных (или основные принципы биоэтики)?По мнению выдающегося австрийского этолога К. Ло­ренца, это — создание естественным способом врожденного зап­ретавыполнять обычные программы поведения, в некоторых слу­чаях возникающие при общении с себе подобными,т.е. полез­ный необходимый инстинкт остается неизменным (у хищника это загонять добычу, убивать ее, рвать на части и пр.), но для особых случаев, где его проявление было бы вредно, вводится специальный механизм торможения.



Любопытно, что культурно-историческое развитие чело­веческого общества происходит аналогичным образом, ведь важ­нейшие требования всех моральных заповедей и кодексов — это не предписания, а именно запреты. Как врожденные механизмы и ритуалы, препятствующие асоциальному поведению живот­ных, так и человеческие табу определяют поведение, аналогич­ное истинно моральному лишь с функциональной точки зре­ния; во всем остальном оно так же далеко от морали, как жи­вотное от человека.

 

85. Какие запреты у биовидов считаются важнейшими?

Все запреты возникают под жестким давлением отбора ради выполнения задачи сохранения вида.К важнейшим из таких запретов относятся следующие:

1. «Не убей своего»— первый и основополагающий запрет у очень многих видов. Чтобы выполнить его, необходимо без­ ошибочно узнавать своих, безошибочно отличать их от чужих. Интересно, что если, скажем, галки, гуси и обезьяны узнают друг друга персонально, то члены крысиного клана, точно так же как пчелы и другие общественные насекомые, отличают своих сородичей от чужих по общему запаху. У че­ловека тоже есть манера делить всех окружающих на «своих» и «чужих». Причем понятие «они» появляется намного рань­ше, чем «мы». Только ощущение, что есть «они», рождает у
первобытного человека желание самоопределиться по отно­шению к «ним», обособиться от «них» в качестве «мы». Так, у всех маленьких детей налицо очень четкое различение всех
«чужих», причем, разумеется, весьма случайное, без разли­чения чужих опасных и неопасных и т.п. Но включается очень сильный психический механизм на «чужого», а при попытке
контакта со стороны «чужого» возникает комплекс специфи­ческих реакций, включая плач, рев, — призыв к «своим».



Второй запрет непосредственно вытекает из первого — чтобы не убить своего и не быть убитым им, нельзя нападать неожиданно и сзади, без предупреждения и без проверки, нельзя ли разрешить возникший конфликт без схватки.Например, собакам, чтобы познакомиться, важно обнюхать друг друга, а безопасно это можно сделать только четко фиксированным образом. Человеческий ритуал выполняет в целом те же фун­кции, что и ритуализированные инстинктивные действия животных. Следует особо отметить, что ритуал — это специаль ная форма взаимодействия, изобретенная людьми для удов­летворения потребности в признании среди «своих».Потребность в признании — это первая потребность, с которой начинает­ся взаимодействие людей; без ее насыщения невозможно удовлетворить другие потребности. Ведь если потребность в при­знании не реализуется, то начинает развиваться агрессивное поведение по отношению к «нераспознающему» человеку, который становится «чужим». Ритуал (и, в частности, риту­ал знакомства или принятия в число своих) и призван снять «агрессию» и удовлетворить эту необходимость в признании хотя бы на минимальном уровне.

3. У хорошо вооруженных природой животных есть запреты применятьсмертоносное оружие или убийственный прием в дра­ке со своими.Волк может убить оленя и даже лося одним ударом клыков, разорвав горло или пах. Но в драке с другим волком он этого приема применить не может. Таким обра­зом, возникает удивительный парадокс: наиболее кровожадные звери (и прежде всего волк) обладают самым надежным механизмом торможения, запрещающим убийство или ране­ние сородичей, который только есть на земле.

Этот механизм торможения, препятствующий асоци­альному поведению животных, является врожденным, поэто­му животное, у которого сломали данный механизм, лишь в известном смысле можно назвать «аморальным» по отноше­нию к своим сородичам.

Любопытно, что когда человек пытался одолеть своего са­мого совершенного и опасного биологического противника — крысу, то самые успешные попытки были связаны с возможностью сломать механизм торможения действий, направлен­ных против своих сородичей. Дело в том, что крысы — в определенном смысле самые «общественные» животные, спло­ченные в сообщество «коллективистской психологией», и в своем поведении с членами собственного сообщества явля­ются истинным образцом всех социальных добродителей Крысы непобедимы, потому что внутри большой стаи никог­да не бывает серьезной борьбы, причем наиболее защищёнными себя чувствуют детеныши и слабые животные. Кроме того, крысы пользуются теми же методами, что и человек, — традиционной передачей опыта и его распространением внут­ри тесно сплоченного сообщества.

Известно, что крысы были самым страшным бедствием во времена парусного флота. Иногда голодные крысы целиком сгладывали пьяных членов экипажа вместе с сапогами, ос­тавляя только медные гвоздики и железные бляхи от ремней. Поэтому на корабле единственно эффективным способом борь­бы с крысиным сообществом была возможность «взорвать» его изнутри. Матросы отлавливали несколько десятков крыс и сажали их в какое-нибудь темное замкнутое пространство, где крысы обречены на голодную смерть. Но крысы, даже умирая от голода, не нападали на своих сотоварищей. В ка­честве пускового механизма пробуждения внутрисемейной агрессии использовали чужую крысу, которую подбрасывали через определенное время. Почуяв запах чужака, крысы при­ходили в безумную ярость и убивали его, затем начинали ку­сать друг друга. Запах крови опьяняет их еще больше. Глав­ное — сломать очень жесткий запрет на агрессию против со­родичей. Наконец, обезумевшие крысы начинают убивать друг друга. Остается 20 живых крыс, затем 10, затем 4, и, нако­нец, 2 уцелевшие крысы вступают в последнюю смертельную схватку. Победитель, который выжил, и есть «крысиный ко­роль». Это уже крысиный «выродок» — животное, у которо­го полностью сломлены все запреты и механизмы торможе­ния. Такая крыса способна только убивать и убивать своих сородичей, но у нее свой запах, и «нормальные» крысы не могут ее тронуть, хотя чувствуют этого «кровавого убийцу» на расстоянии, и тогда они предпочитают выпрыгнуть с палубы в море и утонуть, чем встретиться с «королем-убийцей» в трю­ме, который сразу становится очень тесным. Вскоре на судне останется только одна крыса, которая уже никому не опасна.

4. Следующий запрет, опять-таки более характерная для сильно вооруженных животных (в основном хищников), не по­зволяет бить того, кто принял позу покорности.Как более сла­бому и проигравшему в схватке животному остановить распаленного в драке победителя? Это — предложить ему нарушить предыдущий запрет на применение смертельного приема. Проигравшие волк, лев или олень вдруг прыжком отскакивают от противника и встают боком к нему, подставляя для смертель­ного удара самые уязвимые места. Но именно этот удар про­тивник нанести не может. Например, волк подставляет побе­дителю чрезвычайно ранимую боковую сторону шеи, выгну­тую навстречу укусу. Галка подставляет под клюв той, кого нужно умиротворить, свой незащищенный затылок, как раз то место, которое стараются достать птицы при серьезном на­падении с целью убийства. Но именно этот смертельный прием более сильный противник нанести не в состоянии. Любопытно, что когда побежденная собака принимает позу покорности, то победитель сразу остановиться, не может и проделывает движения смертельной встряски «вхолостую», т.е. возле са­мой шеи поверженного противника, но без укуса и с закрытой пастью.

Необходимо знать, что у животных разных видов «принципы морали» закреплены по-разному и проявляются неодинаково. Иногда в одном вольере содержат вместе индюков и пав­линов, чего делать не рекомендуется. Эти птицы относятся к одному отряду куриных и даже к одному семейству фазаньих, но ведут себя различно. Так, если индюк и павлин вступают в драку из-за территории, и павлин, как более легкая птица, принимает позу покорности, подставляя своему противнику темечко, то индюк, не задумываясь, забивает павлина на­смерть. Павлин же сделать уже ничего не может, так как из позы покорности в боевую стойку выйти невозможно.

Почему же у человека нет врожденных ограничений на при­емы драки? К. Лоренц пишет, что «можно лишь пожалеть о том, что человек как раз не имеет «натуры хищника». Большая часть опасностей, которые ему угрожают, происходит оттого, что по натуре он сравнительно безобидное всеядное существо, У него нет естественного оружия, принадлежащего его телу, которым он мог бы убить крупное животное. Именно поэтому у него нет и тех механизмов безопасности, возникших в процессе эволюции, которые удерживают всех «профессиональных» хищ­ников от применения оружия против сородичей.

Когда же изобретение искусственного оружия открыло но­вые возможности убийства, то прежнее равновесие между срав­нительно слабыми запретами агрессии и такими же слабыми возможностями убийства оказалось в корне нарушено. Но хотя вроде бы никаких безусловных ограничений на приемы драки у человека нет, проигравший драку мальчишка вдруг закла­дывает руки за спину и, подставляя лицо, кричит: «На, бей! Бей!». И, несмотря на то, что запрет в нас очень слаб, дей­ствие его впечатляюще.

5. И еще один очень важный принцип поведения, ха­рактерный для многих животных: победа с тем, кто прав.Жи­вотное, защищающее свою территорию, свою нору, свою самку, своих детенышей, почти всегда выигрывает в кон­фликте, даже у более сильного и агрессивного соперника. И не только потому, что отчаянно обороняется и яростно напа­дает, но и потому, что противник заранее психически ослаб­лен. Его агрессивность сдерживается запретом, тем самым, который на юридическом языке называют неприкосновенно­стью жилища, личной жизни и имущества.

Какой же вывод можно сделать из этих любопытных фак­тов и закономерностей? Хотя социальные и нравственные ана­логии в поведении некоторых животных известны давно, но выводы делаются различные и даже диаметрально противопо­ложные. Этологи и их сторонники (К. Лоренц, Р. Ардри, Дж. Скотт и др.) считают, что человек произошел от живот­ного мира и должен обладать всеми теми свойствами, кото­рые присущи животным, включая и биологическую основу мотивации его агрессивного поведения, что человек бесси­лен против инстинктов собственной природы, которые не­отвратимо приводят его к социальным конфликтам и борьбе. Ученые, стоящие на марксистских позициях (В. Холличер), утверждают, что человек далеко ушел от животного мира и обладает характерными, специфическими только для него чертами. Очевидно, что диалектический подход к изучению поведения человека, исходя из двойственности его природы, Должен включать изучение как преемственности, так и про­явлений нарушения преемственности.

 

 

86. Сравнительный анализ социальных


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!