Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Механистическая картина мира



Картина мира, получившая в классической науке название механистической (механической), сформировалась в XVII в. и господствовала в течение примерно двух столетий, вплоть до конца XIX в. На ее развитие и конкретное оформление особое влияние оказала типичная производственная практика той эпохи с присущими именно ей особыми орудиями труда, технологи­ческими процессами, функциями работников и создаваемыми

продуктами.

Научные, философские и художественные тексты в это вре­мя изобилуют упоминаниями о часах, мельницах, деталях ис­кусственных устройств (пружинах, трубках и т.п.), о машине вообще. Часы, например, до такой степени стали символом культуры того времени, что французский философ и социо­лог Ж.-Ж. Руссо (1712-1778) отказался носить их в знак про­теста против столь несовершенной цивилизации. Образ ма­шины, механизма с типичными функциями прочно стал ба­зовым для понимания всех природных проявлений. Некоторые ученые той эпохи рассматривали животных и даже человека как живую биомашину (Р. Декарт (1596-1650), Ж. Ламетри (1709-1751). Вообще, человек в такой общей картине мира предстает скорее как результат, но не как исходное начало. Он включен в картину мира как некий абстрактный, усред­ненный, стереотипизированный субъект, наблюдающий за объективным ходом событий и процессов и никак не влияю­щий на них. И хотя некоторые авторы той поры, например, Декарт, оговаривают возможность и необходимость иного, более углубленного подхода к человеку, доминирует все-таки сформулированный выше абстрактный подход.

Не менее важную роль в формировании практических об­разов играли господствующие технологические процессы и общие принципы проектирования техники: сборка изделий из простых частей (трубок, колес, пружин и т.п.), механичес­кая обработка деталей, использование естественных материа­лов или простых сплавов.

Итак, все это, вместе взятое, и создавало предпосылки понимания мира как механического целого, а всей Вселен­ной — как собранного из простых отдельных совместимых де­талей механизма. Конкретный наглядный образ такого миро­устройства — часы типа ходиков, однажды запущенные не­кой силой в движение и затем функционирующие по заведенному порядку. Самой сложной при этом оставалось проблема источника толчка — кто же (или что же) запустил в ход эти огромные Вселенские часы? Ответ был вполне логи­чен для той эпохи, когда большинство ученых верили в Бога, — запустил Вселенский механизм в ход, вдохнул в них жизнь Господь Бог, Творец, устранившийся далее от дел и как бы наблюдающий со стороны за происходящим (теория деизма).

И, по-сути, исключением стал смелый ответ французско­го математика и астронома П. Лапласа на прямой вопрос им­ператора Франции Наполеона, почему он, Лаплас, в своих научных построениях обошелся без идеи Бога. «Я не нуждал­ся в этой гипотезе, сир», — был ответ знаменитого ученого.

Как видим, в своей основе механистическая картина мира была логичным следствием практики той эпохи, периода ме­ханизации физического труда, становления машинного фабрично-заводского производства. И как в производстве про­стые динамические системы с простыми технологическими связями функционировали по ясным, хорошо прогнозируе­мым законам, так и природа представлялась людям совокуп­ностью обособленных четко разделенных и очерченных тел, вступающих в элементарные связи и подчиненных однозначным и простым закономерностям. Поскольку в практику того времени были вовлечены преимущественно внешние слои природного мира, наука еще не могла глубоко проникнуть в сокровенную, невидимую невооруженным глазом сущность вещей и процессов и радикально изменить типичное видение природы. Поэтому первоначально картина мира формирова­лась преимущественно за счет образов, заимствованных из производственно-технической деятельности, и лишь позднее она начинает усложняться посредством привнесения экспе­риментально-измерительных процедур и более сложных абст­ракций.

Механистическая картина мира, в результате, явно несет печать определенного стиля научного мышления, тяготевше­го к формальной логике, метафизическому методу, натурализму. Из всех наук у такой картины мира наиболее тесные связи были с механикой в ее новой ньютоновской форме, интегрировавшей прикладное техническое знание и некоторые опорные естественнонаучные представления. В целом же, не будет преувеличением отметить, что механическая кар­тина мира есть рационализированный образ буржуазных про­изводственных отношений на начальном этапе механизации труда, приведших к появлению ущербного, одномерного чело­века — работника, функционирующего в качестве рядового тех­нологического звена производственного процесса. Стихия ме­ханических стереотипных операций —простая структура дей­ствий человека по отношению к природе — предопределила само видение природы и человека как части природы.

Такая общая картина мира и отпочковавшиеся от нее час­тные картины его позволяли сделать вывод о том, что с на­коплением конкретных материалов, относящихся к разным естественнонаучным дисциплинам, в относительно обозри­мое время вполне возможно приближение к некой завершен­ной, исчерпывающей характеристике мира в целом и царя­щих в нем законов. Однако, как показала дальнейшая исто­рия науки, этот вывод оказался несостоятельным.

8. Предпосылки научной революциив естествознании на рубежеXIX—XX вв.

Наука никогда не стоит на месте, постоянно включая в зону анализа новые факты и явления. Стараясь быть доста­точно строгой и основательной, наука не может пройти мимо случаев, не получивших приемлемого истолкования с пози­ции принятых в ней законов и стандартов. Особенно часто это проявляется при выходе научных исследований на новые объекты, тем более принципиально новые, какими стали для науки на рубеже XIX—XX вв. объекты микро- (т.е малые и бесконечно малые) и мегамира (т.е. большие и бесконечно большие объекты космического уровня). Осмысление объек­тов такого рода потребовало от науки изменений схем позна­вательной деятельности, норм и идеалов, понимания опор­ных категорий — иными словами, потребовало настоящей научной революции.

Толчком к новым подходам к естественной науке стали ра­боты С. Карно (1796-1832), Р. Клаузиуса (1822-1888) и дру­гих ученых в области термодинамики, показавшие всевозрастающую роль в этой дисциплине случайностей, неопределен­ности, необратимости процессов. Тем самым было существенно поколеблено принципиальное положение классического естествознания о безусловном доминировании в мире гармонии над хаосом, закона над случайностью, определенности над нео­пределенностью. А одним из частных выводов новой термоди­намики был удивительный и пугающий вывод о неизбежности тепловой смерти Вселенной. Спокойный и такой предсказуе­мый мир земной и небесный, каким он выглядел в канонах классического естествознания, вдруг предстал парадоксальным и непредсказуемым, нарушающим привычные и, казалось бы, «на века» установленные законы развития природы



К концу XIX в. было существенно поколеблено также и положение классического естествознания о тождестве материи и вещества. Физики в это время считали, что в мире суще­ствуют не только вещественные объекты в твердом, жидком и газообразном состоянии, но и электричество, и эфир (не­весомая и непрерывная среда, передающая электрическое и магнитное взаимодействие). В то же время сохранялось убеж­дение, что все процессы в природе можно, так или иначе све­сти к механическому взаимодействию мельчайших частиц — атомов, частиц эфира и т.п. Однако уже к концу XIX в. ги­потезу механического эфира пришлось отбросить, и ее место заняло представление об электромагнитном поле, колебания которого порождают столь различные явления, как видимый свет, радиоволны, рентгеновское излучение.

Предметное изучение проблем электромагнетизма в рабо­тах английских физиков М. Фарадея (1791 — 1876) и Дж. Макс­велла (1831 — 1879) в конечном счете, привело авторов к изме­нению представлений о прерывности и непрерывности мате­рии, подорвало основы классических понятий абсолютного пространства и абсолютного времени. Например, выдающий­ся ученый, физик-теоретик А. Эйнштейн (1879—1955) рас­смотрел этот вопрос уже в 1905 г. в своей частной теории относительности.

Особенно много споров развернулось вокруг феномена «ис­чезновения материи». Обнаружение в опытах эффекта «раз­деления атомов» на более мелкие части, открытие электро­на, превращаемости атомов и радиоактивного распада четко поставило под сомнение классическую идею о дискретном (прерывном) существовании материальных объектов в неиз­менном пространстве. Скажем, радиоактивный распад ато­мов был истолкован в те годы рядом авторов как превраще­ние материи в энергию, т.е. по сути ее прямое «исчезнове­ние». В этом же духе был истолкован феномен исчезновения массы электрона в зависимости от энергии поля. Ведь в клас­сической механике Ньютона считалось, что масса и объем материальных тел неизменны и изначально заданы. Исчез­новение же массы электрона в зависимости от преобразова­ний структуры поля и скорости движения представало как нон­сенс, как существенный подрыв ранее незыблемых представ­лений о мире.

Некоторые ученые-физики, например австриец Э. Мах (1838—1916), предполагали, что сама материя — это не некая объективная реальность, а абстрактная идеальная структура. В этих условиях многие исследователи фактически стали отхо­дить от материалистического, традиционного для классичес­кого естествознания, понимания мира, склоняясь к идеалистическим схемам. Фактически сложилась кризисная мировоз­зренческая ситуация, требовавшая глубокого общенаучного и философского осмысления.

Не случайно именно в те годы (1909 г.) появилась концеп­туальная философская работа В.И. Ленина (1870—1924) «Ма­териализм и эмпириокритицизм», в которой он рассмотрел глубокий кризис в физике и высказал ряд важных идей по его преодолению. В частности, он показал, что исчезла не ма­терия, а наши устаревшие представления о ней как дискрет­но существующих в пространстве вещественных объектах с не­изменными характеристиками.

По мнению В.И Ленина, представления о материи не сле­дует жестко увязывать с какими-то конкретными формами ее проявления. В этом смысле электрон, известная в то время наиболее мельчайшая и неделимая частица, так же неисчер­паем, как и атом, оказавшийся сложным и делимым образо­ванием. Понимать материю, следовательно, стоит именно диалектически, как некую объективную реальность, данную людям в ощущениях и существующую независимо от людей. Этот вывод В.И. Ленина, сформировавшийся под влиянием марксизма, стал опорным для создания новой модели есте­ственной науки.

Существенным трансформациям подверглось и понимание таких опорных категорий-понятий, которые показывают ре­альное бытие материи как пространство, время, взаимодействие. Эйнштейновское понятие «пространственно-времен­ного континуума», в котором реально существуют материаль­ные объекты, исходило из того факта, что, во-первых, и пространство и время предстают сложными, изменчивыми ве­личинами (искривление пространства, изменение хода вре­мени и т.п.), а во-вторых, они выступают тесно связанными друг с другом, взаимоопределяющими. Гораздо более слож­ным стало представлять и материальное взаимодействие, уже не как исключительно гравитационное, но и электромагнит­ное. Итак, материальная основа мира представала в новой формирующейся модели науки сложной, изменчивой, пара­доксальной, во многом непредсказуемой.


Просмотров 912

Эта страница нарушает авторские права



allrefrs.ru - 2022 год. Все права принадлежат их авторам!