Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Quot;Коснись рукой солнца". 3 часть



Гельфида замолчала. Видно было, что эта исторрия слишком глубоко затронула её. И ведь действительно, не каждому дано пережить такое в семь лет.

- Это оставило большой след на моей душе, - сказал Геррер, - я больше не хотел чтобы такие же мальчики пяти-десяти лет погибали по чьей то злой прихоти... Именно это и побудило стать меня гвардейцем. А тебе, Гельфида, приходилось ли переживать подобное?

- Нет, - коротко ответила она, - мне вообще мало чего приходилось переживать. Я не видела почти ничего. Тогда, когда ты сбегал от гоблинов, я ещё и не родилась наверное. Я никогда и матери своей не видела. Она просто подкинула меня на крыльцо моему простодушному отцу и исчезла навсегда. Я всегда жила с отцом и дедом в Обсерватории, и помню только лишь её стены.

- Тогда где ты обучилась так отменно фехтовать?

- В Обсерватории постоянно было немало воинов. Воинов — её защитников. И мне ничего другого не оставалось, кроме как тоже обучаться быть её защитницей. Деду ничего другого не оставалось, кроме как нанимать для меня лучших учителей этого дела...

- Дед? А как же отец?

- Отец? - стало понятно, что это не самый приятный вопрос для Гельфиды, но обратно свои слова он забрать уже не мог. - Мой отец хоть и был очень простодушной натуры, но состоял на службе у местного герцога. И однажды просто не вернулся с этой самой службы. Хотя я не знаю — плохо ли это и хорошо. Если бы меня воспитывал он, я бы не научилась тому, что умею. А деду всегда было всё равно. Он просто жил в своих телескопах, книгах и картах... А я тренировалась, тренировалась, но кроме тренировки никогда и не видела ничего.

- Как ничего? - сейчас Геррер уже ннеподдельно удивился. - Ты же дралась, как опытный воин!

- Но углуки были первыми из тех, кого я убила.

- И как ощущение? - поинтересовался Геррер.

- Я не знаю, - ответила Гельфида, - если бы это были люди, то знала бы. А нелюди не в счёт.

- Молодец. А мой первый случился ещё в семнадцать. Разбойники пытались ограбить мою кузницу, а я... А я проткнул одного из них прямо раскалённым мечом. После чего уже твёрдо решил стать гвардейцем.



Гельфида уже засыпала. Как же мило она смотрелась сейчас! Да, она, которая несколько десятков назад убилаа двоих углуков.

- Может быть прямо сейчас отправимся к твоему деду? - предложил Геррер. - Тем более конь, нам останется совсем немного.

- Конь всего один, поэтому я справлюсь без тебя.

Геррер нахмурился. Его не радовала перспектива сходить на середине пути.

- Нет. Сегодня я отправлюсь с тобой.

- Ладно, - нехотя проговорила Гельфида, - только поведу его я, а ты буддешь сидеть сзади. Если нет, то будешь бежать рядом.

Геррер представил картину, в которой девушка ведёт коня, а взрослый мужчина сидит сзади. Действительно, смешно. Да и нелепо как-то.

- А не болит ли твоя рука? - спросил Геррер.

- Бывало и похуже. Если я захочу, Воронка будет слушаться только меня, а тебя нет.

Именно тогда Герреру и пришлось согласиться.

 

 

Другая жизнь - не сон».

Прошло два дня с тех пор, как Солон Моррисон обрёл коня, новые одежды, и, возможно, новую жизнь. Южный Ветер проносил его всё дальше и дальше к югу, минуя зелёные луга, горы с заснеженными пиками, и хрустальной чистоты озёра.

Юноша был уже начисто лишен всех сил. Он почти ничего не ел за последние дни, мало спал, а потому временами ему приходилось немало постараться, чтобы не выпасть из седла.

Его всё больше и больше интересовало то, что же произошло с ним два дня назад. Кто же являлся тем самым загадочным незнакомцем, согласившимся на такой неравноценный обмен. Да и принёс ли этот обмен так много счастья Солону – новому обладателю шикарного коня и не менее шикарного наряда?



Почему в Академии его учили тому, как колдовать, а не тому, что делать в таких ситуациях? Магию в своей жизни он почти не использовал, и тем более не сможет использовать сейчас, после того, как сломал свою волшебную палочку. Без неё колдовать он, к сожалению, не мог.

Он чувствовал себя просто утонченной неженкой, который в надежде спастись уповал только на случай, или на чье-то чужое вмешательство. Но больше за два дня пути он попутчиков не встречал. Может, и вправду он сейчас двигался по старому, забытому всеми, тракту?

Коню, который звался Южным Ветром, было гораздо лучше. Он частенько мог остановиться и пожевать зелёную травку, потом попить водички из озера либо ручейка, и благосклонно понести своего нового всадника дальше. Спать он вообще, похоже, не хотел – и во всём этом Солон ему безумно завидовал. Временами и он уже готов был пожевать травки, но вовремя эти мысли выветривались у него из головы.

Когда возле дороги Солону удалось найти молодую яблоню с ещё недоспелыми июньскими яблоками, он был этому рад, как никогда. Он ел их с такой жадностью, с какой не ел изысканные блюда не редких пирах в Академии. Даже конь удивился тому, что он видел. Конечно, яблоки питают не так, как, к примеру, мясо, но на безрыбье и рак рыба. Это придало Солону достаточно сил, чтобы окончательно не разочароваться в происходящем.

Однако ночи всё равно были весьма холодными, так как не закончился ещё и месяц мая. Днём наступала обманчивая жара, возвещающая о «начале» лета, а ночью весь этот обман раскрывался и Солон мёрз даже под одеждами, подаренными незнакомцем.



Как он поживает сейчас? Теперь он похож на Солона, может теперь он вообще стал им? Вернулся в академию, или же вообще в Акру, и живёт там припеваючи… Хотя какой дурак может принять его за Солона? Скорее всего судьба этого бедняги ничем не лучше судьбы самого Солона, если не считать того, что он ещё и средства передвижения лишён.

На седле дареного коня висело неведомое знамя – поломанный меч, пересекающий чёрную корону, и всё это украшено голубым крестом, словно перечеркнуто. Чтобы это могло значить? Перечеркнутый, да еще и сломанный меч – довольно странное сочетание. А о чём могла говорить корона? У кого незнакомец похитил это знамя? Он убил какого-то короля? Если это так, то обвинения в этом могут перейти на Солона, а это не очень хорошо…

Хотя, впрочем, что может быть хуже того, что происходит сейчас? Невесть что будет дальше, невесть вообще, где он сейчас и кто сейчас, и вообще, зачем он тут. Как же он сейчас жалеет о той шуточной дуэли с Бэрзом Баззари, после чего герр Сёгмунд его наказал! И тем более Солон корил себя за то, что именно он был инициатором. Как там сейчас Бэрз поживает? Его, к счастью, не наказали и не отправили в лес. А то ведь и его могла постигнуть судьба Кенгорма, за что Солон бы себя точно никогда не простил.

С наступлением вечера второго дня Солон наконец-то увидел первый указатель возле дороги. При спуске с небольшого холма обветшалая деревянная табличка возвещала слегка устаревшим карнарским шрифтом: «Буррайден – 6 лиг». Буррайден, вероятнее всего являлся Бурейденом в современном написании, а это значило, что он совсем уже близко. Южный Ветер несёт Солона в саму столицу? Да быть такого не может!

Уже через полчаса взору Солона наконец-то открылся этот город. Стоящий на двух холмах, он занимал весьма много места – гораздо больше, чем Акра, которую Солон всё ещё хорошо помнил. Ведь кроме Акры, Солон больше не видел больших городов. Тем более таких, как Бурейден.

Белокаменные стены окружали этот город, и пройти можно было только через высокие ворота на западе. Остальные же стены смотрелись настолько неприступными, что нужна была только очень мощная взрывчатка, чтобы их миновать.

Здания из белого камня были совершенно разного размера – и огромные высокие сторожевые башни, и четырёх-шестиэтажные гостиницы, и высокие колокольни с разноцветными куполами. Дома стояли друг с другом в такой близости, что издалека казались единородной белой массой из извести.

А в самом центре города даже с такого расстояния было видно колоссальное сооружение – высотой чуть ниже Академии, а вширь даже превышающее её. Окруженное четырьмя высокими сторожевыми башнями, всё это сооружение было само как небольшой «город в городе». Солон понял, что это легендарный Аглун Хед – обитель Королей Древности, построенный в честь победы в Последней Войне Аламонта. Именно тогда и началась Династия Королей Буррайдена, а имени первого короля Солон уже и не помнил. Но Аглун Хед он много раз видел на различных картинках, монетках и даже на огромном гобелене в одном из холлов Академии.

После того, как Южный Ветер спустился с холма, началась ровная и прямая дорога, уложенная белым камнем. Эта дорога словно бы являлась входом в Бурейден, дорожкой, с которой начинается приветствие гостя.

Подковы коня звучно застучали по камням, в то время как Солон уже готов был упасть с коня и мёртвым грузом лежать на камнях несколько часов. Он наконец-то нашёл город – оставалось только надеяться, что город примет его, а не выкинет обратно в безбрежные дали Карнарского Королевства.

Быть может, он сможет вернуться обратно в Академию – и это будет самый лучший исход, которого только можно ожидать. Снова тёплая постель. Вкусная и сытная еда, старые друзья, а главное – дом. Только те уже давно похоронили его, наряду с беднягой Кенгормом, и возможно даже с Райлегом и Эриком, чего очень не хотелось бы.

- Стоять! – рявкнул один из стражников, охраняющих ворота.

Их было четверо – все высокие, крепкие, в зияющих и прочных доспехах. И все одинаковые как на подбор – и телосложением, и снаряжением. Лиц не было видно, из-за того, что забрала больших шлемов были опущены слишком низко. В руках каждый из них держал длинную алебарду, и выглядело это устрашающе. На их щитах красовалось знамя, похожее на то, что было на седле Южного Ветра, отличающееся лишь тем, что меч на их эмблеме не был поломан, а корона была не черной, а жёлтой.

Но Солона сейчас это интересовало меньше всего, так как теперь он уже точно был на грани того, чтобы упасть с коня. Но конь остановился сам, едва услышав призыв стражника.

- Скажи свой имя, - сказал стражник, - в неспокойные времена мы не впускаем всех подряд в город.

- Смотрите – у него эмблема Энтоэна! – воскликнул другой стражник.

Первый стражник приподнял знамя и потрогал его на ощупь, словно ожидал увидеть там что-то новое. Солон даже не смотрел на него, он молчал, и думал лишь о том, чтобы быстрее проникнуть в город.

- Да, это настоящее знамя. Но я считал Принца погибшим.

- Энтоэн?

Солон приподнял голову, словно бы услышал своё имя. Энтоэн… Кто это? Что-то знакомое, но Солон не мог вспомнить, откуда. Словно бы что-то близкое, известное, но чрезвычайно редкое. Словно бы одно такое.

- Принц не в себе, - пробормотал стражник, - ему нужна помощь.

- Мы не должны покидать свой пост. Иначе сам принц нас и казнит.

После этих слов четвертый стражник чуть не засмеялся, после чего сказал:

- Я думаю, что он сможет добраться до Аглун Хед. Тут не так далеко.

Один из стражников нажал какой-то рычаг, и ворота принялись медленно открываться. Солон понял, что его накрывает сон и голод, и он уже понял, что достиг края. Может быть, надо упасть прямо сейчас, чтобы они что-то сделали? Ведь они называют его каким-то Энтоэном. Может быть, они знают его и точно помогут?

Нет. Надо держаться. Нельзя никому доверять. Особенно тем, кого никогда до этого в своей жизни не видел. Будь то хоть королевские стражники, да будь хоть его личные – не столь важное. Остановиться надо только лишь в конце, тогда это будет правильно.

Едва только ворота открылись, Южный Ветер сам направился в их строну. Слегка пригорцовывая, он планомерно затопал по умощенной плитами дороге, ведущей прямо к центру города.

- Как мне записывать его? – спросил один из стражников.

- Так и пиши – Принц Энтоэн, - сказал другой, - а лучше вообще ничего не пиши. Не трать зря чернила.

Но Солон этого уже не слышал. Он с трудом удерживаясь в седле, медленно двигался вперёд, минуя различные улицы и площади, пустыри и здания. Солнце ещё до конца не село – светили его последние лучи, и оно не торопясь садилось на западе. Совсем скоро наступят самые долгие дни в году, тогда солнце на горизонте будет задерживаться ещё дольше. Но и сейчас длина дня позволяла дольше наслаждаться солнечными лучами. А это радовала всех, кроме Солона.

Несмотря на то, что час был уже не самый ранний, на улицах по-прежнему было полно народа. Не столько конечно, как на базаре в Акре в полуденный час, но всё же вполне достаточно. Взрослые мужчины, женщины, старики и снующие под ногами дети – все они как один расступались перед его конём.

- Принц вернулся, - слышались их безумные голоса, но Солон не обращал на них внимания.

Все вокруг что-то щебетали невпопад, будто бы разводили курятник из слов и недоумений, но Солон не слушал их. Каждый из них – от ребенка до старика, раздражал его и словно кислотой капал на мозги. Упасть бы прямо на них, чтобы перестали кудахтать, да только ничего это не изменит.

- Принц не мог вернуться – он погиб, - слышались другие, не менее уверенные голоса.

Да только Южный Ветер планомерно топал дальше, не слушая никого из них. О каком принце они вообще говорят? Чьё это имя – Энтоэн? Того странного незнакомца, подарившего Солону одежды? Зачем он это сделан? И почему эти странные люди так яростно обсуждают кого-то? Кто он для них?

- Почему никто не преклоняет перед ним колен? – спросил какой-то мальчик, лица которого Солону не удалось разглядеть.

- Это не тот принц, чтобы преклонять перед ним колена, - ответила ему мать.

Но всё же некоторые люди пали на колени, хотя и оставались уже позади Солона и его нового коня. Сам всадник даже не обернулся на них, но отлично понимал, что происходит. Не понимал он только того, почему вообще это происходит, и как он оказался тут, в самом центре внимания.

- Почему он молчит? – слышался чей-то гул.

- Он не очень похож на того принца, которого я видел, - отвечал кто-то.

- Мы давно не видели принца. Тот, старый, и на человека-то мало был похож.

- Он был потерян в себе.

Это продолжалось почти бесконечно. Они это всё сейчас говорят о том человеке, которого Солон встретил в горах? Кем же он всё-таки был? Если слова о том, что он принц верны, то самое время проснуться и забыть это как кошмар. Проснуться ли снова в горах, или в спальне Академии – уже неважно. Но такого взаправду не бывает.

Постепенно количество людей, окружающих его, уменьшалось, и это могло только радовать. Однако самочувствие Солона от этого не улучшилось – он до сих пор держал себя, как мог, чтобы только не выпасть с седла.

В глазах появился туман, всё происходящее начало казаться сон, и Солон уже намеревался проснуться, но не получалось.

Южный Ветер прямым ходом нёс его именно туда – в замок Аглун Хед – обитель Королей. Там дорога начала становиться ещё шире – она поднималась чуть вверх – на один из двух больших холмов Бурейдена, туда, где находился замок. Обычные горожане тут вообще перестали появляться – теперь они сменились на стражников, стоявших неподвижно, словно статуи.

- Знамя Принца! – возвещал кто-то из них.

- Знамя Принца! – вторили ему.

- Энтоэн Жив!

Солон уже был уверен, за кого его считают. Он вспомнил, где слышал имя Энтоэн. Энтоэн – карнарский наследный Принц, к тому же вообще единственный принц. То есть тогда, в горах, принц добровольно отказался от своих полномочий? Для чего? Солон всё равно не похож на Энтоэна – его разоблачат и казнят! В чём же тогда смысл всего этого?

- Подайте сигнал Королеве! – подал голос один из стражников, стоявших чуть выше остальных по званию.

Какой-то парнишка, вероятнее всего, посыльный, едва приняв сигнал, устремился в сторону замка. Конь Солона пересек огромную арку, служившую одним из четырех входов в Аглун Хед, и уже тогда началась территория этого замка-крепости.

Эти арки закрывались, становясь неприступными воротами, которые не разломать обычным тараном. Они и закрывались уже не раз – за столько лет не одна война выпала на долю Королевства и его столицы.

Поднимаясь всё выше и выше по холму, Солон всё больше и больше ощущал в себе атмосферу этих стен. Они давили его неповторимым горячим холодом и холодным жаром, не давая упасть с Южного Ветра. Стоявшие на боевом посту стражники кланялись ему, называя лордом Энтоэном, но это пока… Пока в сумерках они не узнавали его лица. Что же будет дальше? Когда будет светло и никакие лица уже не будут скрытыми? Послужит ли в роли маски похожий всего лишь наряд?

И тогда он остановился. Остановился тогда, когда кончилась белокаменная дорога, и появились ступеньки, ведущие в сам замок. Сейчас, когда последние лучи солнца уже скрылись за горизонтом, и Тёмный Властитель Мрака принялся окутывать Бурейден, Солон не мог разглядеть того, что было выше. За исключением двоих взрослых мужчин, спускающихся скорым ходом по лестнице, и того самого мальчишки-посыльного, который их сюда и привёл.

- Лорд Эсгрибур, это ли принц? – спросил один из мужчин.

- Я не знаю, - чуть хрипло ответил лорд.

Увидев то, что за ним пришли, Солон не выдержал и наконец-то вывалился из седла. Не помогло тепло стен, не помогли никакие приливы сил – юноша кубарем летел вниз, на белую плиту. Он не знал – ушиб ли себе что-то или сломал – в таком состоянии он вообще ничего не чувствовал.

- Малыш, поднимайся, - сказал мужчина, глядя лежащему Солону прямо в лицо.

Солон увидел его широкие скулы, серые глаза и свисающие вдоль лица длинные седые пряди. Ему было около пятидесяти пяти лет – лучшие годы давно уже покинули этого человека.

- Он не может, лорд Эсгрибур, - кричал мужчина, который был помладше.

- Тогда помоги мне поднять его, пройдоха!

И лорд Эсгрибур своими мощными руками ухватил Солона за подмышки. Силы в этом мужчине действительно было немало. Несмотря на то, что был он лордом, а не каким-то там фермером.

- Вы уверены в этом?

- Хочешь сказать, что я стар и не могу поднять его? – раздраженно произнёс Эсгрибур. – Я стар, но во мне ещё остались силы. И если надо, я смогу порвать на клочья кого угодно. О, как же ты изменился, малыш Энтти, с нашей последней встречи, - сказал лорд Солону.

Изменился, значит… Но другим человеком не стал… Значит и этот неведомый лорд Эсгрибур принял его за принца. Хотя, быть может, он стар, и поэтому подслеповат, и ничего это не изменит. Хотя не суть как важно – он же не король.

- Где же пропадал всё это время принц? – спросил несший его за ноги человек.

- Спросим у него об этом, когда он будет в состоянии говорить.

Солон и сейчас был в состоянии говорить, но до безумия этого не хотел. Отвечать на вопросы, ответы на которые он не знал, явно не входило в его планы. Если он не хотел, конечно, оказаться висящим на виселице, на главной площади Бурейдена.

- Я видел принца пять-шесть лет назад последний раз, - сказал старый лорд, - тогда он чуть отличался от себя сегодняшнего, но не очень. Он даже и моложе-то не был, чем сейчас.

И лорд сурово хихикнул.

- Мне же никогда не приходилось видеть принца, - ответил второй.

- Ты видишь его прямо сейчас, - сказал товарищу лорд Эсгрибур.

«Вы видите не принца, а бродягу из Академии герра Сёгмунда, оказавшегося тут случайно» - хотелось во весь голос крикнуть Солону. Но это означало бы для него смертный приговор, так как первым бы в убийстве Энтоэна обвинили бы его. А уже после казни принялись бы разбирать то, как всё было на самом деле.

Этажа через три Солон краем глаза увидел бегущую им навстречу невысокую женщину в возрасте, несущуюся так, словно бы от этого зависела её жизнь. Солон сразу понял, что это была ей Величество Королева Элизабет. Как же не по-королевски она выглядела, особенно сейчас!

- Мой сынок! – кричала она. – Это он? Скажи мне, Корден, это он?

- Да, это он, Элизабет, - ответил Эсгрибур, - даже королевское кольцо при нём.

Королева мигом примкнула к найденному «блудному сыну».

- О, как же мой мальчик преобразился, - причитала она, - я не ожидала увидеть его таким красивым… Теперь точно всё будет хорошо, теперь точно хорошо…

Она снова заплакала – и это она делала очень часто за последнее время. Да, королева была немолода уже – ей явно было не меньше шестидесяти, но нервы и скорбь по пропавшему сыну делали её с виду только старше. Её седые волосы, завязанные сзади в пучок, не сохранили и не капли своего былого цвета. Остальных деталей Солон не смог запомнить, так как глаза его закрывались уже. Королева вообще в своём уме? Как она могла принять проходимца за своего сына? Сына, которого она знала лет двадцать пять, не меньше. Это при том, что самому Солону было всего восемнадцать!

- Я ни секунды не переставала молиться Великой Длани за его здоровье, - сквозь слёзы произносила она, - и это она спасла его! Именно она!

Она бежала по пятам за Эсгрибуром и его товарищем, не отставая от них ни на шаг, и не отпуская взгляда от Солона. Тот уже засыпал, он наконец-то обрёл более или менее спокойствия и теперь готов был спать хоть сутки. Но дадут ли.

- Я прошу тебя, Элизабет, – говорил ей Эсгрибур, - оставь его хотя бы на минуту, дай мальчику покоя. Ему и так нелегко.

- Да-да, я поняла тебя, Корден. Ему нужен покой.

Перестав слушать вопли королевы, Солон наконец-то лишился чувств и уснул. Похоже, надолго.

Она всё так же далека».

Гельфида не могла позволить ехать Герреру вместе с ней на её Воронке. Ей и думать не хотелось о том, что какой-то мужик сядет сзади неё и будет ещё за неё держаться. Геррер должен быть таким же похотливым, как и все остальные мужчины её возраста и не упустит возможности залезть, куда не надо.

- Когда мы уже попадём к твоему деду? – спросил Геррер.

Он грустно волочился рядом с ней. Гельфиде не хотелось думать о том, что его ноги могли устать – он же постоянно хвалится своей недюжинной силой, так пусть же пкоажет ещё и свою выносливость.

- Если бы было две лошади, мы уже были бы в Обсерватории. А так приходится переносить балласт в виде тебя.

- То есть я тут уже и лишний? Я бы мог давно уже уйти. Не забывай – мне ещё нужно найти друга.

- Мне нет до этого дела. Ты напросился ко мне в спутники.

- Ты ранила руку – тебя опасно оставлять. Нас преследуют какие-то странные ребята в капюшонах, в лесу мы встречаем углуков. И это ещё повезло, что м ыни разу не видели разбойников.

- Я и одной рукой справлюсь с ними, - сказала Гельфида.

- Я видел, как ты справилась с ними. Чуть не потеряла эту руку.

- Потому что ты мешался.

- Что такое эта ваша Обсерватория? – решил перевести тему в другое русло Геррер

- Это что-то вроде башни или замка, откуда мой дед наблюдает за звёздами.

- Он что, астроном?

- Ты ещё такие слова знаешь… Нет, он не астроном, он занимается гораздо более важными делами.

- Такими, как посылать свою внучку в бой с углуками?

- Он не знал, что они там будут. Как и не знал, что там будешь ты. Неизвестно, что ещё окажется страшнее.

Геррер начинал поднадоедать ей, но она боялась прогонять его, так как действительно путешествовать одной и с больной рукой было бы весьма опасно.

- Страшно то, что я даже не знаю, куда втянулся. Ты когда-нибудь скажешь мне, что ты вообще в этой шкатулке несешь?

- Я не сильна в науках, поэтому пусть лучше расскажет мой дед, когда мы попадём в Обсерваторию.

- А что, если я погибну раньше?

- Значит, была не судьба.

- Ты жестока, Гельфида. Почему углуки сцепились не на жизнь, а на смерть за какую-то маленькую штучку? Это же глупо…

- Ты всё узнаешь, когда мы приедем!

- Вернее придём.

Геррер редко называл Гельфиду по имени, но сейчас был именно такой момент. Такое случалось, когда он желал прекратить спор, или же старался чем-то её задобрить. Гельфида действительно менялась после того, как он называл её по имени. Но что ему требовалось именно сейчас?

Весь день прошёл как никогда скучно. Снова ослепляющее солнце и компания Геррера – абсолютно ничего не изменилось. Погода и впрямь задержалась для этих краёв – так долго солнце не светило уже давно.

Карнария никогда не была солнечной страной – туман здесь был гораздо более частым гостем. Туман, но не дождь. Солнце светило же в лучшем случае только половину дней лета, а весной и того меньше. Сейчас был конец мая, но солнце, похоже, решило пойти в обход природы, и начать лето раньше.

Когда наконец-то стемнело, Геррер и Гельфида устроили привал и развели костёр. Геррер очень надеялся, что сегодня они наконец-то смогут найти какую-то гостиницу, или хотя бы деревушку, где их пустят переночевать, но тщетно. Гельфида усиленно вела его в обход любых населенных пунктов, говоря, что так будет безопасней для того, что она несёт.

- Сегодня придётся есть хлеб с сыром, - сказала Гельфида, расстегивая сумку.

- Жаль, что ты не дала мне времени поохотиться.

- Мы итак слишком долго добираемся от Академии до Обсерватории. Были бы две лошади, а не одна. Или не было бы тебя…

- Мы уже говорили на эту тему…

- Но я бы приехала быстрее.

- Но не целиком.

Гельфида проигнорировала его последнюю фразу, и отломила тому добрый кусок хлеба и кинула. После чего она разделила кусок сыра на две части и одну из них подала Герреру. Тот медленно зажевал.

- Сыр-то уже жесткий стал, - проговорил Геррер.

- Ешь то, что дают, варвар. И скажи спасибо, что я не требую денег за это.

- Спасибо, - с немалой долей сарказма ответил Геррер. – Мне бы всё равно нечем было бы тебе заплатить.

Этот вечер отдавал прохладой, будто бы должен был начаться дождь. Но Гельфида была уверена, что его не будет, да и не очень хотелось спать под дождём. Пусть Геррер спит под дождём, если вдруг этого захочет, а её такая перспектива не устраивала.

Они расположились перед небольшим холмом на пустыре, где не было ни единой рощи. Вообще в этих местах чаще встречались пустыри, хотя в нескольких лигах севернее должен быть какой-то большой лес, но туда Гельфиде совершенно не хотелось. Они итак уже повидали много интересного в рощах.

- Что-то тихо стало, - проговорил Геррер, доедая свой хлеб.

- Надо же? – удивилась Гельфида. – Ты решил помолчать, и называешь это «тихо стало»?

Они накинулись на них так неожиданно, что даже и представить что-то неожиданней сложно. Они про оружие и думать не думали, оно всё так же лежало подле них.

Это были углуки – штук шесть или семь – но как они смогли подкрасться так тихо и нео-жиданно?

Было печально осознавать, но их поймали. Гельфиду и Геррера тут же схватили, и они не могли даже сопротивляться. Герреру скрутили руки, и у него, возможно, даже что-то треснуло. С Гельфидой дела обошлись немного получе – её схватили за плечи и стали связывать какой-то толстой верёвкой.

- Поймали! Да! – кричал какой-то старый углук, скаля свои полугнилые зубы.

Гельфида сопротивлялась, как могла, но ничего не получалось. Она была уверена, что просто разорвала бы их в открытом бою, но эти бедолаги поступили слишком бесчестно, напав со спины.

- Я убью вас! – кричала она.

- О да, я не сомневаюсь в этом, - ответил ей какой-то углук, помоложе и не с гнилыми зубами.

Они громко расхохотались. Один углук стал лить на костер невесть откуда взявшуюся воду, другие связывали Геррера. Тот вёл себя намного спокойнее, чем Гельфида, и это было странно. Он даже не сопротивлялся. Наверное, он понимал, что ничего у него не получится.

- Владыка будет рад, - сказал какой-то углук.

- Тольцхен! – послышался чей-то углучий крик, и один из них обернулся.

- Чего тебе, отродье? – ответил тот, кого назвали Тольцхеном.

- Мы должны уходить.

- Так хватайте их и несите! – крикнул Тольцхен и указал куда-то пальцем.

Попались, словно мышки, думалось Гельфиде. Она уже сейчас начала пытаться развязать верёвки, но они были связаны слишком крепко. Так крепко и туго, что даже трудно было дышать.

- Возьмём их оружие! – крикнул какой-то углук. – У них хорошая сталь.

- Берите, только быстрее, - проревел Тольцхен. – Келрех там уже скучает.

- С ним же ещё пятеро!

- Да они все пьяные в умат, и давно уже спят.

Так углуки ещё и пьяные. Это может сыграть на руку Гельфиде и Герреру, только вот руки у них так и остаются связанными. Их несли словно детей – на руках – даже не смогли придумать какое-нибудь сооружение для этого.

- Мужик слишком тяжелый! – сказал один из углуков, который на пару с другим нёс Геррера.

Геррер, похоже, просто ловил удовольствие от того, что его несли на руках.

- И что? – ответил углук, который нес Гельфиду.

- Давай поменяемся! Девчонка вдвое меньше весит!

- Да отруби ему ноги и он тоже меньше весить станет.

- Я вам сейчас обоим ноги отрублю! – взревел Тольцхен.

Он, похоже, главный здесь, если командует. Хотя он говорил ещё о каком-то Келрехе, который «заскучает». Тот, получается, ещё главнее?

Прошло около часа, когда они, наконец-то пришли. Веревки дико натерли тело Гельфиды, и она уже больше не могла этого терпеть. К тому же углуки несли её очень неаккуратно, и теперь наделали ей немало синяков на подмышках.

Они пришли в лес, где виднелся большой костер, и слышались хриплые рычащие голоса. Это углуки устроили здесь привал – а может быть, даже разбили лагерь. На вертеле они жарили мясо – сперва могло показаться, что человечье, но на самом деле это был всего лишь какой-то барашек.

- Где вы так долго шастали, Тольцхен? – спросил один из углуков, тот, который казался самым трезвым в своей компании.


Просмотров 369

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!