Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Ареал многоотраслевого хозяйства



 

Насколько позволяют судить археологические материалы, андроноидное население Зауралья и Западной Сибири — черкаскульцы, сузгунцы, еловцы — в культурном отношении стояли не ниже своих степных соседей, живших в пределах ареала андроновской историко-культурной области. Думается, что то же самое можно допустить в отношении уровня обще­ственного развития. Это предположение высказывал, например, К. В. Саль­ников, касаясь социальной организации черкаскульского населения 105. К такой же точке зрения склоняется В. И. Матющенко, анализируя обще­ственное устройство еловцев 106. Эти высказывания правомерны, во всяком случае, по отношению к южным андроноидным группам, образ жизни которых особенно близок андроновскому: у тех и других мы видим большую или значительную роль пастушеско-земледельческих занятий, тяготение поселений к широким речным поймам, сходство ряда элементов материаль­ной культуры. Видимо, в северной части андроноидного массива, где

основную роль в хозяйстве играли охотничье-рыболовческие промыслы, следует ожидать понижения плотности населения и приближения харак­тера социальной организации к общественному устройству северных таежных аборигенов.

Для более поздних эпох данные о социальной жизни населения рассмат­риваемого ареала почти так же скудны. Те же суждения на этот счет, которые были высказаны в одной из статей В. Е. Стоянова о культурах раннежелезного века лесостепной зоны, мало что добавляют к общей социологической схеме, одинаково приложимой ко всем обществам Евразии всех времен. «Можно думать, — пишет он, — что общество первой половины I тысячелетия до н. э. (по сравнению со второй половиной I тыся­челетия до н. э. — М. К.) характеризовалось более прочными традициями архаического коллективизма, менее выраженным обособлением частей общин... Можно предполагать и некую неравномерность социального развития по ареалам» 107.

Нам представляется, что север лесостепи и юг таежной зоны, которые, как справедливо считает В. А. Могильников, обеспечивали «необходимый прожиточный минимум для значительно более многочисленных оседлых обществ, чем степь» 108, были более удобны и для сложения относительно прочных социальных и политических образований. Вряд ли случаен тот факт, что столица Сибирского ханства Искер находилась не в степи и даже не в лесостепи, а на юге таежной зоны, где, видимо, существовала более подходящая социальная среда для возникновения центра политического объединения.



В этой связи интересно, что наиболее развитые в культурном отношении группы бронзового века Зауралья и Западной Сибири — носители аба-шевской (баланбашской), самусьской, еловской и других культур, с высоким уровнем бронзолитейного производства, колоритной керамикой, богатым изобразительным искусством и т. д., — жили на севере лесостеп­ной и на юге таежной зон. То же самое мы наблюдаем и в период освоения Сибири русскими. В пограничье тайги и лесостепи в то время жили тоболь­ские, иртышские, томские тюрки, знавшие скотоводство и земледелие, хорошо владевшие кузнечным ремеслом, активно участвовавшие в эконо­мической и политической жизни Западной Сибири той эпохи.

Локализация на стыке двух основных ландшафтно-растительных зон — леса и степи — давала более разносторонние возможности адаптации к природной среде. Кроме того, эта территория, являясь зоной контактов ареалов производящей и присваивающей экономики, была местом, где издревле концентрировался культурный, производственный и социальный опыт населения разных культур — охотников, рыболовов, земледельцев и скотоводов. К. Маркс подчеркивал, что области, сочетавшие разные природные условия, дают лучшие возможности для экономического, а следовательно, и социального развития. Он, в частности, замечает: «Не абсолютное плодородие почвы, а ее дифференцированность, разнооб­разие ее естественных продуктов составляют естественную основу обще­ственного разделения труда; благодаря смене тех естественных условий, в которых приходится жить человеку, происходит умножение его собствен­ных потребностей, способностей, средств и способов труда» 109.

Нам представляется, что со времени сложения в пограничье тайги

и лесостепи многоотраслевого хозяйства, сочетавшего присваивающие промыслы и производящие отрасли, т. е., видимо, еще с энеолита, население этой территории по потенциальным возможностям своего социального и экономического развития находилось в более выгодном положении, чем население степей и более северных таежных районов. Как эти возможности реализовались в древности, реализовались ли вообще, а если не реализо­вались, то почему, должно явиться в будущем особой темой исследования.

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!