Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Проблема межсистемных контактов



Говоря, что речь идет о новой проблеме, мы имеем в виду, собственно, не то, что прежде ее не существова­ло. Просто раньше ей не придавали значения и реше­нием ее стали методически заниматься лишь совсем недавно. Но в чем она состоит? В самых общих терми­нах ее можно обозначить следующим образом: соци­альная группа, за редким исключением, никогда не бывает абсолютно изолирована. Она вступает в отно­шения с соседними или даже отдаленными группами хотя бы в силу экономических или культурных потреб­ностей, которые не в состоянии удовлетворить с помо­щью собственных ресурсов. В результате во времени и пространстве возникают социальные контакты, имею­щие самые разнообразные формы. Однако меньше все­го внимания уделялось юридическому аспекту таких контактов между группами. Конечно, существует це­лая область юриспруденции, занимающаяся решением сложных проблем, которые приводят к появлению ряда различных правовых систем, наслаивающихся друг на друга в рамках одного сложного общества с интенсив­ными межнациональными отношениями — это то, что называют международным частным правом. Его основ­ная цель состоит в том, чтобы разрешать коллизии за­конов посредством кропотливого и максимально объек­тивного анализа причин этих коллизий. Внимание соци­ологов здесь может привлечь прежде всего изучение того, какое влияние на юридическую систему оказыва­ет право того или иного иностранного государства. Ко­нечно, часто бывает, что правовой институт трансфор­мируется под воздействием внутренних факторов. Од­нако по-настоящему важные нововведения, привноси­мые в правовую систему, обусловлены внешними эле­ментами. Такой пока еще слабо изученный феномен называется заимствованием. Он может проявляться следующим образом: когда группа сталкивается с ка­кой-нибудь проблемой и традиционные решения не по­могают, она иногда может узнать о чужом решении и в зависимости от обстоятельств отвергнуть его или при­нять, т.е. сделать своим и внедрить в собственную пра­вовую систему. Случается, что речь идет о какой-то детали, не имеющей большого значения, и «импортер» осуществляет заимствование по причине, например, ее технического превосходства. Но бывает, что заимство­ванная правовая норма очень важна и касается фунда­ментальных элементов института права. В этом случае в силу внутренней логической связи установлений, рег­ламентирующих один и тот же правовой вопрос, заим­ствованная норма играет роль своего рода фермента и способствует трансформации всего института либо пу­тем буквального копирования того, что имеется за границей, либо, что случается чаще, посредством синтеза элементов национального и иностранного права. Но можно пойти еще дальше и заимствовать не отдельную норму или даже институт, а юридическую систему в целом. На профессиональном языке это называется «принятием» или «возрождением» правовых норм.



Классическим примером возрождения права в про­шлом является возрождение римского права в Запад­ной Европе начиная с конца XI века. Оно совершенно четко показывает, что в соответствии с социологичес­ким определением права юридическая система может сохранять действенность только при условии сохране­ния социальных условий, которые ее породили. Фео­дальное право, на смену которому пришло возрожден­ное римское право, не было приспособлено к потребно­стям общества XII века, когда стала развиваться эко­номическая деятельность. Как же получилось, что его заменило римское право, т.е. юридическая система, прекратившая свое существование за несколько веков до этого и сформировавшаяся в обществе с совершен­но иной структурой? Не стоит забывать, что в отноше­нии римского права мы имеем дело с исключительным | случаем. В том виде, в каком эта система права была создана, она в максимально возможной степени лише­на специфического характера — религиозного, мораль­ного, политического или какого-то другого. Принципи­ально или по счастливой случайности римское право не является явлением этническим и может применяться в любом обществе, основанном на принципе правового равенства. Довершило дело его техническое совершен­ство. Так без ущерба для социологической доктрины объясняется этот, на первый взгляд, исключительный феномен правовой системы, возродившейся из пепла и установившейся без всякого принуждения и насилия Даже в тех странах, которые его никогда не знали.



Что касается принятия чужих правовых систем, то это явление наблюдается гораздо чаще и представляет собой частичное или полное заимствование. В основном это касается молодых стран, внезапно столкнувшихся с проблемами современной жизни, которые они не в со­стоянии решить с помощью собственных правовых норм. Так в XIX веке произошло с несколькими странами Южной Америки иЯпонией, заимствовавшими фран­цузский гражданский кодекс, затем с Турцией, взявшей за образец швейцарское законодательство, а позднее с Египтом, Китаем, Эфиопией и т.д. В наши дни мы явля­емся свидетелями очень интересных событий подобного рода. Они произошли благодаря резкому пробуждению ряда наций, населяющих континенты, которые, как ду­мали многие, навсегда погружены в сон. В частности, в Африке и Азии народы, считавшиеся ранее годными лишь на то, чтобы быть дешевой рабочей силой, уходят из-под притесняющей их опеки и проявляют неожиданные спо­собности. Итак, для миллионов людей встает проблема более или менее быстрого перехода от архаичной струк­туры к уровню современной цивилизации. В юридичес­ком плане эта проблема выражается в сохранении или отмене старых обычаев и их замене на правовую систе­му, при которой кое-какие традиционные ценности неиз­бежно придется принести в жертву.

Унификация права

В неразрывной связи с этой проблемой находится другая — проблема унификации права. Возможно ли, чтобы поведение и жизнь людей во всем мире управля­лись одними и теми же правовыми нормами?

1. Существовал ли период единого права?Была ли подобная унификация реализована в прошлом? Все свидетельствует об обратном: наблюдения историков и этнографов дают основания думать, что примитивные люди жили в очень небольших социальных группах и редко общались с членами других групп. По всей веро­ятности, такие группы испытывали друг к другу враждебные чувства. Это наводит на мысль о малой вероят­ности того, чтобы в далеком историческом прошлом существовали единые для всех нормы права. Однако в пользу последнего предположения свидетельствуют некоторые мифы. В античности и особенно в Древнем Риме долгое время существовал миф о правлении Са­турна. Согласно этому мифу люди когда-то жили в эпо­ху, напоминающую золотой век, эпоху мира и благопо­лучия, избавленную от всех социальных зол. Делались предположения, что это не просто легенда, а истори-кческий факт, относящийся к эпохе неолита. Однако этот , аргумент нельзя рассматривать всерьез. Все, несомненно, признают, что неолит привел к значительному прогрессу в технике и, конечно, в нравственной и куль­турной сфере, но нет оснований полагать, что миф о правлении Сатурна явился хронологическим перено­сом этой революции и, даже если бы это было и так, что , она хоть в какой-то мере обеспечила политическую или юридическую унификацию. Второй аргумент: некото­рые данные, почерпнутые из сравнительной лингвистики, наводят на мысль о существовании в очень давние времена империй, расположенных на обширной терри­тории. Тогда возникает соблазн развить эту гипотезу до крайности и предположить существование некоего первоначального человеческого сообщества. В пользу такого предположения также говорит известный миф о Вавилонской башне. Однако это рискованное предпо­ложение. Кроме того, миф никогда не был равноценен историческому факту. Третий аргумент: этнографичес­кие исследования примитивных народов свидетельствуют о наличии у них большого числа обычаев, разнооб­разных, конечно, но имеющих много общего, и, стало быть, можно говорить о примитивном праве. Однако и этот аргумент слаб. Архаичные общества, как и совре­менные общества, не жили при одном и том же режи­ме, и аналогии, которые можно обнаружить в их обыча­ях, обусловлены относительно сходными условиями их жизни, что можно сказать и о нас.

2. Проблема унификации римского права.Можно также задаться вопросом: а не существовало ли един­ство права в эпоху, когда после завоевания Римом всех средиземноморских территорий его правовые нормы были теоретически обязательны для всех народов этой огромной империи? На этот вопрос обычно дается по­ложительный ответ. Мы знаем, что в 212 году н.э. им­ператор Каракалла учредил право римского граждан­ства для всех, кто проживал в границах Рима. Может показаться, что это первый пример крупномасштабно­го распространения права. Но было ли это подлинной унификацией права? Есть серьезные причины в этом сомневаться. Во-первых, намеревался ли Каракалла подчинить всех жителей империи римскому праву и добился ли он этого? Многие исследователи, и довольно известные, считают, что значимость этого текста, о ко­тором нам известно лишь по небольшому количеству документов, — весьма мала. Если предположить, что он хотел закрепить статус иноземцев, вполне возмож­но, что он предоставил им гражданство, не лишив при этом первоначального статуса и таким образом, обес­печил им право двойной правовой принадлежности. Впрочем, похоже, что даже в пределах Римской импе­рии многие региональные или местные обычаи сохра­нились после 212 года и что некоторые из них могут рассматриваться как настоящие правовые нормы. На­конец, если даже предположить, что римское государство своей безжалостной централизованной политикой преследовало и уничтожало эти обычаи на своей тер­ритории, все же помимо Средиземноморья оставались обширные континенты, о которых нам практически ничего неизвестно за неимением документов. Но там про­живало население, имевшее собственную цивилизацию и религию, собственное право и собственную мораль. Итак, можно сказать, что унификация, произведенная римским имперским правом, является юридическим следствием военно-политического завоевания, сравнительно весомого, с учетом определенных оговорок, с широким рас­пространением мусульманского права в течение VII века и в последующие века.

Если единство права никогда не существовало — ни в прошлом, ни в настоящем, — есть ли основания полагать, что оно сможет реализоваться в будущем? Принципы, изложенные выше в отношении природы права, позволяют, по крайней мере, поставить условия такой унификации.

3. Условия постепенной унификации права. Поскольку право отражает волю социальных групп, оно может быть унифицировано только в том случае, если а воля повсюду будет одинаковой. Очевидно, что по­добное единомыслие у всех народов планеты немысли­мо и даже нежелательно. Следует ли из этого делать вывод, что никакая унификация невозможна? Сосуществование различных норм, по-видимому, не причиня­ло больших неудобств, пока народы, не входившие в состав крупных стран Запада, жили сами по себе и почти не участвовали в международной жизни. Однако сегодня все обстоит иначе: связи между народами мно­жатся, и все указывает на возможность еще большего их развития.

Отсюда следует, что отличия, часто весьма резкие, между разными правовыми системами способны вызвать серьезные конфликты, причём в большей степени в области частного, семейного и имущественного пра­ва, чем в области публичного. Именно этим объясняет­ся стремление людей сблизить юридические концепции и институты.

Такого рода процессы как раз и происходят в со­временную эпоху, характерной чертой которой являет­ся феномен глобализации экономических и культурных отношений. Как пишет С.С. Алексеев, «в области пра­ва процесс глобализации наиболее примечателен, а быть может, и наиболее принципиально важен, конструкти­вен. Причем речь идет не о праве «вообще и тем более не о системах национального права в той их части, ко­торая затрагивает, в частности, семейные и близкие к ним отношения (где немалое, а подчас и доминирую­щее значение имеют факторы национальной культуры). Речь идет именно о праве человека»1. По своей приро­де право универсально как никакой другой социальный институт. Его универсальность наиболее фундаменталь­ным образом выражается в правах человека. Именно в настоящее время, в ходе глобализационных процес­сов, появилась, по словам С.С. Алексеева, возможность утверждать о существовании в мире общего правового состояния. Во-первых, и это очень важно, существует Организация Объединенных Наций (ООН), которая, хотя и не имеет политической власти, неоднократно предпринимала благотворительные и миротворческие действия. Разумеется, эта организация еще не набра­ла достаточной силы и может распасться, как это про­изошло с Лигой Наций. Однако важно то, что, если по какой-то причине ООН суждено исчезнуть, ни у кого не вызовет сомнения необходимость заменить ее рансгили поздно другим органом того же типа. В чисто правовой области следует отметить три важных этапа на пути к унификации права. Прежде всего, речь идет о суще­ствовании нескольких международных судов. Первый из них находится в Гааге, не обладает собственно юридическими полномочиями в том смысле, что не может приводить в исполнение свои решения с помощью силы.

Его решения, таким образом, остаются простыми уведомлениями, но имеют высокий престиж из-за высоко­го морального авторитета и компетентности его сотруд­ников. Второй просуществовал недолго, поскольку его юрисдикция носила исключительный характер: мы говорим о суде в Нюрнберге, который сразу по окончании второй мировой войны выносил обвинения нацист­ским военным преступникам. В соответствии с его пол­номочиями в результате длительной и скрупулезной процедуры были вынесены и приведены в исполнение приговоры.

1 Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. С. 674.

 

Второй важный момент в плане юрисдикции имеет несколько иную природу — это Всемирная декларация прав человека, подписанная 10 декабря 1948 года 48 странами. Речь, конечно, не идет о законодательных актах, но даже без права на материальные санкции тексты такого рода являются подлинными правовыми нормами. Декларации прав человека уже были про­возглашены рядом стран, однако лишь в 1948 году боль­шое число стран договорились подписать эту торже­ственную хартию, в которой они видят свой идеал. Этот факт тем более важен, что здесь речь идет не о простых предписаниях морали, аналогичных тем, что знакомы нам по естественному праву, а о подлинных правовых нормах. В этом контексте иногда возникает противоречие между стремлением международных организаций за­щитить права человека и некоторыми действующими нормами международного права. Именно об этом говорится в недавней статье немецкого социолога У. Бека. Субъектами международного права являются государ­ства; носителями прав человека — отдельные люди. Однако права человека лишаются содержания как правовое понятие, если не обладают универсальной значимостью, то есть если их носителями не признают­ся все люди независимо от любых этносоциальных и политических определений. Например, причиной бом­бардировок Косова стало стремление правительств стран НАТО защитить права человека, остановить ге­ноцид, но при этом оказалось нарушенным междуна­родное право. Согласно Беку, возможны два разных представления о мировом сообществе: либо его рас­сматривают как лоскутное одеяло, скроенное из нацио­нальных государств, либо как космополитический по­рядок прав человека. В последнем случае, замечает Бек, нетрудно замаскировать высшими целями старое стремление к мировому экономическому и политичес­кому господству. «Пожалуй, не будет преувеличением сказать, — пишет он, — что Запад станет в будущем вести демократические крестовые походы также и для того, что обновить свою самолегитимацию». И как раз потому, что права человека признаны по всему миру, а интервенции такого рода будут считаться бескорыст­ными, мало кто заметит, что они тесно связаны «со ста­ромодными целями империалистической мировой по­литики...» А поскольку «почти в каждом государстве есть меньшинства, с которыми оно обращается не дол­жным образом», то возможность такой милитаристской политики в области прав человека «уже потрясает са­мые основания осуществления власти в мировой политике» 1

 

1 Цит. по: Филиппов А. «Общество риска» как политический трактат _ фундаментальной социологии // Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. С. 380

 

С технической точки зрения необходимо отметить тен­денцию к сближению различных правовых систем. Выше мы говорили, что отныне стало возможным группировать правовые системы таким образом, чтобы создать семейства прав смножеством общих черт. Такая типо­логия имела бы дидактическую и научную ценность. Однако признанное родство между правовыми нормами различных социальных групп может также представ­лять большой практический интерес: оно будет способ­ствовать улаживанию конфликтов. Таким образом, воз­можно создание общих организаций, призванных облег­чить решение юридических разногласий. Между тем, новое и важное явление, свидетелями которого мы сей­час стали, — это не столько слияние сходных систем, сколько сближение двух систем, абсолютно отличающих­ся друг от друга, а именно, архаичного обычного права и современного западного. Может создаться впечатле­ние, что между большим числом местных правовых ук­ладов итакой высокоразвитой правовой системой, как современная западная, существует непреодолимая про­пасть. Это было бы серьезной ошибкой. Работа по интен­сивному внедрению более передовой культуры, прово­димая сейчас в Африке и Азии, была бы невозможной, если бы помимо разительных отличий, которых не следу­ет сбрасывать со счетов, не существовало изначального согласия по ряду фундаментальных принципов. Не же­лая подвергнуться обвинению в утопизме, будем наде­яться, что они станут мощным фундаментом для возве­дения здания права, общего для грядущих поколений.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!