Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Гражданское общество в контексте формирования правовой культуры и правового поведения



При исследовании истоков и сущности гражданско­го общества возникает ряд трудностей, связанных с тем, что гражданское общество и его структуры не зафик­сированы в каких-либо институциональных формах, не существуют в «завершенном состоянии». Очевидно, как указывает В.С. Нерсесянц,1 что исторически сложив­шийся термин «гражданское общество» явно не соот­ветствует тому, что им обозначается. Ведь сообществом граждан является не гражданское общество, а, напро­тив, государство. В сфере же гражданского общества — вопреки наименованию — мы имеем дело как раз не с гражданином (не с политической фигурой, не с субъек­том публично-властных отношений и публичного пра­ва), а с частным, неполитическим и непубличным, че­ловеком — носителем частных интересов, субъектом частного права, участником гражданско-правовых от­ношений. Кстати, и «гражданское право» — это тоже не права граждан (не область политических прав), а сфера отношений частного права и частных лиц.

1 Нерсесянц В.С. Философия права. М., 1999. С. НО.

 

Оба термина («гражданское общество» и «гражданс­кое право») имеют общую историю и восходят к римскому слову civis (гражданин) в смысле члена римской граж­данской общины (civitas) и основного субъекта тогдаш­них частно-правовых (не публично-властных!) отношений по ius civile (т.е. по римскому гражданскому праву). Анализ основных теоретических концепций граждан­ского общества, имеющихся в отечественной и зару­бежной философской литературе, приводит нас к выво­ду о том, что многовековая традиция изучения граж­данского общества, в силу исторической изменчивости самого объекта, не позволила выработать какую-либо единую и общезначимую теорию. И по сей день продол­жается полемика о содержании понятия гражданского общества, его структуре, функциях, его исторических судьбах. В существующих толкованиях сущности граж­данского общества подчас односторонне трактуются и некоторые производные проблемы. Вместе с тем, в них четко прослеживается то, как постепенно политологи­ческий (говоря языком современной науки) аспект рас­смотрения сущности гражданского общества перерас­тает в социально-философский. Такое движение чело­веческой мысли вполне закономерно, ибо становление государства, его эволюция связаны с реальным и прежде всего материальным процессом жизни людей, с той сферой человеческих отношений, которая получила на­звание «гражданского общества».

Так, З.Т. Голенкова разграничивает теоретико-ана­литическую и нормативную функции понятия «граж­данское общество». С теоретико-аналитической точки зрения понятие «гражданского общества» выступает как «агрегированное понятие, обозначающее специфи­ческую совокупность общественных коммуникаций и социальных связей, социальных институтов и социальных ценностей, главными субъектами которой являются: гражданин со своими правами и гражданские (неполи­тические и негосударственные) организации, ассоциации, объединения, общественные движения и граждан­ские институты.1 В нормативном смысле понятие «граж­данского общества» представляет собой нормативную концепцию, способствующую мотивации к определен­ному содержанию социальной, гражданской и полити­ческой активности. Именно этот смысл понятия «граж­данское общество» и будет нас интересовать далее, поскольку правовое поведение представляет собой как раз проявление такой активности.



Исторически формирование понятия «гражданское общество» восходит к идее «естественного порядка», противостоящего представлению о реально существу­ющем государстве. Уже в XVII веке в Англии Томас Гоббс различал две сферы — сферу разума и сферу природы (или государства и общества). Согласно Гоббсу, «естественным состоянием людей до объединения в общество была война, и не просто война, а война всех против всех».2 Поскольку люди в естественном состоя­нии равны, эта война не может окончиться ничьей по­бедой. Такое состояние, в котором «все позволено всем», не может быть благом для человека. Поэтому он, стре­мясь к самосохранению, в силу опять-таки «естествен­ной» необходимости заинтересован в прекращении вза­имной вражды и установлении мира. Но как его дос­тичь? Если скопление в сообщества у животных проис­ходит «естественным путем», то у людей оно достигает­ся «искусственным путем» — через договор, на кото­ром основывается государство как олицетворение вла­сти и справедливости. Его задача — защита каждого гражданина, а основывается оно на передаче прав от­дельного человека суверену.



1 Голенкова З.Т. Альтернативы и перспективы развития гражданского общества в России // Гражданское общество: теория, история, современ­ность /Отв. ред. З.Т. Голенкова. М., 1999. С. 8.

2 Гоббс Т. О гражданине. Т.1. С. 291.

 

Сходную позицию занимал Жан-Жак Руссо с его концепцией «ordre naturel» (естественного порядка), ко­торый благодаря общественному договору превраща­ется в «ordre positif» («порядок позитивный»). Цель общественного договора Руссо видит в создании «та­кой формы ассоциации, которая защищает и огражда­ет всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только са­мому себе и остается столь же свободным, как и преж­де».1 Правда, в отличие от Гоббса, он не считает, что люди от природы враждебны друг другу. Человек, в понимании Руссо, по своей природе добр, свободен и самодостаточен. Первобытное состояние человеческо­го сообщества характеризуется свободой и равенством всех/Вследствие разделения труда происходит присво­ение всего немногими, которые заключают с неимущи­ми общественный договор, основанный на неравенстве и несвободе неимущих. Так с помощью договора о под­чинении в существующем государственном устройстве закрепляется неравенство. Оно может быть устранено только путем передачи прав всех отдельных людей об­ществу в ходе процесса голосования, когда интересы отдельных лиц нейтрализуются и обосновывается об­щая воля. Положение людей в этом общественном до­говоре двояко. С одной стороны, они независимы как части суверена, а с другой, как подданные, вынуждены подчиняться общей воле. Руссо также обосновывает законность революционного переворота словами о том, что народ имеет право «сбросить с себя ярмо» и «вер­нуть себе свободу», поскольку рабство противно само­му естеству человека.

1 Руссо Ж--Ж- Об общественном договоре, или Принципы политического права //Трактаты. М., 1969. С. 160.

Идея общественного договора господствовала в английской и французской критической философии XVIII века. Ее основой, с одной стороны, была предпо­сылка не связанного с аристократическим строем и естественного, развивающегося по собственным зако­нам порядка, который только и может создать государ­ство, а с другой стороны, растущее осознание того, что история, а тем самым социальное и политическое уст­ройство, не даны божьим соизволением и, следователь­но, являются не «священным порядком», а делом рук человеческих и потому могут и должны быть изменены человеком, если человечество реализует заложенные в них возможности прогресса.

Дж. Локк разработал теорию «естественных прав», к которым он прежде всего относил право человека на жизнь, свободу и собственность. Джон Миллар, Адам Смит и Адам Фергюсон, основатели шотландской шко-глы моральной философии, рассматривали развитие «гражданского общества» (civil society) в рамках есте­ственной истории человечества, которая осуществля­ется поэтапно. Однако прогресс общества зависит от развития разделения труда и отношений собственности и потому может быть замедлен или ускорен вмешатель­ством государства. Государство же должно руковод­ствоваться принципами социальной полезности, которая соразмерна степени уравнивания сословий и равенству прав всех людей.

Политика laisser faire, или, как выражается А. Смит, естественной свободы, прямо вытекает из его взглядов на человека и общество. Если экономическая деятель­ность каждого человека ведет в конечном счете к благу общества, то ясно, что эту деятельность не надо ничем стеснять.

В отличие от Англии, во Франции более сильной была тенденция решать социальные проблемы и проблемы экономического развития путем рационального регу­лирования; основой для этого должна была служить наука. Эту тенденцию можно отметить уже у Монтес­кье, особенно в работе «О духе законов», представляю­щей большую ценность для социологии. Понятие зако­на было основным для Монтескье: «Законы в самом широком значении этого слова суть необходимые отно­шения, вытекающие из природы вещей; в этом смысле все, что существует, имеет свои законы: они есть и у божества, и у мира материального, и у существ сверх­человеческого разума, и у животных, и у человека».1 Хотя все люди подчиняются естественным законам, последние являются лишь исходными условиями, фор­мирование которых в обществе происходит с помощью законов, созданных человеческим разумом. У Монтес­кье появляется та напряженность между природой и разумом, которая столь существенна для французской концепции общества.

Наиболее впечатляюще идею государства как воп­лощения разума развил Г.В.Ф. Гегель. Государство ре­ализует идею разума, свободы и права, поскольку идея и есть осуществленность понятия в формах внешнего, наличного бытия. «... Государство, — пишет Гегель, — это шествие Бога в мире; его основанием служит власть разума, осуществляющего себя как волю».2 Гегель видел в государстве как абстрактном принципе субъект истории, который конкретизируется в ее объекте, об­ществе. Государство заботится о примирении отдель­ных интересов, которые существуют в обществе. Одна­ко эта новая идея государства имеет мало общего с реальным старым государством, династическим госу­дарством и его реальностью. Это, скорее, то рациональное, цивилизаторское образование, которое Просвеще­ние представляло себе как дополнение и регулятор эко­номически обоснованного общественного порядка. Об­щество в Пруссии воспринималось как принцип, ме­шающий идеальному действию рационального государ­ства, а позднее, после реставрации всевластного госу­дарства идентифицировалось с сомнительной капита­листической рыночной экономикой.

1 Монтескье Щ. О духе законов. С. 163.

2 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М, 1990. С. 284.

 

Лоренц фон Штейн рассматривал отношения госу­дарства и общества как антиномическое движение все­го человеческого сообщества. Государство не может реально осуществлять управление, поскольку общество как совокупность отношений отдельных людей опреде­ляется стремлением каждого человека приобрести те средства, которые поставили бы других в зависимость от него. Интерес, нацеленный на приобретение, обла­дание и зависимость, является принципом общества. Принципы государства и общества находятся в явном противоречии. Однако это противоречие господствует и определяется законами движения человеческого со­общества.

В этих концепциях основных принципов разума и природы, государства и общества отражается не что иное, как либеральная идея государства и историчес­кая реальность «гражданского общества».

Либерализм XIX века, так же как и Просвещение XVIII века, является идейной основой современного по­нятия общества. Автономия экономического общества от государства базируется при этом на свободе каждо­го, которая, однако, как бы сама собой способствует всеобщему благу.

Гражданское общество в XIX веке все в большей степени обусловливается формами собственности и ог­раничивает политическое участие слоем имущих. В этом смысле Карл Маркс говорит о «буржуазном государстве» как о государстве, в котором господствует один класс. Общество стало социальным порядком, опира­ющимся на обычаи, традиции и интересы «третьего со­словия». Выделение рыночной системы из социальной структуры Карл Поланьи считает показательным для «открытия» общества, но в то же время и для возник­новения социального вопроса: «Пауперизм, нацио­нальная экономика и открытие общества были тесно переплетены друг с другом».1

Таким образом, социально-философские представ­ления о гражданском обществе связаны с его понима­нием как разновидности общества как такового. Дей­ствительно, с философской точки зрения, понятие «об­щество» соотносится по содержанию с понятием «граж­данское общество» как общее и частное.

В рамках социально-философского анализа граж­данское общество определяется как целостная совокуп­ность неполитических, духовных и экономических отно­шений в обществе; сфера жизнедеятельности людей, характеризующаяся спонтанной самореализацией прав и свобод индивидов, гарантируемых законом.

Способность к саморегуляции, или гомеостазис, яв­ляется главной особенностью гражданского общества. Гомеостазис определяется как тип динамического рав­новесия, характерный для сложных саморегулирующих­ся систем и состоящий в поддержании существенно важных для сохранения системы параметров и функ­ций в допустимых пределах. Основой данной способно­сти выступает умение сложных систем противостоять воздействиям со стороны внешней среды за счет авто­номности и стабильности их внутренней организации.2

1 PolanyiK. The Great Transformation. Wien. 1977. P. 114.

2 Новейший философский словарь. Минск, 1998. С. 177.

 

Механизм саморегуляции гражданского общества как системы основывается на прямых и обратных связях и позволяет ему противостоять воздействию извне (со стороны государства) и перестраиваться в целях самосохранения. Опираясь на теорию систем, которая различает отрицательную и положительную обратную связь, необходимо подчеркнуть, что в гражданском обществе положительная обратная связь, когда резуль­таты процесса усиливают его действие, становится до­минирующей, постоянной. Она приводит к ускоренно­му развитию различных процессов, техническим и со­циальным инновациям. Первым и главным механизмом этого типа обратной связи стал мировой и национальный рынок, причем не рынок обмена потребительскими стои­мостями, как это было в античности, а рынок меновых стоимостей. Товарный обмен и рынок рассчитаны на са­мовозрастание, тем самым их гомеостазис (равновесность) становится все более относительным, а изменение абсолютным. Очевидно, под напором этой нестабильно­сти, этой объективной и от воли людей не зависящей экономической регуляции разрушилось в свое время абсолютистское государство и олигархическое общество.

Механизм саморегуляции гражданского общества способствует уравновешиванию интересов отдельных граждан и норм закона, отражающих интересы обще­ства. Его отсутствие может привести к тому, что эту функцию берет на себя государство, осуществляя вне­шнюю регуляцию. Следствием такой ситуации в совре­менный период стала возможность возникновения то­талитарной системы, о чем красноречиво свидетель­ствуют отдельные периоды истории нашего государства,

Функция саморегуляции дополняется другой важ­ной функцией гражданского общества — социальной интеграцией. Особенность гражданского общества здесь заключается в том, что для него характерна высшая форма социальной интеграции — социальная самоор­ганизация, которая противоположна внешней интегра­ции со стороны государства.

Самоорганизация является свойством сложных си­стем и именно как функция гражданского общества она получает свое развитие в полной мере на социальном уровне. Общественными формами самоорганизации в экономической сфере выступают предпринимательство, промышленные и фермерские корпорации и коопера­тивы, в политической — общественные движения, проф­союзы, в социокультурной — творческие объединения, научные ассоциации и т.д. Самоорганизация как интег­рационная форма более подвижна и мобильна в отли­чие от неподвижных и застывших средневековых форм, общим прототипом которых является крестьянская община. При этом включение в эти формы самооргани­зации не связано с наследственными привилегиями, территориальной и этнической принадлежностью. Здесь в гораздо большей степени присутствуют доброволь­ность и инициатива. И, наконец, «естественные» (род­ственные земляческие, цеховые) связи уступают место социальным связям, базирующимся на более широких классовых, национальных или социокультурных инте­ресах и ценностях. Вместе с тем сохраняются и общие функции социальной организации, которые берут нача­ло в древности. Это и непосредственная защита эконо­мических, политических и духовных интересов своих членов, это подчинение своих членов корпоративному духу, а тем самым — определенное насилие над их ин­дивидуальностью, отгораживание их от параллельных социальных общностей — других классов, этносов — и противостояние с ними.

Самоорганизация, будучи специфической функцией гражданского общества, распространяется на его субъек­ты (общность), его социальные институты, другие его структурные образования. Гражданское же общество представляет собой более высокий интегративный уро­вень по сравнению со своими предшественниками.

Третья специфическая функция современного граж-. данского общества — саморазвитие его социальных субъектов, в первую очередь, больших классовых, этнических групп, и далее, вплоть до индивидов. В граж­данском обществе впервые создаются социальные ус­ловия — сначала ограниченные, затем все более широ­кие — для субъективизации личности.

И, наконец, четвертой важной функцией граждан­ского общества является гомогенизация экономических, политических, культурных, информационных условий жизни независимо от государственных рубежей. Как нам представляется, эта функция присуща только граж­данскому обществу. Повсюду, где оно реально суще­ствует, постепенно создается однородное социальное пространство демократических прав и обязанностей свободы любых форм деятельности и обмена, свободы личной инициативы и самодеятельности (если она не наносит вред интересам других граждан и всему обще­ству), свободы передачи любой политической и куль­турной информации (если она не противоречит общече­ловеческим нормам и ценностям). Эти признаки соци­альной однородности можно перечислять и дальше, но они сейчас формируются и являются ближайшей пер­спективой индустриально развитых стран. Сложивше­еся в отдельных странах как единичное и особое, граж­данское общество приобретает всеобщность, уни­версальность и общеконтинентальные масштабы.

С идеально-типологической точки зрения граждан­ское общество — это своего рода социальное простран­ство, в котором люди взаимодействуют между собой в качестве независимых как друг от друга, так и от госу­дарства индивидов. Основа гражданского общества — Цивилизованный, самодеятельный полноправный инди­вид. Следовательно, формирование гражданского общества неразрывно связано с развитием идеи индивидуальной свободы, признания самоценности каждой отдельно взятой личности. Именно личность с системой сформировавшихся правовых представлений и пред­почтений является реальным субъектом правовой куль­туры и правового поведения. Именно в личностную культуру человека вписаны культурные традиции пра­ва и политики, неразрывно связанные с другими сфе­рами культуры общества.

Еще Гегель обратил внимание на то, что в качестве основополагающего элемента гражданского общества выступает отдельная конкретная личность. По его мне­нию, в гражданском обществе каждый индивид явля­ется целью для самого себя.

Обязательным признаком гражданского общества является приоритет интересов человека, гражданина над интересами государства. Такое общество ориенти­руется на права, свободы и интересы человека и граж­данина в своей деятельности, провозглашая их преиму­щество по отношению к другим материальным ценнос­тям. Предполагается, что именно такой подход и при­зван служить барьером на пути всевластия государ­ства его органов и должностных лиц, препятствовать поглощению государством общества, как это происхо­дило в условиях тоталитарных режимов. В граждан­ском обществе заложены новые формы взаимоотноше­ния индивида и государства, которые, с одной стороны, предполагают тесное взаимодействие друг с другом, с другой — разграничение сфер деятельности, которое выражается формулой «авторитет власти — суверени­тет личности».

Гражданское общество признает, что есть извест­ная сфера самоуправления и самоопределения личнос­ти, в которую государство не имеет права вторгать­ся, — суверенитет личности. Это буквально означает, что не государство дарует права человеку, а человек сам сознательно и ответственно пользуется совокупно­стью неотчуждаемых прав и свобод, данных ему обще­ством. В основе суверенитета личности, несомненно, лежит право распоряжаться своей жизнью и судьбой по собственному усмотрению. Без суверенитета не мо­жет быть и свободной раскрепощенной экономически и политически личности, он является главной опорой и стержнем правового поведения.

Суверенитет личности складывается из совокупно­сти личных, социальных, политических и других прав человека. Личные права и свободы не случайно стоят на первом месте. Они обеспечивают автономию лично­сти, приоритет индивидуальных, внутренних ориенти­ров ее развития, самоопределения личности и призва­ны защищать человека от давления и подавления из­вне, особенно со стороны государства.

Проблема суверенитета личности — это прежде всего проблема ее самореализации. В этом контексте сама идея социализации как «подключения» личности к стандартам жизни становится (по мере развития об­щества, усложнения его внутренних связей) несколько абстрактной, более того, несостоятельной, и для реаль­ной жизни индивидов гораздо более важной становится способность человека к самоориентации. И внешние стандарты должны выступать не только как «набор инструментов» в реализации индивидного бытия. Они должны быть дополнены соответствующей социальной базой, реальными социальными условиями для реали­зации интересов и замыслов реальных личностей. Та­ким образом, суверенитет личности должен опираться на реальную возможность реализации себя, а не только на формально внешнее, на определенный набор «инст­рументов».

Никто не в состоянии опровергнуть тезис: «История есть не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека». В конечном счете речь идет не о каких-то абстракциях («гражданском обществе» «правовом государстве»), а о судьбах живых людей, каждый из которых имеет право на жизнь в достойных условиях, право на социальную справедливость.

Изложенное делает закономерным вывод относитель­но того, что через призму соотношения гражданского общества и правового государства просматривается такая модель правового поведения, которая состояла бы в диалоге власти и человека:

—которая бы основывалась на принципе личной инициативы;

—которая бы опиралась на сознание индивидом собственной ценности и правового статуса;

—которая бы содержала в качестве основного нор­мативного предписания реальное уважение к закону и готовность его неукоснительно соблюдать.

Особым этапом человеческой истории, формирую­щим современное правосознание гражданского обще­ства, стали XIX—XX века, когда возникли и сформиро­вались буржуазные государства, институционально ос­нованные на формальном праве — декларациях, кон­венциях, конституциях. В них были достаточно строго и определенно сформулированы основные права и свобо­ды граждан, приняты кодексы, регулирующие разно­образные социальные взаимодействия правоответственных субъектов, сформировано понятие обязанностей и ответственности. Таким образом, возникло и закрепи­лось «юридическое мировоззрение», которое и породи­ло правовое общество и правовое государство совре­менного типа. Россия в это время шла по иному пути: православие, в отличие от католичества, отнюдь не восприняло ту часть религиозной традиции, которая была связана с рациональным правовым началом, по­этому правовой менталитет большинства россиян (православных и мусульман, где также приоритет имеет обычное, адатное, право) долгое время оставался пат­риархальным в соответствии с заложенными в него ар­хетипами.

Череда модернизаций российского общества и в XIX, и в XX веке приводила к реформам правовой системы в духе западноевропейской традиции, но по причине особенностей национально-правовых устоев они не при­вивались или же приобретали весьма своеобразные формы воплощения, сильно отличающиеся от модель­ного образца. В пример можно привести и судебную систему прошлого века, и советскую демократию, и ны­нешнюю систему «разделения властей».

Усложнение условий современной жизни и возраста­ние числа угроз, связанных с хаотическим поведением (использование атомной энергии, ядерного оружия, хи­мических производств, возникновение глобальных эко­номических связей и экологических проблем, и т.п.), при­водит к возрастанию роли и ценности права как основ­ной регулятивной системы, которая формирует цивили­зованное человеческое общежитие. Соответственно, со­вершенствуется и юридическое мировоззрение как мен­тальное условие благополучного существования инди­вида, его коллективных образований, всего общества.

Актуализация правосознания обычно происходит в периоды социальных перемен и политических револю­ций, которые сопровождаются тоской о прошлой пра­вовой системе у одних, надеждами на формирование более «справедливой» у других. В период объективно возникающего вакуума законодательства, когда старая система права уже не может регулировать новые по типу взаимоотношения, а новая еще не разработана, возникают идеальные представления и предчувствия относительно законодательства, которое могло бы обес­печить идеалы и цели революционных перемен. Правосознание в этом смысле выполняет роль важнейшего критерия в правотворчестве, а затем и в правоприменении. «Известно, что кризисные периоды в жизни об­щества чреваты переоценкой прежних и бурным рас­цветом новых идей, порой недолговечных, но увлекаю­щих слушателей. Кризисы особенно болезненны для тех областей знаний, которые изучают стабильные, устой­чивые явления и процессы. К ним относится и юрис­пруденция. Ведь нормы права — островки стабильно­сти в меняющемся мире; правовые системы в принци­пе малоподвижны; они меняются «скачками», порой опе­режая события, но большей частью отставая от теку­щей жизни. Меняются и представления о праве, при­чем именно кризисные ситуации способны выявить, подчас в неожиданном ракурсе, все позитивное и нега­тивное в теоретических построениях и постулатах, ко­торые казались до этого бесспорными».1

1 Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994. №3. С. 3.

 

С развитием общества и мировой цивилизации фор­мальное право и юридическое мировоззрение занима­ют все более прочные позиции в институциональной и регулятивной структуре общества и выполняют все воз­растающие по значимости функции осознанного обес­печения взаимной ответственности, уважения интере­сов, согласованности взаимодействия.

Итак, правовое сознание является в гражданском обществе одной из важнейших форм общественного со­знания, порождая юридическое мировоззрение и про­граммы совершенствования сложившихся правовых систем как в стабильных, так и в переходных обще­ствах. Оно, по большому счету, способно как ускорить, так и отторгнуть внедрение юридических новаций.

Поэтому для России проблема формирования пра­восознания и правового поведения, отвечающего духу времени и происходящих общественных перемен, даю­щего возможность сохранять самобытность, но стать в то же время «открытым обществом», демократичным, основанным на законе, с активной рыночной динами­кой, — является первостепенной. Без этого «хорошие» законы не будут работать, а наиболее «деятельные» общественные субъекты будут постоянно уклоняться от выполнения закономерных требований и обязательств.

Социальная система развитого гражданского обще­ства глубоко укоренена в истории и традициях совре­менных западных обществ и мировоззрении составля­ющих их индивидов. В отличие от обыденного мировоз­зрения большинства россиян и содержания правовых концепций классиков отечественной философии права, основывающихся на прямом отождествлении или тес­ном сближении вплоть до полной утраты различий пра­ва и нравственности, мировоззрение и правовая кон­цепция, соответствующие гражданскому обществу, сводится к акцентуации различий между моралью и правом, к пониманию того, что право — это рациональ­ный инструмент, в конечном счете защищающий нрав­ственные ценности общества именно благодаря тому, что оно представляет собой неподверженную непосред­ственному влиянию морали формализованную систе­му. Состояние правовой культуры в гражданском об­ществе обеспечивает ориентацию общества в целом и государства на индивида, защиту его личных прав и психологического комфорта. Правовое поведение ин­дивидов в гражданском обществе соответственно ха­рактеризуется преобладанием правомерного поведения, что связано с высоким уровнем индивидуального само­сознания и правосознания.

Переходное состояние, переживаемое современным российским обществом, в частности проявляется и в том, что происходит постепенный сдвиг в правосознании части населения к правовым представлениям, со­ответствующим ценностям гражданского общества с приоритетом индивида и права. В то же время боль­шинство россиян по-прежнему характеризуется доми­нированием размытых представлений о соотношении нравственности («совести») и позитивного права, в ко­торых бесспорный приоритет отдается нравственности как непосредственному моральному побуждению. Имен­но неотрефлексированные эмоциональные движения, относимые респондентами цитированных опросов к сфере нравственности, возводятся ими в абсолют и рассматриваются как достаточные основания для мас­совых нарушений формального права.

Неопределенно-промежуточное состояние общества и индивидуального правосознания оказывает существен­ное влияние на правовое поведение индивидов. Ведь традиционная советская правовая парадигма еще со­храняется в мировоззрении миллионов, а либеральная альтернатива только прорисовывается. Правовому поведению индивидов на переходном этапе присуща амбивалентность, проявляющаяся в присутствии по­зитивных и негативных тенденций.

Последние усугубляются квазидемократическими формами, которые приняла в последнее время государ­ственная власть. Сложившаяся практика функциониро­вания политической системы общественного управления сегодня приводит к тому, что в массовых слоях развива­ются негативные социальные реакции эскапизма (укло­нения), отчуждения и нигилизма, которые особенно ост­ро проявляются в области правового поведения, порож­дая неверие в силу закона, возможности правовой защи­ты, и в крайних своих проявлениях вызывая девиантное и откровенно противоправное поведение.

Перечисленные тенденции на уровне правового со­знания масс порождают такое явление, как правовой нигилизм. Нигилистическая напрайленность сознания в целом, как неоднократно отмечалось исследователя­ми, составляет характеристику эпохи и вписывается в общий контекст секуляризованной культуры. Тем не менее на уровне конкретных правоотношений нигилис­тические настроения принимают опасные и социально

| разрушительные формы. Ввиду тесных связей, суще­ствующих между правовой культурой, правосознани­ем и правовым поведением, представление о ненужно­сти, бессилии и нравственной бесплодности права пре­вращается в устойчивую установку массового созна­ния, формирующую на практике соответствующее по­ведение. Оно характеризуется наличием множественных девиаций, откровенной противоправной направлен­ностью. Более того, обратное влияние правового пове­дения на правосознание в этом случае проявляется в отсутствии адекватной социальной оценки противоправ­ного поведения, а также в оценке неадекватной, ниги­листической в своих корнях, которая выражается в абсолютном или полуосуждающем одобрении противо­правного поведения и даже восхищении практикующи­ми его индивидами. Именно правовым нигилизмом, во­зобладавшим в сознании части населения, объясняется массовый интерес к быту криминальной среды, рас­пространенность блатного жаргона или его элементов на всех уровнях социальной жизни, в том числе и на тех, где он совсем уж неуместен. Правовой нигилизм расшатывает и без того размытые представления рос­сиян о праве, и последнее приобретает в них облик инструмента достижения определенных политических и личных эгоистических целей власть имущих. Подрыв доверия к праву как средству защиты личности в об­ществе автоматически приводит к моральному обосно­ванию и оправданию неправовых и противоправных форм самозащиты: самосуда, кровной мести (в регионах, где существовали такие традиции), криминальных и полукриминальных форм заработка и обогащения.

Стойкие девиации, возникающие в социальном и, в частности, правовом поведении в результате процес­сов, происходящих в массовом сознании россиян и по­рожденных особенностями переходного периода, пред­ставляют серьезную опасность для самосохранения общества и государства, препятствие для развития правосознания и правовой культуры.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!