Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Развитие социологии права в России



Несмотря на то, что русские ученые, обратившиеся к проблемам юридической социологии почти в одно и то же время с такими классиками европейской социо­логической мысли, как М. Вебер и Э. Дюркгейм, были и остались гораздо менее известными, их вклад в фор­мирование социологического подхода к праву и разра­ботку соответствующей проблематики значителен. К этой категории относятся С.А. Муромцев, М.М. Кова­левский, Н.М. Коркунов, Б.Н. Чичерин, Б.А. Кистяков-ский, Л.И. Петражицкий. Оценивая важность совокуп­ных результатов творчества русских правоведов-социологов, Б.А.Кистяковский писал: «Русский научный мир... может гордиться тем, что именно в русской на­учно-юридической литературе раньше других было выдвинуто требование изучать право как социальное явление».

Сергей Андреевич Муромцев (1850—1910)впер­вые поставил вопрос о необходимости социологии права как отдельной дисциплины. Ведя полемику с предста­вителями догматического правоведения, он отстаивал идею более широкого подхода к праву как к социаль­ному явлению и ставил перед исследователями зада­чу «определить отношения, в которых состоят право­вые явления... к прочим условиям и факторам обще­ственного развития». Ему принадлежит идея органи­зованного правопорядка. Он разработал теорию со­циальной защиты, осуществляемой обществом орга­низованно и неорганизованно. Организованно защита осуществляется посредством специальных органов и в рамках особого порядка. Неорганизованно — при­менительно к обстоятельствам. Организованная фор­ма защиты и есть правовая или юридическая. Из нее вытекает целый ряд отношений власти и подчинения. Организованная посредством права защита сохраня­ет сложившиеся социальные отношения от всевозмож­ных стихийно возникающих нарушений, используя для этого метод принуждения. «Юридическая (организо­ванная) защита, — пишет Муромцев, — составляет основное отличительное свойство права, своим суще­ствованием обусловливающее и вызывающее другие характерные свойства его».

Правопорядок образуется всей совокупностью субъективных прав и представляет собой систему защиты существующих общественных отношений.

Следуя взглядам Эрлиха, Муромцев пользуется его понятием «живое право». Нормы права, согласно Муромцеву, могут быть «действующими» и «мертвыми». Задача социологии права заключается в том, чтобы различить живые и мертвые нормы, исследовать ре­альные факты с целью выведения закономерностей развития права. Право, считал Муромцев, следует рассматривать как совокупность не норм, а юридичес­ких отношений, а правоведение должно ориентировать­ся на изучение законов «определенной группы соци­альных явлений, которые своей совокупностью образу­ют право». Он тем самым превращает правоведение в отрасль социологии: «Поставленное таким образом пра­воведение должно стать отделом социологии; как вооб­ще законы социологии, так и законы правоведения были бы законами сосуществования (статики) и преемствен­ности (динамики)»1.



1 Цит. по: Медушевский А.Н. История русской социологии. М., 1983. С. 48.

 

Аналогичная концепция представлена в трудах со­циолога и правоведа Максима Максимовича Ковалев­ского(1851 — 1916)«Историко-сравнительный метод в юриспруденции и приемы изучения истории и права» и «Социология». Согласно Ковалевскому, социология включает в себя право как более общая и широкая наука об обществе. Право должно исследоваться, как все социальные явления, в аспекте социальной статики и социальной динамики. К нему должен применяться метод сравнительно-исторического анализа как к лю­бому иному социальному явлению, что позволит понять закономерности исторического развития правовых сис­тем и отдельных норм. Ковалевский подчеркивает, что в правовой системе общества отражаются весь спектр социальных отношений, культурно-этнические особен­ности народа, религиозная традиция и нравственный уклад. Поэтому исследователь права не должен огра­ничиваться догматическим рассмотрением содержания той или иной нормы, а обязан проникать глубже в соци­альную реальность, послужившую питательной средой для данной конкретной системы права. Он пишет: «Сравнение только тогда будет плодотворным, если бу­дут взяты законодательства двух или более народов, стадия развития которых тождественна. Можно поэто­му сопоставлять родовые порядки кельтов, германцев или славян с римскими и греческими, хотя по хроноло­гии эти народности и отстоят друг от друга на целые столетия и даже тысячелетия...но бесполезно для ука­занной цели сопоставлять Русскую Империю с Импе­рией Карла Великого или Священной Римской и клас­совые деления современных народностей Европы со средневековыми сословиями и религиозными кастами древности»1.



Рассматривая право как продукт социального раз­вития и, в частности, развития социальной солидарнос­ти, Ковалевский является противником метафизичес­кого подхода к праву и критически относится к теории естественного права: «Многие думают найти критерий для оценки действующего законодательства в каком-то метафизическом представлении об абсолютной спра­ведливости и прирожденных человеку правах, слыву­щих под названием прав естественных... Но если при­рода обучила чему всех живущих, то отнюдь не праву, а бесправию, состоящему в том, чтобы жертвовать ближним в интересах своего самосохранения»2.

1 Ковалевский М.М. Соч: В 2 т. Т. 1. Социология. М., 1997. С. 89.

2Там же. С. 83.

 

Будучи сторонником либеральной идеи, Ковалевский все же считал идеальной формой государства для Рос­сии конституционную монархию, заботясь одновремен­но о совершенствовании парламентаризма и расшире­нии демократии при сохранении сложившихся социально-экономических отношений. Назначение права в кон­тексте его политической концепции состоит в урегу­лировании социальных противоречий, укреплении со­циальной солидарности. Право и политика, считает Ковалевский, будут эффективными только тогда, когда они органически вырастают из социального контекста, а не заимствуются механически из опыта других стран. Он пишет: «Во Франции я республиканец, в России — сторонник конституционной монархии».

Николай Михайлович Коркунов(1853—1904) при­держивался сходных взглядов на связь права и соци­альных отношений. Он подчеркивает социальную при­роду права, воплощающего «субъективное представ­ление самой личности о должном порядке обществен­ных отношений». По мнению Коркунова, право и власть определяются действием психологических факторов. «Дело в том, — пишет Коркунов, — что общество, яв­ляясь психическим единением людей, допускает в силу этого принадлежность человека одновременно ко мно­гим разнообразным общениям. Личность поэтому, хотя иесть продукт общества, но не одного какого-нибудь, а совместно многих обществ. Влиянию каждого из этих обществ личность противопоставляет свою зависимость от ряда других обществ, и в этой одновременной зави­симости... она находит противовес исключительному влиянию на нее каждого из них в отдельности»1. Власть как реально существующий факт состоит из чисто пси­хических элементов, а именно, переживаний подвласт­ных субъектов. «Властвование над нами государства и ограничение этого властвования... имеют одно и то же общее основание — в нашем сознании, в сознании зави­симости от государства и в сознании целого ряда инте­ресов, противопоставляемых интересам власти и требующих определенного с ним разграничения».

1 Коркунов Н.М. Указ и закон. СПб., 1894. С. 193.

Таким образом, сознание людьми своей зависимости от госу­дарства и делает его государством. Право, согласно Коркунову, существует и как психическая данность — в сознании субъекта, и как нечто объективное — поря­док, которому индивид должен подчиняться как чему-то внешнему. Ограничивая групповые интересы, пра­во выступает регулятором социального порядка, кото­рый, согласно Коркунову, тем не менее никогда не ре­ализуется во всей полноте замысла законодателей. «Наперед установленный порядок никогда вполне не осуществляется, — подчеркивает он, — поскольку не все долги взыскиваются, не все воры наказываются и, мало того, не все законы правильно и однозначно тол­куются».

Расхождение на практике формального права и ре­ально сложившегося правопорядка занимало и Богда­на Александровича Кистяковского(1868—1920). Он объяснял это явление тем, что формальное и реальное в праве соотносятся как абстрактное и конкретное. Правовая жизнь как реальный субстрат права пред­ставляет собой неповторяющийся, текучий, изменчи­вый поток событий, в то время как формальное пра­во— это фиксированные, неизменяющиеся, раз и на­всегда данные нормы. При реализации на практике пра­вовых норм они превращаются в социальные факты, отличающиеся от самих норм с такой же неизбежнос­тью, с какой, например, реальный предмет отличается от своей схемы. Наиболее примечательна в этом отно­шении работа Кистяковского «Социальные науки и пра­во. Очерки по методологии социальных наук и общей теории права». Книга представляет собой ряд его пуб­ликаций, изложенных в единой логической структуре и подкрепленной системой доказательств и по сути была задумана как методологическое исследование, показывающее пути и средства получения научных знаний. В этом чрезвычайно богатом творческими разработками труде Б.А. Кистяковский постоянно акцентирует и про­водит сквозь все разделы идею о том, что право — феномен социального бытия и сводить его к той или иной социальной науке или растворять в философии неправомерно и ненаучно.

Поскольку право входит в различные сферы челове­ческой жизнедеятельности, оно подпадает под предмет­ную область различных отраслей гуманитарных наук, и поэтому все различные его проявления подлежат са­мостоятельному изучению с позиции этих наук. Следо­вательно, возникает несколько понятий права, каждое из которых претендует на абсолютность. Согласно же Кистяковскому, научно правомерно не одно, а несколь­ко понятий права. Таких понятий теоретического ха­рактера он вычленяет четыре:

1) государственно-организационное или государственно-повелительное понятие права. Оно определяется как совокупность норм, исполнение которых вынуждается,
защищается или гарантируется государством. С этой точки зрения «право есть то, что государство приказывает считать правом»;

2) социологическое понятие права. В этом понятии право выступает как совокупность осуществляющихся в жизни правовых отношений, в процессе которых
вырабатываются и кристаллизуются правовые нормы. Это понятие шире государственно-повелительного, так как включает в себя и обычное, и государственное, и международное право;

3) психологическое понятие права. Здесь право определяется как совокупность психических переживаний долга или обязанности, обладающих императивно-
атрибутивным характером. Но это понятие настолько широко, по Кистяковскому, что объектом его исследования становится не само право, а правовая психика;

4) нормативное понятие права. С нормативной точ­ки зрения право есть совокупность норм, заключаю­щих в себе идеи о должном, которые определяют внеш­нее отношения людей между собой. Это понятие для Кистяковского наиболее ценно, так как идеологический характер его не определяется ни одним из предыду­щих, хотя определить вполне реальность права оно не­способно1 .

Наряду с теоретическими понятиями права суще­ствует и практическое понятие права как средства устройства личной, общественной и государственной жизни. Таких понятий два:

—юридико-догматическое, где право есть совокупность правил, указывающих, как находить в действующих правовых нормах решения для всех возникающих случаев столкновения интересов;

—юридико-политическое — совокупность правил, помогающих находить и устанавливать нормы для удовлетворения вновь возникающих потребностей.

Как отмечает Кистяковский, наряду с существова­нием множества научных понятий права, не подлежит сомнению тот факт, что право как явление едино. Оно существует и в виде совокупности правовых норм, и в виде совокупности правовых отношений. И хотя задача создать единое научное понятие права оказалась не­разрешимой, тем не менее возможно и необходимо со­здать общую теорию права. Главную проблему здесь составляют познавательные приемы, которыми долж­на пользоваться эта отрасль знания. Научный путь ис­следования заключается, по Кистяковскому, в том, что­бы «принимать все данное в праве, как явление и факт, за реальность, и не стремиться отвлекаться от нее»2.

1 Кистяковский Б.А. Социальные науки и право. М., 1916. С. 321.

2 Там же. С. 331.

 

Доискиваться сущности вещей и явлений, считает Кистяковский, — задача метафизики, а не науки. С дру­гой стороны, сводить право к совокупности понятий, выработанных гуманитарными науками, неправомер­но, так как в итоге мы получим «не синтетически цель­ный, а лишь эклектический, сборный результат»1. К то­му же наука о праве является такой же гуманитарной наукой и в принципе должна быть признана равноправ­ной наряду с ними. Кистяковский — сторонник широ­кого понимания права, которое должно базироваться не на отдельных науках, а на синтезе, который дается философией. Задачу эту выполняет, согласно Кистя-ковскому, неокантианское движение, причем исключи­тельно Б аденская школа неокантианства в лице В. Вин-дельбанда, Э. Ласка, Г. Риккерта, так как именно эта школа «обращает главное внимание не на построение философских систем из научного знания, которое рас­сматривается как уже данное и научно познавшее свой предмет, а на созидание нового научного знания путем анализа приобретенных завоеваний науки и вскрытия тех методологических принципов, которые лежат в ос­новании отдельных научных дисциплин». Только такой путь может дать научное знание всех сторон права, т.е. всех его проявлений в различных сферах социального бытия и привести к построению цельного знания о пра­ве, которое обнимало бы все его стороны в единстве.

1 Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 383.

 

Согласно Кистяковскому, право несет в себе как объективные, так и субъективные моменты. В то время как объективное право представляет собой совокуп­ность рациональных продуктов духовной деятельности человека и включает в себя нормы, которые, подобно логическим понятиям, рациональны, всеобщи и необхо­димы, субъективное право — это совокупность жизненных фактов, включающих множество правовых от­ношений и имеющих правовое значение. Все эти право­отношения конкретны, единичны, индивидуальны и в своем своеобразии и неповторяемости есть нечто со­вершенно иррациональное. Иррациональность заклю­чается в том, что субъективное право как совокупность единичных правоотношений и индивидуальных прав и обязанностей, постоянно меняется. Таким образом, со­гласно Кистяковскому, реализация права в жизни про­исходит иррационально. Он делает следующий методо­логический вывод: изучать надо то право, которое жи­вет в народе и выражается в его поведении и поступ­ках, а не то право, которое отражено в нормативных документах, так как оно состоит из общих, абстракт­ных, безличных и схематичных определений. К тому же рациональный идеал может быть реализован только в виде иррациональных фактов. Поэтому наиболее дей­ственным методом при разработке и применении пра­ва является социологический, так как именно он позво­ляет изучать правовую действительность и сообразо­вывается с нею при решении правовых вопросов.

Разрабатывая идеи о правовом государстве, Кистяковский в первую очередь имел в виду Россию. Особый акцент он делает на рассмотрении отношения русской интеллигенции к праву, отмечая, что «нормы права и нормы нравственности в сознании русского человека недостаточно дифференцированы и живут в слитном состоянии», а это приводит к тому, что развитие Рос­сии отстает от развития цивилизованных государств. И именно здесь интеллигенция, по его мнению, должна была бы прийти на помощь народу и способствовать окончательному разграничению норм. Но склонность русской интеллигенции к абсолютным идеалам, по Ки­стяковскому, создала обстановку непонимания значе­ния правовых норм для общественной жизни.

Не разделяя идею славянофильства и народничества о том, что русский народ руководствуется только сво­им внутренним сознанием и действует по этическим побуждениям и ему чужды «юридические начала», Ки-стяковский подчеркивает, что внутренняя, духовная свобода возможна только при существовании свободы внешней, и в этом смысле как раз право выступает основой для переустройства общества. Кистяковский переносит акцент с вопроса о предначертании русско­го народа и своеобразии его характера на проблему прав личности и правового государства. Традиционно русский вопрос «Что делать?» он превращает в вопрос «Как делать?» Согласно Кистяковскому, интеллиген­ция должна думать не о том, что же делать с могучим потенциалом русского народа, а как сделать так, что­бы этот потенциал полностью раскрылся.

Лев Иосифович Петражицкий (1867—1931) — одна из наиболее известных на Западе и неоднозначных фи­гур среди представителей русской социологии права.

Происхождение права, его действие в общественной жизни и влияние на психику индивида и общества в целом Петражицкий объяснял как следствие правовых переживаний, составляющих реакцию организма на воз­действие окружающей среды и формирующих его по­ведение.

Основные работы Петражицкого, особенно «Введе­ние в изучение права и нравственности. Основы эмоци­ональной психологии» (1905) и «Теория права и госу­дарства в связи с теорией нравственности» в 2-х томах (1909—1910) сразу же привлекли внимание как знаме­нитых ученых, например, Б.Н. Чичерина, П.И. Новгородцева, Б.А. Кистяковского и др., так и широкой об­щественности. Такой живой отклик был вызван не только авторитетом Петражицкого, выдающегося юриста, но и остротой самого вопроса о роли права в российском государстве и обществе. На страницах журнала «Юри­дический вестник» развернулась широкая полемика по вопросу о происхождении права, соотношении естествен­ного и позитивного права.

Основное противоречие заключалось в том, что под естественным правом, за возрождение которого высту­пали многие прогрессивные юристы, в том числе Пет-ражицкий, понимался объективный, независимый от ис­торической эволюции и субъективных взглядов людей абсолютный идеал, к которому должно стремиться че­ловечество. Этот идеал недостижим, однако позитив­ное право, существующее в конкретном обществе, дол­жно ему максимально соответствовать. Такое представ­ление коренным образом противоречило юридической практике пореформенной России и распространенно­му в общественном сознании убеждению, что право — лишь инструмент насилия государственной власти над гражданами. Оно противоречило также и юридическому позитивизму, согласно которому право меняется в зави­симости от исторического периода и деятельности законо­дателей.

Отечественная юриспруденция подходила к праву с точки зрения общечеловеческих ценностей, выработан­ных цивилизацией, на основе которых в принципе воз­можно создание идеала общественного устройства. Осо­бое значение придавалось положению о том, что челове­ческой природе изначально присущи определенные эти­ческие принципы, исконные правовые начала, выполня­ющие в обществе регулирующую функцию. Поэтому право понималось как тождественное нравственности.

Утверждение Петражицкого, что право является эмо­цией и существует исключительно в психике индивида, не вписывалось ни в рамки представления об объек­тивном существовании права, ни в традиционное его понимание только как позитивного, то есть свода законов, действующих в государстве. По мнению Петражицкого, человек под воздействием эмоций склонен при­писывать какому-либо внешнему авторитету, себе и другим людям различные права и обязанности, про­ецируя на них свои внутренние убеждения по поводу того, как следует поступать в той или иной ситуации. Поэтому для понимания сущности права нужно обра­титься к психологии. Традиционное деление психики на познание, чувства и волю Петражицкий считал недо­статочным, почему и ввел понятие «эмоции» как основ­ного влияющего на поведение психического акта, име­ющего двойственную, активно-пассивную природу. «Внутренний голос», совесть запрещает или разреша­ет нам определенное поведение. Мы ощущаем настоя­тельную необходимость поступить так, а не иначе. С этой точки зрения «наши права суть закрепленные за нами, принадлежащие нам, как наш актив, долги дру­гих лиц»1. В отличие от нравственных обязанностей, правовые обязательства связывают волю человека. Поэтому с социальной точки зрения право гораздо важ­нее нравственности.

Так как право целиком содержится в психике, то в повседневной жизни обычно не требуется знания офи­циальных законов, и вообще существование права не предполагает какого-либо организованного союза, на­пример, государства, «признания нормы или правоот­ношения со стороны окружающих нас лиц, существо­вания судов, законодателя и тому подобных явлений, представления о которых обыкновенно соединяются с мыслью о праве»2.

1 Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией Нравственности: В 2 т. СПб., 1909-1910. Т. 1. С. 50.

2 Он же. Очерки философии права. СПб., 1900. С. 21.

 

То, что государство осуществляет руководство социальными отношениями, объясняется нашей потребностью приписывать известным лицам «общее право повелений и иных воздействий на подвластных для исполнения долга заботы об общем благе»1.

Право, которым пользуются люди в повседневной жизни, Петражицкий называет естественным или ин­туитивным. В процессе развития человечества одни нормы права отмирают, другие же закрепляются в сознании как наиболее пригодные для нормального су­ществования общества. Необходимость общих правил поведения приводит к возникновению позитивного пра­ва, которое характеризуется ссылкой на внешний авто­ритет. Отсюда возникновение религии и официального права, власти, судов, которые также предназначались лишь для ограничения «диссонанса правоотношений»2. Благодаря этим учреждениям достигается согласие по спорным вопросам.

Интуитивное право гораздо шире позитивного и офи­циального и развивается «закономерно-постепенно, оно не подвержено фиксированию и окаменению и не зави­сит от чьего бы то ни было произвола»3. Распростране­ние единых норм происходит в результате эмоциональ­но-интеллектуального социального общения и психичес­кого заражения. Эволюция права изменяет народную психику, а она, в свою очередь, изменяет право. Дей­ствие права как психического фактора общественной жизни состоит, во-первых, «в возбуждении или подав­лении мотивов к различным действиям и воздержани­ям (мотивационное или импульсивное действие права), во-вторых, в укреплении и развитии одних склонностей и черт человеческого характера, в ослаблении и иско­ренении других (педагогическое действие права)»4.

1 Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 1. С. 217.

2 Он же. Очерки философии права. С. 12.

3 Он же. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 2. С. 482.

4 Он же. Введение в изучение права и нравственности. Основы эмоциональной психологии. СПб., 1905. С. 3.

 

С помощью воздействия права на общественное созна­ние можно добиться определенного поведения, а также воспитывать народную психику, повышать ее культу­ру и способность адаптироваться к требованиям соци­альной жизни. Цель развития права — «нравственное совершенство человечества»1, однако нравственная мотивация, хоть и является идеалом, все же не имеет такой силы, как правовая.

Неразвитое правосознание, считает Петражицкий, является причиной многих недостатков русского харак­тера. «Эмоционально здоровое сознание своего права ставит человека наравне или даже выше тех лиц, кото­рые в других областях кажутся ему вышестоящими»2. Для успешного использования права, по мнению Пет-ражицкого, необходима наука политики права. Задача ее заключается, во-первых, «в рациональном направ­лении индивидуального и массового поведения посред­ством соответствующей правовой мотивации»3, во-вто­рых, — в совершенствовании психики, в очищении ее от антисоциальных склонностей. В развитии права мо­гут быть скачки вперед, периоды застоя и возвраще­ния назад. Петражицкий предлагает сделать этот про­цесс положительно направленным, стимулируя с помо­щью науки нравственный прогресс. Причем в качестве метода воздействия рекомендуются только моральные санкции, так как угроза уголовной ответственности за­девает только самые грубые черты нашего характера. Задачи же и идеал правовой политики направлены на более высокие отношения между людьми.

1 Петражицкий Л. И. Права добросовестного владельца на доходы. СПб., 1897. С. 375.

2 Он же. О Мотивах человеческих поступков, в особенности об этических мотивах и их разновидностях. СПб., 1904. С. 58.

3 Он же. Введение в изучение права и нравственности. Основы эмоциональной психологии. С. 3.

Для эффективности законодательства прежде всего необходимо провести его систематизацию, унификацию и рационализацию. Тогда с его помощью политика пра­ва, постоянно направляя мышление и поведение людей в более высоконравственное русло, способна цивилизо­вать общество, его правовой строй, предопределяющий жизнь и деятельность всякого гражданина.

Таким образом, Петражицкий отошел от классичес­кого понимания науки о праве только как систематиза­ции и классификации юридических норм. Он исследует применение и функционирование права, его воздействие на психологию и поведение людей, способность обще­ства к правовой саморегуляции, то есть демонстриру­ет чисто социологический подход к праву.

Своеобразное понимание права Петражицким выз­вало волну критики со стороны известных юристов того времени. Хотя разногласия среди сторонников движе­ния за возрождение естественного права были доста­точно велики, отношение к теории Петражицкого было враждебным, поскольку он скептически оценивал по­пытки абсолютизации теории естественного права. Петражицкий разделял со сторонниками естественно­го права его общие положения:

а) право первично по отношению к государству и может существовать в любом человеческом союзе;

б) естественное право не тождественно позитивному;

в) жизнь человека, его права и свободы — абсолютная ценность;

г) демократия необходима как фундамент свободы личности;

д) старые учения о праве не соответствуют реальной жизни, право не инструмент насилия со стороны власти, а главный регулятор взаимоотношений в обществе.

Несмотря на это, его оппоненты считали, что психо­логический подход к праву сомнителен с точки зрения науки, так как явления психики не имеют точного ха­рактера. Многие ученые, например П.И. Новгородцев, видели в трактовке Петражицкого разновидность юри­дического позитивизма. К тому же право не ограничи­вается исключительно личным поведением: существу­ет еще и объективный закон, который признают все. Право должно сообразовываться не только с изменяю­щимися потребностями, но и «с вечными началами, при­сущими человеческому духу»1. Субъективное понима­ние индивидом своего права будет единственным для него, а права другого не будут признаваться. По тео­рии Петражицкого, явлением права может быть и за­ключение договора с дьяволом, и фантазия сумасшед­шего человека. Такая широкая трактовка по существу приводит к размыванию самого понятия права. Новго­родцев указывает, что желание Петражицкого вопло­тить с помощью права в жизни «совершенное господ­ство действенной любви в человечестве»2 есть не что иное, как существующее со времен Христа стремление построить земной рай, способное привести к насиль­ственному насаждению добра. По словам другого кри­тика, Е.В. Спекторского, физическое и психическое в человеке — лишь «необходимые эмпирические условия» морали, которую изучает философия права, а не психо­логия3 .

1 Чичерин Б. Н. Психологическая теория права // Вопросы философии и психологии. М., 1900. № 55. С. 378.

2 Петражицкий Л. И. Введение в изучение права и нравственности. Основы эмоциональной психологии. С. 3.

3 Спекторский Е. В. К спору о реальности права // Юридический вестник. 1914. № 5. С. 67.

 

Заслуги Петражицкого, особенно в области критики юридических теорий, признавались всеми его оппонен­тами. Любая научная теория имеет право на односторонность, поэтому психологическая теория права была признана, несмотря на отдельные недостатки, ценным открытием в области исследования правосознания, ко­торое тогда не было изучено. В общественной мысли России идеи выдающегося русского юриста нашли ши­рокий отклик, так как отрицательное отношение к пра­ву в российском обществе было традиционно. В то же время в среде либеральной интеллигенции призыв Петражицкого различать интуитивное и позитивное право прозвучал особенно сильно, так как просвещенная часть общества остро ощущала противоречие между суще­ствующим государственным строем и своими мораль­ными убеждениями. Из юридической школы Петражицкого вышли такие известные ученые, как П. Сорокин, Г. Гинс, К. Соко­лов, А. Круглевский, Н. Тимашев и др. Все они пыта­лись развить и усовершенствовать его теорию, придать ей более объективный характер.

«Теория права и государства в связи с теорией нрав­ственности» и «Введение в изучение права и нравствен­ности» были опубликованы в США только в 1955 году, благодаря Н. Тимашеву и П. Сорокину. И сразу же идеи Петражицкого получили развитие в рамках таких направлений юриспруденции и социологии права, как американский и скандинавский правовой реализм, дви­жение свободного права и др. Основные принципы этих теорий — умаление роли официального права, право­вой плюрализм, отрицание объективного характера права, призыв изучать психологию людей как основной источник правового поведения.

Психологизм как одна из ведущих тенденций совре­менной западной юриспруденции заслуживает особого вни­мания и изучения. Особенно важно происхождение этого направления не только потому,что его источником явля­ются взгляды выдающегося российского правоведа, но и потому, что последующие интерпретации теории Петражицкого бледны по сравнению с оригиналом. Нельзя так­же забывать, что его творчество — яркий пример безгра­ничного служения науке — нуждается в самом присталь­ном изучении и широком распространении на его Родине.

Николай Сергеевич Тимашев(1886—1970) — рус­ско-американский исследователь проблем социологии права, принадлежал к психологической школе и был последователем Петражицкого. После революции эмиг­рировал в Европу, а затем поселился в США. Предме­том социологии права Тимашев считал групповые пра­вовые эмоции, возникающие в порядке реакции на оп­ределенные социальные раздражители. Ее задача — выявление закономерностей взаимодействия правовой системы и социальных институтов.

Разделяя концепцию социальной природы права, Ти­машев рассматривал правовые нормы как порожде­ние определенного исторического состояния общества и государства. Согласно его представлениям, социоло­гия права коренным образом отличается от философии права и тем более правоведения. Правоведение можно классифицировать, в противоположность номографи­ческой социологии права, занятой поиском законов, как идеографическую дисциплину, исследующую и описы­вающую все многообразие эмпирических правовых систем. Философия права, в соответствии со взгляда­ми Тимашева, делает своим предметом конечные цели права, абсолютные ценности, лежащие в его основе, и в конечном счете совпадает с метафизикой права.

Основные работы Тимашева — «Введение в социо­логию права» (1939), «Кризис марксистской теории права» (1939), «Три мира: либеральное, коммунисти­ческое и фашистское общество» (1946) — посвящены насущным проблемам соотношения социальных струк­тур и правовых норм, В частности, его интересовала проблема идентичности права, возникающая в судеб­ной и в целом правовой практике. Если обозначить переменной X, право как совокупность формальных норм, Х2 — право, возникающее в результате право­творчества судов, а Х3 — право, каким оно предстает в эмпирическом поведении индивидов, то, согласно Эрлиху и другим представителям реалистического направ­ления, все три варианта окажутся неидентичными друг другу. Тимашев критикует эту точку зрения, показы­вая, что за всеми этими переменными все же стоит некая схема идеального правового порядка X, которая не меняется и выступает как бы ценностным ориенти­ром и целью развития права. Реальные выражения этого идеального правопорядка могут сколько угодно при­ближаться к идеальному образцу, никогда его не дости­гая. Однако наличие идеального образца, по мнению Тимашева, является решением проблемы идентичнос­ти права. Право идентично потому, что его норматив­ные системы «выражают основополагающее обществен­ное явление, явление координации человеческого пове­дения посредством авторитарных образцов»1. Тем не менее такая позиция представляется не совсем после­довательной, поскольку в ней соседствует и признание социальной, то ее в конечном счете эмпирической природы права, и допущение реального существова­ния идеальных правовых образцов, имеющее несколь­ко метафизический характер.

1 Цит. по: Кульчар К. Основы социологии права. С. 143.

Питирим Александрович Сорокин(1889—1968) — классик социологии мирового масштаба, ученик М.М. Ковалевского и Л.И. Петражицкого, начал свою научную деятельность как правовед и социолог с рабо­ты «Преступление и кара, подвиг и награда», в кото­рой им был дан глубокий разбор современных ему концепций наказания и предпринята попытка построить собственную теорию социального поведения и морали, согласно излагаемой им концепции, социальное пове­дение индивида имеет две стороны — внешнюю, симво­лическую, и внутреннюю, психическую. Социолог дол­жен исследовать внешнюю сторону, абстрагируясь от внутренней. Все формы поведения людей в обществе Сорокин предлагает подвести под три видовых поня­тия: «дозволенно-должные», «рекомендуемые» и «не­дозволенные». Первые — это то, что общество вправе требовать от индивидов: вторые — то, что общество может только рекомендовать, но не требовать, посколь­ку оно не противоречит должному, но как бы превыша­ет его, будучи «подвигом»; третьи — преступления, дей­ствия, совершенно противоречащие должному. Если преступление требует наказания, а дозволенное пове­дение — поощрения (должной оценки), то подвиг нуж­дается в награде. Согласно представлениям Сорокина, уголовное право должно быть дополнено «наградным правом», которое регламентировало бы вознагражде­ние за совершение рекомендуемых поступков. Как на­казания, так и награды служат поддержанию единства социальной группы. Анализируя процесс историческо­го развития социального контроля, Сорокин приходит к выводу, что по мере усложнения общества снижается необходимость в интенсивном использовании наказаний и вознаграждений как позитивных и негативных санк­ций. Чем выше уровень развития общества, тем более гибкой становится его нормативная система, посколь­ку в развитом обществе гораздо выше темп смены со­циально принятых шаблонов поведения. В отдаленном будущем, считает Сорокин, общество совсем не будет нуждаться в стимулировании нужного ему поведения посредством наказаний и наград. Впрочем, в более поздний период своего творчества, в работе «Социальная и культурная динамика», Сорокин отказался от идеи о будущем исчезновении жестких санкций, остано­вившись на признании всего лишь наличия флуктуации гуманности карательных систем.

Следуя направлению, сформулированному Л.И. Петражицким, Сорокин рассматривал преступление как переживание, а не как действие. Само по себе действие, считает Сорокин, не является ни преступным, ни доз­воленным. Оно становится преступным, если таково пе­реживание совершающего его индивида. Сорокин пи­шет: «Преступным» может быть тот или иной акт не сам по себе, а лишь в том случае, когда в психическом переживании кого-нибудь он квалифицируется как пре­ступный». И далее: «Один и тот же акт в одной и той же группе может быть и преступлением, и подвигом, в зависимости от того, какие переживания он возбуждал в индивиде». Таким образом, согласно Сорокину, не существует единого критерия оценки действия как пре­ступного. Сам индивид и окружающие могут оценивать его поступок как преступление только тогда, когда он сам чувствует, что нарушает привычный для общества шаблон должно-дозволенного. Сорокин полемизирует с Дюркгеймом, рассматривавшим преступление как дей­ствие, оскорбительное для коллективного сознания. По мнению Сорокина, индивид может быть выше в своем развитии, чем окружающее его общество, и то, что он отвергает привычные шаблоны должно-дозволенного, в таком случае не является преступлением. Однако пре­ступник также в своих действиях пользуется порожден­ными обществом шаблонами, так что преступление в ко­нечном счете имеет социальную природу.

В «Элементарном учебнике общей теории права» (1919) Сорокин определяет право как систему правил поведения, охраняющих свободу каждого лица и согла­сующих ее со свободой других индивидов. Право служит свободе, и цель и итог развития права составляет прогресс индивидуальной свободы. Любая социальная группа, по мнению Сорокина, строится на основе права. Даже преступные сообщества имеют свое неписаное пра­во, которым руководствуются в своих действиях его чле­ны. Право объективируется в социальных институтах общества, выступая регулятором их деятельности.

Общесоциологические взгляды Сорокина русского пе­риода его жизни изложены в труде «Система социоло­гии» (1920). В нем он подразделяет теоретическую со­циологию на три основных раздела: социальную анали­тику, социальную механику и социальную генетику. Первый касается строения общества, второй рассмат­ривает механизмы социальных процессов, третий — эволюцию форм социальной жизни. Социальное пове­дение Сорокин рассматривает с позиций, близких к умеренному бихевиоризму. В основе социальной жиз­ни, по его мнению, лежит «коллективный рефлекс». Социальное взаимодействие представляет собой обо­юдную реакцию индивидов на психологические раздра­жители. С позиций бихевиоризма Сорокин рассматри­вает феномен социальной революции в работе «Социо­логия революции»: причины революций он видит в про­грессирующем ущемлении базисных инстинктов у боль­шинства населения. Однако, считает он, революция никогда не дает удовлетворения подавленным инстинк­там народа, даже усиливает подавление. По этой при­чине любая революция, согласно Сорокину, имеет две фазы — революционную и контрреволюционную.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!