Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Предыстория социологии права



Античные концепции.Вначале идея, что право — это внушение (рациональное или сверхъестественное), которое предписывает человеку придерживаться опре­деленной линии поведения, высказывалась греками. Ее можно, в частности, найти у Платона и Аристотеля, но также и у стоиков. Цицерон, переводивший греческих философов для римлян, в произведении «Огосударстве» сформулировал определение естественного права, кото­рое впоследствии стало классическим: «Истинный за­кон представляет собой то, что говорит правильно упот­ребленный разум. Закон находится в согласии с приро­дой, присутствует всюду и является вечным. Он пригла­шает к исполнению долга и в испуге шарахается от пре­ступления и коварства. Ни волей сената, ни волей наро­да никто не может быть освобожден от обязанностей, возлагаемых на него законом. Он неизменен и не может утратить своей силы. Все народы во все времена будут подчиняться этому вечному закону».

 

Взращенные на эллинистических идеях, римские юри­сты разработали концепцию права, очень близкую этим принципам и в значительной степени проникнутую нрав­ственностью. Для Цельса (II в. н.э) право — это искус­ство добра и справедливости (ars boni et aequi). «Изу­чающему право, — подчеркивал Ульпиан полвека спу­стя, — надо прежде всего узнать, откуда происходит слово jus (право); оно получило свое название от justitia (правда, справедливость), ибо, как превосходно опре­деляет Цельс, право есть ars (искусство) bonu (добра) и aequi (равенства и справедливости)». Ульпиан резю­мирует это в трех следующих максимах: Honeste vivere (жить честно), alterum поп laedere (не вредить ближне­му), suum cuiquque tribuere (воздавать каждому по до­стоинству). Как видим, перед нами скорее идеальные правила поведения, чем правовые нормы. Им дали название естественного права в противоположность праву гражданскому, термину, который в те времена обозначал нормы, присущие каждому государству (civitas). Но у юристов существует своего рода иерар­хия правовых норм, и гражданские законы всегда дол­жны исходить из сформулированных выше принципов. Более того, право рассматривается ими преимуще­ственно как умение вершить правосудие. При всей ре­алистичности римского права не будет преувеличени­ем сказать, что оно, в общем и целом, остается верным этим максимам.

 

Средневековые концепции.В период, когда антич­ная цивилизация рушилась под напором германских племен и под воздействием христианской религии, пра­во, во всяком случае на Западе, приходило в упадок. Зарождалось общество совершенно нового типа, фео­дализм, при котором правовые нормы больше не осно­вывались на принципах равенства — как это было в римском праве — а, напротив, базировались на принципах иерархии и подчинения. Было бы, однако, не со­всем правильно утверждать, что этот режим зиждился на насилии. Подобно любому обществу, у феодального была своя правовая структура. Основным элементом в этой юридической системе был договор, однако, су­щественно отличающийся от римского или современ­ного. Во-первых, речь идет как о публичном, так и о частном праве, поскольку в силу почти исчезнувшего понятия суверенности государства общественные фун­кции имели там в основном наследственный характер. Кроме того, что весьма существенно, этот средневеко­вый договор совершенно не соответствовал понятиям, которые вкладывали в него римские и современные юристы, — что договор (теоретически) есть продукт двух свободных и равноправных волеизъявлений. Он гораздо ближе к своего рода сделке, в соответствии с которой индивид или принадлежащая ему земля име­ют четко установленный статус с сопутствующими ему правами и обязанностями. Кроме того, по крайней мере в начале средних веков, правовые нормы передавались устно. Они тщательно соблюдались и не подлежали кри­тике. По всем этим причинам феодальное право не ста­ло для современных ученых объектом углубленного анализа.



Именно в церкви, через ее теологов и юристов (ка­ноников), можно найти элементы юридической доктри­ны, и эта доктрина в значительной степени совпадает с доктриной римских правоведов, несмотря на их языче­ство. Так, например, наиболее известный из средневе­ковых ученых, Фома Аквинский(1225—1274), прово­дит различия между тремя типами права — божествен­ным, естественным и человеческим. Если божествен­ное право основано на Священном Писании и поста­новлениях пап и церковных соборов, то естественное право, практически не отличается от того, что римляне обозначали тем же термином. Его постулаты имели рациональное обоснование, и хорошо известно, что свя­той Фома не противопоставлял разум и веру — вера была для него высшим проявлением разума. Поэтому предписания божественного и естественного права превалируют над предписаниями позитивного права, когда между ними возникают противоречия. Таким образом, в некоторых случаях он вынужден был высту­пать за неподчинение, чтобы обеспечить соблюдение норм естественного права, которое косвенно является, если так можно сказать, проявлением права божествен­ного. Позитивно-правовым человеческое установление является только тогда, когда оно не противоречит есте­ственному праву.



Возрождение римского права.Примерно в ту же эпоху римское право, бывшее прежде известно лишь некоторым эрудитам, работавшим в сумерках монас­тырских библиотек, проявилось с невиданной силой и размахом. Зародившись в Болонье в конце XI века, движение его сторонников стало распространяться в Западной Европе, особенно в Италии и Франции, с быстротой молнии. Причины этого удивительного воз­рождения окончательно пока не установлены, однако по общему мнению оно обусловлено прежде всего соци­ально-экономическими переменами того времени, ко­торые привели к возникновению городского населения, мало расположенного к принятию феодальной юриди­ческой практики. Как бы то ни было, восстановление римского права заставило людей, помимо прочего, за­думаться о правовых нормах. У первых романистов, которых называли Толкователями, это проявлялось не столь очевидным образом. Они были скорее практика­ми и эрудитами. Однако последовавшая за ними вто­рая «волна», так называемые пост-толкователи, или бартолисты (по имени самого известного из них, С. Бартоля (1313—1356)), cразу же создала юридические построения, часть из которых отличается большой ори­гинальностью и представляют для нас особый ин­терес. Однако они носят чисто технический харак­тер, и для того, чтобы юристы начали всерьез об­суждать природу права, понадобилась освободительная атмосфера эпохи Возрождения.

Теория естественного права.Разработка идей ес­тественного права началась с творчества великого голландского юриста Гуго Гроция(1583—1645). Если до него естественное право рассматривалось и обо­сновывалось в рамках теологической концепции пра­ва как божественное установление, то Гроций впер­вые трактует его как порождение здравого челове­ческого разума. Он двумя разными способами до­казывает существование естественного права. Во-первых, естественное право соответствует требова­ниям разума и потребностям общества (априорный способ). Во-вторых, естественное право или его эле­менты наблюдаются у всех без исключения наро­дов, и потому можно сделать вывод о его всеобщно­сти (апостериорный способ). Волеустановленное (по­зитивное) право, существующее в государстве, пол­ностью базируется на естественном праве. Его со­ставляют гражданские законы, принятые на осно­вании договора. Всеобщие принципы естественного права не зависят, по мнению Гроция, от воли Бога. Бог не может изменить их, как не может изменить законов логики и математики. Даже если предпо­ложить, что Бога не существует, естественное право существовало бы. Он пишет о естественном праве, что оно «столь незыблемо, что не может быть изме­нено самим Богом... Действительно, подобно тому как Бог не может сделать, чтобы дважды два не рав­нялось четырем, так точно он не может зло по внут­реннему смыслу обратить в добро». Концептуализация понятия естественного права составляет глав­ную теоретическую заслугу Гроция. Он по праву счи­тается человеком, давшим понятию естественного права наиболее законченную форму.

XVII—XVIII века. По своей рациональной осно­ве теория естественного права была близка учени­ям юристов античности. Она также полностью соот­ветствовала умонастроениям мыслителей XVII и XVIII веков, много внимания уделявших проблеме естественного состояния человека и происхождения государства и права как «искусственного», произ­водного из естественного, состояния.

Выдающийся английский мыслитель Томас Гоббс (1588—1679) стал основоположником так называемой «договорной» теории происхождения государства и права. Согласно представлениям Гоббса, все люди от природы обладают одинаковыми способностями и качествами. Кроме того, все они стремятся к макси­мальной реализации своих эгоистических интересов, ничем не ограничивая это свое желание. По этой при­чине естественным изначальным состоянием челове­ческого общества является «война всех против всех» — никем и ничем не регулируемое хаотическое сило­вое противостояние индивидов друг другу. Тем не ме­нее, считает Гоббс, люди наделены от природы спо­собностью и желанием находить выход из неблагоп­риятного положения. Ими движет здоровый инстинкт самосохранения, страх смерти и здравый смысл, или естественный разум. Все это в совокупности подводит их к пониманию необходимости преодоления естествен­ного — досоциального и доправового — состояния.

С этой целью индивиды заключают между собой общественный договор о создании государства, ко­торое бы оберегало и защищало индивидуальные права каждого и тем самым ограничивало бы есте­ственную свободу доправового состояния. Государство, возникшее таким образом, выступает гаран­том соблюдения прав каждого гражданина. Оно имеет силовую природу и требует абсолютного под­чинения. Созданное путем договора каждого с каж­дым, государство отчуждает у индивидов и исполь­зует ради их блага их совокупную силу. Теперь ин­дивиды лишаются права и возможности сопротив­ляться решениям суверенного носителя власти. Вза­мен этого они приобретают безопасность и спокой­ное существование под охраной закона.

Аналогичной концепции происхождения государ­ственной власти придерживался Джон Локк(1632-1704), который, однако, более позитивно оценивал естественное, доправовое состояние человечества. По мнению Локка, в доправовом обществе нет взаим­ной враждебности, доходящей до уровня «войны всех против всех»; наоборот, оно характеризуется свобод­ным и взаимным соблюдением прав каждого. Есте­ственное состояние включает наличие и соблюдение индивидами определенных социальных норм, но не располагает средствами сделать эти нормы обще­обязательными и подвергать заслуженному нака­занию нарушителей. Для преодоления этого недо­статка в общественных отношениях люди путем зак­лючения общественного договора создают государ­ство и наделяют его силой, позволяющей реализо­вать политическую и судебную власть.

Французский мыслитель Жан-Жак Руссо(1712-1778) был автором иной версии теории обществен­ного договора. Если в понимании Гоббса и Локка естественное, догосударственное состояние общества по сравнению с обществом, обладающим государ­ственностью, характеризуется рядом существенных недостатков, то для Руссо, наоборот, оно имеет ог­ромные достоинства. В этом состоянии все индиви­ды свободны и равны друг другу, у них нет частной собственности и социального гнета. Однако в даль­нейшем, с возникновением частной собственности и имущественного неравенства, начинаются бедствия и страдания, связанные с неограниченным произ­волом богатых. На помощь, как и в теориях Гоббса и Локка, приходит общественный договор, но в интер­претации Руссо он несет с собой не добро, а зло, по­скольку с его заключением люди теряют свою есте­ственную свободу, бывшую величайшим благом. Воз­никшие органы власти «наложили новые путы на сла­бого и придали новые силы богатому, безвозвратно уничтожили естественную свободу, навсегда устано­вили закон собственности и неравенства, превратили ловкую узурпацию в незыблемое право и ради выго­ды нескольких честолюбцев обрекли с тех пор весь че­ловеческий род на труд, рабство и нищету».

Такое плачевное состояние общества, согласно Руссо, может и должно быть изменено путем пере­заключения общественного договора на новой ос­нове. Тогда народ расторгнет неправедные отноше­ния с сувереном и учредит новое государство, фор­мой которого станет республика и которое будет со­блюдать и оберегать естественные права своих граж­дан. Только подобное государство и соответствую­щие ему законы и порядок могут стать достойными преемниками естественного состояния общества.

Другой великий француз Шарль-Луи Монтескье(1689—1755), автор всемирно известного труда «О духе законов», также придерживался теории есте­ственного права. Согласно Монтескье, законы су­ществования человека вытекают непосредственно из характера человеческой природы, почему и могут быть названы естественными. Эти законы господ­ствуют в догосударственном бытии, характеризуя ес­тественное состояние людей. От природы человек добр, миролюбив и общителен, не стремится нарушать права других, дружелюбен. Однако жизнь в обществе делает его агрессивным по отношению к дру­гим. Для обуздания агрессивности и взаимной враж­дебности необходимо введение государства и законов.

Догосударственное состояние социальной жизни Монтескье трактует как гражданское состояние, кото­рое должно достигнуть определенного уровня развито­сти, чтобы стало возможно возникновение государства.

Закон по своей природе, считает Монтескье, пред­ставляет собой приложение естественного разума, присущего человеку, к политической и правовой дей­ствительности конкретного государства. Законы по­литические и гражданские должны быть всего лишь частными модификациями естественного права.

Монтескье исследует и классифицирует формы го­сударственного устройства, выделяя среди них респуб­лику, монархию и деспотию. Монархия представляет собой правление одного человека, опирающееся на систему законов. Деспотия отличается от монархии отсутствием законов и ограничений произвола прави­теля. Республика как форма правления характеризу­ется принадлежностью верховной власти народу.

Законы, существующие в обществе, согласно Мон­тескье, классифицируются на следующие виды: бо­жественное право и церковное (каноническое) пра­во; естественное право; гражданское право; между­народное право; общее и частное государственное право; право завоевания; гражданское право отдель­ных обществ; семейное право.

Политическая свобода возможна только при уме­ренном правлении. Гарантирует ее введение в прак­тику принципа разделения властей на законодатель­ную, исполнительную и судебную.

В эту эпоху индивидуалистические тенденции, по­рожденные рационалистическими теориями, подкреп­лялись интересами, социально-политического характера. За исключением Гоббса и немногих других ав­торов, английские и французские публицисты видят в праве результат естественного стремления людей на­ходить решения, которые оптимальным образом при­миряли бы их индивидуальное благосостояние с об­щественным благом. Эти попытки нашли свое наибо­лее полное воплощение в первой «Декларации прав человека и гражданина» (1789) и в этой связи можно, кстати, отметить, что между субъективным и объек­тивным значением слова «право» произошло ощути­мое сближение. Считается, что объективное право, норма права, имеет основной целью защитить инди­вида, обеспечить его максимумом благосостояния и свободы, словом, гарантировать ему возможность пользоваться «его правами». Несмотря ни на что, эти идеи еще в ходу и не потеряли своей привлекательно­сти и в современном мире.

Историческая школа права. В конце XVIII и в начале XIX века идеалистические теории, наиболее ярким выражением которых является естественное право, подверглись первым и энергичным напад­кам со стороны движения, возникшего тогда в Гер­мании и получившего название «исторической шко­лы права». Ее главными представителями были Густав Гуго(1764-1844), Георг Пухта(1798-1846), Карл-Фридрих Савиньи(1779—1861). Последний считался главой школы и был наиболее видным те­оретиком права из этой группы. Как указывает само название, предпочтительной областью исследований новой школы была история. Именно она была од­ним из наиболее слабых звеньев господствующей теории, рассматривавшей правовые нормы как по­рождения разума, который неизменен повсюду и во все времена. Единственный, или почти единствен­ный из юристов, Монтескье обратил внимание на огромное разнообразие юридических предписаний. Он еще не воспользовался тогда этой констатаци­ей для критики рационалистской доктрины, которой строго придерживался. Савиньи и его ученики исходи­ли из совершенно иной точки зрения. Исследуя истоки юридических норм, они надеялись найти их в нацио­нальном самосознании народов, в их Volksgeist (народ­ном духе). Каждое сообщество вырабатывает свое соб­ственное право, и оно соответствующим образом про­является в обычаях, которые лучше законов отражают его требования и направленность. Мы еще вернемся к вопросу различия между обычаем и правом. Здесь до­статочно указать на коренное отличие подобного уче­ния от теорий, описанных нами выше. Вместо общего и универсального права историческая школа дает нам целый букет отдельных прав, теоретически чуждых друг другу и являющихся тем совершеннее, чем они национальнее. Кроме того, если сторонники классической школы предпочитали «ясные и четко выраженные» идеи, то иначе обстояло дело с новой доктриной, в которой основной движущей силой права считались скорее ин­стинкт и бессознательное. Однако конфликт между эти­ми двумя тенденциями был менее острым и обозначен­ным, чем можно было бы предполагать. Это объясняет­ся прежде всего большой широтой взглядов главы исторической школы, Савиньи, который умел избегать крайностей и проявлял гибкость при отстаивании сво­их принципов. Более того, оставаясь верным своему учению, этот великий юрист не переставал проводить идею об изначальном родстве всех видов права. Сави­ньи считал, что с развитием национального духа проис­ходит и стихийная эволюция права. Это органический процесс: дух народа как субстанция медленно раскры­вается в праве подобно тому как развивается зародыш в утробе матери. Исходным элементом — зародышем — права является народный обычай, который впоследствии подвергается обработке в трудах ученых-право­ведов. Гуго в этом смысле сравнивал право с нацио­нальным языком: язык не устанавливается и не прини­мается обществом посредством какого-либо договора, не вводится свыше и не является божественным да­ром, а стихийно формируется в лоне народного духа. Так и право: это такое же порождение национальной природы конкретного народа, возникающее из стихий­но складывающихся норм общения людей.

Заслуга исторической школы права заключается в том, что ее представители впервые попытались ввести в теорию права элемент историзма, отсутствовавший в построениях теоретиков «общественного договора». Однако этот историзм имеет существенный изъян: суб­станцией права становится нечто иррациональное, ту­манное и романтизированное, само по себе выходящее за рамки теоретического рассмотрения — национальный дух. Такая посылка с необходимостью влекла за собой общую консервативную направленность этой концеп­ции. Так, согласно Гуго, назначение права состоит в том, чтобы сохранять государственный порядок, каким бы консервативным он ни был. Если позитивное право соответствует народному духу, то оно должно уважать­ся как нечто данное свыше и непогрешимое, и ценность закона только в точности его соответствия духу нации. Опираясь на эти принципы, представители исторической школы выступали апологетами крепостного права, фео­дальной зависимости, монархической государственности.

Генри Мэн(1822—1888), автор труда «Древнее пра­во», был родоначальником юридической этнологии и сравнительного права. Будучи колониальным чиновни­ком в Индии, он приобрел большие познания в тради­ционном индусском праве и имел эмпирическую почву для сравнения современной ему английской и индус­ской правовых систем. Сопоставляя право в более развитых и менее развитых обществах, Мэн пришел к идее эволюционного развития правовых систем. Отправ­ным пунктом эволюции, по его мнению, являются тра­диции и обычаи. Сгруппировав и сопоставив факты, изучив римское, германское, славянское, ирландское, индусское право, он проследил правовую эволюцию раз­личных обществ.

На эволюционистские представления Мэна оказала заметное влияние теория его современника Дарвина. Как и Дарвин, Мэн проявляет в своем подходе детер­министские тенденции, рассматривая эволюцию права как единый для всех обществ, имеющий свои законо­мерности процесс, развивающийся постепенно, без скачков и резких переходов. Это процесс медленной трансформации древних правовых институтов, базиру­ющихся на традиции, по направлению к институтам современного права. Такое направление развития пра­ва «от статуса к договору» является, по мнению Мэна, основной закономерностью правовой эволюции. Эта формула получила в истории правоведения название «закон Мэна». Правовая эволюция, согласно Мэну, про­ходит три стадии. На первой стадии право отождеств­ляется людьми со сверхъестественным предопределе­нием, далее функцию права выполняет обычай, нако­нец, третья стадия состоит в формировании закона. Динамика общественного и правового развития опре­деляется взаимодействием двух противонаправленных тенденций: с одной стороны, общество и правовая сис­тема неуклонно тяготеют к развитию, с другой сторо­ны, человеческая природа неизменна и в силу своей неизменности сопротивляется развитию. Многие обще­ства останавливаются в своем развитии на той или иной стадии. Такие общества Мэн называет статическими в отличие от прогрессирующих, обладающих сознательным стремлением меняться в лучшую сторону, совер­шенствоваться.

Статических обществ, согласно Мэну, в мире подав­ляющее большинство. Для них характерна семейная зависимость и фиксированный правовой статус. Инди­вид обязан подчиняться семейным обычаям, а сфера приложения закона очень узка. Закон адресуется толь­ко главе семьи, а члены ее подчиняются его власти на основе традиции.

К числу прогрессирующих обществ относятся раз­витые в правовом отношении страны Европы и Амери­ки. Они отличаются идущим в них процессом посте­пенной индивидуализации семейной зависимости. В этих обществах закон адресуется не семье, а индивиду, ко­торый наделяется всей полнотой ответственности пе­ред обществом и свободы, т.е. становится субъектом гражданского права.

Английский либерализм.Виднейшими представи­телями английского либерализма являются Иеремия Бентам (1748-1832)и Джон Стюарт Милль (1806-1873). И.Бентам известен как родоначальник теории утилитаризма, вобравшей в себя ряд социально-фило­софских идей Гоббса, Локка, Юма, французских мате­риалистов XVIII века (Гельвеция, Гольбаха). Социаль­но-правовой утилитаризм Бентама покоится на четы­рех главных постулатах:

1) смысл всякой деятельности — в стремлении получать удовольствие и избегать страданий;

2) все социальные явления должны оцениваться с точки зрения их полезности;

3) нравственно то, что наиболее полезно для большинства людей;

4) цель развития человечества заключается в гармонизации общества и обеспечении максимального счастья для максимального количества людей..

Политико-правовые взгляды Бентама изложены в его работах «Принципы законодательства», «Фрагмент о правительстве», «Руководящие начала конституцион­ного кодекса для всех государств», «Деонтология, или Наука о морали» и др. Утилитаризм Бентама проявил­ся в его резком неприятии метафизического подхода к праву, каковым он считал теории естественного права. Французская Декларация прав человека и граждани­на, согласно Бентаму, представляет собой «метафизи­ческое произведение», все идеи которого можно клас­сифицировать на три группы:

а) невразумительные,

б) ложные,

в) одновременно и невразумительные и ложные.

Он утверждает, что «эти естественные, неотчужда­емые и священные права никогда не существовали... они несовместны с сохранением какой бы то ни было конституции... граждане, требуя их, просили бы только анархии...» Само слово «право», как считает Бентам, должно быть вытеснено из употребления словом «за­кон». Под правом в собственном смысле он понимает метафизическую конструкцию, не имеющую реального аналога в социальной практике, своего рода «ложное понятие», лишенное прагматического смысла. «Мета­физическое» понятие права для него противостоит ре­алистически-утилитарному понятию закона: «В этом противозаконном смысле слово право является величай­шим врагом разума и самым страшным разрушителем правительства... Вместо того, чтобы обсуждать законы по их последствиям, вместо того, чтобы определить, хороши они или дурны, эти фанатики рассматривают их в отношении к этому мнимому естественному праву, т.е. они заменяют суждения опыта всеми химерами своего воображения». Бентама справедливо называют одним из пионеров позитивизма в юридической науке Нового времени.

В силу своей позитивистской позиции Бентам кри­тически относился и к теории общественного договора, которую также считал метафизической и разрушитель­ной для общества и законности. В его представлении договорная теория чревата революционными потрясе­ниями и анархией, поскольку обосновывает правомер­ность расторжения несправедливого договора с целью заключения нового. Задача закона и права для Бента-ма иная — защита стабильности общества, необходи­мой для реализации счастья индивидов. Оптимальным социальным устройством Бентам считает демократи­ческое, со строгим разделением ветвей власти, но, од­нако, с сохранением их взаимной зависимости. Будучи твердым приверженцем демократически-республи­канского строя, Бентам выступал за введение в Англии однопалатной парламентской системы и упразднение палаты лордов.

С точки зрения Бентама, демократизировать следу­ет не только организацию непосредственно государствен­ной власти. Демократизации подлежит в целом вся по­литическая система общества. Он требует расшире­ния избирательного права, включая предоставление из­бирательного права также и женщинам. Бентам наде­ялся, что институты демократии дадут возможность эффективного контроля над деятельностью законода­тельной и исполнительной властей.

Некоторые идея Бентама оказали глубокое влияние на развитие правовой науки. В частности, соотнесение законодательства с социальными целями и балансом интересов способствовало становлению социологичес­кой школы права. С другой стороны, бентамовский подход к вопросу о соотношении естественного права и закона предвосхищал юридико-позитивистскую школу права.

Джон Стюарт Милль (1806—1873) известен своими произведениями «О свободе», «Представительное прав­ление», «Основы политической экономии». Его творче­ство на раннем этапе развивалось в русле утилитариз­ма, однако впоследствии Милль несколько изменил свои взгляды. Осознав, что идея прагматического стремле­ния к удовольствию является недостаточной для обо­снования принципов права и из реализации личных ин­тересов вовсе необязательно складывается общее бла­годенствие и счастье, он пришел к пониманию того, что помимо стремления каждого человека к счастью необ­ходимо и согласование индивидуальных интересов и интересов общества в целом. Тем самым Милль пере­ходит от понятия прагматического интереса к понятию нравственности. Исходным пунктом его либерально-демократических взглядов является требование инди­видуальной свободы как основы нравственности. Ин­дивидуальная свобода, согласно Миллю, связана с от­ветственностью, самостоятельностью действий и неза­висимостью. Ее необходимыми проявлениями должны быть свобода слова, мысли и мнения, свобода выбора и целеполагания. Она должна охраняться от тирании го- . сударства и деспотизма общественного мнения.

Однако демократическое государство согласно Мил­лю должно не только обеспечивать свободу граждан, но и сохранять незыблемость социального порядка. По его словам, «власть, которая не умеет заставить пови­новаться своим приказаниям, не управляет». Порядок составляет необходимое условие прогресса, равно как и свобода. Порядок и свобода — это также двевзаимо-связанные стороны функционирования жизнеспособно­го государства. Демократия, народное представитель­ство рассматриваются им как оптимальная форма правления. Задачами государства являются защита ин­дивидуальной свободы, содействие росту благосостоя­ния подданных, нравственное воспитание народа. Цель его— помогать, а не препятствовать прогрессу. Осо­бое внимание Милль уделяет проблеме правильного ус­тройства и функционирования государственного меха­низма. Он — сторонник жесткого разделения властей, особенно законодательной и исполнительной. Законода­тельная власть должна, по его мнению, выполнять так­же функцию контроля за деятельностью исполнитель­ной власти, пресекать злоупотребления чиновников. Со своей стороны, исполнительная власть должна контро­лировать исполнение законов и бороться с нарушения­ми в этой области.

Рудольф фон Иеринг(1818—1892), немецкий юрист, является одним из наиболее известных правоведов сво­его времени. В отличие от представителей историчес­кой школы он более реалистичен в оценке природы права. По его мнению, истоки права — в непрекраща­ющейся борьбе индивидов и групп за свои интересы. Нормы права отражают и фиксируют реально суще­ствующие потребности и интересы. «Где могло бы су­ществовать право, которое вышло бы не из деятельнос­ти силы и энергии индивидуалов и начала которого нетерялись бы в темной глубине физической силы? Мечом основан римский мир, и меч или копье являются древ­нейшим символом римского права», — писал Р. Иеринг1.

1 Иеринг Р. Дух римского права на различных ступенях его развития. СПб., 1875. Ч. 1. С. 95; Иеринг Р. Цель в праве. СПб., 1881. Иеринг Р. Борьба за право. СПб., 1907.

 

Реалистическая концепция права у Иеринга достаточ­но социологична: он стремится видеть в праве не абст­рактную логическую конструкцию, а живую составля­ющую социальной динамики. Для него отправным пун­ктом исследования правовых отношений являются эмпирические факты. В духе популярного в то время органицизма он рассматривает право по аналогии с живым организмом, который развивается и растет. Поэтому, считает Иеринг, в отношении права следует придер­живаться сочетания двух подходов — исторического и функционального. Исторический подход позволяет рас­сматривать право в развитии, а функциональный— с точки зрения выполняемых им в обществе функций. Функции права тесно связаны с целями его существо­вания. В своем труде «Цель в праве» (1872 — 1883; рус. пер., т. 1, 1881) Иеринг развивает телеологичес­кую трактовку права. Поскольку право существует с определенной целью, получается, что оно сознательно и целенаправленно создано неким субъектом. Этот субъект, творящий право и реализующий в нем свои цели, — общество. Согласно Иерингу, общество пред­ставляет собой сферу совместного целеполагания и де­ятельности людей. Посредующим звеном между обще­ством и правом является государство, воплощающее публичную власть. Право рассматривается Иерингом как непосредственное порождение государства, его придаток и необходимое дополнение. Поэтому оно не автономно: «Право без власти есть пустой звук, ли­шенный всякой реальности, ибо только власть, которая, проводит в жизнь нормы права, делает право тем, что оно есть». Первичная цель существования права как придатка государства — ограничение притязаний ин­дивидов в борьбе за реализацию своих интересов. Иеринг считает, что изначально назначение права в обществе состоит только в ограничении и принуждении индивидов со стороны государства. Сама же государ­ственная власть стоит над правом. Однако впоследствии формируется вторая сторона права — контроль над властью в интересах укрепления правопорядка. Тем не менее приоритет принадлежит власти, а не праву, и если необходимо на благо обществу нарушить букву закона, то власть обязана пожертвовать правом в пользу общества.

Уголовно-правовые исследования. Можно рассмат­ривать как элемент предыстории юридической социо­логии произведения, посвященные проблематике уго­ловных преступлений, организации системы наказаний. В них затрагивались подлинно социальные вопросы, они давали почву и основу для широких и реалистических социальных обобщений. Примером таких работ может служить трактат итальянца Чезаре Беккариа(17381794)«О преступлениях и наказаниях». В нем содер­жалась критика существовавшей в тогдашнем обще­стве системы наказания преступников и требование ее гуманизации. В то время, как и задолго до него, жесто­кость и изощренность наказания была широко распро­страненной в обществе нормой и поощрялась властя­ми. В ходу были изуверские способы казни, примене­ние жестоких пыток при проведении дознания. Жесто­кость рассматривалась как нормальная мера устра­шения, необходимая для поддержания в обществе по­рядка.

Идеи Беккариа резко контрастировали с общей ат мосферой отношения к преступникам и подозреваемым. Он утверждал, например, что предупреждение преступ­ления предпочтительнее, чем наказание. Наказание не должно быть несоразмерно жестоким: жестокость на­казания являет дурной пример для населения. Бекка­риа отстаивает мысль, что смысл системы наказаний — не в устрашении, а в гуманизации и облагораживании общества. Будучи сторонником договорной теории про­исхождения права и государства, Беккариа выводит из нее и происхождение наказаний. Заключая обществен­ный договор, люди передают государству право нака­зывать за совершенные преступления. Такое наказание, согласно Беккариа, должно быть незамедлитель­ным, неотвратимым и соразмерным наказуемой вине. Смысл воздаяния за содеянное в том, чтобы остальные члены общества понимали, что наказание за наруше­ние закона неизбежно. Эффективность наказания не в его жестокости, считал Беккариа, а в его профилакти­ческом влиянии на общество. Он пишет: «Цель наказа­ния заключается не в наказании и мучении человека... Цель наказания заключается только в том, чтобы вос­препятствовать виновному вновь принести вред обще­ству и удержать других от совершения того же»1.

Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1995. С. 106.

 

Работа Беккариа оказала значительное влияние на умы того времени, послужила началом научного изуче­ния преступности и наказания. Некоторые просвещен­ные монархи предприняли попытки реформ системы наказания на основе его концепции.

Большое влияние на формирование юридической со­циологии оказало творчество итальянского криминоло­га Энрико Ферри(1856-1929) и французского социо­лога и психолога Габриэля Тарда(1843—1904). Ферри рассматривал криминологические исследования как отрасль социол ии. Будучи последователем основопо­ложника социологии О. Конта, Ферри заимствовал у него позитивный метод, который применил в кримино­логии. Он считал, что им создана новая наука — уго­ловная социология, которая «представляет собой пере­ворот в науке о преступлениях и наказаниях — переход от силлогистического доктринерства, основанного ис­ключительно на логическом мышлении, к научному мышлению, опирающемуся на позитивное наблюдение действительности, — мышлению, которое утилизирует как данные антропологии, психологии, уголовной ста­тистики, так и данные уголовного права и тюремных систем, становится той систематической наукой, кото­рую я назвал «уголовной социологией». Из приведен­ного отрывка ясно, что Ферри оценивал классическую школу уголовного права как страдающую априориз­мом и недостатком позитивного наблюдения. Действи­тельно, представления классической школы восходили к метафизическим постулатам договорной теории пра­ва, согласно которой человек от природы, «естествен­ным образом», обладает свободной волей, направлен­ной к добру. Согласно тезису Руссо, человек по приро­де добр. Отсюда делался вывод, что преступление со­вершается по неведению или недомыслию, и наказание научает преступника впредь считаться с законом. Фер­ри же на основании практических наблюдений прихо­дит к выводу, что в действительности преступники, как правило, не раскаиваются благодаря наказанию, а рас­сматривают его просто как неудачу и совершают но­вые преступления. Согласно Ферри, преступность нуж­но изучать как социальное явление. Его определение преступления близко к социологическому понятию де­виации: преступны те «деяния, которые, вызванные ин­дивидуальными побуждениями, нарушают жизненные условия и противоречат установившейся морали, су­ществующей в данном народе в данный исторический момент». Причины преступности он видел в сочетании действия трех факторов: антропологического (как и Ломброзо, Ферри считает, что существует антрополо­гический тип преступника), фактора физической среды и социального — плотности населения, злоупотребле­ний спиртным, моральной атмосферы в обществе, ре­лигиозности, политического строя, развитости производ­ства, типа правления, особенностей судебной и право­вой системы в целом. По мнению Ферри, преступность в том или ином обществе подчиняется закону «насыще­ния преступности», суть которого сформулирована им так: «Подобно тому, как определенное количество дан­ного вещества растворяется только в определенном количестве воды при определенной температуре, точно так же определенное число преступлений может быть совершено только в определенной общественной среде и при определенных физических и индивидуальных ус­ловиях». Общество не может освободиться от преступ­ности, ибо последняя представляет собой одно из звень­ев социальной борьбы за выживание. Оно должно толь­ко стараться свести преступность к возможному для этого конкретного общества минимуму. Будучи социа­листом, Ферри считал, что при социализме будет иско­ренено подавляющее большинство видов преступлений. Тем не менее, и в социалистическом обществе побе­дить преступность до конца не удастся, поскольку ос­танутся люди с наследственной склонностью к совер­шению преступлений1.

1 Култыгин В.П. Классическая социология. М., 2000. С. 262.

 

Г. Тард принадлежал к психологической школе кри­минологии. Наиболее известна его работа «Законы под­ражания» (1890). Наряду с ней пользуются научным при­знанием такие его книги, как «Общественное мнение и толпа» (1902), «Социальные этюды» (1902), «Философия наказания» (1905), «Сравнительная преступность» (1907), «Преступники и преступление» (1906) и др.

Социальные явления и, в частности, преступность Тард объяснял действием психологической потребнос­ти в подражании. Работая окружным мировым судьей и директором отдела криминальной статистики, он убе­дился, что подражание играет важную роль в челове­ческом поведении. Социальное поведение, по его мне­нию, представляет собой целиком и полностью подра­жание образцам, впервые явленным выдающимися людьми. Человеку, считал Тард, свойственно подражать тем, кто его окружает. Социальные отношения и связи определяют поведение индивида через механизм под­ражания. Как говорит Тард, «обшество — это подра­жание, а подражание — своего рода гипнотизм». Пре­ступники, как и все остальные люди, подражают в сво­ем поведении тем, кто их окружает. Преступность име­ет социальную природу и представления о том, что яв­ляется преступным деянием, а что — дозволенным, оп­ределяются спецификой общества и исторической эпо­хой. «Система преступлений и порока, — пишет Тард — меняется вместе с ходом истории»1. Для того чтобы изучить и понять преступление, необходимо обратить­ся к его социальным причинам. Чтобы предотвратить преступление, необходимо устранить его причины. В от­личие от Ломброзо и Ферри, Тард, хотя и признает су­ществование «преступного типа личности», обладаю­щего врожденными физическими и психическими чер­тами преступника, не считает наличие таких черт у индивида фатальной обреченностью его на совершение преступлений уже хотя бы потому, что понятие нормы и отклонения от нее относительно и в другом обществе или в другую эпоху такой тип человека не считался бы преступным.

1 Тард Г. Сравнительная преступность. М., 1907. С. 33.

 

Согласно теории Ломброзо преступный тип личнос­ти определяется наличием дикарских, атавистических черт в облике и характере. В противоположность Лом­брозо Тард считает, что преступник, несмотря на то, что его поступки и образ мыслей антисоциальны по своему характеру, представляет собой вполне социаль­ное существо, порожденное данным конкретным обще­ством и погруженное в специфическую социальную среду. Эта преступная социальная среда отличается от какой-либо другой принятыми в ней обычаями, нравами, неписаными правилами, специфическим язы­ком — преступным жаргоном. Преступники, как и все другие категории людей, тяготеют к объединению в со­общества и организации — банды, группировки, ма­фию, имеющие собственную организационную струк­туру, лидеров, дисциплину. Существует преступная субкультура — татуировки, песни, литература. Таким образом, по мнению Тарда, мир преступников — это часть социального мира. На основе теории подражания Тард разработал криминологическую концепцию обу­чения, выделив три основные закономерности подра­жательного процесса:

1) индивиды, находящиеся в непосредственном об­щении, быстро перенимают друг у друга поведенческие стереотипы;

2) подражание пронизывает все общество, причем младшие подражают старшим, бедные — богатым, нижестоящие — вышестоящим;

3) воспринятые через подражание поведенческие стереотипы или вытесняют прежние, или усиливают их действие, накладываясь на них. Часто старые модели становятся предпосылкой для усвоения новых, например, привычка употреблять алкоголь часто дополняется привычкой к наркотикам. Подражание служит основой формирования личности преступника-рецидивиста. Технически сложные преступления требуют специальных навыков, на приобретение которых требуется длительное время. Поэтому длительное нахождение в преступной среде позволяет молодым преступникам посредством подражания овладевать криминальным ремеслом.

Отдельного разговора заслуживает вклад Тарда в изучение психологии толпы и, в частности, причин пре­ступлений, совершаемых толпой. Традиционной пробле­мой криминологии были индивидуальная преступность, ее причины и способы борьбы с нею. Однако на рубеже XIX—XX веков интерес исследователей стала привле­кать толпа как совокупный субъект преступлений. Тард рассматривает толпу как особое временное социаль­ное образование, несводимое к простой сумме состав­ляющих ее индивидов. Он отмечает закономерность: со­циальная ассоциация любого уровня всегда оказывает­ся ниже по совокупным интеллектуальным и духовным качествам, чем образующие ее люди. В силу этой зако­номерности, считает Тард, объединение людей в толпу само по себе снижает на время уровень их сознатель­ности и высвобождает низменные инстинкты, агрессив­ные влечения. Когда образуется толпа, «собрание ум­ственно совершенно здоровых людей превращается в единого сумасшедшего». Действия толпы основаны на инстинкте подражания. Объединение людей вызывает у них эйфорию безнаказанности, превосходства над беззащитными одиночками. Толпа эмоционально неус­тойчива, внушаема, в ней чувства одного моментально передаются всем. Тард создал типологию толпы, выде­лив:

1) выжидающую толпу — людей, собравшихся в ожидании какого-то интересного или пугающего события;

2) внимающую — толпу, слушающую выступление вождя или оратора;

3) манифестирующую толпу — толпу на демонстрации или митинге;

4) действующую толпу, охваченную единым порывом (это веселая и добродушная толпа на массовых праздниках и карнавалах или разъяренная, полная ненависти толпа погромщиков или поджигателей).

Тарда называли одним из самых авторитетных и вы­дающихся авторов того времени в области социологии и социальной психологии. Однако теория подражания подвергалась и серьезной критике, в частности, со сто­роны Н.К- Михайловского, Э. Дюркгейма.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!