Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Три группы факторов становления социологии общественных движений



 

Гноселогические факторы. По утверждению социолога науки Роберта Льюиса, «наука — это... когнитивное упражнение, а значит характер объекта и специфика самой сферы исследования оказывают существенное влияние на то, как ее изучают, и на групповые отношения исследователей, составляющих сообщество» [116]. Такой подход предполагает, что, во-первых, социальные науки отличаются по своей организации и принципам развития знания от естественных наук. В свою очередь, социология общественных движений занимает особое место среди социологических направлений. Кроме того, новизна российских общественных движений как политической реальности и объекта изучения обусловливает состояние знания в этой сфере на сегодняшний день.

Анализ литературы и опыт исследовательской работы позволил автору выдвинуть следующие суждения о влиянии новых российских общественных движений (ОД) на становление соответствующей сферы социологического знания.

Первое. Изучение общественных движений изоморфно волнам политической активности. Эта исследовательская область является в высшей степени политизированной и идеологизированной, особенно на начальном этапе становления. У большинства российских обществоведов интерес к общественным движениям совпал с их возникновением. Иногда этот интерес оказывался временным, и ОД выступали лишь одним из аспектов изучения политического участия, социальных изменений и российской трансформации в целом. Таким образом, политическая демобилизация совпадает со спадом профессионального интереса к изучению ОД, а, возможно, им и выражается.

Второе. Политизированность сферы исследований проявилась в обсуждении методических проблем. В изучении ОД стали использоваться и обсуждаться акционистские методы — социологическая интервенция (Л.Гордон, Э. Клопов), «наблюдающее участие» (А.Алексеев). Профессиональная этика в изучении радикальных движений или движений, идеологию которых социолог не разделяет, стали предметом пристального внимания [11, 120, 125].

Третье. То обстоятельство, что изучение общественных движений на первом этапе было фактом политической мобилизации периода перестройки, отразилось на характере деятельности исследовательских групп. Клубная социология общественных движений развивалась в конце 80-х — начале 90-х гг. в крупных городах, где налицо был подъем массовой мобилизации — Москве, Свердловске, Петербурге и др. Самиздат стал первым местом публикаций текстов, посвященных новой политической реальности. Неформальный дружеский характер формирующегося сообщества создавал особенный климат: социология общественных движений начала развиваться в рамках общественного движения как его рефлексирующая часть.



Четвертое. Новая реальность сформировала и проблематику исследований, для которой еще не установился язык описания, категориальный аппарат и исследовательские подходы. Такая ситуация создала шанс для притока в социологию новых людей — активистов общественных движений. Подобно тому, как в конце 50-х — 60-е гг. социологами становились выпускники факультетов философии и истории, физики и журналистики, филологии и математики (что вполне объяснялось отсутствием профессионального социологического образования), изучение общественных движений стало привлекать внимание политически сознательных прорабов перестройки. Заметим, что аналогично обстояло дело и на Западе в 70-е гг.

Пятое. Характер ОД — изменяющаяся, ускользающая от позитивистских методов социальная реальность — вызвал методические и концептуальные трудности, выразившиеся, в частности, в сложности и неопределенности дефиниций, преобладании качественных методов исследования.

Политические факторы. По словам К.Манхейма, изучение развития знания невозможно без анализа социально-политического контекста и политического действия, в рамках которого оно формировалось. Он утверждает, что необходимо «исследовать мышление не в том виде, как оно представлено в учебниках мышления, а как оно действительно функционирует в качестве орудия коллективного действия и образа жизни и в политике» [55, с. 7]. Руководствуясь данным методологическим принципом, рассмотрим политический контекст, который оказался определяющим для формирования нового исследовательского направления. Особенно очевидно его влияние в период, получивший название перестройки (1985—1991).



Начало становления социологии ОД в России приходится на конец 80-х гг. В период перестройки политические реформы создали возможности для появления инициативных форм политического участия в виде организаций и коллективных действий, которые стали называться неформальными, или общественными, движениями. Сам факт конфликта с властными структурами и репрессий по отношению к неформалам способствовал обсуждению проблематики в общественной и профессиональной дискуссии. Публичный и профессиональный интерес развивается параллельно с появлением и развитием ОД [109, 121, 126, 129].

Политическая мобилизация способствовала мобилизации интереса к новой реальности. Сама новизна тематики имела разнообразные эффекты. Выделим некоторые из них.

Описание и первичный анализ эмержентных (т.е. как бы внезапно возникших) общественных движений становятся прежде всего частью публичного официального и неформального обсуждения (в официальных СМИ, в «самиздате» и полулегальной прессе ОД). Термин «неформалы» стал первым недифференцированным обозначением ОД в СМИ. Он подразумевал три аспекта — инициативные организации, организованные ими коллективные действия и их участников. Этот термин выступал в бинарной оппозиции с термином «командно-административная система», введенным в научную публицистику Г.Х.Поповым [79]. Борьба неформалов с командно- административной системой была главной темой обсуждения [4, 5, 11, 23, 68, 74, 81, 85].

В новой области исследований нет устоявшихся авторитетов и традиций, с которыми необходимо считаться. Такая ситуация делает эту сферу нишей для непрофессионалов и маргиналов в сфере социологии. Здесь граница между журналистикой, политическим анализом и профессиональными социологическими работами особенно размыта. Поэтому начальный этап исследования с неизбежностью характеризуется слабостью теоретических разработок, большим числом текстов, относящихся к жанру концептуальной истории движений, ростом числа публикаций, посвященных обзору западных концепций, справочных изданий, формированием библиотек и архивов общественных движений.

Новизна и политическая ангажированность темы способствовали притоку западных исследователей (в основном студентов и аспирантов, однако и ряда известных социологов), которых привели в Россию возможности нового «научного рынка», а также исследовательский и личный интерес. Вместе с тем перестройка открыла возможности для отечественных исследователей стажироваться и публиковать свои работы за рубежом, участвовать в международных конференциях и проектах. Взаимодействие российских и западных исследователей ОД способствовало развитию данной исследовательской области. Оно сказалось литературе, опыте совместных исследований и дискуссий, возможностях финансирования[77].

Первые социологические работы, посвященные ОД, относятся к 1987—1988 гг. Большинство из них носило дескриптивный характер, отличалось неполнотой и фрагментарностью описания. Выборы 1989 и 1990 гг. показали, что ОД могут стать реальной политической силой. Это способствовало распространению убеждения в том, что они являются деятелями (агентами) становящегося гражданского общества [15, 16, 46, 59, 81]. Все реже встречается недифференцирующий термин «неформалы», намечаются признаки формирования профессиональной, в основном заимствованной из западной литературы, терминологии. Предметом обсуждения становятся определение и характеристики ОД.

Исследования дифференцируются по разным типам движений и по предметным областям. В конце 80-х гг. наблюдаются первые попытки эмпирических исследований (хотя публикации появляются, как правило, позже). Выделяются следующие основные предметы изучения: мобилизационная волна как цикл развития движения, организации и собственно коллективные действия. В этих трех областях сквозными являются изучение идеологии, взаимодействие с другими структурами (прежде всего — с властью), проблематика участия. В то же время появляются первые опыты теоретического осмысления нового феномена, в том числе с использованием западных методологических подходов. Обсуждение общественных движений является при этом частью более широкой дискуссии, посвященной трансформации в России, перспективам формирования гражданского общества и правового государства [87, 107].

В январе 1992 г. начался цикл трансформации, известный под названием радикальных экономических реформ. Уже на завершающем этапе перестройки демократические движения исчезают с политической арены в качестве субъектов, способных к постоянной мобилизации массовой поддержки [77]. Их дальнейшее развитие — институционализация, профессионализация и снижение влияния на общественные и политические изменения [121, 126].

Соответственно интерес отечественной политической социологии в России, следуя за изменением роли различных политических сил в ходе реформ, смещается от анализа общественных движений к изучению новых политических партий, выборов и прежде всего — элит [109, 126].

Зависимость профессионального дискурса от изменения политического контекста особенно сильна в период политической мобилизации. В это же время рефлексия о роли социолога в процессе преобразований становится реальной проблемой, особенно для тех, кто обратился к изучению новой реальности. Для многих исследование ОД — аспект утверждения социологии действия, т.е. собственного участия в реформировании общества.

Роль социолога в преобразованиях и обсуждение метода. В конце 80-х — начале 90-х гг., как тридцать лет назад, идет обсуждение предмета социологии и роли социолога в процессе трансформации. Обсуждается социология как призвание (Berufung). He без влияния новой политической реальности и первых шагов ее осмысления В.Ядов, назначенный директором Института социологии АН СССР, пишет в программной статье 1990 г.: «Выделение социальной общности в качестве центрального звена в предметной области социологии наилучшим образом отвечает сегодняшнему социальному запросу, объективному общественному требованию анализа субъекта общественных преобразований (курсив мой — Е.З.), его интереса и потребностей» [104, с. 14]. Движение рассматривается как субъект преобразований. Социологи становятся консультантами, экспертами, идеологами демократического движения[78]. Возник вопрос и об отношении участников движения к социологам — оно было неоднозначным, что отражало двойственный статус социологии в общественном мнении. Так, представители групп умеренно реформистской направленности оценивали социологию как инструмент демократической трансформации и с готовностью взаимодействовали с социологами (Народные Фронты, клубы «Демократическая перестройка», «Перестройка» и др.). Наиболее антикоммунистически настроенные участники движения шли на контакт с социологами с большой осторожностью, избирательно, оценивая советскую социологию как идеологизированное псевдознание, обслуживающее тоталитарный, по их определению, режим (например, «Демократический Союз»). В рамках этих организаций возникали собственные исследовательские группы. Участники радикальных националистических и коммунистических групп не допускали социологов, считая их заведомо сторонниками демократизации и западниками («Память») [11, 126].

И в самом деле, на начальном этапе можно было выделить практически лишь две группы пишущих о движениях — «про» и «контра». Первая группа — исследователи, в разной степени включенные в движение, другая — «чистые ученые», сторонники режима. Постепенно вовлеченность исследователей в движения ослабевала, особенно когда стал проявляться интерес к национально-патриотическим группам.

Идет поиск специфического метода изучения реальности коллективного действия, вариантом которого является ОД. С первых же подступов к новой исследовательской области социологи ощущают недостаточность позитивистских методов и трудности дистанцирования от объекта. Обсуждается техника «наблюдающего участия», которую использовал А.Алексеев еще в начале 80-х гг. [1]. Позднее применяются методы социологической интервенции (sociological intervention) [20, 18,39, 61], комплексного исследования отдельного случая (case study), анализа события (event analysis) [49], биографический метод [33], глубинное интервью |20, 53, 89, 108].

Социально-институциональные факторы. Вначале отмечается интенсивный процесс формирования научного сообщества (как части демократического движения), который с начала 1992 г. замедляется, что связано со снижением исследовательского интереса и институциональным кризисом науки.

Как уже говорилось, в период перестройки исследования ОД были интегрированы в демократическое движение. Так, возникли инициативные группы по изучению ОД вне формальных планов и программ в Москве, Ленинграде и Свердловске, появились Комиссии по изучению общественных движений в рамках Советской социологической ассоциации и в ее ленинградском отделении (1987 г.). В Ленинграде эта группа приобретает статус сектора социологии общественных движений в филиале Института социологии АН СССР (1989 г., руководитель В.Костюшев). Возникают социологические группы в самом движении, например, Московское бюро информационного обмена (1988 г., позже на его основе создан Институт гуманитарно-политических исследований, руководитель В.Игрунов). Известные социологи из академических институтов также обращаются к этой тематике, являясь при том сторонниками и участниками демократического движения (Л.Гордон, А.Назимова, О.Яницкий, Б. и Г.Ракитские и др.)

В настоящее время изучением общественных движений в России занимаются исследовательские структуры разного типа — как государственные, так и независимые. На подъеме политической мобилизации были созданы исследовательские подразделения Академии — упомянутый выше сектор социологии ОД (руководитель В.Костюшев), группа изучения экологических движений ИМРД АН СССР (руководитель О.Яницкий), Центр тендерных исследований Института социально-экономических проблем народонаселения (первый руководитель — А.Посадская), лаборатория проблем занятости Института международного рабочего движения РАН (руководители Л.Гордон и Э.Клопов), Центр изучения межэтнических проблем Института этнографии РАН (руководитель В.Тишков) и др.

В университетах тема общественных движений не получила широкого распространения. Тем не менее, стоит отметить специальный курс по этому предмету, читаемый на социологических факультетах Европейского университета в С.-Петербурге и С.-Петербургском государственном университете, соответствующие исследовательские группы в Ростовском и Краснодарском университетах.

Уже на начальном этапе формирования исследовательского направления социологи осознавали сложность изучаемого феномена — его изменчивость, недостоверность, труднодоступность информации — при неизбежной идеологизированности и политизированности анализа. Эти черты новой исследовательской области отмечает Г.Вохменцева в своей обзорной статье 1992 г. [11]. В связи с этим возникла задача создания информационной базы — так появились библиотеки «самиздата», архивы-коллекции, где до сих пор собираются документы движений, периодические издания и другие публикации. Наиболее представительные библиотеки такого рода -архив-коллекция документов общественных движений в СПб. филиале ИС РАН (руководитель А.Алексеев), архив документов Историко-архивного университета и Института гуманитарно-политических исследований в Москве. В начале 90-х гг. интенсивно проводилась работа и по выпуску справочных изданий, посвященных движениям разной направленности [69, 70, 80, 84]. Почти каждое такое издание сопровождалось обзорно-аналитической статьей.

Характерно, что вплоть до начала экономических реформ января 1992 г. можно отметить активный процесс становления исследовательского сообщества — устраивались конференции (в Москве, С.-Петербурге, Таллинне, Свердловске), шел обмен информацией в рамках ССА, росло взаимодействие исследователей с представителями «новой политики». В редакциях журналов проводились круглые столы и дискуссии [29, 64] . В первом номере журнала «Политические исследования» за 1991 г. редакция заявляла: «Теоретическая и практическая проработка будущего Союза и России будет основываться на свободной и непредубежденной дискуссии ученых разных направлений с представителями общественных движений» ... «Мы намерены содействовать развитию рабочего, кооперативного и экологического движения у нас в стране» (курсив мой — Е.З.). В такой дискуссии определялись позиции, терминология описания объекта и предметные области анализа, обсуждались методические вопросы и первые теоретические подходы.

С началом экономических реформ процессы формирования научного сообщества, как уже отмечалось, замедляются. Проявления институционального кризиса науки - выраженное ослабление связей внутри научного сообщества; отсутствие дискуссии с отсылками к текстам; недостаточность ресурсов, необходимых прежде всего для проведения эмпирических исследований; политизация исследований в этой области — все эти обстоятельства образуют границы, в пределах которых возможно развитие знания, в том числе и изучение ОД в России [9].

Фактически с 1993 г. фиксируется спад интереса к тематике, уменьшение числа публикаций, ослабление коммуникации между исследователями. При этом появляются ретроспективные аналитические работы, подводятся итоги выполненным исследовательским проектам.

 

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!