Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Изучение переселений в досоветский период



 

По словам В.О.Ключевского, многовековая история Российского государства -это история непрерывно колонизуемой страны. И в дореволюционный, и в советский периоды шло активное расселение разных народов, в первую очередь самого многочисленного — русского, на присоединяемые к России сопредельные территории. Одна часть этих территорий на востоке и севере страны была практически не заселена вплоть до второй половины XIX в. Другая часть — Кавказ, Центральная Азия — имела собственное население, и расселение там выходцев из европейских районов страны осуществлялось через интеграцию в инонациональную среду. Россия — государство, возникшее в результате многовекового процесса объединения земель, населенных одним этносом, вокруг Московского княжества с последующим присоединением к нему как новых, так и утраченных ранее территорий. Этот процесс не сопровождался, в отличие от истории колонизации ряда других стран, сгоном и уничтожением аборигенного населения. История колонизации Россией сопредельных районов не знала гибели не только миллионов (Северная Америка), но даже и тысяч их коренных жителей.

Расширение территории сделало из России многонациональное государство. Оно превратило ее в страну с особой этногеографической структурой. Миллионы русских, украинцев, белорусов переселились не только в Сибирь и на Дальний Восток, но и в Центральную Азию, Закавказье, Прибалтику; в свою очередь, сотни тысяч коренных жителей этих регионов влились в население европейской части единого Российского государства.

За 300 лет существования династии Романовых на юг европейской части России переселилось 11 млн. человек. Поток переселенцев особенно возрос во второй половине XIX в. К началу XX в., по данным А.А.Кауфмана, ежегодно на юг и восток страны переселялось по 200 тыс. человек, т.е. 0,14% населения страны [13, с 4]. Особенно интенсивно заселялись восточные районы. В 1900—1914 гг. в Сибирь и на Дальний Восток переселилось 4,5 млн. человек [23, с. 150].

Вторая половина XIX в. — это и период роста масштабов переселений в России, и время зарождения активного изучения миграции, органично связанной с расширением государства, колонизацией присоединяемых территорий, изменением географии расселения народов. Исследование миграции в дореволюционный период было тесно связано с практикой переселенческого движения. Более того, многие исследователи сами были его организаторами, губернскими чиновниками, а также учеными (географами, статистиками и т.п.), в силу чего изучение миграционных процессов не ограничивалось узкими рамками переселений и обустройства новоселов. Обобщенно можно выделить следующие направления исследований в этой области. Прежде всего много внимания уделялось анализу такого понятия, как колонизация. Его рассматривали Г.К.Гинс [4], В.Н.Григорьев [5], И.АТурвич [6], ААИсаев [12], А.А.Кауфман [13], В.И.Ленин [19], И.Л.Ямзин и В.П.Вощинин [77] и другие. Так, А.А.Кауфман считал, что колонизация — это способ развития человечества, распространяющий культуру по лицу земли. Определение отнюдь не оригинальное, основанное на подходах французских и немецких социологов. В свою очередь, взгляды А.А.Исаева и Г.К.Гинса представляют собой русскую интерпретацию идей Леруа-Болье. А.А.Исаев выделял два вида колоний: 1) заселяемые, которые по своим природным условиям пригодны для жизни европейцев, и 2) эксплуатационные, где по природным условиям жизнь европейцев затруднена.



Несмотря на различия определений, почти все дореволюционные исследователи сходились в том, что «переселение есть акт частной жизни, а колонизация — государственной» [7, с. 24]. По сути, происходило смешение двух процессов: миграционного, то есть переселений любого вида, и хозяйственного освоения новых территорий вне зависимости оттого, осуществлялось ли оно государственным или частным образом. Проблемы колонизации и переселений в дореволюционные годы рассматривались в органической связи с аграрными и другими социально-экономическими вопросами, что нашло отражение во многих работах того времени.

Другой практической и научной проблемой было изучение приживаемости и обустройства новоселов. Уже в начале XX в. было выработано четкое представление о том, что вслед за стадией переселения наступает стадия приживаемости новоселов, эффективность которой зависит от характера обустройства мигрантов. Была введена градация пришлого населения на новоселов и старожилов, причем переход из первой группы во вторую зависел от определенных условий и длился 10 лет [1, 77]. Многие эмпирические выводы, полученные в тот период, позднее, в 60—70-е гг., нашли свое подтверждение в работах современных ученых [8, 35, 43, 47].



Непосредственно из практики переселенческого движения возникла необходимость подбора состава переселенцев. Проблема состояла в том, что Россия — страна с громадными природными, географическими, этнокультурными и иными различиями, и массовые миграции нельзя было вести без учета этих факторов. Они определяли приживаемость новоселов и эффективность переселений. В связи с этим в работах дореволюционных авторов большое внимание уделено собственно переселенческим концепциям.

Концепция, которой придерживались официальные круги царской России, исходила из целесообразности поэтапных, или волновых переселений. Обоснование ее зижделось на трех положениях: 1) переселенцам легче переходить из малообжитых регионов в необжитые; 2) переселяться в близко расположенные регионы легче, чем в удаленные; 3) в результате таких переселений в них вовлекается значительное число лиц, имеющих миграционный опыт [47].

Согласно другой концепции, условием успешной адаптации мигрантов в местах вселения является правильный подбор районов их выхода. Предпочтение тех или иных регионов выхода определялось, исходя из сходства природных и хозяйственных условий (жителей лесных губерний следовало переселять в таежные места, а из степных губерний подбирать переселенцев в земледельческие) [4, 23, 76]. Наряду с этим высказывались соображения относительно необходимости введения в отбор демографических критериев: опыт заселения Америки, Австралии, а в России — Сибири показывал, что эффективность миграций тем выше, чем более пропорциональна возрастно-половая структура мигрантов и чем выше доля семейных среди них [1, 23]. Назывались и другие социальные характеристики. Так, отдельные авторы полагали, что следует дифференцировать потенциальных переселенцев на «сильных» и «слабых». Первые энергичны, имеют собственные средства и способны быстро и без посторонней помощи прижиться на новом месте; вторые не только нуждаются в помощи, но и плохо адаптируются к новым условиям. На основании этого деления делался важный практический вывод — о нецелесообразности каких-нибудь благотворительных мер стимулирования миграций [1, 23, 53].

В своих работах дореволюционные авторы опирались на данные двоякого рода. Во-первых, существовала регистрация переселенцев, которая в пореформенный период была организована в Сызрани и Челябинске. Здесь переселенцам оказывалась материальная и другая помощь, выяснялось, откуда и куда следуют мигранты. Так, оба переселенческих пункта зафиксировали, что в целом за 1907—1911 гг. на восток Империи проследовало 2,6 млн. человек [45]. Во-вторых, работниками переселенческих органов, а также и другими исследователями, проводились и выборочные обследования состава мигрантов, их экономического положения и т.п. Обширное обследование крестьянских и казачьих хозяйств Дальнего Востока было проведено в начале XX в. — здесь отдельно изучалось экономическое положение казаков, старожилов, новоселов и т.д. Накануне Первой мировой войны его результаты были в нескольких томах опубликованы в С.-Петербурге и Саратове [24, 25]. Безусловно, это обследование, как и все остальные, носило статистический характер и было лишено какой-либо социологической направленности, что неудивительно: до разработки теории миграционного поведения оставалось 60—70 лет.

 

Е—начало 30-х годов

 

Революция и установление советской власти в России не остановили ни переселенческого движения, ни его изучения. В 20-е гг. по этому вопросу было опубликовано весьма значительное число статей в журналах «Плановое хозяйство», «Вестник статистики» и других, а также немало брошюр. Подробный анализ этих публикаций дан в работе В.М.Моисеенко [35].

Активизации исследований способствовало создание в 1922 г. в Москве Государственного научно-исследовательского колонизационного института — первого и последнего столь специализированного научного учреждения в России, просуществовавшего всего восемь лет и закрытого в 1930 г. Расцвет исследований по данной проблеме приходится на вторую половину 20-х гг. и более поздний период, когда заметно возросла роль массовых миграций в социально-экономическом развитии страны В этот период организуется текущий учет миграций, вопросы, посвященные пространственной мобильности населения, включаются в программу переписи населения 1926 г. (остававшейся наиболее детальной до переписи 1979 г.).

В изучении миграционных процессов в первые десятилетия после революции (слеживается преемственность исследовательских подходов, существовавших до 7 г, а основная масса научно значимых работ тех лет (многие из которых стали классическими) выполнена И.Л.Ямзиным, В.П.Вощининым, А.П.Яхонтовым и другими учеными. Основные темы тех лет: обобщение опыта переселений в первые ы советской власти, анализ интенсивно нарастающего потока сельско-городской миграции, в том числе по данным переписи 1926 г., выявившей усиление зависимости темпов роста городов от миграционного притока [14, 77]. Экономические и хозяйственные аспекты миграционных процессов анализировал С.Г.Струмилин. Рассматривая миграцию в качестве одного из важнейших факторов социально-экономического развития государства, он показал ее органичную связь с такими сторонами хозяйственного строительства, как перераспределение трудовых ресурсов, оплата труда, цены и т.п. [63].

Центральной проблемой 20-х годов стала организация переселения из малоземельных регионов в многоземельные [35]. Особый интерес в этом отношении представлял Дальний Восток, где экономическая потребность в населении как рабочей силе для освоения природных ресурсов края усиливалась военно-стратегическим и политическим значением этих огромных слабозаселенных территорий и необходимостью укрепления восточных границ. Ключевым моментом для понимания этой 5лемы является тезис, высказанный в 1922 г. исследователем Сибири Г.Ф.Чиркиным «Только то расширение территории русского государства оказывается прочным, при котором за воином шел пахарь, а за линией укреплений вырастала линия русских деревень» [74, с. 85]. Переселение на Дальний Восток, в котором участвовали жители различных частей страны, продолжалось вплоть до Великой Отечественной войны. О его масштабах можно судить по данным Иркутского переселенческого пункта, ведавшего в конце 20-х гг. регистрацией мигрантов: только с конца 1924 г. до начала 1930 г. на Дальний Восток проследовало 147,3 тыс. переселенцев и ков. что составляет около одной трети их общего числа на территории России юг [44, с. 119].

Конец 20-х и 30-е гг. — период наиболее бурной индустриализации страны, вызвавшей не только рост старых, но и создание новых городов. Огромные массы людей были подняты, а нередко и насильно согнаны со своих мест и направлены на строительство крупных промышленных объектов и освоение новых районов не только на Дальнем Востоке, но и на европейском и азиатском Севере. Апатиты, Норильск, Комсомольск-на-Амуре и многие другие города — результат миграций иных лет.

Следует отметить два момента, характерных для миграций населения в 30-е и к последующие годы. Во-первых, с начала 30-х гг. стало набирать силу административное регулирование миграции. Основой этого были начавшиеся с 1932 г. паспортизация городского населения и расширение территориального перераспределения трудовых ресурсов в различных организованных формах [47, с. 18] Во-вторых, в 30-е гг. значительные масштабы приобрели принудительные методы переселения населения — этапирование заключенных, в том числе и политических, в чные и особенно северные районы для работы в добывающих отраслях промышленности, транспортном строительстве и т.д. Например, уже упоминавшийся Комсомольск-на-Амуре построили именно заключенные, среди которых, конечно, и бывшие комсомольцы.

В 20-е гг. помимо изучения миграционных потоков, географии выхода и вселения, состава переселенцев огромное прикладное значение имела разработка новых переселенческих концепций и системы льгот, стимулирующих перемещения населения в заселяемые регионы. Заметим, однако, что на концептуальном уровне ничего нового в советский период разработано не было. От дореволюционной практики ситуация тех лет отличалась тем, что переселения осуществлялись зачастую вопреки существовавшим концепциям, а реализация концепций шла вслед за уже осуществленными переселениями. Так, размещение крупных воинских контингентов на окраинах страны настоятельно требовало гармонизации демографических (половозрастных) пропорций в этих районах. Этой цели служило, например, так называемое хетагуровское движение: организация переселения женщин в места с преимущественно мужским населением.

Принципиально новой частью управления миграционным движением в советский период стала социальная дифференциация льгот. Создание условий для первоочередного становления социалистических форм хозяйствования в районах нового заселения и освоения требовало введения особых критериев отбора мигрантов. В 30-е гг. никакими материальными льготами не пользовались переселенцы-иностранцы и лица, лишенные избирательного права. Не получали льгот и те, кто работал на частных предприятиях [44].

В 20-е гг. были продолжены и теоретические споры о таких понятиях, как «колонизация», «переселение», «миграция и ее факторы». Однако научные разработки в последнем случае ограничились лишь выделением природных, политических и экономических факторов. В 30-е гг. приоритеты в теоретической дискуссии поменялись, основной темой стали проблемы реализации организованных форм переселений — детища новой плановой системы. На страницах экономических журналов широко обсуждались различные аспекты промышленных и сельскохозяйственных миграций, оргнабора рабочих и т.п. Наиболее обстоятельно все эти вопросы были рассмотрены М.Я.Сониным в фундаментальной работе, вышедшей в свет в 1959 г. [60]. Знакомство с этой работой, в которой пять из четырнадцати глав посвящены анализу организованных форм обеспечения народного хозяйства рабочей силой посредством миграции, показывает, что большинство выдвигаемых автором идей не могло быть опубликовано в 30-е гг.

Вторая половина 30-х гг. — период увеличения масштабов добровольных и принудительных миграций и одновременно — сокращения и полной остановки исследований в этой области. Во всяком случае обстоятельная библиография работ по миграции населения в довоенные годы обрывается на этом времени. Очевидно, что определенную, если не решающую роль здесь сыграла перепись населения 1937 г., названная вредительской. Ее организаторы — ведущие теоретики и практики отечественной статистики — были подвергнуты репрессиям, а вся демографическая и миграционная проблематика на долгие годы оказалась весьма опасной для исследований. Забвение длилось 20 лет.

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!