Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Критика патологической концепции глухоты 3 часть



границ диаграммы. Особый случай представляют
глухие, являющиеся к тому же членами какого-ни-
будь этнического меньшинства: они "берутся не в
билингвистической и бикультурной, а в мульти-
культурной матрице". Например, глухой афроаме-
риканец может помещаться на стыке нескольких
"культурных кругов": афроамериканской субкуль^
туры, субкультуры глухих, субкультуры черных
глухих и доминантной культуры слышащих. Глу-
хой афроамериканец Линвуд Смит подчеркивал
особость чернокожих глухих в силу того, что они
дискриминируются скорее по цвету кожи, чем по
факту глухоты. По сути дела сообщество глухих
мультикультурно внутри и бикультурно по отно-
шению к миру слышащих.

Американка Б. Кэннапел предполагает, что
определение культурной идентичности (табл. 7) у
глухих людей должно базироваться на том, как
глухие люди идентифицируют себя в терминах
языковой идентичности, персональной идентич-
ности и социальной идентичности, которые
взаимосвязаны41.

Идентификация "люди с нарушением слуха"
возникла в 1980-е гг. в среде тех глухих и слабо-
слышащих, которые хотели обозначить дистан-
цию между собой и (культурно) глухими. В России
так чаще говорят о себе выпускники массовых
школ (так называемые "леонгардовцы").

В этнопсихологии различают разные уровни
становления этнического самосознания. На пер-
пом уровне - типологическом - члены группы
"осознают общие (один или несколько) социально-
психологические признаки, но группа, которую
они составляют, не выступает для них в качестве
социально-психологического единства, общности,
несущей новое социально-психологическое каче-
ство. Такие группы объединяют лишь общие для
ее членов отличительные признаки. Второй уро-
вень - идентификационный, означенный как "эт-
ническая идентичность" - выражается в том, что
члены группы осознают свою принадлежность к
Ней и сознательно отделяют "свою" группу от
"другой" (Хотинец В.Ю. Этническое самосозна-
ние. СПб. 2000. С. 103). Нечто подобное достаточ-
но легко прослеживается и в сообществе глухих.
Часть рефлектирующих глухих с четкой Deaf-
пдентичностью считает, что члены группы "типо-
иогического уровня" - это люди, воспринявшие

41 Kannapel В. The role of deaf identity in Deaf studies // Deaf Studies for educators. Washington. 1992. P. 106-107.

 

 

ценности (доминантной) культуры слышащих и яв-
ляющиеся проводниками "идеологии слышащих"
(это явление более характерно для США и менее -
для более уравновешенных скандинавов). А "оппо-
ненты", болезненно реагируя на эти оценочные су-
ждения, возражают - и даже иронизируют над де-
монстративным выставлением Deaf-идентичности
"новых глухих", критикуют их "перегибы"; основа-
ния для критики, между прочим, имеются: в устах
некоторых глухих апология "инакости" зачастую
обращается в проповедь чуждости, а самые обыч-
ные вопросы совместного жизнеустройства индиви-
дов и групп почему-то выступают как вопросы "ди-
алога" ("конфликта") культур.



В России на "бытовом" уровне этот конфликт
описывается как "трения" между глухими и слабо-
слышащими: те, кто может говорить по телефону
и говорить "без рук", нередко смотрят на глухих
свысока, а последние сторонятся "этих снобов" и
дружат только с теми слабослышащими, которые
признают ценность жестового языка. Конфликт
между слабослышащими и глухими иллюстрирует
процесс социального сравнения, который является
основным процессом, "запускающим" актуализа-
цию и развитие социальной идентичности.

В жизни многие глухие рано или поздно стал-
киваются (и не раз!) с такими ситуациями, когда
беспокоит вопрос: кто - мы? Почти каждому глу-
хому ведомо (в той или иной степени) ощущение
"расколотой идентичности", но, пожалуй, хуже
всего бывает, когда глухие люди не обладают би-
культурной компетентностью, балансируют меж-
ду двумя культурами, не овладевая в должной мере
нормами и ценностями ни одной из них. Они могут
"сливать воедино негативные образы, преподноси-
мые ему господствующим большинством, с нега-
тивной идентичностью, культивируемой в его соб-
ственной среде" (Эриксон Э. Идентичность:
юность и кризис. М. 1996. С. 316). В результате эти
маргиналы часто испытывают внутриличностные
конфликты, симптомами которых являются ощу-
щения неприспособленности, неудачливости, отчуж-
денности. Наиболее перспективной для глухих
представляются выбор сознательной - конструк-
тивной - маргинальности, выработка "гибридно-
го",синтезирующего отношения к своей субкуль-
туре и господствующей культуре, а не ассимиля-
ция или узкий "трайбализм". Глухой идентифици-
рует себя как члена двух культур - общенацио-
нальной и субкультуры глухих. В нашем понима-
нии это и есть истинная интеграция, когда члены
сообщества глухих полностью справляются с труд-
ностями жизни в "мире слышащих".



Идентичность индивида, который осознает себя
находящимся в области слияния двух культур, назы-
вают слившейся, а идентичность, обладатель кото-
рой в разных ситуациях осознает свою принадлеж-
ность к разным культурам, вернее, к их не слив-
шимся в его восприятии частям, - чередующейся. В
этом случае человек с бикультурной компетентно-
стью переключает коды в зависимости от ситуации:
в сообществе глухих так себя ведут некоторые пе-
реводчики жестового языка из семей глухих или (в
основном) люди, у которых потеря слуха не на-
столько велика, чтобы создавать им существенные
iaтруднения в общении со слышащими.

Бикультурная компетентность глухих позволяет
им жить в двух измерениях, т.е. использовать раз-
ные языки, нормы и стереотипы поведения в разных
референтных группах: одни - со "своими", другие -
традиционно принятые - в коллективе слышащих, в
том числе и в семье, члены которой - слышащие:
они со своими друзьями "говорят руками", а в своих
семьях "играют" слышащих. В этом случае мы име-
ем дело с ситуативной групповой идентификацией.
Глухие в зависимости от ситуации могут более или
менее четко признавать свою принадлежность к со-
обществу глухих, переключаться с одной версии же-
стовой речи на другую.

"Внутренними" элементами культуры являются
не только грамматика, контролирующая речь, но и
правила общения, регулирующие взаимодействие,
нормы, которые руководят соответствующим пове-
дением. Обычно глухие при разговоре смотрят гла-
за в глаза, при общении со слышащими они, естест-
венно смотрят в глаза и на губы, отчего слышащие
собеседники испытывают сильный дискомфорт (и
возникает мысль о собеседнике как о невежде), -
это пример культурно-специфичного поведения.
Различия в поведении слышащих и глухих должны
быть понимаемы в культурном контексте. В семьях
глухих люди сигнализируют друг другу прикоснове-
нием (легкое похлопывание по плечу или по руке)
или движением (помахиванием) руки, чтобы другой
заметил боковым зрением. Можно топать ногой о
пол, слегка потрясти стол, а некоторых людей мож-
но звать и громким голосом. Чтобы привлечь вни-
мание на собраниях (вместо аплодисментов принято
вращать кистями поднятых рук), можно раз-два вы-
к точить и включить свет. После того, как другой
откликнулся, происходит общение иными способа-
ми - с помощью жестов. Особую роль играют при-
сущий глухим визуальный контакт "глаза в глаза",
ми новая мимика. Для глухих характерны частые
об'ьятия при встрече, касание-похлопывание по пле-
чу другого. Слышащим людям следует помнить, что
Глухой человек действует вполне правильно, даже
если его поведение не нравится. Ведь любая культу-
ра - это набор техник для адаптации к окружающей
Вреде и к другим людям.

Сравним поведение слышащих и глухих людей в
публичных местах, допустим, в театре. Если в фойе
беседуют двое слышащих, а к ним подходит третий,
знакомый с одним из них, - что происходит дальше?
()дин из участников беседы здоровается с третьим,
представляет его своему собеседнику (имена, род за-
нятий - допустим, главврач в поликлинике и доцент
такого-то института). Начинается ничего не знача-
щий разговор о погоде, политике, новостях культур-
ной жизни. Постепенно "второй" и "третий" "при-
ступают к делу" и выясняют, чем могут быть полез-
ны друг другу, обмениваются телефонами на тот
случай, если одному нужно будет вылечить зуб, а
другому - подготовить сына к поступлению в уни-
перситет. Беседа недолгая, процедура прощания
скорая: "Созвонимся". А что происходит в фойе Те-
атра мимики и жеста? "Третий" может прервать бе-
седу, обняться с знакомым (иногда даже хлопнуть по
плечу незнакомого ему "второго"), спросить:

- А кто это?

- Он из 101-й школы. Борисов. Можно просто:
)дик (добавляет жестовое прозвище).

А Вы откуда ("Второй" спрашивает
тьего")?

Из 22-й школы. Рыженко Сергей (показыв;
ет жест "рыжий" - свое жестовое прозвище).

Далее часто идет выявление общих знаком:
("Знаешь Мирзояна, он в твоей школе училе
Вот... я с ним работаю вместе", "Ага! Мирзоян, т
кой (рисует жестом тяжелый подбородок), да?
школе такой веселый был, умора. Он женат?"
так далее). Затем не тратя времени на светску
беседу новые знакомые могут быстро договорит:
ся о "взаимовыгодном сотрудничестве". Прощанп
может растянуться на два-три часа, вскакивая в ва<
гон последнего поезда метро, Сергей через стекло
"кричит" Эдику: "Я забыл сказать...". Слышащим
в голову не придет называть при знакомстве шко
лы, в которых они учились, а вот для глухих и сла-
бослышащих это - важная информация: 101-я
школа обучает глухих, свободно владеющих жео
товым языком, а в 22-й занимаются слабослыша
щие "оралисты", многие ее выпускники поступают
в вузы, - видно, кто есть кто, а кроме того, легко
обрисовать круг общих знакомых. Глухие скорее
назовут фамилию другого, чем имя: имена часто
совпадают, а фамилии - редко, не будешь путать,
да и по губам легче различить "Астафьева" и "Би-
анки", нежели "Виктора" и "Виталия". Общение
со "своими" для глухих - в радость, оттого и про
щаться не торопятся, да и по телефону просто та
не позвонишь.

У глухих принято давать друг другу жестовы
"имена": Сахарова - жест "сахар", Паленный
"огонь" (подпаливающий что-то снизу), Бойцов

солдат", Скрипов - "скрипка" и т.д. Жесты дают-
ся и по другим признакам: отмечаются те или иные
особенности внешности ("косой", "очкарик", "хро-
мой", "лопоухий", "усатый", "чернявый", "бога-
тырь" и т.д.), часто проскакивающие у человека в
разговоре жесты становятся его "визитной кар-
точкой" (первый председатель ВОГ П.А. Савель-
ев - "пустяки"), может указываться и специаль-
ность, подмечаются также особенности характера
или поведения ("любопытная", "деликатный" и
т.д.). У одного из лидеров Общества глухих
ИМ. Буслаева было жестовое имя "наручные ча-
сы", т.к. он одним из первых в Обществе стал но-
сить часы на руке взамен карманных. Иногда жес-
товые имена родителей наследуются глухими
детьми.

Следует также отметить, что обычно при зна-
комстве или рассказе о других глухие указывают
па степень их слуховой потери: "он не может гово-
рить по телефону, т.к. он "мало-слабослышащий"
(жестом), "она может, т.к. она "прилично слабо-
слышащая" (жестом). Любопытно, что такие оп-
ределения противоположны тем, которые эти сло-
на имеют в словесном языке. К. Пэдден и Т. Хэм-
фриз усматривают здесь "A Different Center" (центр
различения), принятый у Глухих людей: не слыша-
щий,
а Глухой берется как "норма", т.е. слыша-
щий -
это максимальное отклонение от нормы
("центра"). Мало-слабослышащий - это малое от-
клонение от Глухого, и термин используется для
описания тех, кто имеет незначительные остатки
слуха. Прилично-слабослышащий - это тот, кто
заметно отклоняется от нормы, т.е. тот, кто слы-

шит вполне прилично (Padden С, Humphries Т. Dei
in America: Voices from a culture. Cambridge: Harvard
University Press. 1988. P. 41).

Культура глухих является предметом исследо*
ваний лингвистов (У. Стоку, М. Бреннон, Г.Л. Зай|
цева и др.), этнографов (V. Janesick и др.), антропсЛ
логов (S. Carmel, N. Grace, С. Padden и др.), социО,
логов (Y. Andersson, L. Jacobs, P. Higgins и др.), ис
ториков (J. Gannon, J.V Van Cleve и др.), культуро*'
логов (В. Bahan, К. Jankowsky и др.).

У глухих есть свой фольклор: бытуют истории
рассказы, анекдоты, байки, отражающие реалии С
модели психологической реакции тех или ины
людей с недостатками слуха. Устный фолькло'
глухих примечателен. В их рассказах о том, как
жить, чтобы "выжить", "не пропасть", выражены
не только убеждения в необходимости защитья
своего жестового языка, но и еще - защиты само^
го существования жестового языка и своего способ
ба жизни перед лицом мощного давления в пользу
речи и жизни в терминах мира других.

В американском сообществе глухих широко
известна следующая история.

В годы Гражданской войны 18-летнего Джо-\
шуа Дэйвиса, жившего близ Атланты, когда от
охотился на белок, арестовали солдаты из армии}
Севера. Дэйвис указал на уши и жестами показал},
что не слышит, ему не поверили. Солдаты решш
ли, что Джошуа - шпион, и поволокли его к бли-
жайшему дому. Соседи пытались заверить сол-
дат, что он действительно не слышит, но без ус-
пеха. Солдаты стали готовить веревку. Но тут
к ним прискакал на коне офицер, который, выслу-

ав солдат, обратился к Джошуа и продактили-
Щ»вл: "Ты глухой?" Глухой ответил жестами на
тот вопрос и следующий - о школе. Офицер при-
Шиал освободить его. За обедом в доме офицер
объяснил, что у него есть глухой брат в Илли-
цойсе. Дэйвис позже переселился в Техас, стал
фермером, вырастил 7 детей, 5 из которых были
$лухими, а один - слабослышащий. Прожил он
$4 года. А если бы Дэйвис не знал жестового язы-
ка, то ничего этого не было бы!

В фольклоре глухих имеет место скептическое
отношение к мотивам и намерениям слышащих,
Когда слышащий человек начинает искать кон-
такт с глухим, последний обычно настораживает-
ся- что же "этот слышащий" хочет от него. Глу-
хие не всегда доверяют даже переводчикам, осо-
оепно, когда те малокомпетентны или имеют не-
важную репутацию: будучи уязвимыми, они боят-
СИ попасть в неприятные истории или быть выста-
вленными в ложном свете. В США распространен
следующий анекдот:

"Поймав глухого грабителя банка, полицей-
ский привлекает к допросу переводчика, чтобы
выяснить, где спрятаны похищенные деньги.
Глухой жестикулирует, переводчик говорит:
"Он не знает, о чем вы говорите". Спустя пол-
тора часа упорных отпирательств шериф при-
ставляет дуло пистолета к голове грабителя:
"Не скажешь - пристрелю!" Переводчик пере-
дает угрозу, и напуганный глухой тут же отве-
чает: "Они спрятаны под лестницей в моем до-
ме". Шериф насмешливо спрашивает перевод-
чика:

Ну, что он сказал?

- Он утверждает, что не боится умереть"

Рассказы на жестовом языке - сконцентриро-
ванный исторический опыт группы, который перев
дается другим глухим, другим поколениям, они ут
верждают позитивность культурных традиций глухих и их опыта, отрицают стереотипные взгляды
слышащих людей на глухих как на несчастных, "обИ
деленных судьбой". Недаром рассказы и байки глуШ
хого учителя физики Центра образования № 1406 (яИ
Москва) Л.Г. Камышева, заснятые на видеопленке
("Один глухой..."), пользуются большой популярное
стью у глухих зрителей. В 1997 г. была издана книгЯ
"Смех сквозь тишину или глухие тоже смеютсяв
(сост. В. Базоев и В. Чернявский).

В начале 1970-х гг. американец Рой Холкомб.1
работавший как наблюдатель по специальной про-1
грамме для глухих в Санта Ана, штат КалифорнияЯ
начал свои записи, в которых обобщил опыт, об-1
щий для всех глухих. Анекдоты, байки о том, что значит быть глухим, были опубликованы в книгев
"Hazards of Deafness" (приблизительный переводЯ
"Риск глухого"). Вот примеры из нее:

"- Камешек попадает в колесо машины, и с I
ним ты едешь 800 миль, пока кто-нибудь не обраШ
mum твое внимание на это;

в кино ты смеешься, когда другие плачут, и I
плачешь, когда все смеются, ибо воспринимаешь 1
вещи иначе, нежели слышащие;

ты платишь полную стоимость билетов в
кино, клубы и другие места, хотя в их стоимость
включена музыка и озвучивание. Ты садишься и
I
"смотришь", куда уплыли твои деньги;

 

в многотысячной толпе ты чувствуешь се-
бя более одиноким, чем если бы стоял в центре
шихары;

в лифте ты не можешь связаться с кем-ни-
шудь, просто орешь и ждешь, когда вызволят;

твой аппарат пищит и свистит, и люди
щмотрят на тебя как на врача, которому посла-
ли вызов;

в 8 лет ты играешь в прятки; когда же ты
шемелишься вернуться на место, то обнаружива-
ло,, что игра закончилась полчаса назад и все уже
разошлись по домам;

- в футбольном матче ты можешь сделать
рывок к воротам противника и после "гола" уз-
Ншпь, что судья давно дал свисток".

Глухие выражают свое восприятие и видение
мира через визуальные средства - искусство, фо-
тографию или фильмы.

Глухие поэты читают стихотворения на жесто-
вых языках, которые у таких, как Клэйтон Валли
в ( I1IA и А. Мартьянов в России, отличаются яс-
ной организацией движений внутри и между жес-
тами и мощью ритмических образов.

Пьесы, созданные глухими драматургами, от-
ражают опыт глухих: "Своя игра" Дороти Майлз, «SingMe Alice" Джилберта Истмэна, "Рассказы из клубной комнаты" Бернара Брэгга и Эжен Бергман,. новеллы Дугласа Балларда.

Литература глухих рассматривает темы свое-
образия глухих, их языка, культуры, ценностей,
|радиций, перспектив сообщества глухих. Загля-
нем в антологию глухих героев в литературе "Ан-

II наи отверженные" (сост. Т. Батсон и Э. Берг-

ман), изданную в Вашингтоне в 1987 г. Из справки
выясняется, что к 1990-м гг. в мире насчитывалось
около 700 художественных произведений, в кото»
рых упоминались глухие, правда, в основном, эпи-
зодически.

В 1818 г. была издана историческая драма
Ж. Буйи "Глухонемые или аббат Делепе" (с преди-.
словием Л. Клерка). Не исключено, что с ней был
знаком один из вождей французского романтизма]
Альфред Мюссе, написавший сентиментальную*
новеллу "Пьер и Камилла". Изложим вкратце сю-
жетную канву. Брак любящих молодоженов был.
омрачен рождением глухой дочери Камиллы.'
Мать, привязанная к ней, погибает в результате^
трагического случая. Отец глубоко переживает*!
глухоту Камиллы и не может принять ее. Камиллу!
воспитывает ее дядя. Камилла - чистая, неиспорч
ченная душа. Она необыкновенно красива, нежная
благородна. В нее влюбляется глухой маркиз, ко!
торый учился у аббата Делепе, и они женятся. KaJ
милла становится матерью. Вскоре отец Камиллы
получает письмо из Парижа: "Мой отец! Я гово-1
рю, не губами, но руками. Мой рот запечатан, но я
мшу беседовать. ...Он учил меня сначала говорить |
пальцами, потом - писать". Вскоре состоялась
встреча отца с дочерью, ее маленький сын выгова-1
ривает три слова, которым он уже выучился: "ДсИ
брое утро, папа!". И тут дядя Камиллы Жерар го«в
ворит: "Теперь ты видишь, что Господь простил |
нас всех". Это - конец. Счастье воплощено в рож-1
дении слышащего ребенка. В новелле сильны тра-
диционные романтические мотивы: человек, изо-
лированный от общества, находящийся в уедине-
ими, ближе к природе, более добродетелен (в на-
шей литературе - Герасим у Тургенева).

У современника Ивана Тургенева французско-
го писателя Ги де Мопассана есть рассказ "Глухо-
немой", герой которого - глухонемой пастух Гар-
ган, напоминающий Герасима, в ярости задушил
спою беспутную жену, застигнутую на "месте пре-
ступления". На суде Гарган описывает все случив-
шееся пантомимой и жестами. "Он знает, что та-
кое честь", - говорит его хозяин Пико, и суд оправ-
дывает Гаргана. Герасим и Гарган только так и
Могут выразить свой протест и гнев - в форме
"грубого действия".

Англичанин Чарльз Диккенс, который был
знаком с некоторыми глухими, написал рассказ
, "Доктор Мариголд". Герой рассказа, мелкий тор-
говец Мариголд удочеряет глухую девочку после
смерти своей дочери. Мариголд дает ей образова-
ние, он (как и сам Диккенс) отдает предпочтение
Жестовому методу: "Мы все трое сидели и говори-
ли без звука, и как будто что-то мягкое и приятное
Омло разлито во всем мире вокруг нас". Софи вы-
ходит замуж за глухого. Хотя Диккенс симпатизи-
рует глухим, он, как и А. Мюссе, считает спасени-
ем рождение слышащего ребенка.

Как и в приведенных примерах, многим глухим
героям произведений слышащих писателей не хва-
тает жизненной достоверности, он или она - во-
площение добродетелей: благородная личность,
"победившая глухоту", "благородный, преданный,
добрый", "пример доброты для злых, жестоких
людей". Иногда глухой герой представляет собой
не носителя высокой морали, сильную духом лич-

ность, а напротив, подавленного, враждебнор
слышащему окружению человека. В некоторых
вещах авторы дарят глухим героям избавление от
глухоты - в результате чудесного исцеления или
пережитого стресса. У слышащих авторов часто
глухой герой всегда - при любом освещении - мо-
жет считывать с губ почти все. Оттого глухие го!
рои выходят неправдоподобные, как, например, и
широко известном романе К. Маккалерс "Сердце»И
одинокий охотник". Лишь немногие авторы высо-
ко оценивают жестовый язык, как, например, аме-
риканец Арнольд Пэйн, который писал (1937):
"Это значительно более выразительный, свобои
ный и красивый язык по сравнению с английским
Шекспира и языком Библии".

Творчество глухих авторов во многом иначе
представляет проблему глухоты и глухих. Глухие
авторы пишут часто с вызовом и гордостью. Анг-
лийский поэт Дэвид Райт, глухой с 7 лет, в книге
"Глухота" пишет о том, что жалость унижает, пре-
вращает инвалида в жертву обстоятельств. Авто-
биографии глухих авторов посвящены в основном
конфликту между личностью глухого и общест-
вом слышащих. Но глухие писатели не выступают,
так сказать, "единым фронтом": у каждого свой
опыт.

Французский глухой писатель, автор книги
"Немые голоса", Юджин Релджис, друг и последо-
ватель Ромена Роллана, пишет о том, что, несмот-
ря на психологические страдания и унижения, че-
ловек может сохранить силу духа. Релджис не был
членом сообщества глухих, и на его примере мож
но видеть опасность изоляции глухого "интеллек
туала" от общества - в конце своей литературной
питобиографии Релджис теряет всякий контакт с ре-
альностью и ищет утешение в мечтах о возможном
чудесном исцелении. Если бы автор был теснее свя-
зан с другими глухими, если бы он познакомился с
анатомией слуха, он узнал бы, что при сенсонев-
ральной потере слуха, свойственной большинству
Глухих, чудесное выздоровление невозможно. В од-
ной из глав книги Релджис пишет о чувствах маль-
чика, впервые пытающегося понять окружающий
мир после болезни и полной потери слуха. Знакомая
прежде улица, дома и даже деревья кажутся ему чу-
жими и враждебными; он чуть не попадает под ло-
шадь, и угроза жизни воплощена в разъяренном из-
иозчике. Над ним издеваются его сверстники, те, с
кем еще недавно он чувствовал себя равным, он
Hiцущает себя добычей стаи диких зверей. Одиноче-
ство - его убежище и спасение. "Горе дает осозна-
ние самого себя", - пишет автор.

Джон Китто, английский миссионер, в 1848 г.
Издал свою автобиографию "Утраченные чувст-
Рй". В 12 лет в результате падения с высоты более
К) м он потерял слух. Автор описывает бесконеч-
ные попытки вернуть слух, хождения по врачам,
даже "лечение электричеством". Китто описывает
Трудности, с которыми сталкивается глухой, пыта-
ющийся овладеть профессией; кажется, что весь
Мир отвернулся от него. В молодости Китто зани-
Мился тяжелым физическим трудом, но, несмотря
на страшную усталость, приступил к самообразо-
Книию и, что называется, сделал себя сам.

В 18 лет Китто обучился "разговору на паль-
цах". Он начал пользоваться этим способом, позд-

нее все члены его семьи, включая детей, знал
"пальцевую речь" (он отмечает, что его дети, ко-,
гда хотели привлечь его внимание, либо касались
его, либо стучали по полу, либо дули на него). Кит-
то пишет об удобствах такого способа общения!
("пальцы всегда под рукой"). Как миссионер он ча*1
сто путешествовал, преимущественно в Азии, Typij
ции, Аравии. Он обучал этому способу местных
жителей: "...когда простой принцип этого искусст»
ва был разъяснен им, оказалось, что он приемлем
и для их собственных языков - арабского, перейдя
ского, турецкого". Китто был мало знаком с жес.1!
тами и с "искусственными" жестовыми системами!
используемыми в школах для глухонемых. Он пра4
знает, что для глухих с рождения - это, возможна
единственный способ общения, но сам считает eel
бя слишком высокообразованным, чтобы польза!
ваться жестами. С их помощью автор общался]
только с малообразованными глухонемыми. Кия
то имел глухонемого соседа, человека неглупого!
но не понимавшего простейших письменных вопя
росов. Его учили писать и читать, а оказалось, чтш
он может только копировать и писать свое имя,
Китто пишет: "Эти случаи доказывают недостач
точность одних только жестов как средства обще*{
ния... Во всех случаях жесты - несовершенные
струменты передачи абстрактных идей, мы видим
доказательство этому в досадных ошибках письмШ
тех глухих, которые общались посредством жес«
тов. Необязательно, что им не хватает разных
идей, но им явно не хватает настоящего образовав
ния и целенаправленного чтения. ...Безусловно,
есть исключения такие, как Фонтенэ, Маем

Клерк и некоторые другие, кто полностью овла-
делписьменной речью. Но это - гении, и напрасно
мыбудем ждать их появления, таких случаев бы-
вает, может быть, два - три в столетие". Рассуждая
об обучении глухонемых, автор признает: "Жесты,
йез сомнения, - настоящий язык глухонемых", но
считает этот язык универсальным, т.е. междуна-
родным на том основании, что глухонемые во всем
мире могут понять друг друга. После долгих раз-
мышлений о природе языка Китто приходит к вы-
воду: "Жесты должны быть средством общения
Между глухими, письмо, включая, конечно, чтение
И дактилологию, - инструментом получения зна-
ния и для общения с теми, кто не принадлежит к их
классу, но устная речь, изучаемая с таким трудом и
употребляемая с такими усилиями и неохотой, ни-
когда не будет им особенно полезна".

По историческим причинам в Европе и в дру-
гих странах существовала огромная пропасть меж-
ду глухими "интеллектуалами" и глухими "с ули-
цы". Одинокий глухой "степной волк", отвержен-
ный или аутсайдер - не такое редкое явление ре-
альной жизни. Иначе было в Америке с ее сетью
многочисленных школ для глухих.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!