Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Современный терроризм и экстремизм



 

Сегодня терроризм становится все более привычной составляющей общественной жизни. Он принял форму антигосударственного образования в международном масштабе. Действия же террористов в формате информационнопсихологических спецопераций демонстрируют возможность успешного противостояния не только отдельному государству, но и идее государственности как таковой.

Иначе говоря, терроризм есть противостояние формальной и неформальной форм организации. Осознав это, все развитые государства мира выразили готовность объединиться против неформальной общности террористов. В противном случае очевидным станет бессмысленность государства как системы формализованных связей. Ведь не в последнюю очередь государство создается для защиты интересов граждан. Если это не выполняется, то на первом этапе у налогоплательщика возникает вопрос о целесообразности существования формализованного структурирования общественной жизни. В XX в. указанной логикой руководствовались «идейные» анархисты, такие как П. Кропоткин и М. Бакунин. Теракты, совершаемые их последователями, были направлены против государства как такового и на создание некой новой организации общественной жизни.

На втором этапе в обществе приходит понимание эффективности неформальных связей, возникает стремление жить «по понятиям», а не по законам. Результаты такого «этапного» развития сегодня демонстрируют ряд республик Северо-Кавказского региона.

Вывод очевиден: терроризм – враг государства, и не случайно ему объявлена воина мировым сообществом. Необходимо отметить, что философский аспект рассматриваемого вопроса, а именно, что террор есть индикатор проблемности в обществе и стимул к изменениям последнего, не рассматривается. Отсюда вопросы: что такое террор, в чем природа этого явления, какова связь с экстремизмом и что необходимо для противодействия ему?

Существует более 100 определений террора и его производных. Однако все имеющиеся трактовки не обладают юридической законченностью. Это объясняется тем, что терроризм представляет собой обобщенное понятие, обозначающее комплексное явление, включающее страх и ужас как цель определенных актов (террористических) и действий, собственно акты и действия, их конкретные результаты, а также всю совокупность более широких последствий. В общепринятом понимании терроризм сужен до набора отдельных терактов.

Обобщение источников по проблеме экстремизма и терроризма[274] позволяет сделать вывод, что экстремизм и терроризм – это две стороны одной медали. Их нельзя отделять друг от друга. Оба они – социально-политические явления. При этом первичен экстремизм, а терроризм вторичен. Терроризм – это крайняя форма экстремизма.



Главная цель экстремизма и терроризма – изменение действующей политической власти или захват ее в целях смены существующего общественно-политического строя, социальной политики для проведения экономических, национальных, конфессиональных преобразований в обществе, являющемся объектом экстремистских и террористических воздействий по своей политической программе.

Экстремизм и терроризм – всегда антигосударственное преступное деяние, которое идеологически обосновано, политически, национально и (или) религиозно окрашено. Если в этом преступном деянии отсутствуют перечисленные признаки, то это общеуголовное преступление. К сожалению, именно этот критерий четко не обозначен в нашем уголовном законодательстве. Проведем сравнительный анализ официальных понятий экстремизма и терроризма.

В ст. 205 Уголовного кодекса (УК) РФ под терроризмом понимается «совершение взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, если эти действия совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях...».

Даже поверхностный анализ данного понятия не позволяет сопоставить его с тем содержанием, которое несет в себе терроризм в современной жизни. Например, террористы, как правило, всегда предъявляют властям требования и стремятся заставить их принять выгодное им политическое решение. В указанной статье УК РФ такие действия террористов отмечаются как случайные, через союз «либо».



Вместе с тем этот же уголовный закон предусматривает и другой аналогичный состав преступления – террористический акт, т.е. «посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность» (ст. 277 УК РФ). В комментарии к данной статье указывается, что «посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля уголовный закон рассматривает как террористический акт, т.е. деяние, посягающее на политическую систему России, а также жизнь и здоровье потерпевших. Теракт выступает составной частью более общего, массового и опасного явления – терроризма»[275].

Сопоставляя эти два понятия и то, что фактически происходит в нашей жизни, оказываешься в затруднительном положении, поскольку, например, террористический акт против школьников в Беслане никак не подходит не только под квалификацию ст. 277 УК РФ (дети не являются государственными или общественными деятелями), но и ст. 205 УК РФ (поскольку поджог, подрыв здания школы, его повреждение и т.д. произошло в ходе контртеррористической операции, и сложно определить, кто же первый взорвал, поджег и т.п.).

Таким образом в результате отсутствия четкости формулировок преступных деяний террористического характера в российском уголовном законодательстве практические работники и следователи правоохранительных органов оказываются в затруднительном положении при квалификации действий террористов в реальной обстановке[276].

Общеизвестно, что по своей социально-политической сущности терроризм представляет собой систематическое политически мотивированное, идеологически обоснованное применение насилия либо угроз применения такового, посредством которого через устрашение или уничтожение физических лиц осуществляется управление поведением представителей местной, субъектной или федеральной власти в выгодном для террористов направлении и достигаются преследуемые террористами цели. Например, во время теракта в Буденовске.

Терроризм как социально-политическое явление, безусловно, не может не включать в свое содержание всевозможные теоретические конструкции, концепции, идейно-политические, националистические и религиозные платформы, т.е. все то, что может быть отнесено к понятию идеологии терроризма. Это обусловлено тем, что террористы, террористические формирования всегда должны обосновывать, зачем они созданы, зачем они так действуют и какие цели ставят перед собой и своими единомышленниками.

Следовательно, терроризм не может существовать:

– без четко сформулированной политической, националистической, религиозной и иной идеологической платформы;

– не создав необходимые организационные структуры;

– не разработав методы и тактику своих действий;

– не организовав финансирование своего существования, своей деятельности;

– не создав базы подготовки, опорные пункты, пособнические структуры;

– не наладив взаимодействие с аналогичными формированиями как внутри страны нахождения, так и вне ее[277].

А создание всего этого требует идеологического обоснования и обеспечения, иначе это будет организованная преступность.

О том, что терроризм не может не иметь свою идеологию, сказано и в определении терроризма, содержащемся в Федеральном законе № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» от 6 марта 2006 г. («терроризм – это идеология и практика...»)[278].

Таким образом, терроризм не может не иметь своей идеологии и не носить криминальный характер. При этом идеология терроризма всегда радикализирована, т.е. ее можно определить как «систему радикализированных социально-политических, националистических, религиозных воззрений антигосударственного характера, отражающую интересы оппозиционных больших и малых социальных групп, обосновывающую и оправдывающую применение ими физического и психологического насилия в отношении отдельных лиц или групп лиц в целях реализации их антигосударственных, антиобщественных интересов»[279].

Если под таким же углом зрения рассмотреть вопросы экстремизма, то мы увидим, что с ним еще больше проблем, чем с терроризмом.

Например, в шанхайской конвенции «О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом» (Шанхай, 15 июня 2001 г.)[280] указывается, что «экстремизм – какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них, и преследуемые в уголовном порядке в соответствии с национальным законодательством Сторон»[281].

Здесь налицо расширительное толкование понятия экстремизма, хотя суть его и указана правильно.

В ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» от 27 июля 2002 г. № 114-ФЗ (с последующими изменениями и дополнениями) вообще не дается никакого определения понятия экстремизма, а лишь на полутора страницах перечисляются действия, которые необходимо квалифицировать как экстремистскую деятельность (экстремизм)[282]. Необходимо отметить, что и в УК РФ (1996 г.) с последующими дополнениями к нему отсутствует даже упоминание об экстремизме.

Уголовный кодекс содержит лишь несколько самостоятельных статей (ст. 63 – обстоятельства, отягчающие наказание; ст. 148 – воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповеданий; ст. 212 – массовые беспорядки; ст. 243 – уничтожение или повреждение памятников истории и культуры; ст. 278 – насильственный захват власти; ст. 280 – публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации; ст. 2821 возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды; ст. 357 В геноцид и др.), определяющих уголовные наказания за действия (деятельность), отнесенные федеральным законом 114-ФЗ (2002 г.) к экстремистской деятельности (экстремизму)[283].

И только спустя несколько лет в ст. 4 ФЗ РФ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму» от 24 июля 2007 г. № 211-ФЗ внесены некоторые уточнения в действующее уголовное законодательство, в частности, в ст. 63, 105, 111, 112, 115, 116, 117, 119, 148, 149, 213, 214, 244, 280 и 282 «прим» УК РФ. В процессе этих изменений был сделан акцент на совершении преступлений по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. И, что особенно важно, в примечании к ст. 282 «прим» было дано определение преступлений экстремистской направленности, под которыми «в настоящем Кодексе понимаются преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса и пунктом "е" части первой ст. 63 настоящего Кодекса»[284].

Однако понятие экстремизма так и не было дано.

В связи с этим возникает ряд вопросов о том, а как же можно эффективно бороться или противодействовать экстремизму, если не определены его понятие и суть.

Авторы разделяют существующую точку зрения, что под «экстремизмом следует понимать приверженность отдельных физических лиц, больших и малых социальных групп, общественно-политических организаций, движений и т.п. к радикальным политическим, национальным, религиозным и другим взглядам, позициям и поведению, нелегитимно реализуемым в практике социальной, общечеловеческой деятельности и общении, в целях реформирования, изменения или устранения существующего конституционного строя, устоявшихся общественных отношений (межнациональных, межрелигиозных, религиозных и иных)»[285].

Исходя из такого определения экстремизма, можно считать, что он бывает: социальным, национальным, политическим, религиозным. А раз так, то ему присуща идеология, поскольку он распространяется на такие области человеческих отношений, как политика, религия, национальные отношения и т.п. Без идеологических обоснований сложно сформировать экстремистские установки, поведение и убежденность в поступках и действиях. Отсюда под «идеологией экстремизма следует понимать систему радикальных идеологических и теоретических взглядов, представлений о политических, религиозных, национальных и социальных отношениях в государстве и обществе, целенаправленно используемых для нелегитимного изменения существующего конституционного строя, устоявшихся демократических преобразований».

Экстремизм – это производное от радикализма в идеологии, политике, религии, национализме; радикальное восприятия окружающей действительности и т.п.; преступное деяние.

Терроризм – это практика применения крайних форм насилия против граждан ради достижения определенных политических целей. Он является производным от экстремизма и одной из наиболее опасных форм антигосударственных преступлений.

Экстремизм и терроризм всегда несут в себе политическую цель, именно она отличает их от других преступных деяний. Нельзя забывать, что террористы и экстремисты в своих действиях всегда открыто пренебрегают общепринятыми социальными нормами и ценностями, обнаруживают глухоту к этическим увещеваниям, стремятся использовать любые средства для достижения собственных целей, выражают готовность вести «игру без правил»[286].

Поэтому экстремизм и терроризм можно победить лишь при наличии четкой государственной антиэкстремистской и антитеррористической идеологии. Идеологию экстремизма и терроризма победить силой невозможно. Идеологию можно победить только идеологией. И в связи с этим необходимо рассмотреть еще один важный аспект борьбы с террором и экстремизмом – психологию.

Именно она представляет собой совокупность способа жизни, мышления, особого вида деятельности, включая ее мотивы, а также идеологические обоснования и оправдания собственно террористов. Вспомним крылатое изречение фон Клаузевица о том, что «война – это продолжение политики другими средствами», и что суть политики есть борьба за власть. При этом не забудем о войне с терроризмом, ведущейся мировым сообществом, и о целях террора. В итоге приходим к выводу: борьба за власть, включая и террористические методы, безусловно, относится к сфере общественно-психологических явлений, так как немыслима без разнообразия форм и методов психологического воздействия людей друг на друга.

Учитывая сказанное, «терроризм, – отметил А. Рудаков, – необходимо рассматривать как управляемое закономерное явление, искусственно инспирированное, культивируемое и насаждаемое мировыми деструктивными силами и центрами независимо от национальной и религиозной окраски, с целью передела, захвата и контроля большого бизнеса в новых мировых границах. Религия и экстремистская идеология используются для маскировки конечной цели, упрощения вербовки бесплатного материала, расширения зоны вооруженной активности с опорой на идеологический, этнический, религиозный факторы. Терроризм открывает новые волевые и информационно-психологические возможности, воздействуя на тонкие сферы психики индивидуального и группового объекта атаки, реализуя свой стратегический замысел управления мировыми финансовыми ресурсами, заставляя воевать целые народы за мифические цели и виртуальные ценности»[287].

К этому необходимо добавить наличие процессов глобализации в самой террористической среде.

Глобализация, основные постулаты которой (каждый обязан быть услышанными, и должно быть пространство для высказываний) подразумевают отсутствие монополии какой-либо страны, политической или экономической системы/силы, образа жизни. Это усиливает понимание террористами существования априори в обществе чего-то, воплощающего их представления о способах организации жизни социума. Отсюда психологический портрет бунтаря: «...тот, кто считает, что его не слушают, и с кем не считаются в коммуникации и в практике. Поэтому он берет слово, и весь мир "гласности" устремляется к нему... Он (терроризм. – Авт.) только там и возможен, где есть эти камеры и эта гласность. То есть в цивилизованном мире. Но заложники, которых он берет, – это символ системы. Он убивает систему в их лице, как система убивает его», – считает Д. Гусев.

Не случайно во все времена основу социально-психологической базы террора в первую очередь составляли маргинальные слои общества, подсознательно чувствующие те недостатки современных государств, которые делают их чужими для некоторых групп населения. Вместе с тем в ряды террористов рекрутируются и весьма образованные и состоятельные лица – такие, как бин Ладен, – которых в силу разного рода причин не устраивает излишняя формализованность общественной и государственной жизни.

Мировоззрение – вот первый постулат терроризма (не путать с навязываемым террористами форматом «цивилизационной войны» между «свободным развитым миром» и «исламом», идеологической заготовкой которого стало учение С. Хантингтона о мире как «столкновении цивилизаций»).

Теперь перейдем к рассмотрению собственно психологической сути терроризма.

«Terror» в переводе с латинского означает «страх, ужас». В свою очередь, ужас психологически иногда определяют как повторяющееся и нарастающее переживание страха. Отсюда террор – циркулярное переживание страха, приводящее к ужасу. На личностном уровне возникновение указанных эмоций обусловлено наличием угрозы спокойствию или безопасности. Следовательно, террор есть возникающий в результате некоторых действий (прежде всего, насилия) ужас от утраты человеком спокойствия или безопасности, подчеркивает Д. Ольшанский[288]. Он же – цель и результат используемых действий и методов для достижения состояния ужаса у тех, в отношении кого они осуществляются, или же тех, кто является их свидетелем.

Резюмируем: психологической основой террора, его вторым постулатом является насилие, истоки которого заложены в биосоциальной природе человека. В свою очередь всякое насилие, осуществляемое террористом по отношению к государству, группе или личности, является способом принуждения к исполнению некоторых постулатов, кажущихся необходимыми для приверженца террора.

Говоря о биосоциальной природе человека, важно помнить о действии психологического механизма деиндивидуализации в результате снятия ответственности. Проще говоря, самые обычные люди, подчиняясь приказам начальника, могут совершать страшные поступки, не осознавая этого. Снижение чувства собственной уникальности, отличия себя от других людей ведет к недооценке этих людей, ценности их жизни. Далее это ведет к большей личной жестокости и готовности выполнять жестокие приказы. Террор становится повседневностью социально-политической жизни. Это наглядно продемонстрировала фашистская Германия с ее системой тотального террора, идеологическое обоснование которого можно свести к известной риторике А. Гитлера: «Убивайте, убивайте, убивайте! Я возьму на себя ответственность за все».

Для корректности сделаем небольшое уточнение. Следует различать бессмысленный террор как психологический диагноз и терроризм как осмысленное явление. Именно в последнем качестве террор возможно описать следующей психологической формулой:

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!