Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Нормы права и другие социальные нормы: общее и особенное



 

1. В реальной жизни нормы права существуют и опосредуют (регулируют) различные общественные отношения, по общему правилу, не только сами по себе, но и во взаимосвязи и взаимодействии с другими социальными нормами.

При этом, когда в качестве регулятивных средств рассматриваются
исключительно нормы права и иные юридические феномены, то исследователи в этих случаях обычно говорят о механизме правового регулирования. Во всех же остальных случаях, когда правовые средства регулирования общественных отношений дополняются иными, неправовыми социальными средствами, имеется в виду механизм социального регулирования общественных отношений.

Предполагается, что последние в обязательном порядке опосредуются с помощью не только норм права, но и других социальных норм. Под термином «социальные» имеются в виду такие нормы, или правила поведения, которые регулируют отношения между индивидами, между индивидами и социальными группами, между индивидами и обществом. «Где есть общество, — писал Г.Ф. Шершеневич, — там. должны быть и правила общежития, или социальные нормы. Социальные нормы определяют поведение человека в обществе, а следовательно, отношение человека к другим людям».

2. Следует заметить, что кроме социальных норм в обществе существуют также технические нормы. Они определяют отношение людей к различным средствам производства, орудиям труда, к природе, к животному миру. Это, например, нормы выработки на производстве, правила эксплуатации сельскохозяйственных машин или любой иной техники, всевозможные технические и технологические стандарты.

Разумеется, технические нормы, как и сама сфера их приложения, не могут существовать изолированно, в отрыве от социальных норм и сфер их непосредственного применения. Все нормы взаимосвязаны, взаимодействуют, оказывают постоянное влияние друг на друга. Опосредованно воздействуют технические нормы и на все общество, а также на возникающие в нем между людьми и образуемыми ими группами и ассоциациями отношения. В этом смысле данные нормы имеют не только технический, но и социальный характер.

Однако социальность технических норм весьма условна по сравнению с собственно социальными нормами, ограниченна и проявляется как в специальных нормативно-правовых актах, в которых излагается содержание различных технических норм (например, касающихся охраны труда или техники безопасности), так и в актах, имеющих отсылочный характер, т.е. содержащих отсылки к техническим нормам.



В отечественной и зарубежной юридической литературе, особенно на рубеже XIX — XX столетий, далеко не всегда четко и последовательно проводилась градация социальных и технических норм. Весьма обычными и широко распространенными были, например, споры по поводу того, следует ли рассматривать в качестве технических или социальных нормы, опосредствующие отношения человека к Богу, к животному миру, наконец, к самому себе.

Нередко вопрос ставился таким образом: можно ли считать социальными нормы, или правила поведения, которые устанавливаются человеком по отношению к самому себе, нормы, с помощью которых человек возлагает на себя добровольно определенные обязательства и ответственность перед самим собой? Ответы были разные. Но общий смысл их нередко сводился к следующему. Человек может относиться «с большим или меньшим вниманием к состоянию своего здоровья, может уважать себя или глубоко презирать, может высоко ставить свои способности и нравственные качества или ценить их очень низко, — все это отношения, которые не могут быть определяемы социальными нормами».

И дальше шло вполне логичное пояснение. Устанавливаемые самим человеком «правила отношения к самому себе обязательны для него лишь настолько, насколько это ему угодно. Он может не соблюдать их вовсе, нарушать, когда угодно, изменять, когда ему вздумается... Подобная независимость совершенно не согласуется с представлениями об обязательности, которая присуща социальным нормам».

Иными словами, любые правила или требования, устанавливаемые человеком по отношению к самому себе, нельзя рассматривать в качестве социальных, ибо последние в обязательном порядке предполагают обращение человека не только и даже не столько внутрь самого себя, сколько вовне, к другому человеку.



Конечно, реально в весьма разнообразной жизни встречается множество правил, о которых порой трудно сказать, являются ли они социальными или же определяют отношение человека к самому себе. Некоторые из них, например те, которые связаны с пьянством, мотовством и другими человеческими пороками, только на первый взгляд кажутся отражающими сугубо личное дело подверженного им человека, лишь его личное отношение к самому себе. По существу же все обстоит далеко не так. На самом деле они затрагивают не только личные, но и социальные проблемы и отношения, касаются взаимоотношений человека со всем обществом и с другими людьми. Пьянство, мотовство, праздность, «противоестественные пороки, — резонно отмечал Шершеневич, — осуждаются, сознательно или бессознательно, со стороны интересов общества, которому грозило бы разрушение, если бы такие наклонности получили значительное распространение среди его членов».

Наряду со спорами, касающимися определения характера отношений человека к окружающей его природе и к самому себе, в научной литературе весьма активно велись актуальные и поныне на Западе дискуссии относительно характера его взаимоотношений с животным миром. Некоторыми авторами (например, известным английским ученым Бентамом) предпринимались настойчивые попытки распространить социальные (в частности, нравственные) нормы и отношения за пределы человеческого общества — не только на людей, но и на животных.

При этом противники рассмотрения норм, опосредствующих взаимоотношения человека с животным миром, в качестве социальных вполне логично исходили из того, что для возникновения последних необходим не только факт существования предполагаемых субъектов этих отношений, но и их разумное сознание и понимание всего происходящего. Сторонники же трактовки данных норм и отношений в качестве социальных придерживались иного мнения. А именно они исходили из того, что для возникновения социальных норм и отношений между потенциальными субъектами вовсе не обязательно их осознание и понимание, но достаточно их восприятия на подсознательном уровне, на уровне чувствования или же страдания.

Однако, как справедливо писал Шершеневич, Бентам и его сторонники упустили из виду одно весьма важное обстоятельство, то, что вопрос как раз в том и состоит: способны ли животные усваивать нормы поведения, устанавливаемые людьми в интересах общежития, или нет. Социальные нормы, обращаемые к сознанию, продолжал автор, «не могут быть постигаемы животными, потому что их пониманию остаются чуждыми требования нравственного и правового порядка».

Таким образом, для возникновения и существования социальных норм и отношений необходимо прежде всего их осознание и понимание. Это касается всех без исключения социальных норм и отношений, как правовых, так и неправовых.

3. В чем же заключаются особенности неправовых социальных норм по сравнению с правовыми? Какова природа и причины этих особенностей?

Отвечая на эти и подобные им вопросы, следует исходить из природы и особенностей существующих в обществе экономических, политических, социальных, идеологических и иных отношений, которые регулируются с помощью различных социальных норм. Многообразие отношений, существующих в обществе, порождает соответственно многообразие опосредующих их социальных норм. Причем речь идет о многообразии не только правовых, но и неправовых социальных норм. Это прежде всего нормы морали, или нравственности. Это и обычаи (неправовые) и традиции. Это, наконец, нормы, содержащиеся в актах (уставах, положениях, решениях, постановлениях и т.п.), принимаемых различными партийными и общественными органами и организациями.

Каждый вид неправовых социальных норм опосредует вполне определенный круг общественных отношений и имеет свои особенности по сравнению как с другими видами неправовых норм, так и с правовыми нормами.

Наиболее важны следующие различия правовых и неправовых социальных норм.

Во-первых, это характер отношений, на которые «накладываются» правовые и неправовые социальные нормы. Нормы права (например, конституционного, административного) закрепляют прежде всего основные, жизненно важные для всего общества, государства и граждан общественные отношения. Неправовые социальные нормы, опосредствуя зачастую собой эти отношения, все же большей частью регулируют весь остальной круг общественных отношений — межличностные, межгрупповые и др.

Во-вторых, это порядок и способ установления правовых и неправовых норм. Неправовые нормы возникают в результате нормотворческой деятельности политических партий, различных общественных объединений и организаций или же складываются (как, например, нормы морали, обычаи) в процессе самой общественной жизни, общественной практики, а также в быту. В отличие от них нормы права, как известно, содержатся в актах, устанавливаемых или санкционируемых государством, а точнее, уполномоченными на то государственными органами.

В-третьих, это формы или способы выражения правовых и неправовых норм. Если нормы права всегда содержатся в конкретных правовых актах и излагаются в письменной форме, то неправовые нормы, как правило (кроме норм, содержащихся в актах — решениях партийных органов или в актах общественных организаций), не облекаются в такие формы. Пронизывая собой все сферы духовной и общественной жизни, опосредуя их и оказывая на них регулирующее воздействие, неправовые социальные нормы содержатся лишь в сознании людей и передаются в устной форме из поколения в поколение.

В-четвертых, это формы и средства обеспечения правовых и неправовых норм. Основными формами и средствами обеспечения норм права, кроме материальных, организационных и иных форм и средств, которые свойственны и неправовым нормам, являются такие специфические средства, как юридические. Они могут выражаться в указаниях на санкции, применяемые к нарушителям норм уголовного или других отраслей права, в обеспечении свободы выбора той или иной модели поведения участниками гражданско-правовых и иных правоотношений, наконец, в простой констатации того факта, что государство гарантирует соблюдение норм права и содержащихся в них велений. Так, в ст. 17 Конституции Российской Федерации закреплено, что в России «признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией». В ст. 19 Конституции констатируется, что государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности и иных обстоятельств. Аналогичные указания на государственные гарантии содержатся и в других статьях Конституции Российской Федерации и иных правовых актах. В отличие от норм права неправовые нормы не обеспечиваются и не могут обеспечиваться в прямой форме юридическими средствами. Однако в тех многочисленных для демократических государств случаях, когда одни и те же общественные отношения опосредуются не только нормами права, но и нормами морали или другими социальными нормами, юридические средства обеспечения норм права (в прямой форме) в силу сложившихся обстоятельств распространяются (косвенно) на неправовые социальные нормы.

В-пятых, это характер и степень определенности мер воздействия, применяемых в случае нарушения содержащихся в социальных нормах велений. В случае нарушения неправовых социальных норм следуют меры общественного воздействия. Причем эти меры далеко не всегда строго определенны. Об определенности можно условно говорить лишь относительно мер воздействия, применяемых партийными органами и различными общественными организациями к лицам, нарушающим их правила поведения. Что же касается нарушений норм морали, нравственности или же норм, содержащихся в обычаях, то здесь никакими актами не предусматриваются какие-либо определенные меры общественного воздействия. Иначе обстоит дело, когда нарушаются нормы права. Не исключается применение мер общественного воздействия в виде общественного осуждения, партийного или профсоюзного взыскания и пр. Однако на первом плане стоят, имеют решающее значение все же меры государственного принуждения. Они могут облекаться в различные формы и выражаться по-разному, но независимо от своих особенностей должны быть четко сформулированы в санкциях правовых норм и иметь строго определенный, по сравнению с мерами общественного воздействия, характер.

Следует заметить, как уже говорилось, что не все авторы — юристы и философы — разделяют мнение о том, что отличительной чертой норм права по сравнению с неправовыми нормами является их обеспечение и охрана от нарушений с помощью мер государственного воздействия. Известный русский философ И.А. Ильин писал по этому поводу, что государственное принуждение («внешнее принуждение»), тем более «меры подавления и расправы, к которым государственная власть бывает вынуждена прибегать, совсем не определяют сущность государства», а вместе с тем и признак права. По его мнению, государственное принуждение есть не что иное, как «внешнее проявление» государства и права. «Это есть дурной предрассудок, вредное недоразумение, распространенное близорукими и поверхностными людьми».

Аксиоматичен с точки зрения И.А. Ильина тот факт, что «право и государство возникают из внутреннего, духовного мира человека, создаются именно для духа и ради духа и осуществляются через посредство правосознания. Государство совсем не есть «система внешнего порядка», осуществляющаяся через внешние поступки людей. Оно совсем не сводится к тому, что «кто-то написал», «подписал», «приказал»... На самом деле государство творится внутренне, душевно и духовно; и государственная жизнь только отражается во внешних поступках людей, а совершается и протекает в их душе; ее орудием, или органом, является человеческое правосознание, но отнюдь не система мер государственного принуждения.

И еще: «Государство, в его духовной сущности, есть не что иное, как родина, оформленная и объединенная публичным правом; или иначе: множество людей, связанных общностью духовной судьбы и сжившихся в единство на почве духовной культуры и правосознания».

Разумеется, о государстве, а вместе с ним и о праве, основанных на духовной и «душевной» общностях его граждан, сложившихся «на почве духовной культуры и правосознания» членов общества, можно только, идеализируя государственно-правовую действительность, мечтать, желать их.

Однако, как показывает тысячелетний опыт существования и деятельности государственно-правовых систем в разных странах и на разных континентах, в мире не было таких государств и правовых систем, которые бы строились и функционировали без опоры на государственное и иное принуждение. Последнее непременно «сопровождало» и оберегало от неприятных неожиданностей любое государство и право. Принуждение неизменно оставалось атрибутом правовых норм и служило в качестве одной из основных особенностей, отличающих нормы права от всех других, моральных, нравственных, содержащихся в актах негосударственных органов и организаций и иных, социальных норм. Такое же положение дел сохраняется и поныне.

Несомненно, прав был Г.Ф. Шершеневич, когда писал еще в начале XX в., что «общество, установив нормы поведения в своем интересе, не может относиться безразлично к тому, соблюдаются ли они или нарушаются. Оно не просит своих членов сообразоваться с ними, не советует... оно требует, чтобы поведение всех индивидов согласовалось с установленными нормами, а требование должно всегда сопровождаться угрозою», включая угрозу применения мер государственного воздействия.

4. Кроме названных особенностей, отличающих различные виды неправовых социальных норм от правовых, существуют и иные.

В частности, еще в начале XX в. рядом авторов, придерживавшихся так называемой «формы тождества» содержания всех социальных норм, развивался тезис о том, что «юридические нормы отличаются от всех остальных этических норм только своей формой». Обосновывая данный тезис, авторы рассуждали следующим образом: поскольку общность содержания правовых и неправовых норм обусловливается тем, что «все они регулируют человеческое поведение, причем часто бывает так, что один и тот же поступок запрещается многими различными нормами», то различие между ними следует усматривать не в содержании, а в форме.

В данном случае имела место подмена понятия «предмет» регулирования различных социальных — правовых и неправовых норм, в качестве которого могут выступать одни и те же общественные отношения, и понятия «содержание» этих же норм. Ни по своей форме, ни по содержанию правовые и неправовые нормы не могут быть тождественными, поскольку они исходят из разных источников, а также имеют различную природу и характер.

Если признать в качестве позитивной концепции теорию тождества содержания, справедливо отмечал И.В. Михайловский, то «мы не будем иметь надежных критериев для отличия права от простых актов силы, от чистого произвола».

Правовые и неправовые нормы, будучи органически связанными между собой и взаимодействуя друг с другом, вместе с тем значительно отличаются как с формальной, так и с содержательной стороны друг от друга. Обладая общими, присущими всем без исключения социальным нормам признаками и чертами, правовые и неправовые нормы имеют в то же время и свои собственные, специфические черты.

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!