Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Кризисное психотерапевтическое воздействие



Кризисная интенсивная психотерапия с использованием режиссерского принципа “кормления и насыщения”, а также с использованием режиссерского принципа “примирения”.

Ко мне обратился 21-летний студент-химик. Во время важного экзамена он отказался отвечать профессору (заведующему кафедрой) из-за непреодолимого экзаменационного ступора. За несколько часов до этого он, однако, прекрасно ответил весь экзаменационный материал ассистенту института. Ему разрешили снова попробовать на следующий день. Поэтому теперь, под вечер, он искал помощь у меня. Так как я знал эту семью по прежним консультациям, мне было известно о тяжелой проблеме с авторитетом у этого молодого человека. Его отец перед первой мировой войной был важным офицером в императорской и королевской армии Австро-Венгерской монархии и ввел в семье строгий, авторитарный порядок.

С психодинамической точки зрения, казалось невозможным в течение одного короткого психотерапевтического вмешательства коренным образом повлиять на чрезмерное имаго отца. Отказ отвечать на экзамене, по всей видимости, был основан на переносе заполненного страхом отношения “ребенок-отец” на профессора. После вводной беседы о его бывшем учителе химии, уважаемом, но строгом пожилом человеке, и о его теперешнем профессоре я предложил в КПО следующий образ: он находится на лугу около опушки леса. Всматриваясь во мрак леса, он замечает идущий к нему образ, а именно его учителя по химии или профессора химии. Лишь после долгих колебаний (что я отношу к реакциям сопротивления) и моей подбадривающей поддержки, из леса, наконец, показался старый учитель химии пациента с угрюмым, отталкивающим лицом. Он шел своим путем, не замечая вообще пациента. Сначала пациент отказывался (сопротивление) подойти к нему и поздороваться с ним. Но потом ему, наконец, с трудом удалось завязать воображаемый разговор с пожилым господином. Пациент неохотно проводил его, причем все время вновь возникали легкие эмоциональные реакции. Чтобы использовать принцип кормления, я попросил, наконец, пациента представить, что в карманах его брюк у него есть все, что могло бы пригодиться для прекрасного пикника. Он мог бы достать эти вещи, например, пару цыплят, бутылку красного вина ит.п., и разложить все это на салфетке на земле, пригласив пожилого господина. Сопротивление проявилось в том, что сначала учитель с возмущением отказался. Правда, потом все же удалось инсценировать, в конце концов, совместную трапезу. Вскоре учитель с удовольствием ел предложенную еду и пил вместе с пациентом красное вино. После этого он был явно благожелателен и под конец покровительственно похлопал пациента по плечу, на что тот ответил тем же. В определенном отношении они теперь встретились “как мужчина с мужчиной”, как равные в духе акта примирения.



Затем я дал пациенту задание еще раз представить в воображении ту же сцену. Важно было дать пожилому господину так много еды, как только возможно.

На следующий день молодой человек пришел снова и рассказал, что во время экзамена у профессора он чувствовал себя эмоционально уравновешенно и относительно спокойно. Он хорошо знал материал, который накануне был аффективно блокирован, и сдал экзамен.

 

 

Первый сеанс

 

Мы обсудили технические принципы основной ступени КПО. Поэтому я могу теперь перейти к их клинически-практическому применению. Первый щаг - это сеанс, подготавливающий к Кататимному переживанию образов. Его цель - познакомить пациента с методом КПО. При этом я провожу несколько технических процедур, которые действительны для всех форм психотерапии.

Психотерапия начинается с того, что мы прежде всего проводим с пациентом “первое интервью”. Внешне это выглядит так, что психотерапевт сидит не за письменным столом, а беседует с пациентом за маленьким чайным столиком, по возможности в углу комнаты. Пациент должен свободно рассказывать о своих жалобах и проблемах, при минимуме вмешательства со стороны психотерапевта. Эта беседа продолжается примерно 50 минут. Во второй ее части или во время следующей встречи я задаю итоговые вопросы, чтобы расширить картину в направлении сбора глубинно-психологического анамнеза. Тем самым я сознательно, по возможности, остаюсь в самом широком смысле в рамках актуальной конфликтной ситуации и теперешнего социального окружения, профессиональных отношений и взаимоотношений в паре, в семье и т.п., что вообще может играть какую-то роль среды и социальных воздействий в настоящее время.



Особое значение имеет временная взаимосвязь между первым появлением симптоматики или ее обострением и эмоциональной ситуацией. Такое выделение или специальное акцентирование запускающей ситуации служит важнейшим ключом к пониманию психодинамики невроза. При этом я для начала воздерживаюсь от исследования предшествующей истории жизни пациента начиная с его детства и первого семейного окружения, т. е. начиная с генетической сцены невроза.

Примерно в 70% случаев во время первого ознакомительного сеанса удается выделить столь важную запускающую ситуацию. Я сознательно отказываюсь от любых толкований или корректирующего вмешательства, которые можно было бы провести, чтобы дать пациенту определенные установки.

Есть две вещи, которые во время первых бесед особенно важно в вербальной (или, возможно, так же и в невербальной) форме донести до сознания пациента:

1) что он и существующие у него симптомы воспринимаются психотерапевтом серьезно;

2) что психотерапевт заинтересован в изучении его проблем и может подвести пациента к связанным с этим важным моментам в его переживаниях образов, помогая сделать из этого соответствующие выводы.

Лишь в самых редких случаях имеет смысл предложить пациенту пройти психотерапию уже после первой беседы, длящейся всего 50 минут. Это доступно в целом только очень опытным психотерапевтам. Для этого необходимо учитывать целый ряд факторов, на которых я позднее еще подробно остановлюсь. Чтобы быть свободным от предубеждений, целесообразно провести беседу с пациентом как минимум еще во второй раз (50 минут), собрать более подробный анамнез и выяснить ряд данных, позволяющих прогнозировать развитие психотерапии, в особенности в том, что касается Кататимного переживания образов (ср. с. 209).

 

Введение в психотерапию по методу КПО

 

Важное практическое значение имеет вопрос, как следует начинать психотерапию при помощи КПО. За несколько часов психотерапевт собрал глубинно-психологический анализ. Теперь перед ним встает проблема, как от этого психотерапевту следует на невербальном уровне имагинаций перейти к технике сновидений наяву. Неопытного психотерапевта, а тем самым также и пациента это ставит в сложное положение. Здесь хорошо себя зарекомендовал простой, но эффективный тест. Он дает психотерапевту первое и в то же время ненавязанное представление о способности пациента реализовать символдраму. Именно непредвзятость и спонтанность облегчает переход от вербального к образному уровню. Тем самым образуются точки соприкосновения для введения техники сновидений наяву.

В чем заключается этот тест? В конце второго или третьего сеанса по сбору данных анамнеза я говорю пациенту, что мне хотелось бы провести с ним небольшой простенький тест. Я прошу его устроиться в кресле, в котором он сейчас сидит, как можно более удобно и свободно, как будто ему хотелось бы немного отдохнуть. Он мог бы вытянуть ноги, свободно положить руки на подлокотники, а голову положить на спинку кресла. Я жду некоторое время, пока он устроится как следует, и прошу его закрыть глаза.

Как правило, пациент уже настолько доверяет психотерапевту, что может выполнть это указание с удовольствием или с небольшим колебанием. Яркий свет в комнате я стараюсь приглушить. Затем я спрашиваю пациента: “Не могли бы Вы представить себе цветок?”. После короткой паузы я продолжаю: “А потом расскажите мне, что Вы себе представили.” При этом я исхожу из того, что пациент с закрытыми глазами скоро начинает рассказывать о том, что у него появляется перед глазами.

Если же появляется длинная пауза, я прошу его сообщить мне, какие у него трудности. Как правило, пациент говорит о цветке. При этом неважно, как называется этот цветок. Это могут быть и цветы, рожденные фантазией, и цветы, названия которых пациент не знает. Я прошу описать мне цветок во всех подробностях, его цвет и что видно, если заглянуть в чашечку цветка, и т. п.

Во всех этих упражнениях я никогда не использую слово “видеть”. Я всегда говорю о “представлении”. Некоторые же пациенты, со своей стороны, думают, что они должны что-то “видеть”. Поэтому они бывают разочарованы, если имагинация - как феномен - оказывается непохожа на феномен зрения. Она гораздо более бледная, без правильных контуров, и их четкость вначале колеблется.

Если пациент использует слово “видеть”, я его поправляю. Если же он утверждает, что ничего не “видит”, я сначала прошу его подробно рассказать, что же вообще появлялось у него перед глазами. Тогда становится ясным, что из-за завышенного стремления к достижению он неудовлетворен не столь хорошо выраженным начальным образом. И тем не менее удивительно, как легко в этой непринужденной ситуации удается намеренно представить цветок и детально рассказать об этом.

Теперь я делаю еще один шаг вперед - и прошу попытаться, в представлении, потрогать кончиком пальца чашечку цветка. Это позволяет выяснить, каков цветок внутри на ощупь. Я прошу описывать ощущения. Некоторые переживают эту сцену столь реалистично, что они поднимают руку и выставляют указательный палец. Тактильные ощущения также можно хорошо описать.

Обычно представляют красный или желтый тюльпан, красную розу, герберу (особенно популярную у женщин), подсолнух, иногда маргаритку.

Лишь в самых редких случаях невротическая проблематика пробивается в том, что уже в тесте цветка выражен экстремальный или ненормальный мотив. Ярко выраженным признаком нарушения я, например, считаю случаи, когда кто-то представляет себе черную розу или цветок из стали, или когда цветок через короткое время уже увядает, а листья обвисают. Об особой одаренности фантазией говорят фантастические цветы, которых не бывает в природе, или слияние двух цветочных мотивов в один. Все это я прошу описывать мне очень подробно.

Иногда, правда, крайне редко, бывает, что представление образа цветка не удается. Тогда следует спросить себя, не слишком ли подвержен пациент страху или не имеет ли он где-то в глубине скрытых опасений. Это может проявляться уже в том, что его закрытые веки дрожат, на них заметно беспокойное движение, или что он сидит скованно, в напряжении. Большая доля неприятных ощущений и тревожности исходит из актуальной ситуации. По всей видимости, имеет место “негативный перенос” пациента на психотерапевта.

Лишь изредка вместо цветов перед глазами появляется что-то другое. Конечно же, мы принимаем все, что вообще представляется. Это мы говорим пациенту уже в самом начале, давая задание представить цветок, как например: “Что бы еще ни появилось перед глазами, это тоже хорошо; расскажите мне, пожалуйста, обо всем об этом”.

Своеобразная, но нередкая форма нарушения заключается в том, что вместо одного цветка одновременно появляется сразу несколько цветов или же они могут сменять друг друга в поле зрения, так что трудно решить, на каком из цветков остановиться. Мы пытаемся добиться, чтобы пациент это вербализовал и рекомендуем ему подождать, какой из цветков останется. Важно описать также эмоциональный тон, непосредственно идущий от цветка.

Тест я заканчиваю тем, что прошу пациента еще при закрытых глазах глубоко-глубоко вздохнуть - и открыть глаза.

Этот период имагинации, занимающий не более 5 минут, может повлечь за собой самые разные реакции. Когда пациент открывает глаза, видно, что ему стоит определенных усилий, чтобы вернуться из мира имагинаций в реальную ситуацию. Я обращаю на это внимание и обсуждаю данную реакцию. Я говорю пациенту, что он, по всей видимости, был “где-то очень далеко” или “в другом мире”. Пациент часто бывает под сильным впечатлением от эстетики или пластики цветка. Он удивлен тем, что неожиданно для себя сумел сделать, вообще не предполагая, как интенсивен мир его представлений (его фантазия). В качестве третьей реакции можно наблюдать, что успешно представленный и приятный мотив цветка отражается в настроении пациента. После того, как пациент откроет глаза и вернется к реальной ситуации, он слегка улыбается и имеет счастливое выражение лица.

Как правило, тест “цветок” представляет для пациента приятное переживание. Идее выбора цветка я благодарен коллеге из Мюнхена Гюнтеру Крапфу.

Здесь естественен переход от теста “цветок” к введению симводрамы. После теста “цветок” я тактично выражаю пациенту поддержку и похвалу. Я говорю:

‑ У меня сложилось впечатление, что Вы обладаете хорошим воображением;

или, если так складываются обстоятельства:

‑ ...что у Вас живая фантазия. Это мы могли бы хорошо использовать для применения одного терапевтического метода. Я предлагаю проводить лечение и далее в форме сновидений наяву.

Если фантазии были выражены менее ярко, я говорю о его “хорошей предрасположенности к представлениям” или что-то в этом роде. Затем я ему говорю, что через несколько сеансов он разовьет у себя еще более четкие представления.

 

Рис. . Типичное расположение кушетки в классическом сеттинге, как это сейчас практикуется в психоанализе.

 

 

 

Рис. . Положение пациента и психотерапевта в сеттинге Кататимного переживания образов.


 

Когда пациент приходит на следующий сеанс, первый по методу КПО, я напоминаю ему о тесте “цветок” и предложении продолжить лечение по этому методу. Я объясняю ему, что сновидения наяву будут появляться значительно лучше, если он приляжет на кушетку и, устроившись поудобнее, как можно глубже расслабится. Если у меня возникают сомнения, что из-за внутренних комплексов пациент, возможно, не сможет лечь на кушетку, я, в качестве альтернативы, прошу его продолжить сновидение наяву в удобном кресле. При работе с молодыми пациентками это иногда играет существенную роль из-за возникающего у них чувства, что они будто бы предоставляют себя в распоряжение мужчине-психотерапевту (нарушение способности отдаваться). Так как свое кресло я ставлю рядом с пациентом, то не следует забывать об этой возможности.

Если у меня складывается впечатление, что образные представления пойдут легко, я непосредственно начинаю с мотива луга.

Для фазы сновидения наяву я предпочитаю положение лежа на кушетке. На рис. показано расположение (сеттинг), которое предпочтительно для КПО. В противоположность сеттингу в психоанализе (рис. ), психотерапевт сидит не позади пациента, а рядом с его головой (рис ). Тем самым подчеркивается связь пациента и психотерапевта друг с другом, т. е. что психотерапевт сопровождает пациента как равного. Работа в Кататимном переживании образов понимается как коллективная работа над бессознательными конфликтами (сравни с разделом о ситуации переноса в Кататимном переживании образов). Выбирая место для пациента, необходимо следить, чтобы ему в лицо не светил свет от лампы или от окна. Во время сеанса со сновидениями наяву я стараюсь несколько затемнить комнату. Могут помешать также внешние звуковые раздражители. Важно создать спокойную расслабляющую атмосферу. Это предполагает исключение телефонных звонков.

Занятие

Начало лечения: технические вопросы

 

Информированность пациента

 

Очень часто спрашивают, в какой мере следует информировать пациента об еще незнакомом для него Кататимном переживании образов. При этом надо учитывать многое.

Необходимо учитывать образовательный уровень пациента. В принципе, желательно относиться к нему как полноправному партнеру. Нам хотелось бы, чтобы у него, по возможности, меньше складывалось “авторитарное” впечатление о нас, будто “мы заранее знаем, чем именно ему помочь”. Он должен как можно более точно узнать, как обычно протекает лечение, как оно действует и какие цели при этом можно достичь, а какие - нет. Правда, этот идеал широкого разъяснения психотерапевтического процесса ограничен тем, что пациент - при слишком когнитивной информации и при слишком когнитивном знании об интеллектуальных или даже научных взаимосвязях - склонен к тому, чтобы считать собственно эти знания (которые он может далее обогащать путем чтения соответствующей литературы) сами по себе эффективными. Тогда в ходе дальнейшего лечения он будет предпочитать оставаться на когнитивном, интеллектульном уровне. А именно этого следует избегать. Кататимное переживание образов - это один из немногих психотерапевтических методов, где огромную роль играет именно переживание, в этом заключается его основная суть. У склонных к интеллектуализации пациентов следует опасаться именно этой формы защиты. Поэтому в случае пациентов с академическим образованием я сознательно избегаю давать слишком обширную вводную интеллектуальную информацию относительно метода. В гораздо большей мере я говорю им о том, что З.Фрейд, а позднее К.Г.Юнг отмечали особое значение сновидений, которые они считали “королевским путем” к бессознательному. В соответствии с этим в сновидениях образно зашифровано бессознательное, но тем не менее оно выражено точно, осмысленно, и зачастую его без труда можно понять. Сновидение служит компенсацией бессознательной повседневной жизни. Человеческая фантазия также способна в творческой форме бессознательно решать проблемы. В ходе психотерапии при помощи сновидений наяву пациенту это становится все более и более ясно. Таким образом, в основном я пациенту говорю, что он сам все познает на собственном опыте, имея в виду связанную с этим осторожную позицию поддержки.

Позднее в некоторых сценах сновидения наяву я в определенном отношении иду навстречу явно интеллектуализирующим пациентам. Я объясняю напрашивающееся само собой и имеющее общее значение содержание образов, отмечаю множественную детерминацию символов, а так же говорю, что я могу предложить только наиболее общую отправную точку для интерпретации. Я отсылаю их к собственным ощущениям, их эмоциональным переживаниям и необходимости отмечать и собирать приходящие в голову мысли, чтобы понять предполагаемые взаимосвязи индивидуальной динамики. Когда я таким образом пытаюсь наглядно продемонстрировать этим пациентам множественность значения и глубину эмоциональной насыщенности символов сновидений наяву то, это часто сначала встречает непонимание у рационально настроенных интеллектуалов. Это в особенности относится к тому факту, что в сновидении наяву не действует закон противоречий. Поэтому таким пациентам я даю в ходе терапии последующие пояснения, например, о психологии первичного процесса, работе сновидения и т. п., делая это понемногу и демонстрируя это на ярких примерах.

При этом все же важно, чтобы психотерапевт не слишком расширял вводные пояснения из-за опасности свести тем самым пациента на интеллектуальные рельсы. Однако я всегда подчеркиваю, что пациент в любой момент может задать вопрос, а также должен обладать мужеством это сделать. Тем самым я могу своевременно узнать, что осталось для него непонятным. Я могу поддерживать с ним диалог. Кроме того я избегаю, чтобы из-за часто существующей у пациентов покорности он безропотно принимал все, что происходит или что ему рекомендуют (и тем не менее, сохранял при этом внутренние возражения и оговорки). Длительные дискуссии, со своей стороны, также могут служить сопротивлению.

 

Значение концепции

Часто на первый взгляд возникает впечатление, что Кататимное переживание образов - это относительно легкий для освоения метод. Но чем больше клинического опыта приобретает обучающийся, тем больше он вынужден убеждаться, что психотерапия по методу КПО связана с рядом важных условий. Я назову и раскрою их в следующих четырех пунктах.

1. Наряду с излагаемыми в этой книге когнитивными знаниями, необходимая для использования КПО квалификация может быть приобретена только через большой практический опыт и самопознание в ходе прохождения учебной психотерапии по методу КПО в качестве пациента. В Германии и за ее пределами это дается на семинарах по повышению квалификации. При этом особенно важно, чтобы проходящий обучение кандидат сам провел определенное количество курсов психотерапии под регулярным контролем супервизора. Это нужно прежде всего для того, чтобы познакомиться с протеканием терапевтических процессов (ср. Приложение II, с. 223).

2. Одно из самых частых недоразумений при изучении психотерапевтического метода возникает из-за того, что участники семинаров думают, будто успешное проведение психотерапии непосредственно зависит от знания метода. Стоит якобы только изучить метод, чтобы уже скоро они могли проводить психотерапевтические опыты. При этом не замечают, что КПО вплетено в массу психологических и психопатологических установок восприятия. Они основываются не только на описанном выше собственном опыте прохождения и проведения психотерапии, но и на накоплении солидных клинических знаний о различных психических, невротических и психосоматических нарушениях и их симптомах, которые невозможно понять, исходя только из их клинической картины. В гораздо большей степени начинающий психотерапевт должен обладать глубокими знаниями и пониманием движущих сил и обстоятельств бессознательной психодинамики личности и ее концепций. Эти знания соответствуют общей и специальной теории неврозов и психосоматических заболеваний. Основы этих знаний необходимы уже для сбора данных глубинно-психологического анамнеза и для компетентного ведения беседы до и во время терапии.

3. От роковых заблуждений будет застрахован лишь только тот, кто овладеет этими концепциями и сможет применять их на практике в каждом конкретном случае. Собирая данные о совокупности (так называкмый каталог симптомов), выявляя вызвавшую заболевание ситуацию и актуальную социопсихологическую картину, а также при последующем исследовании коренящихся в детстве пациента генетических предпосылок полученный материал следует включать в некоторую концепцию. Кроме того, создавая рабочую гипотезу, психотерапевт должен “читать вместе с пациентом” содержание его кататимных образов в их индивидуальном выражении и учиться распознавать их значение и взаимосвязи. Таким образом, он должен учиться следовать в ходе психотерапии “путеводной нити” психодинамического процесса развития, чтобы иметь возможность еще лучше понимать “топографию бессознательного” в КПО и согласовать, на основании этого, свои психотерапевтические действия.

Исходные положения прогноза психотерапии по методу КПО следует рассматривать в соответствии с показаниями основной ступени КПО психотерапии для данного конкретного пациента и согласовывать их со степенью опытности психотерапевта (ср. с. 209 - 212).

4. Следующая важная задача вытекает из того обстоятельства, что во время лечения психотерапевт находится в диадическом отношении с пациентом - они находятся в паре. Хочет он этого или нет, но психотерапевт включается при этом также и эмоционально; в результате, успех психотерапии сильно зависит от эмоциональных реакций и переживаний психотерапевта, а также от переноса и контрпереноса чувств между пациентом и психотерапевтом. На 22 занятии я на этом подробно останавливаюсь. Чтобы освоить эту область, психотерапевту необходимо также упражняться и иметь достаточно супервизий проводимого им лечения.

 

Введение психотерапии

После сбора глубиннопсихологического анамнеза, перед началом психотерапии необходимо преодолеть еще один определенный порог. Наблюдения и данные, полученные психотерапевтом от пациента, требуют оценки и выводов, чтобы провести заключительную беседу о предстоящем лечении. Эта беседа служит главным образом трем целям:

1. Пациент должен сформулировать задачу лечения и ту цель, которую он перед собой ставит (сформулировать свой запрос).

2. Психотерапевт пытается выработать для себя окончательное заключение о прогнозе лечения.

3. Результат этих соображений сообщается пациенту: либо это выливается в предложение пройти лечение, связанное с определенными условиями, либо все ограничится только консультацией.

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2018 год. Все права принадлежат их авторам!