Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Три точки зрения: отношение к культуре и умозаключениям



, В начале этой главы мы рассмотрели три подхода к культуре: ценностный, личност­ный и когнитивный. Ценностный подход показал, в частности, что индивидуалист склонен искать причины событий в действиях отдельных личностей. Личностный подход открыл, например, что представления разных культур, связанные с эго, существенно различаются между собой. А когнитивный подход раскрыл роль куль­турно обусловленной эпистемологии в мышлении. Следовательно, каждый из под­ходов проливает свет на различные аспекты связи культуры и умозаключений. Существует ли возможность интеграции данных подходов? Должны ли ученые и заинтересованные читатели быть последователями лишь одной из названных тра­диций, отвергая тем самым остальные? Мы полагаем, что синтез их не только воз­можен, но и желателен, по крайней мере, на уровне взаимосвязи феноменов, кото­рые являются объектами изучения каждого из подходов. В результате такой ин-

теграции мы получим богатые возможности осмысления взаимосвязей между культурой и умозаключениями.

Исходной точкой для построения синтезированного подхода является оценка происхождения и роли бытующих в народе взглядов. По определению, знания (будь то народные или научные системы взглядов) служат базой умозаключений: они определяют пути сбора информации и ее интерпретации и лежат в основе суж­дений, которые выходят за пределы имеющихся данных. Практически было бы почти невозможно достаточно глубоко описать умозаключения повседневного ха­рактера с психологической точки зрения, не прибегая к определенным структурам народного знания, подобным бытующим в народе теориям. То есть, чтобы по-на­стоящему попять воздействие культуры на умозаключения, требуется понимание того, как работают существующие в данной культуре системы знаний при форму­лировке повседневных суждений.

Но каково происхождение таких систем знаний? Представляется достаточно оче­видным, что их важным источником являются ценностные ориентации культуры: они определяют, что оценивается позитивно и считается важным. Наше представ­ление о мире складывается под влиянием представления о том, каким ему следует быть. Принятые в азиатских культурах нормы, акцентирующие важность группы и социальных связей, без сомнения, порождают народные представления, касающие­ся данных сущностей. Данные движущие силы работают и в рамках традиции вос­приятия эго, в отношении представлении о том, каким ему следует быть. Именно они и определяют представления о том, чем является эго. При этом, как отмечает Джеймс (James, 1890), Я-концепции играют различные роли в психологических процессах, поэтому представления об эго часто тесно переплетаются с множеством других пред­ставлений, например с представлениями о других людях.



Таким образом, имплицитные знания могут играть в некотором роде опосреду­ющую роль между ценностями и Я-концепцнями, с одной стороны, и умозаключе­ниями — с другой. Ценности и Я-концепции оказывают более непосредственное воздействие на установки, а их влияние на умозаключения носит в большей степе­ни опосредованный характер. Такая опосредующая модель может показаться завершенной, но она не дает ответа на решающий вопрос: ради чего делается умо­заключение? Как отмечают С. Т. Фиске (S. Т. Fiske, 1992) и другие исследователи, м ышление всегда осуществляется ради чего-то, и мы бы добавили, что то, ради чего осуществляется мышление, различно в разных культурах. Например, почему люди судят о причинах Происходящего? При определенных обстоятельствах вынесение такого суждения может быть частным делом, то есть осуществляемым только одним человеком. Гораздо чаще, однако, умозаключения такого рода делаготсягмно-гими людьми и используются в ходе разного рода деятельности. Возьмем, напри­мер, правонарушения: мы ищем объяснение проступков, чтобы действовать — пре­дотвратить, наказать, простить и т. д. Усвоенные нами взгляды могут определять ход вынесения суждений, связанных с атрибуцией, однако нашу деятельность на­правляют не только умозаключения. Деятельность определяется также ценност­ными ориентациями культуры и представлениями об эго. В случае правонаруше­ний западный взгляд, возможно, усмотрит их причины в действиях отдельноп личности, а ценностные ориентации западной культуры найдут выражение в фор­ме карающего правосудия, объектом которого является личность. В восточноази-



Рис.13.1. Модель влияния культуры на умозаключения

атских культурах между тем предполагается, что причины следует искать в дей­ствиях групп пли обстоятельствах, а ориентация Восточной Азии на сохранение гармонии может в результате привести к решению о коллективной ответственности. Ценности и Я-концепции играют двойственную роль. Во-первых, они оказыва­ют влияние на формирование представлений, которые, в свою очередь, лежат в основе умозаключений; во-вторых, они определяют контекст, в котором итоговые умозаключения воплощаются в действия (рис. 13.1). В соответствии с этой схемой вопрос о том, какой из трех подходов является «наилучшим» для изучения куль­туры и умозаключений, теряет смысл. Более правильно будет сказать, что объек­том исследования каждого из подходов является определенный аспект влияния культуры на умозаключения. Выделение определенного комплекса взаимосвязей (например, между теориями и умозаключениями или между ценностями и теори­ями) имеет практический смысл, и, вероятно, является неизбежным приемом в процессе исследования, но теперь ученые вооружены достаточным количеством знаний, чтобы признать существование более широкой системы взаимосвязей меж­ду культурой и умозаключениями. И целостное представление о том, как культура влияет на умозаключения, должно включать все эти составляющие.

Взгляд в будущее

Что ждет культурную психологию, изучающую умозаключения? Наш обзор име­ющихся данных позволяет выделить несколько проблем. Ценностный и личност­ный подходы различны по содержанию, однако центральным для каждого из них является определенный конструкт: индивидуализм-коллективизм — для ценност­ного подхода и независимое или взаимозависимое Я — для личностного подхода.

Одной из задач этих подходов является расширение данных параметров. Работа Нисбетта и Коэна (Nisbett & Cohen, 1996) о «культуре чести», например, предла­гает важную альтернативу конструктам ценностей и эго.

Что касается когнитивного подхода, его развитие продолжается. В процессе развития он может столкнуться с опасностью раздробления. Даже оставаясь точ­ным и разносторонним в психологическом описании воздействия культуры на умозаключения, он рискует заниматься изучением неупорядоченной совокупно­сти представлений, оторванных от более широких культурных моделей. От ученых, работающих в рамках этой традиции, требуется описание связей не только между скрыто функционирующими знаниями, которые они изучают, но и между данными знаниями и прочими конструктами культуры (такими, например, как ценности).

Необходимо, чтобы все три подхода применялись в исследованиях не изучав­шихся ранее групп населения. На сегодняшний день большая часть работы прово­дилась в США и Азии. Необходимо развернуть работу по изучению умозаключе­ний в других частях света, таких как Африка. Как показали Нисбетт и Коэн (Nisbett & Cohen, 1996), исследования ценностей и суждений могут быть весьма плодотвор­ными применительно к культурным различиям внутри стран. По мере роста гло­бализации и иммиграции все большего внимания заслуживают столкновения раз­ных культур в ходе вынесения суждений, а также проблема адаптации к чужой культуре.

Возможно, самой важной задачей при изучении взаимосвязи культуры и умо­заключений является общая для многих областей культурной психологии пробле­ма — потребность в методологии, которая могла бы использоваться как на психо­логическом, так и на культурном уровне (Peng, Nisbett, Wong, 1997). Эта общая задача требует точных и поддающихся интерпретации подходов, учитывающих тонкие нюансы. Постмодернистские подходы делают акцент на уникальности культур, однако иногда упускают возможность весьма полезных кросс-культурных сравнений. Подходы с точки зрения культурных систем сосредоточиваются на бе­зусловно важной повседневной экологии институтов и обычаев, но порой пренеб­регают психологией представителей данной .культуры, которая играет роль связу­ющего звена. Параметрический и типологический подходы уделяют первоочеред­ное внимание структурным особенностям культуры, но рискуют при этом упустить из виду целые системы представлений и идей, которые содержит психологическая реальность. Многие представители когнитивных и ценностных подходов плодо­творно занимаются психологически значимыми аспектами культуры, но временами забывают о возможности более широкого взгляда на проблемы.

Учитывая роль культуры, при проведении психологических исследований не следует забывать и о старых методологических принципах. Среди прочих эти прин­ципы включают объективность (стремление свести к минимуму личные предубеж­дения при наблюдении и описании), достоверность (важность критериев оценки и операционализаций), обобщение (стремление выйти за пределы частных случаев и открыть определенные закономерности психологических процессов и механизмов) и поиски причинной обусловленности (то есть выявление причинно-следственных связей между различными факторами). Кроме того, необходимо дополнить эту со­вокупность новыми принципами, включая холизм (понимание смысловых связей между отдельными составляющими восприятия в рамках определенной культуры),

надличностный уровень анализа (то есть анализ, выходящий за пределы отдельной личности) и качественные подходы (которые отражают многоаспектность культуры). Вероятно, для соблюдения всех этих принципов потребуется комбинация ряда под­ходов, — поэтому важнейшим принципом работы должна стать гибкость.

Оглядываясь назад, можно сказать, что за последние несколько десятков лет была проделана впечатляющая научная работа, касающаяся культуры и умозаклю­чений. Были заложены основы изучения данной темы, однако гораздо большая работа еще впереди. Мы верим и надеемся, что 20 лет спустя, в свете будущего по­нимания того, как культура влияет на умозаключения, наш сегодняшний подход к этой теме будет казаться наивным, хотя и исполненным самых благих намерений.

Примечание

Данный проект был поддержан Regents'Junior Faculty Research Fellow Award Университета штата Калифорния, которую получил первый автор. Мы выражаем благодарность Санья Сривастава, Майклу Шину, Колину Мак-Коннелу и другим сотрудникам U. С. Berkeley Лаборатории культуры и познания за их комментарии и предложения.

 

 

ГЛАВА 14

Патопсихология и культура

Юнко Танака-Мацуми

Вопросы, связанные с психопатологией, анормальным поведением и отклоне­ниями от нормы, ставились в кросс-культурных исследованиях на протяжении десятков лет. При этом тот неоспоримый факт, что анормальное и неадекватное поведение с точки зрения одной культуры может восприниматься как абсолют­но нормальное и закономерное с точки зрения другой, только подливал масла в огонь. Психопатология и поведение, отклоняющееся от нормы, находились в центре внимания многих исследований, которые на протяжении десятков лет проводились не только психологами, но и специалистами по антропологии и медицине.

В этой главе Танака-Мацуми дает великолепный всесторонний обзор кросс-культурных исследований и теоретических разработок, касающихся поведе­ния, отклоняющегося от нормы. Рассмотрев кросс-культурные исследования психического здоровья в историческом контексте, она затем переходит к опи­санию подходов к исследованию и стандартизации методов диагностики в раз­ных культурах. В частности, она рассматривает англо-американский проект по диагностике как отправную точку для обсуждения etic-лодходов к диагностике и их критику с точки зрения emic-подходов, а также существующие в настоящее время попытки одновременного обращения как к универсалистским, так и куль­турно-релятивистским (то есть etic и emicj подходам в диагностике психических расстройств в разных культурах. Эти подходы рассматриваются на материале «Руководства по диагностике и статистике психических расстройств» (4-е изд.; DSM-IV,*, выпущенного Американской психиатрической ассоциацией, а также «Международной классификации болезней» (10-е изд., перераб. и доп.; МКБ-10) ВОЗ. Несмотря на то что попытки пересмотра прежних подходов кажутся шагами в верном направлении, в будущем необходимо проведение научнЪ-исследовательской работы, которая позволит проверить и подтвердить кросс-культурную валидность данных методик.

Затем Танака-Мацуми переходит к обзору основных кросс-культурных дан­ных, касающихся трех психических расстройств: депрессии, шизофрении и тревожных расстройств. По каждому из них приводятся подробно описанные примеры исследований с использованием как etic-, так и emic-подходов, а так­же их сочетания. В частности, автор описывает исследования, в которых учи­тывается культурная специфика взглядов на анормальное поведение и его ди­агностику. Она говорит и о том, каким образом эти исследования обогащают

традиционные кросс-культурные данные, используя стандартные методики применительно к разным культурам. По моему мнению, данный обзор литера­туры является одним из лучших, наиболее полных и рациональных (имея в виду его краткость) из имеющихся на сегодняшний день.

При высочайшем качестве обзора литературы, представленного в этой гла­ве, и выводов, которые делаются на его основе, идеи Танака-Мацуми, касающи­еся будущих направлений научно-исследовательской работы, заслуживают осо­бого внимания. В частности, она рассматривает семь вопросов, которые следу­ет иметь в виду при планировании и проведении кросс-культурных исследований и интерпретации полученных данных В будущем. Поднимая эти вопросы, Танака-Мацуми выступает за интеграцию подходов к изучению психопатологии в разных культурах. С одной стороны, она приводит доводы в пользу соблюдения строгих принципов при создании адаптированных к конкретной культуре инструментов, что обеспечит эквивалентность при исследовании разных культур. С другой выступает за разработку критериев в рамках ет\с-подхода. Занимая такую по­зицию, она, кроме того, выступает за сочетание объективности традиционной психометрии и исследовательской методологии с тем дополнительным содер­жанием и новыми представлениями, которые дают культуро- специфичные этно-и em'c-подходы. В предшествующих исследованиях, в процессе которых была собрана богатейшая информация по теме, часто упускалась из виду одна из этих • составляющих. Однако в будущем они обе должны быть учтены при проведении научно-исследовательской работы, так, чтобы можно было изучать психопато­логию по-иному — не только в количественном, но и в качественном отношении. В то же время Танака-Мацуми доказывает необходимость рассмотрения и объединения четырех концепций, которые расширяют представление о харак­тере культуры как таковой в связи с изучением психопатологии в различных культурах. Она справедливо указывает на то, что патологические проявления в разных национальных, расовых и этнических группах сравнивались во многих исследованиях, но при этом не уделялось внимания эмпирическому изучению культуро-специфичных, контекстуальных факторов, оказывающих влияние на степень проявления патологии, ее этиологию и результаты. Чтобы кросс-куль­турные исследования и теоретические изыскания в данной области смогли перейти от простого документирования различий в коэффициентах заболева­емости к подлинному пониманию того, какие особенности культуры ведут к различию в типах поведения, отклоняющегося от нормы, и почему, будущие исследования следует посвятить вопросу связи конкретных, поддающихся оценке культурных переменных и различий в проявлениях психопатологии в разных культуpsx. В этом смысле идеи Танака-Мацуми, касающиеся интегра­ции методик и концепций в процессе исследований, наряду с учетом культур­ного контекста и его роли, созвучны взглядам остальных авторов этой книги.'

Задача данной главы — оценить современное состояние научного знания о вза­имосвязи культуры и психопатологии. При этом условии наиболее релевантными областями психологии и смежных дисциплин являются патопсихология, клини­ческая психология, психиатрия, антропология и эпидемиология. Я исследую воп­рос о том, каким образом происшедшие за последние 30 лет глубокие изменения в

подходах к психиатрическим исследованиям заложили основы для изучения психи­ческих расстройств в глобальном, кросс-культурном или сформированном несколь­кими культурами контексте (Desjarlais, Eisenberg, Good & Kleinman, 1995; Marsella, 1998). Эти изменения связаны с двумя основными направлениями работы — раз­работкой стандартизированных методов диагностики психических расстройств с начала 1970-х годов и применением подходов, учитывающих фактор контекста при оценке анормального поведения в разных культурах. Данные разработки часто характеризуют как универсалистское и культурно-релятивистское направления кросс-культурных исследований психического здоровья.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2018 год. Все права принадлежат их авторам!