Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Юридический позитивизм и неопозитивизм в России (Г.Ф. Шершеневич, В.Д. Катков)



Представители юридического позитивизма в России: Г. Ф. Шершеневич и В. Д. Катков

Наиболее видным представителем юридического по­зитивизма в России был Габриэль Феликсович Шершеневич (1863—1912), который в своих работах развивал формально-догматическую трактовку права, опираясь на позитивистскую философию О. Конта и Дж. Ст. Милля и продолжая традиции английской аналитической школы (Дж. Остин) и континен­тального юридического позитивизма (ранний Р. Иеринг). Согласно Шершеневичу, в соци­альной диаде «государство — право» приоритетное положение принадле­жит государству, которое историчес­ки возникло раньше права. Обязан­ность права как производной, вторичной социальной реалии со­стоит в том, чтобы обслуживать го­сударство, обеспечивать необходи­мый для его функционирования общественный порядок. Обладая ре­альной силой и властью, государство ставит себя выше правовых ограни­чений и настаивает на том, что они должны распространяться только на граждан. Государству принадлежит ведущая роль в формировании мо­тивов законопослушного поведения в индивидуальном сознании, оно должно побуждать граждан к зако-нопослушанию посредством угроз и практики воспитательных мер. От эффективности этой деятельности зависит большая или меньшая го­товность граждан подчиняться нор­мам права.

Важным мотивом, побуждающим граждан соотносить свое социальное поведение с правовыми нормами, выступает индивидуальный интерес, сознание собственной выгоды. Так, индивиду выгодно действовать в соответствии с нормами права, чтобы самому иметь возможность требовать от своих контрагентов того же самого. При этом чем выше развитие личности, тем отчетливее она сознает значимость цивилизованно­го правопорядка для общего благо­получия и тем тверже ее намерения следовать предписаниям закона. В тех случаях, когда индивид не имеет врожденной наклонности к добропо­рядочному поведению и не получил должного воспитания, пробудить в нем мотивы к законопослушному поведению можно лишь посред­ством угрозы. Страх перед санкци­ей, содержащейся в правовой нор­ме, перед возможным наказанием способен удерживать людей от на­рушений закона. Подоплекой же страха является природный эгоизм человека. Именно он в качестве ин­стинкта самосохранения, боязни лишиться жизненных благ, свободы или даже жизни заставляет боль­шинство людей считаться с право­выми предписаниями. Эгоизм выс­тупает в роли своеобразного рычага, который дает законодателям воз­можность воздействовать на пове­дение людей и поддерживать долж­ный правопорядок в обществе.



Для Шершеневича страх высту­пает в качестве основного, ведущего мотива законопослушного поведе­ния. Сила и авторитет закона спо­собны внушать не только уважение, но и страх. Мощь государства, сто­ящего за спиной права, несоразмер­на с силами отдельного человека, и бессознательное ощущение этой мощи пронизывает мотивы многих видов социальной деятельности людей. При этом страх является ба­зовым мотивом, а все остальные — только производные от него. Для государственной машины важно то обстоятельство, что страх включает свои регулятивные резервы тогда, когда остальные мотивы оказыва­ются не действенны. Нормам права свойственно организовывать прину­дительное воздействие на поведение людей, будить соответствующие мотивы и тем самым осуществлять психическое принуждение. Это мо­гут быть мотивы, склоняющие к должному поведению, и мотивы, за ставляющие преодолевать наклонно­сти к недолжному поведению, но в обоих случаях силой, воздействую­щей на индивидуальную психику, выступает государственная власть и ее правоохранительные органы.

Данное обстоятельство застави­ло Шершеневича исключить из сфе­ры права и правосознания все то, что лишено признаков организованного принуждения и связано со сферой нравственной мотивации должного поведения. То же самое он делает и с религиозной мотивацией, исключая 'из правовой области каноническое, церковное право. Эта же логика по­требовала от него вывести за пре­делы права всю область международ­ного права. И уж совершенно парадоксальным оказался вывод следующего содержания: «Если нор­мы права выражают собою требова­ния, обращенные государственной властью к подчиненным ей, то пра­вила, определяющие устройство и деятельность самой государственной власти, не могут иметь правового ха­рактера. Этим выводом из области права выносятся так называемые основные законы. Государственная власть не подчинена праву, потому что требование, обращенное к само­му себе под угрозою, не имеет ника­кого значения. В действительности государственная власть находится всецело под санкцией общественно­го мнения, и этим правила ее деятель­ности переносятся в сферу морали».



В этих рассуждениях просматри­вается характерная для юридическо­го позитивизма логика редукции права к механизму принуждения, стремление к отделению от него всех сопредельных нормативно- ценностных сфер, к превращению его в конце концов в орудие насилия, уверенное в собственной неподот­четности и самодостаточности. Отсюда остается один шаг до превращения права в неправо. Он становится неизбежен в условиях, когда фактически отметаются все традиционные, религиозные и нравственные критерии оценки содержания социально-регулятивной деятельности. Показателен и другой вывод Шершеневича: государство оказывается за пределами правовой регуляции. Становясь неподзаконной силой, не подчиняющейся требованиям ни религии, ни нравственности, ни права, оно фактичес­ки распахивает для себя врата в анормативный мир вседозволенно­сти, разрушительного произвола и безнаказанно творимого насилия.

На примере концептуальных по­строений Шершеневича хорошо видно, как логика юридического по­зитивизма, сама того не желая, про­кладывала путь для будущего гос­подства теорий откровенного неправа, формировала предпосылки для утверждения неправовой идео­логии тоталитарного государства. Оказавшись фактически на позици­ях легизма, Шершеневич выступал с критикой философских теорий ес­тественного права, пытаясь доказать, что они, в отличие от теории пози­тивного права, оторваны от социаль­ной реальности и бессильны хоть как-то на нее влиять.

Неопозитивистские взгляды в их крайней версии раз­вивал в начале XX в. В. Д. Катков. Он утверждал, что «право есть закон в широком смысле», и стремился полно­стью преодолеть понятие «право» как «плод схоластики и рабства мышления» и заменить «право» властным «законом». «Нет, — писал он, — особого явления «право», в том смысле, в каком существуют такие особые явления, как «закон», «государство», «правило» или «норма поведения»

51. советская юриспруденция: эволюция основных концепций права и государства

До Октябрьской революции 1917 г. Россия входила в романо-германскую правовую семью, и основные черты русской юриспруденции второй половины XIX в. сформировались под определяющим влияниемправового позитивизма(подхода, отождествляющего право с положительным, «писаным» правом). Причем для России был характеренэтатический позитивизм (позитивизм, рас­сматривающий право как порождение и инструмент государства).

В начале XX в. российский этатический позитивизм вступил в кризисное состояние ираспался на два направления:

а)формально-догматическое (основанное на логической интерпретации юридических понятий) - Е.В. Васьковский, Д.Д. Гримм, А.А. Рождествен­ский и др.;

б)социологизированное (основанное на проблеме интереса в праве) — С.А. Муромцев, Н.М. Коркунов и др.

В это же время значительная часть российских теоретиков права отошла от позитивизма и образовала несколько школ. Так, серьезному натиску в конце XIX - начале XX в. российский позитивизм подвергся со стороны возрожден­ного естественного права. Эту идею отстаивали П.И. Новгородцев, Б.А. Кистяковский, В.М. Гессен, Е.Н. Трубецкой, Н.И. Палиенко и др.

Возникла «психологическая школа права» (Л.И. Петражицкий, П.А. Со­рокин).

Накануне первой мировой войны социальные процессы в России приоб­рели жестокий и неуправляемый характер, что послужило почвой для воз­рождения этатического позитивизма. И наиболее ярким его представителем выступил Габриель Феликсович Шершеневич. Как заметил проф. Г.В. Маль­цев, правовая теория Шершеневича «была ностальгически позитивистской и вызывающе этатической».

Сразу после Октябрьской революции, в первые годы советской власти от­ношение к праву среди ученых-правоведов и интерпретаторов марксизма бы­ло явно нигилистическим (А.Г. Гойхбарг, В.В. Адоратский, М.А. Рейснер, Е.Б. Пашуканис, П.И. Стучка и др.).

Однако потребности самой жизни и бурная нормотворческая деятельность Советской власти объективно требовали теоретических разработок права и чет­кого определения позиции в правопонимании. В этой связи в конце 20-х - на­чале 30-х годов началось довольно бурное развитие правовой теории. При этом наряду с марксистским направлением в теории права (П.И. Стучка и Е.Б. Па­шуканис) появились и другие концепции. Так, имели место попытки возродить традиции психологической школы права (М.А. Рейснер и др.).

Вместе с тем постепенно начинает набирать силу этатическое правопонимание, которое получило официальную поддержку на 1-ом Всесоюзном съез­де марксистов-государственников в 1931 г. Становление тоталитарного режи­ма Сталина требовало соответствующего теоретико-правового обеспечения и в 1938 г. на Всесоюзном совещании работников науки советского права была принята дефиниция, предложенная правовым идеологом сталинского режи­ма Вышинским: «Советское социалистическое право есть совокупность пра­вил поведения (норм), установленных или санкционированных социалисти­ческим государством и выражающих волю рабочего класса и всех трудящихся, правил поведения, применение которых обеспечивается прину­дительной силой социалистического государства». По сути, это определение составляло основу всех последующих дефиниций советского права.

Во второй половине 1950-х годов рядом российских правоведов была вы­двинута идея «широкого» понимания права. Предлагалось наряду с нормами включать в право и правоотношения (С.Ф. Кечекьян, А.А. Пионтковский), правоотношения и правосознание (Я.Ф. Миколенко), субъективные права (Л.С. Явич). По существу, это была попыткасоциологизации правопонимания в рамках позитивистской концепции. Как заметил проф. B.C. Нерсесянц, «широкое» понимание права еще не означало различения права и закона.

С начала 1970-х годов в советском правоведении начали появляться рабо­ты, в которых такое различение как раз стало проводиться (B.C. Нерсесянц, Д.А. Керимов, Г.В. Мальцев, Р.3. Лившиц, Л.С. Мамут, В.А. Туманов и др.).

В последнее время проф. B.C. Нерсесянц предложил интересную концеп­циюцивилитарного права. Вместе с тем, как верно отметил проф. Г.В. Маль­цев, проблема поиска новых определений права остается открытой.

52. юриспруденция в постсоветской россии: основные направления развития учений о праве и госудуарстве

В постсоветской юриспруденции уже сделаны определенные шаги в направлении реализации этих новых задач. Так, и обще­теоретические, и отраслевые юридические дисциплины многое сделали в плане становления новой постсоветской правовой системы и государственности в России, изучения тенденций развития и путей совершенствования действующего законода­тельства (на общефедеральном, региональном и местном уров­нях), его систематизации и кодификации. Заметным достиже­нием постсоветской юриспруденции является формирование и функционирование целого ряда новых научных дисциплин и исследовательских направлений (по преимуществу в сфере част­ного права, но также и в области публичного права), отвечаю­щих актуальным потребностям и задачам радикальных преоб­разований в стране в духе правовой демократии, рыночной экономики, политического плюрализма и конституционно-правовой государственности.

Вместе с тем остается недостаточно разработанной и во многом дискуссионной Общая концепция (и парадигма) разви­тия юриспруденции В постсоветской России. В этом плане в юридической литературе можно выделить следующие направ­ления:Конституционно-демократическое Направление; прежнее (несколько словесно модернизированное) Марксистско-ленинСкое Направление; Традиционалистское(антизападническое на­правление, апеллирующее к дореволюционной русской юрис­пруденции, причем по преимуществу в ее почвенно-славяно-фильской трактовке).

Новый правовой подход (и, можно сказать, новое юридиче­ское мировоззрение, новая правовая идеология), присущий Конституции 1993 г., опирается на исторически апробирован­ное положение о правах и свободах человека и гражданина как основной показатель признания и соблюдения права и справед­ливости в общественной и государственной жизни людей. Та­кое Человекоцентристское правопонимание Можно охарактеризо­вать как определенный вид (направление) юридического право-понимания — как своеобразный естественноправовой вариант в рамках общей концепции различения и соотношения права и закона.

Постсоветская российская юриспруденция, исходящая из юридического (антилегистского, антипозитивистского, антиэта­тистского) типа правопонимания, имеет развитую теоретиче­скую и методологическую основу в виде либертарно-юридиче-ского учения о праве и государстве. При этом именно либертар-но-юридическая концепция юриспруденции, которая обладает необходимым внутренним понятийно-правовым единством своего предмета и надлежащим ценностно-правовым потенциалом, может теоретически последовательно выразить и развить право­вое содержание действующей Конституции и в целом отвечает потребностям, целям и задачам развития отечественной юриди­ческой науки в постсоциалистической России.

Само наличие новой Конституции, ее правовые идеи и нор­мы, ее положения о правах и свободах человека и гражданина, закрепленные в ней основы гражданского общества, правового государства и правового закона имеют существенное значение как для продолжения необходимых реформ, так и для удержа­ния всего процесса постсоциалистических преобразований в конституционно-правовых границах. А без этого сама юриспру­денция может вновь оказаться беспредметной дисциплиной для «факультета ненужных вещей».

Формирующаяся российская юриспруденция вместе с тем должна критически проанализировать достоинства и недостат­ки Конституции и действующего законодательства в их взаимо­связи с реальной практикой, определить пути и средства пре­одоления имеющихся недостатков, обосновать направления, способы „и формы становления и развития в стране современ­ного государственно-правового строя, прочного утверждения принципов, институтов, норм и процедур господства права, правового государства и правового закона.

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2017 год. Все права принадлежат их авторам!