Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Языковая игра в речевой деятельности



Речевая деятельность человека строится главным образом на использовании готовых коммуникативных единиц. Формируя высказывание, мы обязательно прибегаем к схемам, шаблонам, клише. А без овладения статусно-ролевыми и жанрово-ролевыми стереотипами общения, в которых языковые единицы достаточно прочно увязаны с типическими ситуациями, взаимодействие языковых личностей было бы затруднено. И все же, при справедливости приведенных рассуждений, допустимо говорить и об эсте-

тических элементах обыденной каждодневной коммуникации. Своеобразие живого разговорного общения как раз состоит в том, что трафаретность и шаблонизация сочетается в нем с отчетливо выраженной установкой на творчество. Известный французский лингвист Ш. Балли писал: «Совершенно очевидно, что речь в самом широком смысле этого слова, то есть общенародный язык, обладает эстетическими ресурсами. Писатель, который сознательно стремится произвести тот или иной эстетический эффект, не создает каждый раз чего-то нового, а черпает основные элементы своего стиля из общенародного языка».

Разумеется, смысл и функция творчества в разговорной речи отличаются от эстетических свойств художественного текста. В живой коммуникации творчество проявляется прежде всего в виде языковой игры.

Философы и психологи считают игру одним из фундаментальных свойств человеческой культуры. Это вид деятельности, который не преследует каких-то конкретных практических целей. Цель игры - доставить удовольствие людям, которые принимают в ней участие. Строго говоря, искусство тоже подчиняется законам игрового поведения. Языковая игра - феномен речевого общения, содержанием которого выступает установка на форму речи, стремление добиться в высказывании эффектов, сходных с эффектами художественной словесности. Подобное «украшательство» обычно носит характер остроты, балагурства, каламбура, шутки и т. д.

Языковая игра отличается от детского словотворчества. Она строится на отклонении от стереотипов при осознании незыблемости этих стереотипов. Если ребенок говорит «кошка рот зазинула», «мы почайпили», «ухолодни воду» и т. п., создание им новых слов вынужденно - он просто не знает как нужно сказать. . То же можно сказать о детских метафорах. Говоря «краснощекий автобус», «пушистенькая водичка» (о пенистом следе за речным трамваем), «бутылку стошнило» (о шампанском), ребенок искренне приписывает всем этим предметам называемые свойства. Словотворчество ребенка - это творчество поневоле, творчество без установки на творчество.



Иное дело - языковая игра взрослых. Она начинается, как правило, только после овладения нормативными способами речевой коммуникации. «Когда чувство нормы воспитано у человека, - писал Л. В. Щерба, - тогда-то он начинает чувствовать всю

прелесть обоснованных отступлений от нее». Если образованный человек говорит «ну побегли» или «а куды мне вещи девать?», он знает, что «побегли» и «куды» - это отступление от нормы. Но именно осознание такого отступления, нарочитое смешивание литературной нормы и областных элементов делает игру игрой.

Языковая игра имеет установку на комический эффект. Она воплощает в себе веселую, смеховую грань речевой деятельности человека. Но смешное в речи не должно игнорироваться как нечто несущественное, недостойное внимания ученых. Смех, как показал в своих работах М. М. Бахтин, - дело весьма серьезное. «Настоящий смех, - писал исследователь, - не отрицает серьезности, а очищает и восполняет ее. Очищает от догматизма, односторонности, окостенелости, от фанатизма и категоричности, от элементов страха или устрашения, от дидактизма, от наивности и иллюзий, от дурной одноплановости и однозначности, от глупой истошности. Смех не дает серьезности застыть и оторваться от незавершимой целостности бытия».

Игра может затрагивать практически все уровни структуры языка. Так, например, разновидностью языковой игры становится искажение фонетической оболочки слова: вместо еще говорят ишшо, вместо чай - цай, вместо бумажка - бамажка. Игровые фонетические деформации слов могут иметь характер метатезы (перестановки слогов) - очепятка вместо опечатка, наловочка вместо наволочка, мамерлад вместо мармелад; протезы (использования вставных звуков) - кроксворд вместо кросворд, сытарик вместо старик и т. п.



Деформироваться может не только фонетическая, но и морфологическая форма. Речевое балагурство может быть основано на разного типа преобразованиях грамматической формы слова: изменении родовой принадлежности существительного, нарочито неправильного образования падежных форм и т. д. Приведем примеры записей разговорной речи, приведенные в коллективной монографии московских лингвистов. «Как поживает мой любимый подруг?» «У них дети есть? Один деть всего».

В игре могут создаваться формы, существование которых языковая система исключает; например, сравнительная степень существительного. «У меня жена - ведьма, а у него - еще ведьмее». «Ты, конечно, орел, да я орлее».

Языковая игра может строиться и на нарушениях, синтаксических закономерностей. Игровой эффект, к примеру, возникает

при использовании непереходных глаголов в позиции переходных: «Вы пообедали? Давайте я вас пообедаю» (в смысле - покормлю); «Нас всех вступают в общество охраны природы» (в смысле - зачисляют); «Я его раскормила, я его и похудею» (заставлю похудеть) (примеры из книги Б. Ю. Нормана). Другой способ - абсолютивное употребление глаголов, требующих обязательного распространения: «А. Ну, как твоя жилетка? Б. Жилетка произвела!» «А, (уходя из дома в гости) Окинь меня!» (в смысле - окинь взглядом).

Один из самых распространенных видов языковой игры - разрушение фразеологизмов, устойчивых языковых сочетаний. Иногда это выглядит в виде контаминации - скрещивания фразеологизмов, когда начало одной фразы присоединяется к концу другой: «не плюй в колодец - вылетит не поймаешь», «взялся за гуж - полезай в кузов» и т. д. В других случаях русский фразеологизм переиначивается на иностранный лад: «Не по Хуану сомбреро» (не по Сеньке шапка); «Леди с дилижанса - пони легче» (баба с возу кобыле легче); «Пенс гинею бережет» (копейка рубль бережет) и т. п.

Созданию игрового комического эффекта служит и придумывание псевдофразеологизмов, в которых фраза-сентенция строится по принципу алогизма: «лучше переспать, чем недоесть», «лучше быть богатым, но здоровым, чем бедным, но больным», «лучше синица в руке, чем утка под кроватью», «трудно будет - деньги высылай», «будете рядом - проходите мимо», «некрасивая, зато глупая девчонка» и т. п.

Интересный тип языковой игры - буквализация фразеологизмов. Элементы неразложимых идиоматических сочетаний в этих случаях используются в свободном несвязном значении. В качестве иллюстрации такого рода игры можно привести начало юморески А. Дегтярева «Глубинка».

Хата Макара стояла с краю, на кисельных берегах реки Молочной. Встав как-то поутру с прокрустова ложа и вломившись в открытую дверь, Макар подлил масла в огонь, вывел на чистую воду уток и привычно погнал куда-то телят.

Утро было ясное, как божий день. Отмахнувшись от дыма без огня, Макар покатился по наклонной плоскости вниз, к стаду.

На пастбище телята разбрелись - кто в лес, кто по дрова. Макар сел в лужу, закусил удила и просто открыл ларчик с ломаным грошем, который он ошибочно принимал за чистую монету.

Послышался звон. «Откуда он? - подумал Макар и посмотрел вокруг сквозь пальцы...

Самым ярким проявлением языкового балагурства по праву считается словообразовательная игра. Она напоминает описанное К. И. Чуковским детское словотворчество (о котором мы уже вели речь и еще будем говорить). Чаще всего такой тип игры проявляется в создании окказионализмов, слов-минуток, образованным по частотным словообразовательным моделям. Вот несколько примеров из упомянутого коллективного исследования разговорной речи: «Его надо почаще окиношивать» (водить в кино); «Ну, всех оспасибела» (сказала спасибо); (разговор о приезде гостей) «Они охалатены, опростынены. И оподушкены»; «Она вообще-то мегероватая»; «Петров уже в нашей школе петровствует».

Окказионализмы подобного типа могут использоваться в различного рода стихотворных эпиграммах. Ярким примером здесь может служить знаменитая эпиграмма А. С. Пушкина на своего лицейского друга поэта В. К. Кюхельбекера.

Однажды Александр Сергеевич пришел в гости к своему лицейскому другу А. Дельвигу и застал его в мрачном расположении духа. На вопрос о причинах нездоровья Дельвиг поведал:

— Понимаешь, я за ужином слишком плотно покушал, а тут. Кюхельбекера черт принес: весь вечер меня одами мучил.

Пушкин тут же сочинил эпиграмму:

За ужином объелся я,

А Яков запер дверь оплошно —

Так было мне, мои друзья,

И кюхельбекерно и тошно.

Возникая в речи, подобные новообразования обычно тут же забываются и исчезают бесследно. Наиболее удачные из них могут повторяться в какой-либо группе языковых личностей. Самые яркие - способны просочиться в широкое словоупотребление и даже войти в словарь общенародного языка.

В первой главе нашей книги мы рассказывали о существовании в сознании языковой личности ассоциаций по формальному сходству. Иными словами, мы связываем между собой слова, схожие по звучанию. Подобная особенность речевого мышления стала основанием для классического вида языковой игры - каламбура. Каламбур строится на замене слов схожими по фонети-

ческому звучанию. Магазин «Дары природы», к примеру, в шутку называют «Дыры природы». Вот еще несколько примеров из записей разговорной речи,

«Там такая дверь в стиле вампир» (ампир); «Шампуньского купим или сухонького?» (ср. шампанское - шампунь); «А. Ты что делаешь? Б. Весь вечер ёжилась» (занималась йогой); «Где ваш смутно-финансовый отчет» , (сметно-финансовый); «Я сегодня ездил в обманное бюро» (обменное); «Его эрудиция - сплошная ерундиция»; «Намученный работник» (научный) и т.п.

На таком же принципе основана игра в «опечатки», приводимы в разных юмористических разделах газет и журналов:

«с подлинным скверно», «свинная душонка», «бальзамовский возраст», «колесо оборзения», «дымочадцы», «грезидиум», «полуфабрикант», «кочка зрения», «наперекур судьбе», «железобекон», «торт ванильный с огрехами», «выпившийся из учебного графика», «кайфедра», «смертельная доза обучения», «нагло-русский словарь», «заедание кафедры», «общежутие», «грезидент», «травительство», «крадукты», «свиноватое выражение лица», «умеренность в завтрашнем дне», «избирательный участок» и т. п.

Особо следует остановиться на каламбурах, которые строятся на явлении, сходном с феноменом народной этимологии. В этом случае слово подается в нарочито неверном значении, которое вытекает из неправильного толкования внутренней формы. Этот игровой принцип, кстати сказать, часто используется в анекдотах. В качестве примера приведем литературный анекдот XIX века.

Критик Ф. Булгарин очень любил посещать похороны своих коллег-литераторов. Однажды он оказался на похоронах Н. А. Полевого, с которым при жизни у него были весьма неприязненные, отношения. Булгарин попытался пристроиться среди друзей покойного, несших гроб. Те прогнали его, сказав: «Ты достаточно поносил его при жизни».

Вот примеры из записей разговорного общения.

«Ну вот, мы с вами и огорошены» (две женщины, купив одинаковые платья в горошек); «Буду заниматься сердцеедством» (беря печение в виде сердца); «Я ужасная распутница» (разматывая шерсть); «Отвари потихоньку сосиску» и т. д.

На нарочито неверной интерпретации производных слов построен игровой шутливый словарь, который еще в студенческие годы вместе с однокашниками-филологами придумал отечественный психолингвист Б. Ю. Норман. Он получил столь же шутливое название - «Энтомологический словарь». Начав свое существование в студенческой стенгазете, словарь вскоре перекочевал на знаменитую юмористическую 16-ю страницу «Литературки». Став предметом всенародного обозрения, словарь неожиданно для его авторов приобрел широкую популярность. Со всех концов нашей страны потоком пошли письма читателей, содержащих продолжение и подражания. Вот некоторые «толкования» из этого словаря.

Арбалет - груз годов, нажитый опыт.

Баранка - овца.

Баталия - возглас худеющей женщины.

Батисфера - сфера вмешательства отца.

Вампир - официант.

Вольтерьянец - усердный электрик.

Гладиатор - работник банно

прачечного комбината. -

Гончая - чаепитие.

Дистрофик-стихотворение из двух строф.

Дурман - глупый человек.

Жрец - чревоугодник, обжора.

Заморыш - человек, вернувшийся из кругосветного путешествия.

Интерпол (сокр.) - интересное положение.

Интерьер - собака иностранца.

Неваляшка - трезвенник.

Нудист - скучный докладчик.

Опись - детская неожиданность.

Полиглот -обжора(тоже, что и Жрец)

Привратник - любитель приврать

Путеводитель - водитель В. В. Путина.

Радист - оптимист.

Самовар - холостяк.

Стенография - надписи на стенах.

Сторож - публика.

Трепанация - болтовня.

Утконос - медсестра в больнице.

Фаталистка - невеста.

Холостой патрон - неженатый начальник.

Чайхана - (студ.) мысль: наверное, двойка.

Чешуя - признание врачу дерматологу.

Язычник - лингвист

Читатель сам может пополнить страницы Энтомологического словаря.

Приведенные примеры хорошо иллюстрируют природу языковой игры. Шутливый, внешне несерьезный словарь тем не менее содержит богатую пищу для размышления ученых-языковедов. Психолингвист увидит в нем, во-первых, подтверждение мысли о присутствии в языковом сознании словообразовательных моделей, во-вторых, демонстрацию механизма использования языковых единиц в речи, особенности воздействия на языковое значение реального контекста и коммуникативной ситуации, в-третьих, то, что Б. Ю. Норман удачно назвал «кладбищем нереализованных возможностей» — показ путей развития языка и речи, причем из запасов и достаточно редких слов.

Языковая игра может строиться не только на эксплуатации единиц различных языковых уровней. Некоторые ее разновидности затрагивают ролевую и стилевую дифференциацию речевой деятельности. Однако и здесь игровой эффект достигается путем нарушения ролевых стереотипов и стилевых норм при осознании говорящим незыблемости этих норм и стереотипов. Одна из таких разновидностей языковой игры строится на стремлении говорящего выступать в несвойственной ему речевой манере. Человек как бы надевает речевую маску: начинает говорить как сельский житель, как бюрократ, ребенок, сюсюкающая дамочка, иностранец и т. п.

Особенно часто для подобных целей используется диалектная и просторечная языковые маски. Подражая говору сельских жителей или речи городских низов, языковая личность инкрустирует свои высказывания словечками, имеющими фонетические, морфологические и лексические признаки диалекта и просторечия. «Ну, ня знаю, ня знаю, бряхать ня стану»; «Ну, ты вумная-а»; «Я его видел - Когда? - Вчерась»; «Нетто ты понимаешь в этом»; «Это мы сдободно могем»; «У нас там внизу вода совсем не текет»; «Можно взойтить?»; «А. Вы проспамшись? Б. Да, но не очнумшись. Не отдохнумши».

Другое средство создания комизма - прием стилевого контраста. Он основан на перемещении слов и выражений из одного

стиля речи в другой. Для подобных целей чаще всего используются штампы канцелярски-делового языка, газетные клише и т. д. «Пусть нам Коля осветит, как все было. И про свадьбу, и про отпуск», «Мы постановили на воскресенье» (гостей звать), «А. Расакажите, как картина? Б. Надо такую резолюцию наложить: дрянь»; «Сергей Васильевич вас искал на предмет положения на стол книги».

Реже для целей языковой игры в разговорной речи используется высокий книжно-поэтический стиль. «Я завтра буду доклад вещать»; «Пойду взгляну в зерцало»; «Оказывается, он помре».

Забавным примером языковой игры стал придуманный двумя видными учеными профессорами Н. А. Ипполитовой и М. Ю. Федосюком, специалистами в области культуры общения, пародийный текст, который они привели в ходе кулуарного общения на конференции по риторике.

Улетная тусовка

На прошлой неделе в Московском универе прошла крутая тусовка о проблемах риторики и клевого трепа Несмотря на то, что во многих приторах без мазы получить бабки на командировочные расходы, в Мокву приканали препы риторики и культуры базара из разных городов страны В докладах тусовщиков прозвучала куча хиповых приколов, которые по жизни заинтересовали слушателей и вызвали как классную дискуссию, так и отдельные наезды на докладчиков Почти никто из выступавших в натуре не грузил аудиторию и не тормозил в ходе дискуссии. Участники тусовки тащились и торчали не только от докладов, но и от четкого трепа в кулуарах. Короче, все было ништяк. В результате тусовки все привалившие в универ пришли к единодушному выводу хреновом, блин, уровне культуры базара у наших соотечественников.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2017 год. Все права принадлежат их авторам!