Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Да здравствуют казацкие земли!



Я проснулся от глухого бормотания на кухне, Даша спала рядом. Части её сексуального тела выглядывали из-под простыни. Такая картина, где еле-еле видно попу или животик, очень возбуждает. Я без колебаний засунул руку под простынь и притронулся к самому интересному. Даша слегка заёрзалась, но меня это особо не остановило, я продолжал дальше гладить её гладенькую писю. Было видно, что ей снится какой-то эротический сон, в чём я стремительно помогал. Её сонные движения набирали оборотов, она уже понимала, что это реальность, но глаза открывать по-прежнему не хотела. Недолго думая, я начал целовать ей грудь. На светлой простыне наши тела были сильно загорелые, у Даши не было белых участков от лифчика или плавок. Она была вся шоколадного цвета и сексуально аппетитная. Она всё больше извивалась и слегка начала издавать звуки, на что я ничего не придумал, как целовать её, чтобы за дверью не услышали наших шалостей. Она так страстно завелась, что начала нежно ласкать мой член. Даша основательно промокла, я повернул её на бок к себе лицом и вошёл в неё. Утренний секс – это что-то особенное в жизни людей. Можно смело заявлять, что у людей, которые шли войной на народ, с утра не было охрененного секса. Никому и в голову не придёт грубить, воевать или убивать, когда был с утра секс, а то и дважды. Я бы ввёл поправки в законодательство своей страны, чтобы перед работой или важной встречей был обязательный секс. Иначе тебя обвинят в неработоспособности.

– Доброе утро, – воскликнул я сидящим на кухне персонам и быстро скрылся в уборной.

– Доброе, – доносилось в спину.

Я быстро сполоснулся и вышел на кухню. Приятный запах завтрака ошеломлял. Позже к нам присоединилась Дашка. Майка ещё спала. Дашка посмотрела на бутылочку пива и облизалась.

– Дашка, кто сегодня за рулём? – спросил я.

Без колебаний она подбежала к столу и начала его пить.

– Ты! – вытирая губы, промолвила Даша.

–Я поведу, правда, я без прав.

– Хрен с ними, всё будет хорошо, – на полуслове перебив меня, делая второй глоток, продолжала москвичка.

После завтрака мы поехали на остров Хортица. Там посмотрели выступление казаков, как они умело обращаются с саблями, стрельбой из лука, с топором, вернее, с его метанием, плётками и тому подобным. Мы познакомились с ними, они обычные ребята, тренируются, выступают, зарабатывают. Вечером у них же нарешали травку, дома покурили и день прошёл на ура!



На третий день мы решили переночевать на острове. Всё это время я ездил за рулём белого Крайслера, к счастью, нам не попался ни один полицейский, даже лежачий. Девки на заднем сидении пили алкоголь, музыку громко слушали, а я исправно следил за дорогой. Мне понравилось водить иномарку, в которой коробка автомат, объём двигателя 3,5 л и гидравлика руля. Все нюансы предусмотрены производителем, для более комфортного пребывания в этом чудо-средстве. Но без бензина она остаётся жестянкой. Только подумать, груду металла можно покорить для собственного блага. Автоматы стреляют, машины ездят, а самолёты летают. Насколько умён человек? Если раньше были виниловые пластинки и огромные ящики для прослушивания музыки, то теперь тысячи любимых песен помещается на маленькой флэшке. Человечество дошло до невероятного. Скоро интернет будет входить в счёт коммунальных услуг, и в каждой квартире будет телепорт, как неотъемлемая часть интерьера.

На острове мы оставили машину на парковке, а сами пошли в глубь. Тут, на полянке, люди разводят костры, играются с детьми, в общем, место вполне культурное. Мы купили сосиски, развели костёр, выпили водки. Как не привычно пить водку. За всё лето я не пил ещё водку. Какой отвратительный вкус и запах. Почему нельзя придумать алкоголь вкусный, зачем пить и морщиться? Мы решили, что хотим переночевать здесь, а рано утром поедем все в свои стороны. Попрощавшись с Аней, её парнем и Жанной, мы разложили карематы и улеглись друг возле друга.

– Так прикольно, свела же нас судьба троих, – выдала Майка. – Мы с Москвы, ты с Украины, в Крыму познакомились.

– А завтра разъедемся все в разные стороны и больше можем не увидеться никогда, – сказал я.

– Не, ну чего это никогда? – добавила Дашка. – Когда-то же увидимся.



– Нет, я говорю, если взять самый худший вариант, то никогда.

– Ну, в принципе да.

– Вот вы приедете в Москву, пыльную, задымленную, и что будете делать, приступите заниматься обыденными делами? С утра встанете, умоетесь и на работу, потом домой, за книгу и спать. И обыденная жизнь началась.

– Ну, как у всех, в принципе, – переворачиваясь на бок, добавила Майка.

– Я вот боюсь того, что придётся делать мне. Мама приедет в отпуск первого числа на месяцок, а потом осень начнётся, надо будет искать работу, жить повседневной жизнью. Знаете, я бы поменял обычную жизнь на путешествия. Менять отель за отелем, выступления, концерты, турне, недоспанные ночи, новые знакомства. Хочу, чтобы моя зона комфорта всегда изменялась, осесть на одном месте каждый успеет, но не каждый успеет повидать мир. А вот ходить на работу, на одну и ту же работу на протяжении десяти лет – это надо делать в конце жизни, когда везде побывал, многое увидел. Спросят, чего ты добился, когда был молод? А ты им: я знаю пять языков и был в семидесяти странах, я мулаток трахал, я страуса кормил, на Эйфелевой башне целовался, еврея за пейсы дёргал, с нигерами в Париже анашу курил, я с двумя женщинами секс имел, в конце-то концов. А ты? Ты заработал на «Mercedes»? – здорово. У тебя два кредита? – и это здорово. У тебя жена двадцать лет, которую тебе осточертело трахать ещё пятнадцать лет тому назад? – это не здорово. Хотя, если ты в этом можешь признаться, ты начинаешь быть похожим на человека, и это – здорово! Человечество окружило себя материальными благами, живёт в своём замке и нос не высовывает. А жизнь проходит, время течёт, как сучка. Не успеешь оглянуться, как кредит за Мерин выплатил, а жена ушла. Что скажите?

В ответ тишина… Девчонки заснули.

День шестидесятый

Утро было прохладным, собрав карематы и спальники, мы сонно побрели к машине. На лужайке было ещё несколько машин. Даша завела «Chrysler», и мы начали движение.

– Вот и настало время разъезжаться, – сказал я.

– Ты как хочешь добраться обратно? – спросила Майка.

– Автостопом. Сейчас на трассу, а там до вечера доеду, вещей с собой тяжёлых нет. Весь день в дороге – это круто.

– И хочется тебе? – продолжала Майка.

– Не ори на меня, – в шутку произнёс я. – Я знаю, что делаю, женщина.

Даша вела машину и тревожно смотрела под руль, но вида, что что-то произошло, не подавала.

– Майка, а у тебя есть водительские права?

– Нет.

– А хотела бы?

– Не знаю. У меня и машины то нет.

– Появится. Вон у Дашки тоже не было машины, когда она сдавала на права. Правда?

– Правда. Бля, я не могу понять, что с машиной!

– А что не так?

– Да педаль тормоза дёргает, когда торможу.

И действительно, при торможении машину слегка дёргало. Я выглянул через окно посмотреть, не спущены ли колёса с моей стороны.

– Дашка, останавливайся.

Притормаживая, Дашка нервно спросила:

– Что там?

– Меняемся, я проеду пять метров, посмотри на это.

Я сел за руль и тронулся, Дашка тут же завопила:

– Стой!

Переднее правое колесо болталось. Оно не было закреплено. Трёх из пяти гаек просто не было. То есть, колесо держалось на двух раскрученных гайках.

– Ого, это что, хотели на острове колёса поснимать? – удивился я.

Удивился не только я. Дашка нервно закурила.

– Что делают в таком случае? – спросила Майка.

– Сначала курят, – провозгласил я.

За нами остановился какой-то тёмный седан, и из него вышел мужичок.

– Что случилось, ребята? – спросил тот.

Да вот, на Хортице ночевали, а с утра вот такая фигня.

– Да-да, там вполне могут снять колёса. Вам повезло, что не сняли. Спугнул кто-то, наверно. Здесь недалеко есть СТО, следуйте за мной.

– Так, сколько у нас есть денег? – спросила Дашка, разворачиваясь через двойную сплошную.

– У меня сто сорок гривен, и сестра перевела по «ПриватБанку» около тысячи, – признался я.

Эта ситуация произошла как раз на выезде из города. Если бы мы не обратили внимания на колесо, то оно отпало бы в поле к чёртовой матери.

Мы проехали за мужиком метров триста, где он показал мастерскую.

– А где здесь есть «ПриватБанк»? – спросила Дашка у него.

– Поехали со мной.

Мы сели в его машину и поехали искать банк, чтобы получить мой перевод, Так как у девчонок на карточке не оказалось много денег. Они не рассчитали расходы и попросту не доехали бы домой, пока не получили бы перевод из Москвы. Объездив три отделения банков, к нашей машине вернулись без результатов, так как два из них оказались закрыты, а в третьем по воскресеньям переводы не выдают. Дашка позвонила домой и попросила переслать деньги. Она утверждала, что деньги придут на карточку в течении нескольких часов.

В мастерской был один парень, который что-то заканчивал в воскресный день и должен был идти домой. Но Дашка вцепилась в него, как в последнюю помощь на земле. Это и вправду был последний шанс для нас, иначе пришлось бы ждать до завтрашнего дня. А сегодня только полдень жаркого воскресения. Мы показали ему колесо. Раскрутив его, он обнаружил следующее: шпильки, на которые надевается колесо, были уже сломаны, так как мы ехали только на двух зафиксированных болтах. Под нагрузкой остальные сломались. Он раскрутил одну шпильку, дал мне.

– Спустись вниз базара и купи точно таких же пять штук.

На базаре, по закону подлости, как вы уже догадались, точно таких не оказалось. Но были чуть другие, на которых надо было ещё дорезать резьбу.

Я принёс их нашему мастеру, который пытался что-то ещё исправить в машине.

– Вот смотрите, мне дали такие, но тут не хватает резьбы, здесь где-то можно её нарезать? – спросил я.

– Да, идём со мной.

Мы зашли в огромный цех неподалёку от базара. В темное помещение со света было заходить трудно. Глаза чувствовали некий дискомфорт ещё какое-то время. Не обращая никакого внимания на мужиков, которые о чём-то своём говорили, наш спаситель двигался уверенно. Он подошёл к станку и начал нарезать резьбу так, чтобы совпадало с выкрученной шпилькой. Закончив, мы так же быстро и вышли. Вернувшись к машине, он продолжил ковыряться с колёсами.

– Ромка, побудешь здесь, мы с Майкой сходим в «Амстор», посмотрим, пришли ли деньги?

– Хорошо.

Я остался и увлечённо смотрел, что и как делает мастер. Уже было три часа дня. Солнце безжалостно палило нам спины.

– Ура!! – воскликнула Дашка, когда пришла к нам, – мне перевели деньги.

Она пришла с каким-то напитком, едой и курила сигареты.

– Ну, как у вас дела, продвигаются? – спросила Дашка.

– Да, осталось немножко, – ответил спаситель.

На смену жаркому солнцу, как по просьбе трудящихся, пошёл проливной дождь, от которого мы спрятались в машину, которая уже стаяла на двух домкратах, а мастер пошёл переждать дождь в мастерской. Спустя час дождь утихал, но не закончился, и к нам на встречу шёл всё тот же спаситель, но с девушкой. Он принялся чинить колесо дальше, а его женщина держала зонт над ним. Он хотел побыстрее закончить начатую работу, так как куда-то торопился. Прошло ещё какое-то время, после чего он спустил машину на колёса.

– Готово, – гордо произнёс он.

Признаться, я уже и не ожидал услышать это прекрасное слово.

– Здорово, сколько с нас, – спросила Дашка.

– Триста гривен.

Дашка отсчитала деньги, и мы сели в машину. На часах было шесть вечера.

– Триста гривен – это сколько на русские? – спросила Майка?

– Тысячу двести.

– Не много, – прокомментировала Дашка, – в Москве с нас бы сняли тысяч шесть. Что делаем, куда едим?

– Автостоп вечером уже не работает, вы хотите ехать уже в Москву или потусим до завтра?

– Давайте поедем уже завтра, – согласилась Дашка, – что-то Запорожье нас не хочет отпускать.

Мы в «Амсторе» купили еды и поехали искать стоянку на ночь. Мы нашли ее неподалёку и обратились к сторожу:

– А можно мы поставим машину на стоянке и в ней втроём переночуем, потому что нам негде спать, а утром в дорогу? – спросил я у сторожа.

– Так вы можете спать у меня на втором этаже за десять гривен. Там есть две кровати и тепло, – ответил сторож.

– Отличная идея, мы согласны. Только мы хотим прогуляться городом и можем прийти поздно, вы не против? – продолжала Дашка.

– Приходите, когда хотите, я всё равно не сплю. Дежурю. Приходите, – вежливо отвечал тот.

Мы с девчонками пошли гулять городом, пили пиво и веселились, как будто знаем друг друга всю жизнь. Возникла идея пойти в кино на фильм на украинском языке.

– Вы же не знаете языка, как вы будете понимать, картинки разве что смотреть? – спрашивал я.

Но они ни в какую не хотели меня слушать и тянули за собой. Поздний сеанс, попкорн и пиво. И я, как всегда, заснул. Как у меня это получается, не знаю. В кинотеатре громкий звук, взрывы, выстрелы, а я спокойно задремал.

После фильма мы попутками добрались до нужного места. Охранник Николай нас встретил и провёл наверх. Майка захотела спать в машине.

– Я завтра вас разбужу в полседьмого, – сказал Николай и закрыл дверь.

В помещении было очень тепло, но снимать я ничего не хотел. Кровати стаяли торцом друг к другу. И таким образом Дашка лежала за моей головой, мне её видно не было. Пожелав ей спокойной ночи, я начал засыпать. Не прошло и пяти минут, как я почувствовал на своей груди лёгкое поглаживание. Приподняв голову, я увидел Дашку, полностью обнажённую, облокотившуюся об мою кровать. Недолго думая, я вскочил и обошёл её сзади. Я без колебаний вошёл в неё сзади. Она этого хотела. Попка у неё была сочная и загорелая. Мне нравилось брать её сзади. Пошёл проливной дождь, в сопровождении с сильными молниями и громом. Не помню, когда было настолько романтично заниматься сексом. Когда мы сменили ещё несколько поз, закончился и дождь.

День шестьдесят первый

Проснулись мы от сильного дождя и грома с молниями. На втором этаже было очень комфортно и тепло, поэтому я заснул ещё раз. Позже в шесть тридцать нас разбудил Николай, добрейшей души человек. Он нам дал жильё и был крайне любезен. Разбудив Майку, спящую на переднем сидении белого «Chrysler», Дашка завела машину.

– Я в Москве не встаю так рано, как здесь третий день подряд, – сонно пробормотала Майка. Дашка, сонно зевая и куря сигарету, кивнула в знак согласия.

– Не ори на меня, – шутя, ответил я. Прогревши машину, мы отправились в «Амстор», от которого уже подташнивало. С этой блядской погодой мы сообща решили, что ехать стопом будет печально. Поэтому решили ехать, пить кофе, потом снять деньги в «ПриватБанке» – и на вокзал за билетом в Феодосию. Найдя по дороге «Coffeelife», мы направились туда. Заведение было закрыто ещё три минуты, таким образом мы стали первыми клиентами. Заказав желаемое, мы начали просыпаться. За чашкой кофе мы устроили фотосет на крутой Дашкин фотоапарат и решили вспомнить, когда мы познакомились и вообще сколько дней мы уже в Запорожье.

– Пять ночей, мы пять ночей здесь, – удивлённо выдала Майка.

– Да, пять.

– Ничего себе, а чего так много-то?

Весело начали вспоминать, что и как, позже выяснили, что знакомы ровно две недели.

– Помог водички нам донести, аж до Запорожья, – прокомментировала Даша.

После кофе мы заехали в банк, я снял деньги. Потом поехали на вокзал, где я купил билет «Запорожье-Феодосия» на одиннадцать пятьдесят шесть. В машине играл Виктор Цой. Как же я не люблю такие прощальные моменты, но чем-то они мне чертовски нравятся.

– Очень привязываюсь к людям, – сказал я, – и мне необыкновенно приятно было проводить с вами время. Слово Люди пишется с большой буквы. Это я к тому, что на пути ты можешь встретить разных людей, а вот Людей – это редкость.

Чтобы без дела не сидеть в машине, я предложил девчонкам прибрать в ней. Мы это сделали быстро, после чего вышли и решили скурить прощальные папироски. Тема зашла о том, чтоб, если я буду собираться в Москву, позвонил. И вообще мне предлагали ехать с ними. Они были не первые, кто это предлагал, на что я с улыбкой отказывался. Болтая ни о чём, я наслаждался последними минутами провождения с моими Московскими друзьями. Итак, «распрягайте хлопцы коней», две недели плечо к плечу, преодолено сотни километров, выкурено неисчислимое количество папирос, конопли и выпито десятки литров самого разного движла. Потусили на славу.

– Я рад, что вас уже знаю.

Заведя машину, Дашка одела солнцезащитные очки, а Майка села на переднее пассажирское сидение. Она была штурманом и картоведом, высчитывала расстояние до следующего населенного пункта пальцами с фисташковым лаком на ногтях. Девчонки быстро скрылись за углом ближайшего переулка. А я отправился на вокзал ждать мой поезд.

В голове мыслей не было совершенно, вспомнилась девочка, с которой я разошёлся в этом году. Мне захотелось её крепко-крепко обнять, сладко поцеловать и не отпускать ни за что на свете. Как она там без меня, может ей холодно или она хочет пить, а вдруг она думает обо мне. Все эти путешествия всё равно не дают возможности забыть о ней. Как только я остаюсь наедине со своими мыслями, я сразу же вспоминаю о ней. От себя не убежишь, где бы ты ни был. Почему я был так глуп и не прислушивался к ней, ведь она же отличная девчонка, красивая и умная. Не избалованна деньгами и мужским вниманием. В наше время найти такого человека – большая редкость. Мне больше всего на свете захотелось услышать её голос, номер я помнил на память, но телефона у меня не было. На вокзале всё равно никто не даст позвонить, а копеечных телефонов я не нашёл. К тому же прибыл мой поезд, и мне надо было совершать посадку. С таким лирическим настроением я тронулся. Практически всю дорогу проспал. Выйдя на вокзале, отправился на другой вокзал, но уже авто. Сев в пазик, я добрался до Курортного, откуда пришёл на Лиску. Настроения веселиться не было.

На Лиске было так же, как и когда я уезжал. Не изменилось ничего. По дороге я пил пиво и «Revo», и потому изрядно накачался. В темноте и без фонарика я не мог найти палатку Насти и дважды проходил мимо. Услышав в компании знакомый голос Ксени, она была также из Хмельницкого, я подошёл к ней.

– Ксюха, привет! Я чуть выпил и не могу найти свою палатку, не подскажешь, как к ней пройти.

– О! Кипиш, привет! Смотри, кто здесь есть, – радостно воскликнула она.

Подняв голову, я увидал сидящего перед костром Реню. Я с ним играл в группе «Бензопилин», он был барабанщиком. Правее от него неожиданно для себя я увидел и бас-гитариста Олега, с которым тоже играл в этой группе. Он сидел со своей женой и был слегка пьян. Я был рад видеть этого бородатого добряка. В противоположной стороне сидел ещё какой-то парень, видно было только его силуэт.

– Угадай меня по голосу, – низким басом произнёс тот.

Я сразу узнал этот голос. Чувак обладает таким низким голосом, что не все микрофоны ловят его частоты.

– Шалф, ты что ли?

– А то!

– Как вы тут все очутились?

– Сегодня приехали.

– И я только приехал.

– Где был?

– В Запорожье ездил с московскими девчонками на тачке. А вернулся, так вот палатку не могу найти.

Неожиданно для меня они остановились прям возле Настиной палатки, мимо которой я пару раз прошёл.

– А как вы так, прямо возле моей палатки остановились? Ксюха сказала, что я тут?

– Нет, мы просто тут разложились.

– Удивительно, пляж тянется пять километров, а вы умудрились разложиться именно здесь!

– Мы почувствовали, что надо именно здесь.

– Ну и правильно.

Ребята только приехали, и я присоединился к ним. С ними была ещё одна девочка Аня, которую я раньше никогда не видел. Вот так вот образовалась ещё одна компания. Приехал один в Крым, а толком времени нет побыть наедине. Ребята пили чачу, ей же и угощали. Хороший выдался денёк, насыщенный такой. Одних провёл, других встретил. Позже все понапивались и уложились спать.

День шестьдесят второй

Утренний кофе на горелке Шалфа, привел всех в чувство после вчерашнего приезда.

– Как вы так разложились у Настиной палатки, ума не приложу.

– Почувствовали, – не колеблясь с ответом, произнёс Шалф.

С Шалфом я знаком ещё со времён первого курса, это порядка одиннадцати лет. Все мы выходцы с «Шайбы», это некая неформальная тусовка, где молодёжь собиралась поиграть на гитарах, напиться портвейна «три топора» и редко, но получить по щам от гопников. Он был бас-гитаристом и постоянно где-то играл. То с одними ребятами, то с другими, не сиделось парню на месте. То есть я его знал давно, но пиво мы никогда толком вместе не пили.

Реню и Олега я знал хорошо, мне приходилось с ними делить сцену и репетиционную базу на протяжении четырёх лет. С нами в группе был ещё один парень, гитарист и вокалист, которого здесь не было. Учитывая хорошую репутацию группы «Бензопилин» и рвение к творчеству, вокалист начал репетировать в коммерческом проекте, чтобы улететь на заработки в Китай. Я его спрашивал, что он думает про нашу группу, на что он отвечал, что будет играть с нами, но приоритеты он выбрал. Я теперь не был уверен в этом человеке. Мне не хотелось стоять в строю с такими людьми. Как так можно отнестись к группе спустя четыре года усердных репетиций, выездных концертов, побед на разных локальных фестивалях? Это как сидеть на пороховой бочке: никогда не знаешь, когда может взорваться. Но как говорится: беда не приходит одна, в это время нас выгнали из нашего помещения и мы вынуждены были переезжать в другое. В новом помещении надо было слегка сделать ремонт. Реня начал опаздывать, приходить пьяным, а у Олега равнодушие зашкаливало. Он никогда лишний раз не предложил поиграть или спросить, будет ли репетиция. Мне приходилось постоянно их уговаривать. И однажды, когда надо было платить за помещение, у Рени не было денег. Я ему объяснял, что это ответственность, и если мы что-то делаем вместе, то деньги надо найти. А он сказал, что их нет. Спустя неделю он позвонил, мол, деньги появились, я сказал, что это неправильное отношение к делу. Позже придя в помещение, обнаружил, что его барабанов уже нет. Потом и я забрал свою аппаратуру. С тех пор мы больше не общались, и видел я его раза два, второй из них здесь вчера.

У Шалфа была с собой маленькая пяточка, которую мы тут же приговорили на троих. Меня, Шалфа и Олега торкнуло не по-детски. Реня травку не курил и даже никогда не пробовал. Он был любителем выпить водки. Вечно, когда напивался, включал строгого майора, закладывал руки за спину и командовал, честь отдавал, до марширования дело ещё не доходило, но он был близок. Раньше, когда играли вместе, ещё пытался понять его, угомонить, не создавать неприятных ситуаций, а сейчас мне было плевать, я с ним сюда не приезжал, стыдно мне за него не будет, а если он будет дерзить, пошлю на Одессу.

На следующий день к вечеру вернулась с Меганома Настя. Мы долго болтали, так как последний раз виделись перед моим отъездом в Запорожье. Рассказывал про свои приключения, а она делилась своими.

– Блин, там конечно классно, но очень страшно, был дождь, и ночью было жутко страшно. Ромка, я не знала, куда идти. С одной стороны бескрайнее море, а с другой – горы и темнота. Вдалеке я увидела, как кто-то светит фонариком, и мгновенно ринулась, как мотылёк на свет. Вспомнилась фраза из песни Сплина «И спасибо всем тем, кто мигал дальним светом». Одной было жутковато.

Позже познакомил её с ребятами из Хмельницкого. Настя с Шалфом очень сдружились, мы целыми днями накуривались и ржали до вечера. Как ни странно, но нашлось миллион общих тем. Ещё я очень ценю людей, которых не надо нянчить на отдыхе, которые сами находят, чем себя занять. Бывает, приходишь с другом в кабак, знакомишься с девчонкой, уделяешь ей время, а друг не знает, что делать, и у тебя появляется чувство долга перед ним. От чувства долга и охренень в раз не долго. Настю и Шалфа нянчить не приходилось, они отлично могли развлечь себя сами. И никогда не задавали ненужных вопросов, мол, «почему не взял меня с собой?». Все происходило само собой, естественно и непринуждённо. Шалф, как настоящий выходец с Шайбы, был огромным ценителем пива. Мы постоянно с ним упарывались пивком, закуривали это всё ганжей и бродили по пляжу в поисках приключений.

Потом Шалф поехал на Симеиз, мы с Настей пошли в Курортное и переписали тексты новых песен, которые с удовольствием пели. С Настей музицировать было одно удовольствие, можно было часами просидеть друг перед другом, наслаждаясь творческими качествами.

– Настя, а прикинь, что Шалф вернётся с Симеиза не традиционной ориентации?

– Пидр Симеизский, – громко рассмеялась она.

– Ага, и друга приведёт. Такой, это Влад, теперь он будет жить с нами.

– А Влад – парень-негритёнок, живущий пять лет в Украине, разочаровавшийся в чёрных женщинах из Зимбабве.

Через пару дней вернулся Шалф таки с друзьями, но из Хмельницкого. Это были две парочки и Жанна. Жанна была старше нас и имела дочку нашего возраста, но ей это не мешало общаться с нами на равных. Мне было приятно, что об этом месте узнают все больше хороших людей. Такое ощущение, что они приезжают ко мне в гости. Я себя тут чувствовал, как дома, и постоянно им рассказывал что-то новое.

Когда зашло солнце, мы с пацанами пошли за дровами. Мне чем-то нравится этот процесс. Долго идёшь, о чём-то говоришь, делаешь всё совместно, разделяешь ношу поровну, приносишь дрова в лагерь, весь в мелких ссадинах, царапинах. А когда заходишь в море, тело начинает печь от солёной воды. Выражение «Не сыпь мне соль на рану» придумано неспроста. Не представляю боль пациента, лежащего под наркозом на операционном столе с вскрытой грудной клеткой, которому врачи нечаянно рассыпали в неё соль, решившие перекусить перед зашиванием. Он конечно и не дёрнется, но душа бы в это время скукожилась. Короче, очередной вечер подошёл к концу. Дружная компания, костёр, гитара, смешные анекдоты, алкоголь делали своё дело. Большую часть на себя взял алкоголь, он эгоист, постоянно хочет, чтобы ему как можно больше уделяли внимания. У него это снова получалось, так как приехавшие ребята – тоже бывшие неформалы, которые любят выпить и подебоширить.

На следующий день Настя решила уезжать в Питер. Я помог ей собрать вещи, провёл до Феодосии, где она купила билет в Петербург. Она заставила мою душу прослезиться, но я, конечно же, этого не показал. Мне будет не хватать этого прекрасного и светлого человека. Настя могла быть одновременно брутально-юморной девчонкой и жестоко смеяться над кем-то, а могла быть невероятно нежной, когда просто замёрзнет от бриза. Эти два качества мне чертовски в ней нравились. Общение с этим человеком могло никогда не заканчиваться. Отправив Настю, я почувствовал себя одиноким, и отдыхать уже не хотелось. Первого мне уже надо было быть в Киеве, а сегодня уже двадцать четвёртое августа. Как говорится: «Не наелся, не налижешься». Таким образом, я решил на днях тоже уезжать домой. Деньги заканчивались, а ещё надо купить билет. И вообще я почувствовал, что отдых подошёл к концу.

Пару дней мы с Шалфом ещё слегка куролесили, напивались чачи, накачивались пивом, шатались по берегу, накуривались ганжей, накуривали понравившихся нам прохожих. Плавали в море, а потом валялись под солнцем, рассматривая аппетитные формы гражданок отдыхающих.

День отъезда

There ain’t no place I’d rather be

Then here with you with me

There ain’t no place I’d rather go

You have never ever had a time like this before…

Двадцать седьмое августа, и мне необходимо уезжать в Хмельницкий. Какое прекрасное, не от кого не зависящее лето, где я повстречал уйму новых друзей, кто-то на берегу меня угощал суши, Аня из Днепропетровска постоянно меня подкармливала салатиками, кашами и супчиками, Альберт из Москвы подарил футболку, непьющий бармен Антон уже в десять утра накуривал крымскими бошками. Люди открытые и светлые, не зацикленные на себе, с которыми было действительно интересно и просто весело.

– У тебя билет хоть есть? – спросил Шалф.

– Нет, думаю, куплю.

– Можешь уже не купить, заранее надо было.

– Я что-то придумаю, пошли к татарам пройдёмся, проведёшь меня.

Я собрал палатку, сложил рюкзак, Шалфу оставил гитару, которую он обещал мне вернуть в целости и сохранности. К часикам восьми утра все проснулись, так как солнце уже палило во всю. Мы пошли с Шалфом на прощание попить пивка. Купили двухлитровую бутылочку, сели в теньке и начали отдыхать от сна. Пиво с утра всегда шло, как домой, легко и уверенно.

Посидев на дорожку, пока окончательно не стало жарко, я отправился в путь. Ноша у меня была совсем лёгкая, поэтому идти было не тяжело. На автобусе доехав до Феодосии, я ринулся на ЖД вокзал. Оказалось, что на Хмельницкий отсюда поезда не ездят, мне надо ехать или в Симферополь, или в Джанкой. Я на электричке добрался до Джанкоя и опять пошёл к ЖД кассам.

– Как, нет поезда? – удивлялся.

– Нет, все билеты проданы, – прозвучал ответ из окошка кассы.

– А когда ближайший?

– Первого сентября.

– Первого сентября?

– Да, первого сентября. Может быть раньше, если кто-то захочет сдать билет, но на это рассчитывать не стоит.

Ну, это просто капец! Выходит, мне никак не доехать до Хмельницкого: для автостопа уже поздно. А если зайти в интернет, чтобы найти бесплатное жильё, так уже слишком поздно. Кто-то просто сегодня может не увидеть моё сообщение, и я останусь в чужом городе совершенно один.

Я направился с последней надеждой на автовокзал. В кассе мне сказали, что есть один билет. Но автобус стартует из Красноперекопска, куда отправляется другой автобус через пять минут. Времени думать не было вообще. Я тут же подошёл к водителю и купил билет чуть дешевле, чем в кассе. В Красноперекопске я был уже минут через тридцать.

– Здравствуйте, один билет на Хмельницкий бронировали! Он ещё есть? – быстро протараторил я.

– Да, один забронирован, – мило ответила кассирша.

Но тут у меня возникла ещё одна проблема: у меня не хватает на него денег. Мне не хватало каких-то двадцати гривен, а автобус отправлялся через час. Я попросил придержать билет для меня, а тем временем пойду где-то брать деньги. В голове была каша, где взять деньги? Тут ко мне пришла беспрецедентная идея, я подошёл к киоску, от которого отходили три девушки.

– Девчонки, привет, не могли бы вы меня выручить?

Они без сомнений остановились и начали внимательно слушать. Страха в том, что я алкоголик или наркоман, у них не было. Не каждый день заросший турист подходит с просьбой.

– Мне на проезд не хватает тридцати гривен, не могли бы вы мне дать эти деньги и позвонить, я наберу друга, и он вам скинет сорок гривен на телефонный счёт.

– Ничего себе совпадение: я только что получила зарплату и мне как раз надо пополнить счёт, – удивлённо продолжала одна из них.

По Щучьему велению у меня в руках оказались деньги и мобильный телефон. Моя память на цифры опять меня выручила, я набрал кореша в Хмельницком. Я знал, кому звонить, и кто сможет помочь.

– Алло, Димон, здорова. Чувак, выручи меня. Мне необходимо, чтобы ты пополнил этот мобильный на сорок гривен, а я приеду в Хмель, отдам деньги. Ты можешь меня выручить?

В трубке раздался лёгкий смешок.

– Хорошо, – ответил он. – А ты где уже?

– В Красноперекопске, стою и клянчу у трёх девчонок деньги. А автобус через час.

– А автостопом слабо?

– Да поздно уже для автостопа. Я бы с радостью.

– Добро, приезжай.

– Спасибо, чувак!

– Он сейчас вышлет деньги на этот номер, – и отдал телефон.

Каких-то несколько минут мы с девчонками перекинулись парой слов. Я рассказал про мои путешествия и пригласил их в гости. Они были очень милыми и приветливыми. Транзакция прошла успешно, и на счёт пришли деньги. Времени медлить не было.

– Девчонки, вы меня очень выручили, мир не без добрых людей, – кричал я, ускоряя шаг и направляясь к вокзалу.

– В Хмельницкий один билет, – с одышкой заговорил я.

– Вот, пожалуйста, – любезно забрав деньги, кассирша выдав билет.

До отправления оставалось минут сорок. Мне стало очень одиноко, как ещё не было за всё время пребывания в Крыму. Знакомых нет, денег осталось десять гривен. А ехать домой шестнадцать часов. Что я должен есть всё это время? Мне эта ситуация напомнила Майкла Джексона, где он жил припеваючи, а умер в долгах и нищете. Так и тут, денег на отпуск ушло четыре тысячи плюс восемьсот МММовских гривен. А еду домой с червонцем.

Отдав дань этому прекрасному, гостеприимному, жаркому, дружелюбному полуострову, я вошёл в салон автобуса. «Блядь, как же здесь душно», – подумал я. Автобус не был оснащён кондиционером. А так как в любом скоплении людей будут дети, которых обязательно должно продуть… Бабушки, которых уже когда-то обязательно продувало в детстве, знают, что обычный свежий воздух в салоне – это сквозняк. Мы ехали в закрытом душном автобусе. Через пару часов жара спала, стало чуть легче, но всё равно пот проступал пятнами на чёрной футболке. Огромный минус сидячего путешествия – это отсутствие горизонтального комфорта. В поезде можно завалиться на верхнюю полку и заснуть. А в автобусе этого не сделаешь, и к тому же дороже стоит билет. За что платить вдвое больше, не понимаю. В общем, наступила ночь и кое-как, ворочаясь, я её пережил.

Утро, мы подъезжали в Хмельницкий. Автобус остановился на заправке. Тут я выпрыгнул, потому что мне отсюда домой ближе. Утренний Хмельницкий только просыпался. Он имел приятный специфический запах, какой бывает после дождя. Оно и не удивительно, на асфальте были лужи, а с деревьев стекали капли. Было интересно наблюдать за людьми: все чем-то заняты. Кто пил кофе, кто разогревал машину. Я направился пешком к сестре домой, так как в моей квартире ещё три дня будут жить квартиранты. Имея уже четыре рубля из десяти, шесть которых я потратил на пирожки, я всё равно решил пройтись. За шестнадцать часов езды я съел всего два пирожка. Мама бы меня убила за такое питание.

Здорово получилось! Я сделал, что хотел, и не пожалел об этом ни минуты. Летом надо купаться, загорать и смеяться, это зарядит тебя впечатлениями на весь год. Учитывая, что мы треть суток спим, треть суток работаем, треть проводим с родными и занимаемся домашними делами, то вполне справедливо треть жизни уделять отдыху. Возможно, эта идея утопична, но расслабленных, удовлетворённых, довольных жизнью людей куда приятнее видеть и разговаривать с ними. Если ты расставил палатку очень близко к чьему-то лагерю, то это только даст повод завязать дружеский разговор и вечером пригласить на костёр. Но если ты припарковал машину чуть ближе к его парковочному месту, то ты автоматически никто и звать тебя никак. В городе все имеют статусы в зависимости от рода деятельности. А на отдыхе ты играешь в шахматы с московским богачом и знать не знаешь, кто он, а потом бежишь в море, и единственное что вас различает, – это степень ожога на жопе. В городе бы вы никогда не встретились, так как статусы разные, а на отдыхе можно стать закадычными друзьями на всю жизнь. Что мешает нам быть искреннее, добрее, терпеливее и мягче к чужим недугам? Только чувство собственной важности. У нас всегда есть выбор, кем быть. Как говорит одна личность из Новой Каховки: «Жизнь твоя – делай, что хочешь!».

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2018 год. Все права принадлежат их авторам!