Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Эмиль Брагинский Эльдар Рязанов



Вокзал для двоих (киноповесть)

 

Пусть не пугается читатель, обнаружив, что действие нашего фильма начинается в месте не совсем приятном, а именно в колонии для уголовных преступников. Никто не знает своего будущего. Недаром народная мудрость гласит: "От сумы и тюрьмы не зарекайся!"

Был зимний метельный вечер.

Прожектор высвечивал огромную утрамбованную площадку, на которой проходила вечерняя поверка. Дежурные офицеры шли вдоль строя, поштучно пересчитывая людей. Потом каждый из дежурных подходил к старшему офицеру и докладывал:

- Поверка сошлась!

- Поверка сошлась!

- Разойдись! - скомандовал в конце старший офицер.

- Разойдись! - как эхо, отозвались дежурные офицеры.

- Рябинин, останьтесь! - приказал старший, а один из дежурных тотчас повторил:

- Рябинин, останьтесь!

Заключенные разбрелись по баракам, а на плацу задержалась лишь одинокая фигура. Она съежилась, как бы ожидая неприятностей.

Надо заметить, что люди здесь делятся на тех, кто сторожит, и тех, кого сторожат. Герой нашего повествования Платон Сергеевич Рябинин принадлежал, к сожалению, ко второй категории. Хотя, правда, он вовсе не походил на преступника. Это был мягкий, застенчивый человек лет сорока, а может, и больше. По его доверчивому лицу было понятно, что он не способен на неблаговидные поступки. Такой ни карьеры не сделает, ни уголовный кодекс не нарушит.

- Рябинин, подойдите! - подозвал старший офицер.

И когда Платон, выполняя приказание, подбежал, начальник сообщил ему:

- Хочу вас обрадовать - к вам приехала жена!

Но заключенный вовсе не обрадовался.

- Зачем?

- Просит свидания!…

- Я ее не звал! - вырвалось у Платона. - Не хочу свидания!

- Вы что? - поразился офицер. - Она, чтобы попасть к вам, семь тысяч километров отмахала!

- Ну и пусть! Я не пойду! - арестант позволил себе немного взбунтоваться.

- Она вас так любит, - справедливо возмутился начальник.

- Она?… Меня?… - невесело произнес Платон.

- Это вы с ней выясните! Держите пропуск! Пойдете без конвоя! Я вам доверяю!…

- Куда я пойду? - голос Платона звучал жалобно.

- Она комнату сняла в поселке. Тут адрес записан. И чтобы совместить приятное с полезным, возле станции зайдете в мастерскую, к Ивану Герасимовичу, и возьмете из ремонта аккордеон! Вы музыкант, проверьте, как починили!

- Слушаюсь! - понуро согласился Платон.

Он мог отказаться идти к жене, но отказаться идти за аккордеоном он не имел права.



А офицер снова стал строгим и официальным:

- Учтите, Рябинин. Пропуск до утренней поверки. Ровно в восемь - быть в строю. Опоздание приравнивается к побегу. Идите!

Потом на вахте, на воле - это место называется бюро пропусков - охранник придирчиво изучал "увольнительную" Платона.

- Значит, так, - наконец сказал он жестко, привычно обыскал заключенного и отодвинул тяжелый засов, - пропуск у тебя до восьми утра. Будь, как штык! Опоздаешь - это побег. Припаяют новый срок! Пошел!

Дверь отворилась, и Платон очутился на воле, где он уже давно не был.

Колония, обнесенная, как и положено, высоким глухим забором со сторожевыми вышками, находилась в чистом поле. Вокруг нее не было никаких строений. От ворот уходила в жизнь накатанная дорога, вдоль которой сиротливо тянулись столбы с проводами.

Платон побрел по дороге навстречу поземке. Пройдя несколько шагов, остановился, постоял. Затем решительно повернулся, заспешил обратно и забарабанил в дверь вахты.

Охранник приоткрыл окошко:

- Ты чего забыл?

- Пустите меня обратно!

- Ты поручение выполнил?

- Какое? - не понял Платон.

- Аккордеон принес?

- Меня не за этим, меня к жене отпустили.

- Про жену в пропуске ничего не написано! - и охранник захлопнул окошко.

- Сколько хоть до станции? - с отчаянием выкрикнул Платон.

- Тут недалеко, - послышалось из-за двери, - километров восемь, может, девять…

Платону не оставалось ничего другого, как зашагать в темноту и мороз. Но сначала он отстегнул от ватника зеленую бирку со своей фамилией, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя свободным, и спрятал ее в карман. Платон шел и шел по заснеженной, пустынной дороге и вспоминал… Идти было далеко и холодно, но воспоминание было длинное, и оно согревало Платона…



 

В то летнее туманное утро, к которому обратилась сейчас память Платона, он ехал среди многих, в отличие от него незапятнанных, пассажиров в скором поезде Москва - Алма-Ата. Экспресс медленно подползал к перрону большого города, который назывался Заступинск.

Вместе с высыпавшими на платформу пассажирами Рябинин, элегантный, стройный, в отлично сшитом костюме, с "дипломатом" в руках, зашагал по перрону Заступинска навстречу судьбе, которая поджидала его в привокзальном ресторане.

Нашествие пассажиров, которые надеются во время короткой стоянки поезда хоть как-то пообедать, если вдуматься, - несчастье для ресторана. Орда оголодавших путешественников, как саранча, набрасывается на комплексные обеды, не заказывает ничего порционного и ничего спиртного и тем самым не помогает выполнению плана. Кроме того, некоторые ловкачи норовят улизнуть, не заплатив, точно зная, что никто из официантов поезд не догонит.

На двух длинных столах с броской надписью "стол-экспресс" выстроились одинаковые алюминиевые кастрюльки со станционным борщом, а рядом, дожидаясь конца своей короткой жизни, стыли унылые серые котлеты.

Платон Сергеевич тоже вошел в ресторан, отыскал свободное место, приоткрыл блестящую крышку, познакомился с угрюмым борщом, поглядел на котлету, брезгливо поморщился, и всего этого есть не стал. Вокруг жевали и чавкали.

- Девушка! - позвал Платон. - Можно вас на секунду?…

Откликнулась Вера, официантка с милым, но уже потрепанным жизнью лицом, которое украшали огромные отважные глазища.

- Нельзя! - отрезала милая официантка.

- Вы здесь обслуживаете? Это ваши столы? Девушка!… Пожалуйста, принесите мне чего-нибудь диетического!

- У вас язва, что ли? - усмехнулась Вера и сказала кому-то: - Рубль двадцать и, пожалуйста, без сдачи!… Спасибо…

- Да, - кивнул Платон, - у меня появилась язва при виде вашей еды!

- Пока я закажу вам что-нибудь съедобное, - на ходу объясняла Вера, - возьмите сдачу, спасибо… пока это сготовят, ваш поезд уйдет! А с язвой, между прочим, по ресторанам не ходят! С язвой дома сидят!…

Тут Вера сорвалась с места и кинулась к выходу:

- Пассажир, пассажир! Вы позабыли заплатить!

- Деньги на столе! - резко ответствовал клиент. - Кстати, за такой обед не мы вам, а вы нам обязаны платить!

Вера метнулась к столу, за которым обедал клиент, - денег на столе не было.

- Где деньги? - громко спросила Вера. - Кто их взял?

Естественно, никто не отозвался. И никто не посочувствовал.

- В вашей работе, девушка, деньги с пассажиров надо вперед получать! - посоветовал один из посетителей.

По радио объявили что-то неразборчивое.

Толпа едоков бросилась наутек. Платон тоже побежал. Но Вера грозно преградила ему путь:

- Платите деньги!

- Но я ничего не ел!

- Знаю я вас. Один говорит, что платил, а денег нету, другой говорит, что не ел!… С вас рубль двадцать!

- Да вы посмотрите! - возмутился Платон. - Чтоб я ел это?!

- Пока я буду смотреть, вы удерете в Алма-Ату!

- Не в Алма-Ату, а в Грибоедов! Я не ел. Платить не буду!

Вера зашлась от ярости:

- Пока вы не заплатите, вы отсюда не уйдете! У меня жалованье маленькое, и за вас всех платить…

- Вы, которые в ресторанах, - не дал договорить Платон, - вы-то за всех можете заплатить!

Это было уже слишком.

- А такие, как вы, за рубль двадцать просто разоритесь. Павел Васильевич! - Вера решительно обратилась к швейцару. - Кликните Николашу!

Швейцар привычно извлек из кармана свисток и пронзительно засвистел.

- Пусть сбежится хоть вся милиция вашего города! Я платить не буду! - высокомерно выпрямился Платон. - Я не ел! Это вопрос принципа!

В дверях возник молоденький лейтенант в милицейской форме.

- Николаша, - начала Вера, - вот этот франт, - тут она кивнула в сторону Платона, - попросил диетическое, а когда я сказала, что не успею, он съел дежурный обед.

- Я не ел! - успел вставить возмущенный Платон.

- Расследуем! - пообещал лейтенант.

- Как это вы расследуете? - вспыхнул Платон. - Анализы будете брать?

- И отказывается платить! - закончила Вера.

- Вот сейчас составим протокол… - скучным голосом предупредил милиционер, - что вы отказываетесь платить…

- Но пока вы будете составлять, мой поезд уйдет!

- Я это делаю очень быстро, - улыбнулся лейтенант Николаша, - наловчился тут. Вы с какого поезда?

- Да его поезд уже ушел! - злорадно сообщила Вера. - Пожмотничал и получил по заслугам!

- Как это ушел? - вскрикнул Платон, отпихнул милиционера и побежал.

- Держи его! - во весь голос потребовала Вера.

- Он теперь никуда не денется! - лениво отмахнулся от Веры милиционер.

Платон выбежал на платформу и мрачно поглядел вслед поезду. Последний вагон был уже едва виден. Платон чертыхнулся и подошел к человеку в красной фуражке:

- Понимаете, я отстал от поезда. Дело тут не в рупь двадцать, а в том, что попрана справедливость. Она говорит: "Платите", а я ваш обед не ел!

- Это верно! - согласился железнодорожник. - Мой обед вы не ели!

Но Платону было не до шуток:

- Когда будет следующий до Грибоедова?

- В дороге надо быть внимательным, товарищ пассажир! - железнодорожник не удержался от возможности прочесть нотацию. Всегда ведь приятно преподать кому-то урок. - Железная дорога - это точность и комфорт. Поезд до Грибоедова пойдет в 20 часов 46 минут.

- А как мне быть с билетом? Билет же уехал вместе с проводником.

- Так что? - услышал Платон голос милиционера. - Отдадите, наконец, рупь двадцать, или протокол будем сочинять?

Из-за спины милиционера выглядывала Вера, так и не снявшая свой кружевной передник.

- Как не совестно, вроде бы человек интеллигентный, а бессовестно грабит бедную официантку!

- Как же все-таки мне, - Платон ухватил дежурного за рукав, - уехать из вашего города? Я ведь даже не знаю, как он называется…

- Подойдите ко мне минут за пятнадцать до отправления, я вас отведу к начальнику поезда, он вас устроит.

- Если он не заплатит за обед, мы его сами устроим! - пригрозила Вера.

Дежурный по станции, которому это все надоело, выдернул рукав и ушел, даже не обернувшись.

- Лучше заплатите, - дружелюбно посоветовал Платону лейтенант, - протокол вам дороже встанет!

Платон поглядел в добрые глаза милиционера и понял, что придется поступиться принципами, то есть заплатить. И, не глядя, протянул Вере деньги:

- Вот вам… держите три рубля за то, что я не ел! Сдачи не надо!

Вера взяла трешку и стала копаться в кармашке передника:

- Нет уж, возьмите вашу сдачу!

- Это вам на чай! - свысока бросил Платон.

- А может, я на чай не беру!

- А может, в вашем ресторане и не обсчитывают?

- Товарищ лейтенант! Вы свидетель, что я отдала ему его поганую сдачу! - и Вера протянула Платону деньги.

Тот демонстративно заложил руки за спину.

Тогда Вера нагнулась, аккуратно положила рубль с мелочью на асфальт и ушла по перрону, нахально покачивая бедрами. Милиционер тоже потерял к Платону всяческий интерес и отправился вышагивать вдоль состава пригородной электрички, на которую шла оживленная посадка.

- Вот стерва! - в сердцах высказался Платон, глядя вслед Вере.

Кто-то из добровольных зрителей продолжал смотреть на Платона, и он, поколебавшись, поднял деньги с асфальта.

Мучительно хотелось есть. Платон направил стопы обратно в ресторан и, конечно же, тотчас наткнулся на Веру.

- Будьте добры, - Платон был сама вежливость, - если вас не затруднит, скажите, пожалуйста, если вам не очень сложно, какие столики не ваши, чтобы я знал, куда мне сесть.

- Вон те! - Вера не поменяла интонацию на вежливую и крикнула официантке с красивым наглым лицом (такие лица особо нравятся клиентам): - Люда, обслужи товарища! Только получи с него деньги вперед, а то он платить не любит!

- Да ты что? - отозвалась из-за ширмы Люда, которая любезничала с молодым человеком. - Ко мне же Шурик пришел! Обслужи товарища сама!

Вера приблизилась к столику, за который успел усесться Платон, и громыхнула жестяным подносом.

- Положение у меня безвыходное! Заказывайте!

- Вы… вы мегера! - зловеще выдохнул Платон. - Из ваших рук я не стану есть до конца моей жизни!

И он рванул прочь из ресторана.

В зале ожидания Платон с надеждой кинулся к буфетной стойке. Однако на ней красовалась выразительная надпись: "Буфет закрыт на обед".

Взбешенный Платон вернулся в ресторанный зал. Теперь он уже прямиком направился к официантке Вере и плюхнулся на стул напротив нее:

- Меню давайте! Срочно!

- Ого, какой вы принципиальный! Вы же только что поклялись никогда не есть из моих рук!

- Буфет закрыт! - вдруг жалобно произнес Платон.

- А есть хочется? - с издевкой спросила Вера.

- Конечно. Я ведь не ел тот мерзкий борщ. Теперь вы это понимаете?

- Если вы не ели, то откуда знаете, что он мерзкий? - парировала Вера.

- Я от вас устал. Принесите что-нибудь диетическое.

Вера лукаво сверкнула глазами:

- Поскольку в том, что вы у нас застряли, есть и моя вина, я обслужу вас как дорогого гостя нашего города. Знаете, нас инструктировали - приезжающих в отличие от проезжающих обслуживать хорошо. Потому что наш ресторан - визитная карточка города. Из диетического только курица. Сейчас я ее подам.

Платон полез за деньгами:

- Получите с меня вперед, а то я человек ненадежный.

- Обязательно, - усмехнулась Вера.

- И настроение у меня - кажется, хуже не бывает.

- Вряд ли наша курица вам его улучшит! Вера положила деньги в кармашек передника и отсчитала сдачу.

Потом Вера ушла на кухню, а Платон стал смотреть в окно на пригородную электричку. Захлопнулись автоматические двери, и электричка медленно отошла.

Вера принесла еду.

- Приятного аппетита!

Платон взялся за нож и вилку и начал тщательно протирать их салфеткой и при этом ругался, уже устало и поэтому мирно.

- Это я по вашей милости здесь торчу… Чтоб ваш ресторан сгорел вместе с вашей станцией…

Платон тщетно пытался разрезать курицу на съедобные части.

- Скажите, эта курица отечественная или импортная?

- Понимаете, - с невинным видом принялась объяснять Вера, - на голой курице ничего не написано. Написано на обертке, а мы подаем без обертки. Если хотите, я пойду спрошу у повара.

- Не надо, не трудитесь, сейчас я у нее сам спрошу!

Платон безуспешно орудовал тупым ножом. Курица не поддавалась.

- По-моему, при жизни она была мастером спорта! - Платон с трудом оторвал кусок крыла и вдруг спросил: - Скажите, у вас и оркестр вечерами играет?

- Очень громко. До того, как в ресторан пошла, я очень музыку любила, а теперь ненавижу!

Вера фамильярно присела на соседний стул:

- А имущество ваше? Без хозяина в Грибоедов катит?

- У меня все вещи с собой. Вот, - он показал на "дипломат". - Я на два дня в Грибоедов. Мне в понедельник утром обязательно надо быть в Москве.

- Теперь получается, что вы в Грибоедов только на один день едете, - предупредительно уточнила Вера, - вы ведь целый день здесь потеряете!

- Если б вы только знали, - вырвалось у Платона, - как мне дорог и как мне нужен этот день. Кстати, как вас зовут, девушка?

Вера решила, что заезжий ее со скуки, как говорится, "клеит", и тут же дала решительный отпор:

- До того, как я начала здесь работать, имя у меня было, а теперь меня зовут - девушка! И запомните - я неприступная! В особенности для транзитников.

Платон посмотрел на Веру с нескрываемой усмешкой:

- Но я… я вовсе не собирался идти на приступ этой… этой крепости!…

Очередное оскорбление Вера пропустила мимо ушей.

- Рассказывайте! Все вы одинаковые! - встала и отправилась на кухню.

Платону надоело сражаться с курицей. Он бросил вилку, поднялся и вышел в зал ожидания.

На кухне, возле раздачи, Верина подружка Люда советовала:

- Пойди в аптечный киоск, туда завезли финский шампунь!

- Хороший?

- Во-первых, волосы лучше растут. Потом, после мытья голова пушистая и здорово блестит. Я взяла десять штук. Дефицит!

Вера послушно заторопилась выполнять наказ. По дороге, в зале ожидания, увидела своего недавнего клиента. Тот говорил по междугородному телефону:

- Следователь не звонил? Если позвонит, не говори, где я! Ври напропалую! В понедельник утром буду в Москве… Какая мне разница, когда завезут штакетник? О чем ты сейчас думаешь!… Мне на этой даче все равно не жить!

Вера невольно остановилась.

- Я теперь буду жить за другим забором! - тут Платон приметил Веру и открыто обозлился: - Перестаньте, наконец, подслушивать!

Вера вздрогнула.

- Я нечаянно.

Направилась к аптечному киоску, обогатилась шампунем и на обратном пути, снова проходя мимо открытого телефонного автомата, услышала:

- Да, позвони в Грибоедов отцу. Скажи, что я приеду завтра утром. Обо мне не беспокойся. Я тебя крепко целую!

Платон повесил трубку и снова увидел Веру.

- Зачем вам столько шампуня? Вы добавляете его клиентам в суп?

- Таким, как вы, с удовольствием!

Платон вышел на привокзальную площадь.

Шумная, забитая транспортом площадь была ничем не примечательна. Все как положено. В середине клумбы с анютиными глазками - гранитный памятник. По бокам площади несколько палаток: "Пиво - воды", "Табак", "Мороженое" и рядом - шикарный стеклянный павильон "Заступинский сувенир".

Потом Платон заглянул в окошко пригородной кассы, где сидела женщина с добрым и участливым лицом:

- Вот если бы вы назвали какую-нибудь счастливую станцию, я бы, пожалуй, купил туда билет и укатил на всю жизнь!

- От вас, алкашей, житья нету! - кассирша оказалась существом прозаическим. - Может, тебе и стакан дать?

- Спасибо, что не ударили! - Платон помялся на месте, не ведая толком, что ему делать, куда идти. За неимением лучшего отправился на вокзальный перрон, где вечно толчется немало людей, не знающих, чем себя занять.

Здесь внимание Платона привлекла милицейская фотовыставка. Она знакомила с уголовниками, которыми живо интересовались органы правосудия. Здесь, на стенде, широко раскрыла ослепительные глаза кокетка, что ловко втиралась в доверие граждан и не менее ловко исчезала с их деньгами. На другой фотографии радостно улыбался опасный бандит. С третьего портрета взирал исподлобья злостный неплательщик алиментов.

В ресторанном зале Вера накрывала на стол и заметила Платона, который отошел от милицейской витрины, присел на скамейку и стал от нечего делать провожать глазами маневровый паровоз.

Платон сидел на скамейке под самым ресторанным окном и равнодушно глядел на вокзальную суету. Кто-то с трудом волок тяжелый ящик, кто-то искал носильщика, кто-то обнимал девушку и что-то ей с жаром нашептывал.

По радио объявили:

- Скорый поезд Ташкент - Москва прибывает на первый путь. В связи с опозданием поезда стоянка будет сокращена.

Платон продолжал скучать на скамейке, откинувшись на ее выгнутую спинку, а сзади, в ресторанном зале, стучали кастрюльки и, топая каблуками, носились официантки.

Поезд подошел. Из вагона напротив соскочил на платформу высоченный, здоровенный проводник. Он достал из тамбура и поставил на платформу два туго набитых чемодана. Даже такой здоровяк, как он, поднимая их, напрягался изо всех сил.

Потом здоровяк, улыбаясь, шагнул прямо к Платону. Платон удивленно поднял голову - он его видел впервые. Но оказалось, что здоровяк заметил в окне Веру и гаркнул:

- Вера, а Вер!

Вера выглянула наружу:

- Андрюша, ты откуда взялся?

Платон сдвинулся на край скамейки, а то они громко кричали ему чуть ли не в самое ухо.

- Почему с ташкентским? - продолжала Вера, и по ее голосу чувствовалось, что она рада встрече.

- Сменщик заболел. Пошли в купе! Я так тебе рад, тростинка моя!

- Я тоже тебе рада!

- Прыгай ко мне! - Проводник любовно раскинул руки.

Вера потерянно огляделась:

- Как я уйду? Видишь, у меня полно народу!

- Люда! - Андрей по-хозяйски окликнул Верину подружку. - У нас тут с Верой…

- Деловое свидание! - быстро перебила его Вера.

- Я со всех получу! - пообещала Люда. - Не впервой! Ступай! Из этих… - она глазами показала на жующих, - от меня никто не ускользнет. Давай торопись, а то стоянка сокращена!

Но Веры уже, как говорится, след простыл. Вера уже выбежала на перрон.

- Придется дыни туда-сюда таскать! - помотал головой Андрей и взялся за чемоданы, с усилием оторвал их от земли. - Тут знаешь, на сколько дынь!

Веру вдруг осенило. Она глазами показала на Платона, нагнулась к Андрею и что-то зашептала ему на ухо. Андрей удивленно воззрился на Платона и в свою очередь зашептал на ухо Вере. Потом неожиданно спросил:

- Вы тут долго будете сидеть?

- До вечера! - ответил Платон.

- Чемоданчики постережете?

Платон пожал плечами:

- Пожалуйста!

- А паспорт у вас есть? - продолжал проводник.

- Есть.

- С собой? Разрешите взглянуть?

Платон послушно достал документ и протянул Андрею. Тот сразу заторопился:

- Слушай, постереги чемоданы, тут дыни чарджуйские, будешь хорошо стеречь, я тебе дыньку дам, вот такую! - и показал размер будущего вознаграждения, весьма скромный.

- Эй, как вас там! - забеспокоился Платон. - Паспорт отдайте, вы права не имеете!

Андрей и Вера уже шли к вагону. Проводник обернулся:

- Мужик, ну, мужик, ты постереги, через десять минут получишь свой паспорт, что ты, не понимаешь!

Андрей поднял Веру на руки и перенес через пути.

Платон наблюдал, как Андрей первым вскочил в тамбур, затем, озираясь, в вагон вспорхнула Вера. Спустя секунду в ближайшем от входа купе появилась голова Андрея, и он хозяйским движением опустил глухую штору, отгородив купе от всего мира.

Платон ухмыльнулся и с улыбкой покачал головой. Потом наклонился к чемодану, попробовал замок, замок щелкнул и открылся. Платон приподнял крышку. Дыни издавали волшебный аромат. Платон взял дыню, перегнулся через окно в ресторанный зал, достал со стола нож и аккуратно обтер его бумажной салфеткой.

А в купе Андрей отвернулся от окна и обнял Веру.

- Убери руки, проводник! - отстранилась Вера. - Ты меня знаешь, я по купе не шляюсь!

- Верка, я так не могу. Я уже не мальчик!

- Отодвинься! Я ведь тоже не девочка. Приезжаешь на двадцать минут, а претензий, как у законного мужа!

- Но я же не виноват, - искренне взмолился Андрей, - что у меня вся жизнь на колесах!

- Приехал бы хоть на неделю, - размечталась Вера, - пожили бы, как люди. Всех денег все равно не заработаешь!

- Верка, не валяй дурака! Я по тебе соскучился!

- Я тоже по тебе стосковалась. Но мне эта купейная любовь осточертела!

Тут дали отправление.

- А… все равно бы не успели! - примирился с судьбой проводник.

Вера отщелкнула замок, раздвинула дверь и порывисто вышла из купе.

Платон, который уплетал честно заработанную дыню, увидел, как Вера спрыгнула с подножки.

Поезд тронулся.

В открытом проеме появился Андрей с флажком в руках и крикнул:

- Вера, дыни чарджуйские, запомни - три рубля кило!

Эти слова стали достойным завершением любовной сцены.

Вера, как и полагается любящей женщине, тоскливо глядела вслед уходящему поезду.

Платон отрезал еще один ломоть сочной дыни.

Возле скамейки появилась Вера.

- Дынька… просто блаженство! - тоном знатока протянул Платон.

Вера присела рядом.

- Отрежьте мне тоже кусочек!

- Дыню я выбрал самую маленькую, - Платон охотно выполнил Верину просьбу. - Будем считать, что за охрану вы со мной расплатились!

- Дыня действительно хороша! - восхитилась Вера.

- А что вы будете делать с такой оравой дынь? Спекулировать?

- Реализовать! - печально поправила Вера. - По три рубля кило!

- Верните мне, пожалуйста, паспорт! - напомнил Платон.

Реакция Веры была непредвиденной. Вера буквально окаменела:

- А зачем вы его отдали?

- Подходит человек в форме, - объяснил интеллигентный Платон, - требует паспорт, я, естественно, отдаю!

Тут Вера нервно расхохоталась:

- Ваш паспорт в Москву едет!

- Это неуместный юмор! - возмутился Платон.

- Простите, - Вера оборвала смех. - Понимаете, Андрей положил ваш паспорт в карман, а потом мы с ним поцапались, и нам было не до вашего паспорта…

Одно преступление Платон уже совершил, сейчас он был готов совершить второе - убить Веру!

- Ах вы, дрянь привокзальная! Вы же меня погубили, кошка драная!

Вера обиделась:

- Вы, конечно, имеете право меня обзывать, но кошка драная - это преувеличение!

- Не хватало, чтобы этот бугай тупорылый, - продолжал бушевать Платон, - сдал мой паспорт в милицию!

- Я осознаю, что вы в ярости, но тупорылый - это неправда! Андрей человек порядочный!

- Спекулянт! - перебил Платон.

- Спекулянт тоже может быть порядочным человеком. И, пожалуйста, успокойтесь, послезавтра, в двенадцать десять Андрей привезет ваш документ! И вы успеете на точно такой же поезд, от которого вы отстали.

- Как же я буду жить без паспорта? - взвился Платон. - Да еще после того, что случилось! Я же должен отца повидать. Может, я больше его никогда не увижу…

- Вы не паникуйте! - Вера попыталась утешить Платона. - Поезжайте в Грибоедов без паспорта, а на обратном пути я его вам вынесу к вагону!

- Да обратно я вынужден буду лететь самолетом! - не мог успокоиться Платон. - Иначе я не поспеваю!

- Так опоздаете на денек, - небрежно повела плечами Вера. - Сейчас за это с работы никого не выгоняют!

- В общем, вы меня просто доконали! - Платон в отчаянии обхватил голову руками. - Что же мне делать? И ехать нельзя! И ждать тоже нельзя!

- А что вы там в Москве такое натворили? - полюбопытствовала Вера. - Я ведь слышала ваш разговор по телефону…

- Ограбил Государственный банк СССР! - зло ответил Платон и ушел.

В зале ожидания Платон снова набрал московский номер:

- Маша, это я… Что нового?… Он еще работал или уже на пенсии?… Ты думаешь, он был пьяный? Результаты экспертизы уже есть?. У меня этот ужас все время перед глазами… Нет, я даже рад, что я - один… Главное, ты не нервничай. Раз штакетник завезли - значит, все в порядке. У тебя когда передача, завтра?… Ты еще не звонила отцу? Позвони и скажи, что я приеду послезавтра вечером. Почему, почему? Так вышло… В общем, долго объяснять! Я заканчиваю, у меня последняя монета.

Когда Платон повесил трубку, то обнаружил, что Вера находилась тут же и внимательно слушала разговор.

- Перестаньте за мной шпионить! - возмутился Платон.

- Я не шпионю, а наоборот! Я вас подвела и хочу вам хоть как-то помочь. Вы совершили что-то страшное? - она кивнула на телефон.

Платон невесело поглядел на Веру и неожиданно поведал:

- Человек из-за меня погиб. Нечаянно, конечно. Но виноват все равно я…

- Как это случилось? - осторожно спросила Вера.

Платон безнадежно махнул рукой.

- Простите меня, - вдруг тихо заговорила Вера. - Дернуло меня привязаться к вам с этим рублем. Тут за день просто звереешь. Тебе хамят, ты хамишь. Тебе недоплачивают, ты обсчитываешь. Тут не человеком становишься, а неизвестно кем.

Вера была готова разрыдаться.

И теперь уже Платон начал ее успокаивать: - Да не страдайте… Вы же сгоряча, в запарке. Я понимаю. И зла на вас не держу…

- Это правда? - подняла глаза Вера.

- А зачем мне врать-то?

Вечером в ресторане гремела музыка. Вечером ресторан преображался. Сейчас здесь не только кормились транзитные пассажиры. В одном конце зала справляли свадьбу, в другом отмечали юбилей.

К наружной двери ресторана, которую охранял швейцар, сидя под традиционной табличкой "Мест нет", подошел Платон.

- Вызовите мне, пожалуйста, Веру… Швейцар приоткрыл дверь:

- Вера, тебя тут давешний скандалист спрашивает!

Появилась Вера.

- Извините, - с вызовом сказал Платон, - но, кроме вас, я никого в этом городе не знаю. Музей уже посетил, в кино отсидел, на улице дождь. В гостиницу без паспорта не пускают. Куда мне деваться? Вера задумалась:

- Сейчас мне некогда, но мы скоро закрываемся. Вы сядьте за мой столик, а я покамест придумаю, куда бы вас на ночь засунуть.

И замученная Вера вернулась к своим обязанностям, пытаясь получить по счету с пьяного:

- Я вас по-человечески прошу, заплатите и ступайте домой!

- Официант, еще сто грамм! - требовал выпивоха.

Платон пристроился рядом, за служебным столиком.

- Хватит с вас! И потом я не официант, а девушка!

- Официант, я тебе как девушке говорю, я еще недобрал!

- А ну, плати немедленно! - повысила голос Вера. - А то сейчас я зареву!

Угроза проняла пьяницу, и он полез за кошельком:

- Друг, не рыдай! Сколько с меня? Вера предъявила счет:

- С вас двадцать один рубль пятьдесят копеек!

- Ты возьми отсчитай сам! Я тебе, парень, верю!

Вера вынула из кошелька деньги и положила туда же сдачу.

- Ты сколько взял?

- Точно по счету!

- Возьми пятерку сверху! - шиканул наспиртованный клиент.

- Пятерку много! - не согласилась Вера. - У тебя семья есть?

- У меня все есть, как у людей, - жена, двое ребят и собака.

- Тогда я у тебя возьму на чай только рубль.

- Рубль мало. У тебя работа вредная. Бери трешку!

- Спасибо! - закончила торговаться Вера. - Я взяла два рубля. Кошелек спрячь, пожалуйста, а то потеряешь. Домой сам дойдешь?

Пьянчуга снисходительно улыбнулся: - Официант, ты меня обижаешь!

Поздним вечером, когда в ресторане шла уже уборка, Платон и Вера вышли в зал ожидания. В руках у Веры была громоздкая сумка. Официантки всегда выносят после работы пухлые сумки, наполненные чем-то загадочным. Иначе зачем они целый день таскают тяжеленные подносы?

- Железная дорога - это как бы государство в государстве, - рассказывала Вера. -У нас на вокзале есть все! Вы не волнуйтесь, я вас устрою со всеми удобствами.

- А нельзя мне, - вслух подумал Платон, - в вашем железнодорожном государстве попросить постоянного убежища?

- Можно! Только по нашим железнодорожным законам уголовных преступников выдают! - Вера понимала состояние Платона. - А вы почему из Москвы-то уехали? Убежали?

- Отцу моему семьдесят два года. Хочу его повидать перед судом. А времени у меня теперь совсем нет. С меня же взяли подписку о невыезде.

- Тогда вот что! Вы все-таки первым же поездом езжайте в Грибоедов. А паспорт я вам вышлю в Москву ценным письмом. Я человек надежный!

- Как же я тогда пройду к следователю на Петровку, 38? - колебался Платон. - Туда без паспорта пропуск не выпишут!

- Подумаешь! мгновенно нашлась Вера. - Скажите, что вы паспорт потеряли!

- Это для невинного человека ерунда! -заспорил Платон - А для меня отягчающее обстоятельство. Следователь начнет на меня нажимать - где потерял, почему?

- Любите вы, умники, делать проблемы на пустом месте. Ну наврите что-нибудь подходящее!

- Увы, я не умею. Мне это в жизни очень мешает. Я обязательно расскажу правду. И выяснится, что я дал подписку о невыезде из Москвы, а паспорт потерял в городе Заступинске!

- Что же у вас за профессия такая, где можно не врать? - искренне удивилась Вера.

- Пианист я. У нас, наоборот, если сфальшивишь - с работы выгонят! То есть из оркестра! - пояснил Платон.

Вера вздохнула:

- Я так устала сегодня, домой хочется! Но ничего! Сейчас определю вас по высшему разряду!

- Боюсь, у нас с вами совсем разные понятия о высшем разряде! - не без желчи заметил Платон.

- Ну, против зала для интуристов, надеюсь, вы не станете возражать?

Вера угадала. Платон нисколько не возражал.

Зал для иностранцев представлял собой две комнаты, соединенные полукруглой аркой. Первая комната носила деловой характер, вторая предназначалась для отдыха заграничных персон. В общем, здесь было хорошо: чисто, светло и тихо.

- Как живешь, Марина? Что-то я тебя давно не видела!

Марина повернула к Вере сияющее радостью лицо:

- У меня уважительная причина. Замуж выхожу! В следующий четверг свадьба. Придешь?

- Обязательно! Выбрала за кого?

- Еще нет!…

- Как же так? - изумился Платон.

- А вот так… Женихов у меня сейчас двое. Петя… лучше зарабатывает, но зашибает сильно, Митя же меньше получает, но зато и меньше пьет. Живут они в разных районах. Вот я и подала заявления в два разных загса.

- Совсем непьющего не удалось сыскать? - посочувствовал Платон.

- Где его сегодня найдешь… - Марина сокрушенно развела руками.

- Марина! - Вера наконец-то ввела Платона в комнату отдыха и хозяйским глазом окинула обстановку. - Вот при мне человек, я его сильно подкузьмила. Его паспорт случайно отправила в Москву ташкентским поездом. А ни в какую гостиницу без паспорта не пускают. Этот диванчик вас устроит, товарищ пианист? - для вящей убедительности Вера добавила: - Он, между прочим, лауреат музыкальных конкурсов!

- Но не в этом же суть! - скромно потупился Платон.

- Ложитесь! - скомандовала Вера. Платон безропотно рухнул на диван:

- А накрыться мне чем-нибудь дадут? Я ведь не могу спать в костюме!

- Дадут, все дадут! - пообещала Вера. - Марина, доставай ему плед!

Марина, опешившая было от подобного неслыханного нахальства, наконец-то пришла в себя.

- Вы вообще не будете здесь спать - ни одетый, ни голый! Сюда допускаются только иностранцы!

- Я почти иностранец! - набил себе цену Платон. - Я лауреат, между прочим, международных конкурсов!

- Лауреатов у нас, как собак нерезаных! - дала отпор Марина. - И если дознаются, что я пустила кого из наших… Вставайте, а ну, вставайте-ка! - сердито прикрикнула она на Платона, который уже удобно разлегся.

- У тебя же пусто! - упрекнула Вера.

- Ну и что?

- Помещение ведь простаивает, а человеку податься некуда.

- А если приедет какой-нибудь японец или голландец? - многозначительно намекнула Марина.

- А он что? - Вера ткнула пальцем в Платона. - Не человек, что ли?

- Я заплачу! - Платон неохотно поднимался с дивана.

- Во-первых, у нас бесплатно, во-вторых, у вас деньги, а у них - валюта!

- Что же такое у нас творится! - не выдержала и возмутилась Вера. - Чтобы нашему человеку у себя дома…

- Пойдемте, Вера! Не распаляйтесь! - потянул ее за руку Платон.

- Нет, я сейчас распалюсь вовсю!

- Чего ты шумишь? - перебила Марина. - Это же наше традиционное гостеприимство.

- Какое там гостеприимство! - зашлась Вера.

- Вера, не унижайтесь! - досадовал Платон. - Ведь запретить куда легче, чем разрешить.

- Это во мне патриотизм бушует! - не успокаивалась Вера.

- Я-то при чем? - жалобно заныла Марина. - На свадьбу-то придешь?

- Приду! Куда я денусь…

Вера и Платон понуро поплелись к двери. Они закрыли за собой дверь, и Платон сказал:

- Спасибо. Вы меня лауреатом обозвали…

- А вы, часом, не лауреат?

- Без пяти минут. Теперь куда меня сунете? В камеру хранения?

- Как вы мне надоели! - сердито отрезала Вера. - Я за городом живу. У меня вот-вот уйдет последний автобус.

- Нет уж, это вы мне осточертели! - взвился Платон. - Все мои несчастья из-за вас!

- Ну да, - кивнула Вера, - человека сшибла тоже я.

- Это уже жестоко! - тихо сказал Платон и пошел куда-то в сторону.

Вера растерянно посмотрела ему вслед, потом бросилась догонять.

- Не сердитесь. У меня случайно вырвалось, - и улыбнулась. - Есть еще несколько минут и одна последняя надежда, чтобы вы не мыкались на жесткой скамейке в зале ожидания.

- Это что же такое?

- Милиция. Только вы не подумайте… Просто у меня там друг работает… Да вы его знаете… Это Николаша. Тот, что с протоколом…

- Мысль удачная! - поддержал Платон. - Там уж меня никто не найдет.

На улице лил дождь. Блестели мокрые рельсы. Но платформа, прикрытая навесом, оставалась сухой.

Прямо на платформе дежурил милицейский газик, на крыше которого тревожно вертелась мигалка.

Вера легла на подоконник, заглянула в милицейскую комнату и сказала Николаше:

- Привет!

Лейтенант, который допрашивал задержанного, знаком попросил Веру обождать. Вид у Николаши был замученный, а у задержанного хулигана, несмотря на синяки, наоборот, довольно бодрый.

- Синяк у вас откуда?

- Это столб об меня ударился! - хулиган оставался невозмутимым.

- А по щеке кто заехал?

- Это семафор меня стукнул!

- Как фамилия семафора? - ехидно поинтересовался лейтенант.

- Я с ним незнаком, ну, клюква буду, - побожился задержанный, - я его бил впервые в жизни!

- Ну вот что, Спиридонов. Я вас в последний раз предупреждаю… - но закончить лейтенанту не удалось. Спиридонов проворно вскочил:

- Николай Иванович, вы же меня знаете… Слово даю! Не повторится!

И Спиридонов внезапно исчез. Как растворился.

- Господи, Веруша, - обратился к ней за сочувствием лейтенант; Вера и Платон уже вошли в помещение, - до чего я устал… этот вокзальный кошмар… Пьянчуги… отребье всякое… Хоть бы меня учиться послали!… У тебя что, Веруша? Опять этот, - он указал на Платона, - еще чего-то натворил?

- Не он, а я. Он вообще-то пианист! И я его сильно подвела. Его паспорт я случайно в Москву отправила ташкентским поездом! А ни в какую гостиницу без паспорта не пускают!

- Про лауреата будем добавлять? - подсказал Платон.

- Здесь это не имеет значения.

- Веруша! - повинился Николаша, молодой лейтенант. - Для тебя я все… ты ведь знаешь… Но куда мне твоего пианиста девать? Здесь не положишь…

Платона вдруг осенило:

- А если в камеру? Пока я еще никогда не ночевал в камере.

- С удовольствием бы, но… - тут милиционер помялся. - Там у меня… три барышни…

- Разве у нас есть… - теперь помялся Платон, - эти самые барышни?

- Вообще-то нет! - убежденно воскликнул милиционер. - Но… сколько угодно!

Камера, в которой содержались эти самые барышни, находилась тут же, как раз напротив входной двери, в глубине помещения. Барышни вели себя за решеткой вполне мирно. Одна дремала, уронив голову на плечо, другая вязала свитер, третья решала кроссворд, задумчиво покусывая кончик карандаша. Очевидно, она никак не могла найти подходящий ответ, так как громко спросила:

- Французский философ-просветитель восемнадцатого века? Вторая буква "и". Всего пять букв.

И тогда помог Николаша, современный просвещенный милиционер:

- Дидро!…

… Когда Вера и Платон снова оказались на платформе, к ним подскочил хулиган по фамилии Спиридонов и прошептал:

- Карбюратор для "Москвича" не нужен? Он в магазине сорок рублей, а я отдаю за пятерку!

Вера остановилась и сказала коротко, но достаточно определенно:

- Пошел ты знаешь куда?

- Знаю! - с готовностью отозвался Спиридонов и тотчас испарился…

- Идемте, я посажу вас на автобус! - предложил Платон.

- А сами куда денетесь?

Они снова пересекали зал ожидания, направляясь к выходу.

- Вот, в зал ожидания, - голос у Платона был ироничный, - ведь вся наша жизнь, если вдуматься, - это зал ожидания, - он слегка улыбнулся. - Независимо от того, где мы находимся. Все мы всегда чего-нибудь ждем. Иногда дожидаемся. Правда, совсем не того, что нам было обещано.

- Вы не хандрите! - мягко сказала Вера. - Уверена, вас оправдают!

Платон покрутил головой. Ему не хотелось говорить на больную тему. И он придержал Веру:

- А к вам нельзя? Приютите хоть в коридоре!

- Что вы! - ахнула Вера. - Явиться домой с мужчиной я не могу!

- А-а… значит, вы замужем?

- Была… - и неохотно продолжила: - Три года как разошлись. Вот мы и остались жить с его родителями.

- Кто это мы?

- Мы с дочкой.

- Сочувствую. Жить с чужими родителями, да еще бывшего мужа.

- Они мне не чужие! - решительно перебила Вера. - Они необыкновенные. Они мою сторону приняли!

Вера толкнула дверь, и они оказались на привокзальной площади. Теперь, ночью, здесь было пустынно. От остановки, которая находилась в нескольких шагах, поблескивая красными огнями, отходил рейсовый автобус.

- Вот до чего доводит доброта! - усмехнулась Вера. - Это последний автобус.

- Давайте я вас на такси отвезу.

- Я бы сама себя отвезла, да только таксисты к нам ехать отказываются. Мы ведь не в городе живем. Дом на отшибе, свекор мой путевой обходчик.

- А родные не будут беспокоиться?

- Будут!

Теперь Вера и Платон вернулись в зал ожидания.

- Ну, спокойной вам ночи! - попрощалась Вера. - Хотя здесь вряд ли уж будет очень спокойно. Счастливых снов!

- И вам того же. Вы куда пойдете?

- Сначала по селектору с домом свяжусь, успокою их. А там видно будет.

- Желаю вам устроиться покомфортабельней! Может, вас-то в ресторан пустят?

- Ресторан на ночь опечатывают. Там продукты. А продукты теперь дороже денег!

Вера было пошла, но тотчас круто повернула обратно.

- Чуть не забыла! Я же вам долг не отдала!

- Какой? За что?

- Рубль двадцать! - Вера положила деньги на скамью. - Думаю, вы действительно не ели этот проклятый обед! - И ушла.

Прежде чем улечься на твердую вокзальную скамью, Платон достал из "дипломата" флакон с одеколоном и продезинфицировал им будущее ложе. Потом расстелил газету и растянулся на скамье, подложив под голову свой элегантный чемоданчик. Теперь Платон ждал одного - конца этой дурацкой ночи. Он прикрыл глаза, надеясь уснуть, но надежда - увы! - не оправдывалась.

Платон открыл глаза и увидел возле себя Веру. Поглядел на нее вопросительно. Вера сокрушенно развела руками. Платон сочувственно улыбнулся и подвинулся на скамейке, высвобождая место для Веры.

Она поблагодарила его коротким кивком, потом поставила сумку рядом с чемоданчиком Платона и стала спокойно устраиваться на ночлег. Платон снова прилег.

Теперь они лежали на скамейке голова к голове - ему подушку заменял "дипломат", ей - сумка с продуктами.

Заснуть по-прежнему не удавалось. Оба ерзали, переворачивались с боку на бок, пытались поудобнее устроиться…

- Не спится? - не выдержал наконец Платон.

- У меня голова лежит на кастрюле!

В Платоне заговорила мужская галантность:

- Хотите, поменяемся подушками!

- Как подумаю, что с утра надо будет с дынями возиться, - призналась Вера, - жить не хочется!

- Наши желания совпадают…

- У вас-то все устроится… Кто-нибудь поможет, выручит… И будете себе на пианино снова играть…

- В тюремной самодеятельности. Я ведь не солист. Я играю в оркестре под чужую палочку.

Но особого сочувствия Платон в Вере не вызвал:

- Все равно это лучше, чем подносы таскать. Я вот как осталась одна без мужа… Специальности-то у меня не было… А теперь привыкла, конечно…

- Вот вы заговорили про ресторан - мне есть захотелось, - неожиданно заявил Платон. - Да еще от вашей сумки так вкусно пахнет.

Вера приподнялась, села и раскрыла сумку.

- Посмотрим, что я сегодня набрала… Вера стала вытаскивать из сумки банки и целлофановые мешочки:

- Обычно официантам что достается -сплошной гарнир, то, что, извините, клиент не доел. Тащим домой для поросят. Кухня, она ведь только на себя работает. С нами не делится. У нас когда счастливый вечер? Когда большой банкет. Вот сегодня я свадьбу обслуживала, и сейчас мы с вами на этой свадьбе гульнем. Чего желаете?

- В первый раз в жизни буду есть объедки!

- Обижаете! - покачала головой Вера. -Сегодня у меня не объедки, а остатки. Впрочем, не хотите - не надо!

- Теперь мне нельзя привередничать, - констатировал Платон, - приходится брать что дают! - перешагнув некий несуществующий социальный барьер, Платон весело осведомился: - Я кто? Жених или гость?

Вера оценивающе взглянула на Платона и тихонько засмеялась:

- Вы будете невеста!

- Тогда вы будете жених! - нашелся Платон.

- Дорогая! - Вера с удовольствием включилась в игру. - Чего тебе положить?

- Милый, кажется, я вижу маслины. И еще вот кусочек копченой колбасы, мальчик мой!

- Скушай еще помидорчик, красотка моя! - уговаривала Вера.

Платон встал, поднял руку, держа помидор, как бокал, и с чувством начал речь, обращаясь к спящим пассажирам, которых в зале ожидания набралось немало:

- Дорогие друзья! Я хочу поднять тост за вас, за то, что вы пришли на нашу свадьбу в этот прекрасный зал ожидания.

Вера извлекла из своей неисчерпаемой сумки недопитую бутылку шампанского и протянула Платону.

- Значит, пить придется из горла! - Платон приложился к бутылке. - За вас, дорогие! - он широко обвел рукой зал. - Чтобы все достали билеты и приехали куда надо и вовремя!

- Для женщины ты замечательно говоришь! - сыграла восхищение Вера.

- Я забалдела от шампанского! - И, войдя в роль, Платон нагло добавил: - Напоминаю, что лично я устроился невестой. Теперь приглашай меня на танец! - продолжал баловаться Платон. Видно, напряжение, не покидавшее его последние дни, спало, и он снова стал самим собой.

- Обожаю танцевать! - искренне высказалась Вера. - Только вот музыки нету!…

- Музыка во мне! - вошел в азарт Платон. - Какой я ни на есть пианист, но слух у меня имеется… Что мы рванем? Твист, рок, танго, чарльстон? Я все умею…

- Свадебный вальс… - попросила Вера. Платон обнял Веру за талию и негромко запел:

 

Хоть я с вами совсем незнаком

И далеко отсюда мой дом…

 

- Зато мой дом близко… - вставила Вера.

Они продолжали кружиться по залу между скамейками, на которых спали пассажиры.

… Среди ночи в зале ожидания два милиционера проверяли документы, безжалостно будя спящих.

Документы всегда проверяют среди ночи, когда сонные люди совершенно не соображают. Как известно, человеческий сон не стоит ничего.

Нагулявшись на "свадьбе", Платон и Вера блаженно спали голова к голове. Только теперь голова Платона покоилась на Вериных кастрюлях, а Вера уткнулась лицом в чемоданчик Платона.

- Ваши документы! - милиционер потряс Платона за плечо.

Платон проснулся и долго не мог понять, где он и что с ним.

- Документы! - невежливо повторил блюститель порядка.

Тут Платон вспомнил все и начал неуклюже оправдываться:

- Понимаете, я ехал в Грибоедов. Сошел тут пообедать. Обед я не ел. С меня потребовали за обед деньги. Я их не заплатил, то есть я их заплатил. Но поезд уже ушел. А потом… совсем на другом поезде… Мой паспорт… ну, как бы это сказать… уехал в Москву…

- Так сам и уехал? - издевательски переспросил милиционер, явно готовясь "брать" Платона.

- Сам он же не может! - Платон изо всех сил старался быть убедительным. - Он уехал с проводником… Понимаете, я сторожил дыни…

- Дыни… - повторил милиционер и даже поморщился. - Неубедительно врете! Пошли!

- Извините, что я вас бужу, - Платон, ища помощи, растормошил спящую Веру, - меня забирают!

- Уже? - Вера вскочила со скоростью, поразительной для сонного человека.

- Нет, не за то! - успокоил ее Платон. - За то, что я беспаспортный бродяга!

- Костя! - рассердилась Вера. - Ты что людям спать не даешь?

- Сейчас я тебе, Вера, объясню, - милиционер Костя был спокоен, как и положено человеку, находящемуся при исполнении служебных обязанностей. - Тут одна компания в поезде орудовала и неведомо в каком городе сошли. А этот тип без паспорта. Человек без паспорта - не человек!

- Костя, это мой хороший знакомый! - теперь уже Вера старалась быть предельно убедительной. - Это я его паспорт случайно в Москву отправила ташкентским скорым. А он пианист. Лауреат многих премий. - Вера взглянула на Платона и добавила: - И конкурсов тоже!

- А чего ты сама тут на лавке спишь? - В тоне милиционера звучало некоторое подозрение.

- Ты мне не муж, чтобы с такими вопросами приставать! - отрезала Вера. - Где хочу, там и сплю.

Милиционер отошел. Уже издалека послышалось:

- Ваши документы?

- По-моему, эта воровская шайка орудовала и здесь! - расстроенным голосом сообщил Платон. - У меня из кармана кошелек исчез! Только мелочь осталась, - и он побренчал ею.

- Надо заявить, - заторопилась Вера, - пока Костя не ушел…

- Не надо! - сдержал ее порыв Платон.

- Ну да… конечно… - Вера вспомнила, с кем имеет дело. - Может, вы ошибаетесь? Вы хорошо поискали?

На всякий случай Платон посмотрел и под лавкой, но и там ничего не нашел.

- Денег много было? - продолжала переживать Вера.

- Прежде чем пуститься в бега, я зашел в сберкассу и взял с книжки двести рублей. Ну, на билет потратил… У вас пообедал… Надо же! Во сне обчистили! - в сердцах произнес Платон. - Лучше бы я не ложился!

- Для преступника у вас чересчур крепкий сон. Как у человека с чистой совестью! - пытаясь утешить Платона, дружески пошутила Вера.

- Да-а… - вздохнул Платон. - Теперь я вообще не поймешь кто! Ни документов, ни денег! Одно слово - нуль!

Было еще совсем раннее, полутемное утро, когда Платон катил тележку вокзального носильщика по булыжной мостовой. На тележке покачивались чемоданы с дынями, а наверху подпрыгивал "дипломат". От тележки не отставала Вера. Они шли мимо пакгаузов с раскрытыми проемами. Из них выезжали автопогрузчики с коробками и ящиками. Почти у каждого склада дежурили могучие грузовики с длинными прицепами.

Тут же рядом со складскими помещениями прорезали землю бесконечные пути заступинской сортировочной станции. В воздухе разносился назойливый женский голос диспетчера, усиленный динамиком:

- Платформу 37-82 на двенадцатый путь… Вагон 192-46 на третий путь… На третий!…

- Позвоните в Москву, - советовала Платону Вера, - жена вам вышлет деньги, - не удержалась и добавила не без ехидства: - Если, конечно, не все на штакетник истратила…

Платон сделал вид, что не расслышал едкого добавления, и ответил просто:

- Без паспорта мне их не выдадут!

- Завтра в двенадцать десять вы его получите!

- А если ваш полюбовник его потерял?

Вера вспылила:

- Не смейте меня оскорблять! У нас в вагоне была деловая встреча!

- Ну, если в вагоне у вас была деловая встреча, - с раздражением ответил Платон, он не выспался и ему вовсе не нравилось катить эту тяжелую тележку, - то мы с вами сейчас просто валяемся в постели!

- Не рассчитывайте на это! - взвилась Вера и, желая обидеть носильщика, добавила:

- Я не размениваюсь по мелочам!

- Ну да, верно… - саркастически протянул Платон, - три рубля за кило - это действительно не мелочь!

- Я ни при чем. Моих там всего за кило - пятьдесят копеек, - Вера стала посвящать Платона в сложные спекулятивные расчеты: - Рубль пятьдесят из трех забирает Андрей. И это справедливо - ведь в Ташкенте он покупал их по полтиннику за килограмм, а оставшийся рубль полагается перекупщику за то, что он колхозник. Рынок-то колхозный!

- Сложная у вас бухгалтерия. А сколько, хозяйка, вы заплатите мне за доставку? - завершил коммерческую тему Платон.

- Вы работаете за прокорм! - одними губами улыбнулась Вера.

Теперь они оказались возле рыжего трехэтажного дома с трещиной по фасаду и облупившейся штукатуркой. Дом был обнесен палисадником, а под окнами росли чахлые цветочки. Такие трехэтажные дома для железнодорожных служащих строили вскоре после войны. И было похоже, что с той поры дом ни разу не ремонтировали.

Вера поднялась на цыпочки и условным стуком постучала в одно из окон. За мутным стеклом показалось чье-то лицо и, видимо, опознав Веру, подало знак заходить.

Квартира, в которую попал Платон, настолько не соответствовала обшарпанному старому дому, что Платон буквально остолбенел. В этой квартире был собран полный джентльменский набор образца восьмидесятых годов двадцатого столетия. Роскошный югославский гарнитур по кличке "Милена", парад чешского хрусталя в виде разнообразных ваз и фужеров, цветной телевизор "Рубин", японская стереофоническая звуковая система фирмы "Акай", бескрайние туркменские ковры, одним словом, все, что положено человеку, у которого водятся деньги, но отсутствует вкус. Вошедший в эту квартиру ни за что не мог бы догадаться, кто здесь проживает - модный стоматолог, директор магазина, журналист-международник или преуспевающий чиновник.

Навстречу гостям вышло заспанное мурло, набросившее на голое тело парижский халат и успевшее закурить американскую сигарету "Мальборо".

- Здравствуйте, дядя Миша, я вам товар привезла - чарджуйские дыни!

- А у меня радикулит, - огорчил Веру хозяин, - меня на яблоках прострелило. Теперь я за никаким фруктом не могу нагибаться!

- Значит, вы и есть колхозник? - изумился Платон.

- Типичный! - подтвердил дядя Миша.

- Как растет благосостояние колхозников! - с притворным восхищением воскликнул Платон.

- У нас все растет! - милостиво согласился дядя Миша.

- А что же с дынями делать? - Вера была растеряна.

- Я с твоим беспокойством, Вера, солидарен, - посочувствовал "колхозник", - народ без витаминов оставлять никак нельзя!

- Теперь я понял ваше призвание, - попытался его поддеть Платон, - вы заботитесь о здоровье народа!

- Не язви! - дядя Миша был уверен в себе. - Еще неизвестно, кто по-настоящему заботится о людях - они или я!

- Кто они? - Вера на самом деле не поняла.

- Я на провокацию не поддамся! Я - насквозь правильный! - гордо объявил дядя Миша. И развивал свои взгляды: - Я кормлю народ исправным продуктом, а гастрономщики - чем попало! Они продают неспелые арбузы, за которыми надо еще долго торчать в очереди. Они торгуют зелеными, деревянными грушами, от которых живот, извините, книзу тянет! Или вообще дохлыми помидорами, на которых глядеть и то тошно! Они по глубинке, по бездорожью не ездят, и там у народа урожай пропадает, а я его спасаю. Я забочусь о каждой сливе, как о родном дите! Базы хранить не умеют ни овощ, ни фрукт, потому что все это ничье! - и тут дядя Миша вдруг ткнул указательным пальцем в грудь Платона. - А ты кто есть такой?

Платон поколебался: - Пожалуй, никто…

- Он - пассажир, отставший от поезда! - объяснила Вера.

- Прекрасно, - обрадовался дядя Миша. - Его никто в городе не знает. Вот мы и выдадим его за колхозника из Средней Азии!

- Но я не умею торговать! - запротестовал Платон. - И ни за что не буду.

- Это занятие нехитрое! - отечески потрепал его по плечу перекупщик. - Ты вспоминай нашу торговлю и делай наоборот! Там хамят, ты - улыбайся! Там недовешивают, а ты - отпускай с походом!

- С кем? - переспросил Платон, понимая, что в его безденежной ситуации ему от обязанностей продавца отвертеться не так-то просто.

- Добавь лишку пятьдесят или сто граммов - покупатель счастлив будет. Там торгуют мокрым фруктом…

- Зачем? - опять не сообразил Платон.

- Слушай, он что, сегодня родился? - развел руками дядя Миша и вновь повернулся к Платону. - Чтобы товар тяжелее был, больше весил. А у тебя дыня - сухая! Чтобы ее погладить было приятно, ну, как женщину! Сейчас позвоню директору рынка, чтобы там тебе по шее не дали, а дали бы весы и халат!

- Не пойду! - заупрямился Платон. - Пусть Вера сама торгует!

- Мне нельзя на рынке мелькать, - спокойно отмежевалась Вера, - я в системе торговли работаю!

- Мне-то какое до этого дело? - рассердился Платон. - Я музыкант!

- Ну и торгуй себе с музыкой! - повеселел дядя Миша.

- Да, я же забыла… вы у нас лауреат международных конкурсов! - саркастически протянула Вера.

- Я мог бы им стать! - выкрикнул Платон. - Если бы меня хоть раз послали!…

- На рынке тебя пошлют! - успокоил дядя Миша.

- Подумаешь, чистоплюй нашелся! Почему я должна вас содержать? - Вера тоже вспылила.

- Я не желаю спекулировать и не буду!

- Я вижу, ты стыдишься?! - встрял в спор дядя Миша.

- Стыжусь! - честно признал Платон и добавил: - И боюсь! И не пойду ни за что!

Дядя Миша принял торжественную ораторскую позу:

- Раньше люди шли в народ и сеяли доброе и разумное. Теперь этого хватает, теперь надо сеять пищевое! Иди в народ и сей дыни!

На колхозном рынке города Заступинска Платон сеял дыни по три рубля за килограмм.

Рынок, на который судьба загнала несчастного пианиста, расположился возле самого вокзала. Одной стороной рынок смотрел на железнодорожные пути, чтобы те пассажиры, которые порасторопнее, успевали бы во время краткой стоянки чем-нибудь разжиться. А другой стороной рынок был повернут на привокзальную площадь для удобства жителей Заступинска. Каждый рыночный продукт украшала табличка с ценой, которую показывать в фильме будет неловко, но придется.

Неподалеку от Платона молодой человек в расшитой бисером тюбетейке бойко орудовал точно такими же дынями, но… на полтинник дешевле. Естественно, что у Платона товар никто не брал. Более того - начинающего продавца покупатели поносили разными нехорошими словами, часто нецензурными.

- Ты что, очумел? - ругалась старушка. - Живодер!

- Не могу уступить! - виновато отбивался Платон. - Я приказ выполняю! Извините меня, пожалуйста.

- Убить вас всех мало! - негодовала молодая хорошенькая женщина. - Мне в больницу, ребенку! Наживаетесь на чужом горе!

- Возьмите даром! - в отчаянии протянул ей дыню несчастный Платон.

- Провалитесь вы вместе с вашей дыней! - Молодая мать выхватила дыню из рук изумленного Платона и быстро ушла, пока обратно не отобрали.

- Откуда вы только беретесь, паразиты! - с удовольствием материл Платона работяга.

Запыхавшись от спешки, на базаре появилась Вера. Сейчас она была в нарядном платье, которое ее очень красило.

Платон Веру не видел.

- Работать не хочешь, падло! - чехвостил начинающего неугомонный работяга.

"Падло" доконало Платона, и он чуть не заплакал:

- Я не падло! Я пассажир, я от поезда отстал! Я сам торгашей ненавижу.

Платон по-прежнему не видел Веру, которая осторожно приближалась к прилавку.

- На временных трудностях харю нажрал! - костерила Платона толстая домохозяйка.

- Я не толстый!… - жалобно оправдывался Платон. - У меня паспорт уехал, у меня деньги украли… Это не мои дыни, я человек подневольный!

Вера не без удивления обнаружила, что от жалости к Платону у нее защемило сердце. Платон, наконец, увидел Веру. Он посмотрел на нее затравленным взглядом, взывая о помощи.

Вера выступила вперед и нанесла толстой домохозяйке ответный словесный удар. У Веры недаром был опыт ресторанной службы:

- Что вы на человека набросились? Не хотите - не покупайте! А насчет хари - вы бы лучше в зеркало посмотрели!

Домохозяйка ошалела и обратилась за сочувствием к человеку в тюбетейке:

- В магазине тебя оскорбляют, придешь на рынок отдохнуть - и тут то же самое. Взвесьте мне вон ту, небольшую!

Платон смотрел на Веру с восхищением. Он понял, что пришло спасение.

- Большое спасибо! - сказал он тихо-тихо. - Я тут загибаюсь. Спасите меня.

- Спокойно, сейчас я их всех раскидаю! - и Вера громко высказалась: - У товарища в тюбетейке дыни, конечно, дешевле, но хуже! Они горькие!

- А ты пробовала? - огрызнулся узбек.

- Я их вглубь вижу, все гнилые! - выпалила Вера и шепнула Платону: - По-моему, его дыни лучше наших!

- Я тоже так думаю! - еле слышно согласился Платон.

Домохозяйка дрогнула. Почувствовав это, хозяин дынь перегнулся через прилавок:

- Ты ее не слушай! Это его женщина! Она на него работает!

- Это не моя женщина! - открестился от Веры Платон и незаметно подмигнул Вере.

- Я его вообще в первый раз вижу, - ажиотаж охватил Веру, - просто я - за справедливость!

- А я так… всех вас в первый и в последний раз! - запальчиво выкрикнул Платон.

В обсуждение впутался лысый торговец помидорами:

Это чужаки! Перекупщики! Я таких навидался!…

- Сам ты перекупщик плешивый! - разозлился Платон. - Ты, небось, никогда не видел дерева, на котором помидоры растут!

- Это у тебя на деревьях дыни растут! Болван! - вежливо ответствовал помидорщик,

- Вы шуток не понимаете! - кинулась на него Вера. - У вас у самого помидоры червивые! Торговка крыжовником всплеснула руками:

- Это что же делается! От городского жулья спасу нет! Чай, купили у проводников…

- И цены заламывают, людей смущают! - поддержала другая баба.

- Милицию позвать! - выкрикнул еще один продавец.

- Я буду свидетельницей! - охотно предложила свои услуги толстая домохозяйка.

Наши герои поняли, что рынок пошел на них стеной. Надо было спасаться.

- Друзья! - громко обратился к коллегам Платон. - Давайте обойдемся без милиции, решим все сами!

- Он прав! Милиция нам не подруга! - согласился плешивый помидорщик. - Кренделей ему навешаем, и дело с концом!

- Только попробуйте его тронуть! - угрожающе выкрикнула Вера.

- Люди добрые! - толкал речь Платон. - Это мой дебют в торговле. Может, он не совсем удался. Я впервые стою по эту сторону прилавка. Помогите мне избавиться от этих проклятых дынь. Выручите!

- Купите у него все гамузом! - поддержала Вера.

Смирение новичков успокоило торговые ряды.

Продавец помидоров тяжко вздохнул:

- Губит меня мое совестливое сердце! Сдались мне твои дыни… Но не бросать же ближнего в беде. Так уж и быть! Возьму я твою кучу по рупь за кило!

- За рупь он их лучше сам съест! - рассердилась Вера.

- Ладно, - заговорил вдруг продавец яблок, который до сих пор не высказался. - Дам я рубль двадцать!

- Грабитель! - оценила Вера.

- Рубль тридцать! - включился в аукцион узбек.

- Рубль сорок! Назначаю последнюю цену! - подытожил помидорщик.

- Мы не можем по рубль сорок! Нам шефу надо отдать по рубль пятьдесят! - признался Платон.

- Дорогие торговцы! Не жмитесь! - призывала Вера.

Рыночные деятели тягостно молчали. Тогда Платон решился на озорной шаг:


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2017 год. Все права принадлежат их авторам!