Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Человек и природа в прошлом и настоящем



Среди ряда ученых до сих пор бытует мнение, что зависимость человека от природы была особенно сильной в глубокой древности, а по мере прибли­жения к нашему времени она становилась все более слабой. Между тем основоположники марксистского учения полагали, что чем дальше шел че­ловек по пути экономического и социального развития, тем большее число неразрывных нитей связывало его с окружающей природной средой. Так, Ф. Энгельс считал, что на стадии дикости, когда повсеместно господство­вало присваивающее хозяйство, несходство природного окружения не вли­яло существенно на региональные особенности экономического развития, «но с наступлением варварства мы достигли такой ступени, когда приобре­тает значение различие в природных условиях...» '. В древности зависи­мость человека от природного окружения была не более сильной, а более прямой и непосредственной. В дальнейшем, с развитием производительных сил, связь человека с природой становилась все сложнее и опосредованнее. Эта опосредованность и породила позднее иллюзию независимости чело­века от окружающей природной среды.

Для исследуемой территории зависимость человека от естественно-географического окружения стала особенно сложной и многогранной начи­ная с бронзового века, когда в пределах Западно-Сибирской равнины окончательно оформились и приобрели достаточно четкую локализацию три больших хозяйственных ареала — ареал производящей экономики на юге, ареал традиционной присваивающей экономики на севере и ареал многоотраслевого хозяйства, сочетавшего производящие отрасли и присва­ивающие промыслы, в пограничье тайги и лесостепи. Усложнение зави­симости человека от природы в этот период проявилось, в частности, в том, что каждый из трех названных ареалов мог существовать лишь на опреде­ленном ландшафтно-климатическом фоне.

Распространенное убеждение, что первобытный человек был не спосо­бен проникнуть в законы природы, в свете этнографических данных вы­глядит поверхностным и прямолинейным. «Эвенк, — пишет А. Ф. Анисимов, — по характеру лосиного следа узнает, местный это или пришлый зверь, пришел он издалека или из ближайших мест, самец это или самка, молод и неопытен или стар и умен был зверь и т. д. По веткам, которые об­глодал лось, охотник безошибочно заключает, голоден был зверь или сыт; по его следам — как вел себя зверь на жировке: долго ли он дневал здесь, ушел сам или кто-то его спугнул и т. д. Учтя все это, охотник и решает, где искать притаившегося зверя и как его скрадывать» 2. Перечень подобных примеров можно продолжать до бесконечности.



Человек, беспомощный перед силами природы, неспособный проследить направление причинно-следственных связей природных явлений, не умею­щий или не желающий соблюдать «законы» тайги и тундры, не смог бы выжить. Было бы неверно говорить, что первобытные люди были более зависимы от природы, правильнее считать, что в древности отрицательные последствия нарушения закона единства природы и общества сказывались на человеке более быстро и зримо, что заставляло его предпринимать свое­временные шаги по предотвращению экологических кризисов или их смяг­чению.

«Отмечаемый в настоящее время грандиозный рост антропогенного фактора, — пишет академик И. П. Герасимов, — порождает представле­ние о все возрастающей независимости человека от природы. Однако следует указать на одновременный рост обусловленных самим, человеком экологических и эдафических кризисов, а также на мощные не подвласт­ные человеку ритмы общей направленности развития природы земли, меха­низм которых определяется на биосферно-космических уровнях» 3.

Тем не менее старые заблуждения удивительно живучи. Продолжают выходить в свет статьи и брошюры, где нас призывают «покорять» или даже «штурмовать» природу. Такой стиль управления природой метко оценен известным специалистом по общей экологии М. М. Камшиловым. «Мы уже давно «управляем» природой, — говорил он, — но наше управле­ние пока больше напоминает старания незадачливого водителя автома­шины, умеющего «крутить баранку», но незнакомого с устройством мо­тора и смутно представляющего маршрут движения» 4.

Среди факторов, способствующих углублению нынешнего экологиче­ского кризиса, наиболее существенны следующие: 1) диспропорция между высокими темпами научно-технической революции и крайне низким уров­нем наших знаний в области экологии и ее практического применения; 2) стремление получать от природы лишь немедленную зримую материаль­ную отдачу, без учета того, чем эта сиюминутная выгода обернется для природы и человека в будущем; 3) исчезновение или, точнее, затухание издревле присущего человеку сознания его единства с природой; 4) неже­лание или неумение учитывать опыт прошлого. В воспитании этого умения особенно велико значение археологии. Мне представляется, что сейчас ее роль и предназначенность сравнимы с ролью и предназначенностью муд­рого старца далеких патриархальных времен, передававшего внукам и пра­внукам многовековой опыт ушедших поколений, учившего избегать в на­стоящем и будущем ошибок прошлого.



Односторонность современной научно-технической революции заклю­чается, на наш взгляд, в том, что осуществляющие ее люди, становясь все более умными в достижении высот технического прогресса, проявляют уди­вительное отсутствие мудрости в способности постичь содержание взаимо­связей биосферы и техносферы, предугадать последствия одностороннего акцента на безудержное развитие промышленного ландшафта.

Думается, что подобные проявления объясняются отчасти тем, что не все еще могут правильно оценить цель и назначение своей технической вооруженности. Мне несколько раз в своих таежных экспедициях с удив­лением приходилось наблюдать странную метаморфозу в поведении ка­залось бы интеллигентных и не злых парней, когда им доверялось обычное

охотничье ружье. Они становились как бы другими людьми и начинали зачастую вести себя именно как «цари» природы, которые по мимолетной прихоти могли казнить или миловать окружающее зверье. Логика поведе­ния выглядела примерно так: раз есть ружье, надо его использовать, а как — не суть важно.

Судя по этнографическим материалам, первобытным людям не была свойственна бессмысленная жестокость к окружающему живому миру; им было чуждо стремление взять от природы больше, чем необходимо для жизни. По представлениям эвенков Подкаменной Тунгуски, хозяйка ро­довой земли (дуннэ мушунин) дает людям зверей только в том случае, когда они соблюдают установленные запреты, в частности не убивают лиш­них зверей и не оскорбляют добычи 5. У коряков аппатиль («добрый ста­рик» — обычно обожествленный предок-покровитель) учил человека бе­режному обращению с богатствами окружающего мира: нельзя лишить жизни даже птичку, если в этом нет нужды 6. Убивать зверей зря, ради ба­ловства, или мучить их считалось у негидальцев большим грехом. На Амгуни известна легенда, в которой рассказывается, что роды Хатагиль и Конига, прежде очень многочисленные, вымерли из-за того, что проявили жестокость по отношению к животным 7.

Коренные жители тайги и тундры всегда помнили, что природа — мать всего сущего, животворящий источник. Неуважительное отношение к при­роде, осквернение ее человеком было чревато большими бедами 8. Осо­бенно почитались земля, вода, деревья. У сибирских аборигенов плюнуть в реку считалось непростительным кощунством. Как мы плюем в реки сей­час и чем плюем, нетрудно увидеть, побывав на Иртыше и Оби. Сто лет назад человек, срубивший кедр, чтобы обобрать шишки, становился объ­ектом всеобщего презрения. «По словам местных жителей, — писал С. Швецов о Сургутском крае, — бывали случаи, когда за подобные про­делки виновных тут же, на месте преступления, вешали на первой попав­шейся лесине, раздетыми донага привязывали к деревьям и оставляли в таком положении на съедение комарам и муравьям. Особенной суро­востью и жестокостью в этом отношении отличаются остяки» 9. В последние годы мне все чаще встречаются в западносибирской тайге спиленные кра­савцы-кедры — результат хищнической добычи кедровых орехов люби­телями легкого заработка.

Губительные последствия от отравления вод, эрозии почв, сокра­щения растительного покрова земли, уничтожения животных и от дру­гих последствий наших «побед» над природой становится все более реаль­ной. Здесь уместно вспомнить слова Ф. Энгельса, который предостерегал: «Не будем . . . обольщаться нашими победами над природой. За каждую такую победу она нам мстит. Каждая из этих побед имеет, правда, в пер­вую очередь те последствия, на которые мы рассчитывали, но во вторую и третью очередь совсем другие, непредвиденные, которые очень часто унич­тожают значение первых. Людям, которые в Месопотамии, Греции, Малой Азии и в других местах выкорчевывали леса, чтобы получить таким путем пахотную землю, и не снилось, что они этим положили начало нынешнему запустению этих стран» 10

Тезис о единстве природы


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2018 год. Все права принадлежат их авторам!