Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Формы проявления синкретизма в архаическом сознании и искусстве



Называя А.Н.Веселовского создателем теории первобыт­ного синкретизма, часто имеют в виду прежде всего разрабо­танную им концепцию обрядового синкретического действа, в котором были представлены в нерасчлененном виде жизнь и искусство, разные виды искусств, будущие литературные роды и жанры4. На самом деле (и это видно уже из приведен­ных высказываний) синкретизм понимается ученым более ши­роко, а именно как общий принцип художественного (и еще слитого с ним «нехудожественного») мышления, уходящий в самые глубины непосредственного, чувственного восприятия мира (так, исследователь говорит о «физиологическом син­кретизме» чувственных восприятий5, о синкретизме языка, мифа и обряда6, «хоровом синкретизме» «я» и «другого»).

В своих трудах А.Н.Веселовский проследил, как проявля­ется этот общий принцип в древнем искусстве слова — в сфе­ре поэтического языка и стиля, в структуре художествен­ной образности, в предыстории и ранней истории литератур-

1 В е с е л о в с к и й А. Н. Психологический параллелизм и его формы в
отражениях поэтического стиля // ИП. — С. 125.

2 О н ж е. История или теория романа? // Веселовский А.Н. Избр.
статьи. — Л., 1939. — С. 3—4.

3 Там же. — С. 88—89.

4 См. также: В е с е л о в с к и й А. Н. Синкретизм древнейшей поэзии и
начала дифференциации поэтических родов; Из лекций по истории эпоса;
Из лекций по истории лирики и драмы // ИП.

5 «Эпитеты, которые я называю синкретическими, отвечают этой слит­
ности чувственных восприятий, которые первобытный человек выражал не­
редко одними и теми же лингвистическими показателями» (там же).

6 Там же. — С. 200.


ных родов и жанров, в формировании авторства, вплоть до мотива и сюжета, т.е. провел его через центральные катего­рии литературы изучаемой эпохи.

При этом выяснилось, что дольше всего сохраняется син­кретизм в сфере поэтической образности. Поэтому мы в даль­нейшем, говоря об интересующей нас стадии поэтики, будем иметь в виду не только искусство синкретическое в прямом смысле слова (т.е. еще не отделившееся от обряда или других видов искусств), но и такое искусство, образная структура которого определяется принципом синкретизма.

После А.Н.Веселовского большую роль в прояснении ве­дущего принципа архаического искусства сыграли труды О.М.Фрейденберг. Исследовательница подчеркивала, что ми-фопоэтическое сознание на этой стадии «имеет цельный ха­рактер, нерасчлененный. Если приходится говорить о его словесных, вещных, действенных оформлениях, то это не зна­чит, что каждая из этих форм действует разобщенно от дру­гой. Напротив, они параллельны»1. Само «деление на литера­турную реальность и фантастику, на быт, религию и искусст­во — деление исторически сложившееся. Их мировоззренче­ское происхождение едино; трафарет литературных форм со­вершенно параллелен трафарету форм жизни, то есть те и дру­гие — производные одного и того же мышления и бытия»2.



В то же время О.М.Фрейденберг не пользовалась терми­ном «синкретизм» и даже с ним полемизировала. Она счита­ла, что данный термин содержит в себе представление о раз­витии, исходящем из одного источника, тогда как на самом деле в основе становления лежит множество факторов — оно не «моно-», а «полифилично». На интересующей нас стадии этот общий закон, по убеждению исследовательницы, прояв­ляется в том, что здесь на всех уровнях целого (в образе, сю­жете, персонаже и т.д.) действует принцип семантического тождества при различии форм, причем различие есть лишь внешнее проявление внутреннего единства3.

Это, по мнению О.М.Фрейденберг, и ввело в заблуждение А.Н.Веселовского: «Все эти формы мифа настолько семанти­чески едины, что производят впечатление неразрывных. Весе-ловский принимал этот кажущийся их характер за присущий им синкретизм. Но все их своеобразие в том, что они совершен­но различны и генетически независимы. Основная их черта объясняется тем, что первобытное мышление отождествляло

1 Ф р е й д е н б е р г О. М. Введение в теорию античного фольклора //
МЛД. — С. 75.

2 О н а ж е. Поэтика сюжета и жанра. — Л., 1936. — С. 241—242.

3 Там же. — С. 248.


все явления жизни и повторяло свои представления в полива­риантных друг к другу формах. Генезис из одного комкообраз-ного синкретического действа противоречил бы характеру ми­фотворческого сознания, которое повторяло одно и то же в раз­ных формах, не связывая их причинной связью»1.



Позиция О. М.Фрейденберг должна быть рассмотрена дифференцированно. Некоторые ее упреки в адрес А.Н.Весе-ловского некорректны. Как заметила Н.В.Брагинская, «кри­тика Веселовского относилась в большей мере к последовате­лям теории первобытного синкретизма, нежели к ее создате­лю, который ясно называл синкретизмом “не смешение, а отсутствие различий между определенными поэтическими родами, поэзией и другими искусствами”»2.

Но в работах исследовательницы содержалось и действи­тельное углубление проблемы. С учетом семантического тож­дества при различии форм синкретизм оказывается более структурированным, чем это виделось А. Н. Веселовскому. Ста­новится ясно, что речь должна идти не просто об отсутствии различий, а об особом («синкретическом») характере самих различий. Сама нераздельность форм словесных, действенных, музыкальных оказывается не просто тождеством, а специфи­ческим разыгрыванием его.

В современных исследованиях по исторической поэтике концепция синкретизма, предложенная А.Н.Веселовским, в целом принимается, хотя чаще всего рассматривается не во всем ее объеме, а лишь применительно к учению о родах и жанрах. В этой области наметились разногласия с А.Н.Весе-ловским, который, по мнению некоторых исследователей, переоценил роль ритуала (и потому вскрыл главным образом формальный синкретизм первобытной культуры), но недооце­нил роль мифа, что помешало ему увидеть идеологический синкретизм культуры3. Этот упрек, однако, высказан в слиш­ком общем виде и слабо подкреплен конкретным материалом; кроме того, он основан на теории родов и жанров и недоста­точно учитывает всю концепцию ученого.

Рассматривая же ее в целом, нужно сказать, что принцип, открытый ученым и действовавший на протяжении самой длительной стадии в истории поэтики, так и не привлек к себе должного внимания науки. До сих пор сохраняют свою актуальность слова, сказанные об А.Н.Веселовском в 1920-е годы М.М.Бахтиным: «Его труд, во многом незавершенный, до сих пор недостаточно усвоен и в общем не сыграл еще той

Ф р е й д е н б е р г О.М. МЛД. — С. 76.

Б р а г и н с к а я Н. В. Комментарий // МЛД. — С. 571.

См., напр.: М е л е т и н с к и й Е.М. Поэтика мифа. — М., 1976. — С. 178.


роли, какая, как нам думается, принадлежит ему по праву»1. Неразработанность проблемы затрудняет понимание не толь­ко прошлого, но и самой сущности искусства, ибо основатель исторической поэтики не считал принцип синкретизма чем-то преходящим и уже отошедшим в прошлое.

Напомним, что он говорил именно о «физиологической не­разборчивости нашей, тем более первобытной психики» (кур­сив мой. — С.Б.), а далее утверждал: «С тех пор мы научи­лись наслаждаться раздельно, не смешиваем, так нам кажет­ся, явления звука и света, но идея целого, цепь таинственных соответствий, окружающих и определяющих наше “я”, поло­нит и опутывает нас более прежнего»2. В чем же причина такой значимости этого древнего принципа для искусства? Казалось бы, перед нами глубокая и наивная архаика, а с точки зрения строго аналитического сознания — едва ли не «хаос». Но давно замечено, что чем архаичнее искусство, тем оно современнее, а аналогия с хаосом тоже имеет глубокий смысл, если понимать его не просто как беспорядок, а как первичное состояние явления (стадию «яйца»), обладающее архетипическим значением для всей его будущей истории.

Синкретизм действительно тот «родимый хаос», из которо­го возникли современное сознание и искусство, и можно с достаточной уверенностью говорить, что на иной почве (на основе того же строго аналитического мышления) они не мо­гли бы родиться. В этом смысле древний синкретизм литера­туры родствен мифологии, психическому бессознательному, тому, что исследователи мышления ребенка называют «ди-пластия», и другим первичным («архетипическим») структу­рам сознания и культуры, из которых вырастают их более дифференцированные формы. И в более позднее время — в момент своего становления — каждая литература переживает состояние, типологически родственное тому, что мы называ­ем синкретизмом. Почему, например, Пушкин — это «наше все» (Ап.Григорьев)? Очевидно, потому, что он для русской литературы был тем началом, в котором в синкретическом виде заложены возможности ее будущего развития.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2017 год. Все права принадлежат их авторам!